Bad company: black out days

      Верил ли Феликс в то, что Хёнджин вернётся за ним? Едва ли. После всего случившегося за эти месяцы, он думал, что уже пережил самое худшее, но после пребывания у Унудзаки, его мнение однозначно изменилось. Он злился на Хёнджина не столько за то, что тот позволил всему этому случиться, сколько за то, что он ему так долго лгал. – Как ты? – спросил Хван, когда они вернулись к нему домой. Раньше Ли его остерегался. Боялся спросить лишнего, ответить грубо или задать много вопросов. Потому что не был уверен в том, что его жизнь несёт ценность. От него могли избавиться, если он будет доставлять много проблем. Так он считал, пока Хёнджин не вернул его обратно, идя на риски. Он отдал лучшего стрелка своего отца. И всё ради него, Ли Феликса, который не играл никакой роли для ганпхэ. Ликсу было интересно, кем же он был таким особенным, что Хван пошёл на это. Начиная с того дня, когда он спас его. Он узнает все ответы, но сейчас Феликс даже видеть его не хотел. По этой причине Ли проигнорировал его вопрос, проходя в квартиру. Хёнджин остановил его, хватая за запястье, и Феликс тут же среагировал на прикосновения, давая тому пощечину. Хван отпустил его, прижимая руку к краснещей щеке. – Я определённо это заслужил, – тихо произнёс тот. – Не смей прикасаться ко мне без разрешения! – скомандовал Феликс. Руки Ли предательски тряслись. Он вспоминал все те ужасные прикосновения к своему телу, хотелось стереть себе память. Вырезать из воспоминаний эту больную опухоль и тем самым избавить себя от страданий. – Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе боль. На его лице можно было прочитать сожаление. Но что, если это очередное притворство? Довериться ему вновь означало одурачить себя. – Тогда почему ты позволил им забрать меня! – закричал Феликс, толкая Хёнджина, насколько позволяли ему силы. – Я не знал, что до этого дойдёт, – сказал тот, но Ли слышал лишь оправдания. – Больше такого не повторится. Это должно быть его уже третье обещание, хоть Феликс и сбился со счёта. Ещё одна сладкая ложь. Он надеялся, что Хван выполнит хоть одно из них. – Почему ты спас меня в ту ночь? И спасаешь меня снова? Скажи мне правду, потому что я чертовски устал! – Что Унудзаки рассказал тебе? Вопрос на вопрос вместо правдивых ответов. Феликс чувствовал себя застрявшим в петле вечной лжи. – Не сработает. В этот раз я задаю вопросы или иди к чёрту, – Ли совсем перестал следить за словами, вырвавшимися из его рта. Он уже ничего не теряет. По какой-то причине Хван вернул его себе, а значит, Феликс ему нужен. И теперь либо он будет отвечать на его вопросы, либо снимет маску, показав, кем он является на самом деле, и потеряет его навсегда. – Я должен был тебя убить ещё в том скейт-парке, – Хёнджин поднял на него свой взгляд. – Это был приказ, но я передумал. – Да? И почему же? – Не видел смысла. Ты ведь ничего не помнил с той аварии, а значит, не являлся угрозой, – он прислонился спиной к стене, смотря на Феликса. Видимо, история будет долгой. Неужели он наконец расскажет ему хоть что-то? – Ища виновных в смерти матери, твой отец нашёл информацию, которую ему не следовало, и обратился с этим в полицию. Поэтому мой отец сказал убрать его, и, боясь, что ты тоже можешь знать что-то, убрать и тебя. Феликс отступил от Хёнджина. Новой информации было больше, чем он ожидал. Нужно было переварить услышанное. Что такого откопал его отец, что его хотел убить хенним корейской мафии? Вопросов становилось лишь больше. – Ты был со мной в тот день, значит, ты не мог убить его, – сделал вывод Ли. – Ты знаешь, кто это сделал? И за что? – Нет, я не знаю, кого нанял мой отец, но мне известно, что твой отец пытался посадить за решетку одного из людей отца. Я стараюсь найти всю информацию, но это не так просто, – он прикусил губу, что-то обдумываю, и затем продолжил. – Если бы я не предложил тебе ту сделку в тот вечер, поверь, мой отец сделал бы всё, чтобы тебя посадили или убили. Поэтому решил, что, находясь под моей защитой, ты не так уязвим. Но был не прав. Феликс пытался вспомнить все события, которые произошли с ним после смерти матери в правильной последовательности. Зацепиться за то, что он, возможно, упустил. Даже если так, и его отец, пытаясь обвинить настоящего преступника, поплатился за это жизнью, то какой смысл Хёнджину было спасать Ли? Допустим, он не хотел марать руки, тогда почему не позволил сделать это другим. – Но зачем спасать меня и помогать мне? Почему ты просто не позволил убить меня? – Потому что общий враг объединяет, – коротко ответил Хван. – Ты желаешь смерти своему отцу? – вдруг удивился он. Быть сыном такого влиятельного человека не так уж плохо, – подумал Феликс. Должны быть веские причины, чтобы желать смерти своему родному человеку. У Ли отсутствовали знания о прошлом Хёнджина, потому он и не мог судить и делать какие-то выводы. Возможно, было что-то, почему Хван вынашивал в себе эту месть. – О, да, – воодушевленно сказал он. – В тот вечер, когда ты позвонил мне, я подумал: «Я могу его бросить». Но, соглашаясь на сделку, ты сказал, что жаждешь мести. И тогда я сразу понял, что я нашёл того, кто поможет мне осуществить задуманное. – Почему ты не сказал мне сразу, кто мой настоящий враг? Почему скрывал это так долго? – Это было слишком рано. Скажи я тебе, что твой враг - мой отец, ты бы вообще согласился на сделку? Ты едва меня знал. Тебе нужно было отойти от потери и привыкнуть к новому месту, привыкнуть ко мне, – он поднял свои тёмные глаза на Феликса. – Я ждал, когда ты будешь готов к выходу всей этой скопившейся ненависти. – Но ты всё равно мог сказать мне раньше! – Можешь злиться, но в тот день у тебя был выбор. Я дал тебе его, чтобы ты самостоятельно решил, что хочешь. Я не собирался забирать тебя насильно. Но убить собирался. И если бы Феликс не согласился, то труп Феликса уже давно лежал бы в какой-то канаве возле его любимого скейт-парка. Однако Ли понимал, что пусть Хван и шёл на это только из-за того, что преследовал свои личные интересы, он спас его жизнь. – Тебе нужно было хотя бы сказать мне, что я буду частью мафии, и что, на самом деле, у меня не было выбора. – Тот ты мне бы не поверил, – выдохнул Хван, взъерошивая свои белые волосы. Феликс не мог быть уверен в том, что принял бы правду раньше, не испугавшись. Но вопросы всё равно оставались. Например, знал ли Хван людей, виновных в автокатастрофе. – А что насчёт аварии? Раз отец почти докопался до правды, и его за это убили, он знал настоящего виновного в автокатастрофе, ты знаешь кто это? Хван отрицательно замотал головой и через несколько секунд молчания добавил: – Мой отец не посвящает меня в свои планы. У нас с ним довольно натянутые отношения. Ли уже хотел спросить новый вопрос, возникший у него в голове, как у Хвана зазвонил телефон. Тот взял трубку, показывая на пальцах, что разговор займёт всего минуту. Феликс остался ждать, наблюдая за Хёнджином. Он не слышал, кто был на той стороне диалога, однако, смог уловить обрывки и понять, почему Хван стал таким нервным. – Ладно, – наконец ответил Хёнджин и положил трубку. – Что-то случилось? – запаниковал Феликс. – Послушай меня, – Хван шагнул к нему, но выдержал расстояние между ними. – Со мной ты не в безопасности, Чанбин отвезёт тебя к Сынмину, хорошо? – Мне угрожает опасность? Снова? Ли это напугало. Самое безопасное место, как бы не хотелось это признавать, сейчас было именно с Хёнджином. Пусть Хван и лжец, но он доказал, что будет защищать его любой ценой, даже жертвуя самыми значимыми людьми корейской мафии. – Мой отец сейчас невероятно зол на меня, и, поверь, ты станешь для него лучшим моим наказанием. Я уже говорил, что у нас общий враг, Феликс. А ещё я дал обещание, что приведу виновного в смерти твоего отца. Так, пожалуйста, поверь мне снова. Ли мог лишь поверить ему. Хван уже не раз доказывал, что использует ложь для достижения своих целей, и не раз давал усомниться в том, что держит своё слово, но, тем не менее, выбор у Феликса был не большой. И вариант с его спасением нравился ему куда больше, чем знакомство с отцом Хёнджина. – Поклянись, что я буду в безопасности, – требовал Ли. Хёнджин подошёл к нему чуть ближе, садясь на колени прямо у его ног. По телу Феликса пробежала дрожь. Ли не ожидал подобного, но и не собирался его останавливать. Он смотрел на Хвана сверху вниз, пока тот медленно поднимал на него свой взгляд, а затем прошептал: – Клянусь.

***

      Минхо очнулся в темном и холодном помещении. Он даже был рад, что потерял сознание, однако, это продлилось не так долго, как он этого хотел. Мокрая одежда и ледяной пол вернули его в суровую реальность. Ли помнил, как начал сопротивляться себе же во вред, потому что знал, что проиграет. Он устроил в машине хаос, дабы добиться того, чтобы водитель потерял управление. План был в его стиле: «Уйти и утащить за собой, как можно больше». Однако, это не сработало, и как только его привезли к Унудзаки, тот тут же запихнул его в место, где ему следовало подумать над своим поведением, так это назвал сам Риторо. Ли мог вспомнить лишь обрывки: как задыхался от боли из-за ожогов на своём теле и как снова и снова ему задавали вопросы, на которые он не мог ответить из-за приказа Хвана Старшего, из-за чертовски сильнодействующего препарата, той самой утопии, что держала в заложниках разумы многих. А теперь, после череды бессмысленных пыток, его запихнули в сырую пропахшую чьей-то чужой кровью комнату. Через несколько дней его вытащат, чтобы вероятно вколоть утопию снова, но подчиняться он будет уже совершенно другому хозяину. Он посмотрел на луч света, просачивающийся из крохотного окна и падающий на серые потрескавшиеся стены. – Хан-и, – сказал он одними лишь губами. Его ещё не зажившие руки, с которых содрали все бинты, немного тряслись, а босые ноги, изрезанные осколками стекла, кровоточили. Минхо прислонился к стене, прикрывая глаза. Он хотел представить что-то хорошее у себя в голове, но не выходило, боль напоминала ему о себе, а чувство вины съедало его заживо, не оставляя ничего, кроме пустоты. Минхо не жалел, что принял такое решение, так как уже давно ждал своего наказания за все страдания, что он приносил людям. Даже выполняя некоторые приказы под действием препарата, Ли всё равно имел эту кровь на своих руках. Наркотик никогда не служил его оправданием всем убийствам. Напротив, как Минхо считал, он показал ему то, кем он является на самом деле. Ли то приходил в сознания, то вновь отключался. Боль уже стала его частью. Он смиренно принял её, не пытаясь сопротивляться. Голос глубоко внутри говорил ему: «Ты этого заслуживаешь». Пока другой кричал: «Продолжай бороться». Та самая эгоистичная часть внутри него, просившаяся назад к Джисону.

***

      Феликс считал, что его жизнь за эти месяцы кардинально перевернулась с ног на голову. Сразу же после согласия Феликса вновь довериться Хёнджину, тот повёз его к Сынмину. Ли больше не хотел ничего ему рассказывать, даже когда Хван не оставлял попыток поговорить с ним в машине, спрашивая, как с ним обращался Унудзаки, тот просто молчал. Феликс пытался стереть из памяти всё случившееся, однако, кожа до сих пор горела от ужасных прикосновений. Он уткнулся лбом в окно автомобиля и прикрыл глаза. На несколько минут Ликсу всё же удалось уснуть, но когда Хёнджин разбудил его, прикасаясь к плечу, Феликс, как ошпаренный, сбросил с себя его руку, смотря на того так, словно перед ним снова был тот ужасный человек со шрамом на лице. – Прости, я звал тебя, но ты крепко спал. Мы приехали, выходи, – сказал Хван, выходя из машины. Сынмин открыл им дверь, пропуская в квартиру. Ким и Хван не сказали ни слова, лишь окинули друг друга взглядами. Ли было неловко говорить первым в этой тишине, но он всё-таки смог выдавить из себя слова приветствия. По первому впечатлению Ликсу показалось, что у Сынмина с Хёнджином натянутые отношения, но, если Хван доверял ему, значит, у него были на то причины. – Стоит ли мне напоминать, что тебя ждёт, если ты скажешь моему отцу, где Феликс? – начал Хёнджин, смотря на Сынмина холодным взглядом. – Почему ты всегда начинаешь с угроз? – спросил Ким, переводя свой взгляд на Феликса. – Как ты это терпишь? – С ним я так не разговариваю, – ответил он за Феликса. – Оставишь нас на несколько минут? Сынмин закатил глаза, проходя в гостиную и оставляя их вдвоём в коридоре. – Он не очень разговорчив, но вы найдёте общий язык, – он поставил сумки с вещами Феликса на пол и сделал шаг вперёд, подходя к нему ближе. – Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должен рассказать мне всё, что было. – Хван смотрел на Ли, видимо, ожидая от него хоть слово. – Когда я почувствую себя в безопасности, тогда я расскажу тебе, что со мной было. Феликсу могло понадобиться много времени, чтобы забыть это или, как минимум, смириться с тем, что произошло. Возможно, даже оказавшись в безопасности, он всё же не сможет говорить о том, что был изнасилован. Противно была даже вспоминать тот день, не говоря уже о том, чтобы Хёнджин узнал, как всё это было. Ли хотелось снять с себя кожу лишь от одного касания к нему, так как его тело помнило эти мерзкие прикосновения. – Ладно, теперь моя очередь быть терпеливым, – улыбнулся Хёнджин, из-за чего взгляд Феликса немного потеплел. – Тебе сейчас нельзя будет звонить или писать мне, я сам выйду на связь, как смогу. Если что-то срочное, то можешь позвонить Чану, но лучше воздержаться. Кроме него, Сынмина и меня никто не знает, где ты находишься. Я уверен в Сынмине, так как он верен Чану, но если заметишь что-то странное, то тут же пиши мне с мобильного, который я тебе дам. Всё понял? – он протянул ему кнопочный телефон-раскладушку. – Когда ты снова сможешь видеться со мной? – неожиданно для самого себя спросил Феликс, разглядывая старую технику. – Надеюсь, как можно скорее, – неоднозначно ответил тот. Хёнджин ещё раз посмотрел на него, а потом вышел, закрывая за собой дверь. Ли немного простоял в коридоре, пялясь на сумки, стоящие возле входа. Он взял пару рюкзаков и прошёл в гостиную, уставившись на Сынмина. – В какую из комнат можно положить вот это? – он указал на свои вещи. – Пойдём, я покажу тебе твою спальню, – позвал его за собой Ким. Комнатка была довольно маленькой, не такой просторной, как у Хёнджина. Не большой диван, стоящий на против столика, и комод, занимавший один из углов этой спальни, если её так можно было назвать, так как слово "коморка" так и вертелось на языке. Феликс бросил сумки около дивана и повернулся к Сынмину. – Очень миленько, – только и сказал он. – Ты живёшь один? – Ага, теперь да. Эта была комната Чанбина раньше, так что не удивляйся, если найдёшь здесь его вещи, я вообще почти сюда не захожу, – он посмотрел на усталого Ли и добавил: – Располагайся, оставлю тебя одного, если будут вопросы насчёт душа или еды, то я буду в гостиной. – Погоди, я вообще сейчас не хочу оставаться наедине с собой, можно посидеть в гостиной? Остаться одному значило, что он будет вспоминать, много думать и накручивать себя. Разговаривать с Хёнджином он не хотел, из-за злости внутри него, но Сынмин не вызывал у него каких-то негативных чувств, напротив, он считал, что если наладит с ним диалог, то сможет узнать что-то полезное. – Я не против, – кивнул тот. Сынмин что-то готовил на кухне, пока Феликс переключал каналы в поисках чего-то интересного. В какой-то момент Ли надоело ждать, молчание затягивалось, поэтому он решил первым начать разговор. – Ты здесь уже давно? Я имею в виду… – хотел закончить он, но Ким его перебил. – Я знаю, что ты имеешь в виду. И да, уже давно, – тот улыбнулся. – Меня похитили, когда я был ещё ребенком. Они буквально выращивали детей на убой, а потом оказалось, что они связались с человеком из мафиозной группы и задолжали крупную сумму. Отчима, если его можно так называть, убили у меня на глазах, а детей забрали. Вот я и здесь. Феликс замер. Он спросил всего один вопрос, а Сынмин уже вкратце рассказал ему свою жизнь, как будто был готов к подобному. Ему понравилось, что тот разговорчив. Он привык, что все здесь были довольно молчаливы и не любили расспросы, включая Хёнджина, Минхо и Чанбина. Исключением был только Джисон и, пожалуй, Чан, и то, никто из них не открывал ему шкатулку с тёмными тайнами своего прошлого. – Извини, что расспрашиваю о личном. Его жизнь показалась Феликсу чистым адом. Если здесь у всех такие сломленные судьбы, то их объединяло намного большее, чем просто выживание. – Нет, спрашивай, если хочешь. Мне, на самом деле, нечего скрывать. Тем более про тебя я всё знаю, это было бы нечестно. – Хёнджин тебе рассказал? – поинтересовался тот. – Нет, Чан. Ли присмотрелся к тому, чем так усердно был занят Ким. Сначала ему показалось, что он возится с готовкой, так как барная стойка закрывала видимость. Но теперь понял, что тот что-то переливал в пробирки, расставленные вдоль стола. – Мне жаль, что так вышло, – он потупился. – Ну, с твоей семьей, – уточнил тот, аккуратно переливая жидкость из одной пробирки в другую. – Вы с Хёнджином близки? Он доверяет тебе, раз отправил меня сюда, – высказал свои догадки Феликс, завороженно рассматривая то, чем был занят Сынмин. – Не думаю, что дело в доверии, скорее, в безвыходной ситуации. Это место держится на страхе и уважении. Просто тот, кому верен я, не его отец, отсюда и выбор. Ким смешал две жидкости и, подняв одну из пробирок, рассматривал в ней что-то на свету. Феликс не был селён в химии, но ему показалось, что произошла реакция. Внутри пробирки что-то шипело и бурлило, поднимаясь к верхушке стенки. – А кому ты верен? – Чану, – ответил он, и Феликсу сразу стало спокойнее. – Он единственный, кому не наплевать. – А я все ещё не знаю, кому верить здесь, – встревоженно произнёс Ли. – Себе, – вдруг сказал Ким. – Верь только себе. Жидкость приобрела черный оттенок, и Сынмин улыбнулся. Видимо, он чего-то добивался, и это явно получилось так, как он хотел. – У тебя есть над ним власть, – Ким совершенно точно говорил о Хёнджине. – Он ещё никогда не заходил так далеко, – он перелил чёрную жижу в маленький флакон, плотно закрывая содержимое крышкой. – Я не знаю какой он на самом деле, у всех у нас внутри полно своих демонов, но если то, что я вижу, правда, если он так отчаянно цепляется за тебя, то используй это. Не многие здесь могут похвастаться тем, что находятся под чьей-то защитой. Феликс не совсем понимал, как он может использовать Хёнджина. Для достижения своей цели? Незачем, ведь Хван преследовал похожую. Конечно, теперь, после этого происшествия, Ли понял, что имел над ним большую власть, чем думал. Всё это время ему не было смысла его бояться и осторожничать с расспросами. Однако, раз он узнал у Хёнджина почти всё, что хотел, теперь ему хотелось бы удостовериться в его словах. Слова Хвана нужно было проверить, его правда может быть искажена, и следовало бы подкрепить её другой. – Ты сказал, что знаешь мою историю от Чана. Он рассказывал тебе от чьей руки погибли мои родители? – Нет, такой информацией я не владею. Меня редко в такое посвящают, – он пожал плечами, убирая пробирки в коробку. Он тоже мог ему солгать, но Феликс посчитал, что Хёнджину действительно не было смысла скрывать правду о том, кого именно нанял его отец. Ли просто нуждался в подтверждении его слов. – У Хёнджина правда плохие отношение с отцом? – раз Хван сам не рассказывал ему об этом, то он спросит других. – Да, Хван его ненавидит. Тот использовал на нём все виды контроля, которые только можно. Он тебе не рассказывал? Ли отрицательно завертел головой. Хёнджин вообще редко рассказывал ему о себе, тем более, такие личные вещи. Сынмин аккуратно поставил коробку в холодильник и, обходя барную стойку, сел на стул напротив Феликса. – Одно время Хёнджин проходил терапию, на которой настоял его отец. Хван думал, что проходит лечение от наркотической зависимости, а оказалось, что тот вместо препаратов вкалывал ему утопию. Своего рода наркотик контроля, который широко используют мафиозные группы. Я не знаю, что было до, только эту историю, но мне и этого хватило, чтобы понять, что за человек его отец, – Ким опустил взгляд в пол и хмыкнул. – Неудивительно, что брат тоже терпеть его не может. Забавно, я стал понимать Чонина, – он задумался. – Чонин – брат Хёнджина? – Феликс удивился. Он слышал это впервые. – Ты не знал? – Ким был сбит с толку. – Ты уверен, что ты вообще его знаешь? Честно? Нет, – подумал про себя Феликс. Но раз у Хёнджина есть брат, тот может знать о нём то, что не знает никто. – Всё сложно, – вздохнул он. – Они даже не общаются, поэтому я и подумать не мог. Хван игнорирует его существование. Его мать скрывала от всех, что Чонин бастард, но позже это всё равно вылезло наружу, – Сынмин взял телефон и быстро набрал кому-то сообщение. Феликс насторожился, но тот заметил это и объяснил, что пишет Чану насчёт удачного эксперимента над утопией. – Так… Хёнджин не любит Чонина, потому что его мать скрыла от него правду? – Он не любит его, потому что тот родился с отклонениями. Психопатия, – уточнил Ким. – В детстве Чонин чуть не задушил его. Ли замер. Должно быть, Хёнджину было очень тяжело в детстве. Жестокий отец, секреты матери и больной на голову брат. Феликс догадывался, что Хван был таким из-за травм прошлого. Единственное, чего он хотел, это узнать всё от него самого, а не Сынмина. – Откуда ты так много знаешь о нём? – стало интересно Феликсу. – Просто я здесь давно. Что-то мне рассказал Чан, что-то сам Хёнджин, – тот забегал глазами. – Вы с ним были настолько близки, что он доверял тебе свои секреты? – Феликс решил идти до конца. Сынмин определённо подогрел в нём интерес к жизни Хёнджина, и теперь хотелось знать всё. – Раньше Хван был более уязвим, чем сейчас, – неоднозначно ответил тот. – Это не ответ, Сынмин, – Феликс знал, что переступает черту, однако, и понимал, что ему ничего не грозит. Ким сам сказал ему использовать его положение. – Я был с ним раньше, – сглотнул он. – И, поверь мне, будь я на твоём месте, я бы уже был мёртв. Я был с ним раньше, – повторно прозвучало в голове с Феликса. Значит, в прошлом Хван был близок с ним. Ли не интересовало насколько, главное, что тот мог рассказать многое о нём. – Хёнджин говорил тебе о своих планах? – вдруг спросил Сынмин. Возможно, чтобы перевести тему. – Только о том, что хочет смерти отца, – даже для самого Ли это прозвучало довольно холоднокровно, хотя он понимал, что у Хвана были свои причины ненавидеть этого человека, даже несмотря на то, что они были одной крови. – А как он это сделает? – Сынмин снова задал вопрос, на который Феликс не знал ответа. – Он хочет ослабить его влияние с помощью «утопии», а потом каким-то способом убить его, когда тот станет уязвим. Я помогаю ему лишь потому, что Чан согласен с его планом, – уточнил он и поправил очки на переносице. Убить его, когда тот будет уязвимым, – Ли уцепился за эти слова. Раз у него и у Хёнджина был общий враг, и они оба хотят отмщения, им явно стоит это обсудить. Феликса не устроит, если тот принесёт бездыханное тело к его ногам. Было стыдно признаваться самому себе в том, что он бы хотел увидеть, как отец Хёнджина страдает. – Он не посвящал меня в свои планы, наверное, потому что я многого не знаю, – пояснил Феликс. – Ты хочешь помочь только из-за этого? А как же тот факт, что его отец ужасный человек? – возмутился он. – Ты говоришь об убийстве самого влиятельного человека в корейской мафии, Феликс. Здесь нужно быть осторожнее и следовать за тем, кто действительно тебя убедит. – Хёнджин достаточно меня убедил, – твёрдо произнёс он. – Я здесь изначально из-за мести, он убил моих родителей, а значит, я помогу Хёнджину сделать всё, чтобы от него избавиться. – Готов стать убийцей? – приподнял бровь Сынмин. – А разве не все вы здесь такие? Раз я здесь навсегда, нужно уже начинать соответствовать. Прошлый Феликс никогда не сказал бы подобное, но за последние месяцы произошло множество событий, которые поменяли его мнение. И если до этого Ликс многое не понимал, то после пребывания у Унудзаки, он чётко осознал, что не изменившись, ему не выжить. Он не собирался оставаться марионеткой в руках Хёнджина. Ли с самого начала был здесь из-за мести и получит её, если теперь будет действовать иначе. – Все, – согласился он. – Но не у каждого был иной путь, как у тебя, – Сынмин, прищуриваясь, указал пальцем на Феликса. – Ну, в этом ты сильно ошибаешься, так как не совсем понимаешь, что мне пришлось пережить. – Возможно, но помни, что твоё прошлое не будет служить оправданием твоим будущим поступкам, – Ким задумался. – Забавно, что я уже говорил это одному человеку. Жалеть о том, что он сделает, Феликс будет потом. Сейчас, когда он уже остыл от злости, ему хотелось поскорее встретиться с Хёнджином, расспросить его о планах и дальнейших действиях. Ему не терпелось увидеть убийцу отца. – И, вероятно, он, как и я, не стал тебя слушать, – закончил Феликс, поднимаясь с дивана. Он зашёл в свою новую комнату и плюхнулся на кровать, разблокировав телефон. Руки так и чесались набрать последний номер из списка звонков. После разговора с Сынмином хотелось поговорить с ним ещё больше, однако, Феликс понимал, что это может плохо обернуться. Он кинул телефон рядом с собой и закинул руки за голову. Спать не хотелось совсем, а воспоминания о недавних событиях настойчиво крутились в его голове. Ли тяжело вздохнул и продолжил пялиться в потолок с мигающей лампочкой в люстре, это очень сильно раздражало, но выключать свет идея похуже. Феликс не был уверен в том, что вообще сможет уснуть, да и стоило ли? Сейчас его главной проблемой был отец Хвана. Теперь он хотя бы знал, кто за всем этим стоит. Как Хёнджин хочет избавиться от него? Им стоит это обсудить, ведь Феликс хотел мести своими руками. А если у них всё получится, и Хван позволит ему самому это сделать, сможет ли он? Хотя, конечно, сможет, ведь ткнуть в горло нож тому извращенцу, он всё же смог. Ли пока не расскажет об этом Хвану. Иначе тот решит, что он не так беззащитен, как раньше. Пусть лучше в его глазах Феликс будет оставаться тем человеком, которому тяжело отнять чужую жизнь.

***

Хван Старший ещё раз ударил сына, хоть кровью и так был уже заляпан любимый диван Хёнджина. Но он всё ещё смеялся, как сумасшедший. Он получал невероятный кайф, когда планы отца шли по наклонной, и он не мог это контролировать. Удивительно, но понадобилось каких-то несколько минут, прежде чем в его дом ворвался его любимый папаша. Хёнджин думал, что он, как всегда, поленится выходить из своей конуры и пришлёт кого-то, но недооценил заботу отца. – Знаешь, что? Хватит на сегодня, я устал, – отмахнулся тот и, напоследок, встряхнул сына посильнее. – Ха-ха, – улыбнулся Хёнджин кровавыми зубами. – А я ведь до последнего считал, что моё прекрасное лицо ты уж точно трогать не будешь. Отец уже протирал руки салфеткой, заглядывая в холодильник. Хёнджин схватился руками за подлокотник дивана, чтобы подняться, но то ли непроходящий смех мешал ему это сделать, то ли ужасная боль в ребрах. Наверное, всё вместе. – Сиди, а то мало ли я тебе там что-нибудь сломал, – спокойно сказал отец. Он вытащил пару бутербродов и пиво. Хёнджин внимательно наблюдал за каждым движением человека, которого ненавидел. Хван Старший выдвинул ближайший стул, поставив его прямо перед сыном, и сел напротив. Хёнджин сглотнул, видя, как его отец самодовольно открывает бутылку и откусывает еду. Хотелось скинуть со его стула и избить до полусмерти, а потом напоить этим алкогольным напитком так, чтобы тот захлебнулся. – Хочешь? – спросил тот. – Но с рук я тебя кормить не намерен, я не твоя паршивая мать. Улыбка Хвана мгновенно исчезла с лица. Он посмотрел на отца так, словно уже придумал тысячу и один способ его прикончить. – Кстати, ей бы не понравилось то, что ты творишь. Нарушать правила - это одно. Я даже готов спустить тебе с рук убийство членов якудза, – он отпил из бутылки. – Но отдавать моих людей за парнишку, с которым ты трахаешься?! – он присвистнул. – Это уже ни в какие рамки не лезет. – Спасибо, что не дал мне усомниться в том, что я бы поступил так снова, – вновь улыбнулся он. – Я долго думал, как мне поступить, – наигранно начал тот. – Как мне наказать тебя в этот раз. И знаешь, я придумал кое-что интересное. Хёнджину не нужно было уметь читать мысли, чтобы догадаться. Хван Старший и так мог держать его под контролем своими приказами. Его воля всегда была в руках его отца, хоть Хёнджин и умудрялся находить лазейки. – Ты спрятал его в надёжном месте, я в этом уверен, – он вытер салфеткой крошки с лица и кинул её в ноги сына. – Разумеется, я могу спросить тебя, но ты ведь мне солжёшь, сам ведь понимаешь, ты мог сделать так, что даже ты не знаешь, где он, – тот цокнул. – И поэтому мои люди постараются его найти. Он резко взял Хёнджина за толстовку, притягивая ближе к себе. Хван ощущал столько гнева и злости, и это служило ещё одним доказательством того, что они одной крови. – Я найду его и заставлю тебя его прикончить, – прошипел старший в лицо сыну. – А тебе желаю скорейшего выздоровления, – закончил он, вытирая пальцы, испачканные в крови, о ещё чистые рукава толстовки Хёнджина. – От меня ты всё равно не сможешь убежать. Каждая мышца его тела невыносимо гудела. Подняться было трудно, к тому же, опасно. Не факт, что кости в грудной клетке были целы, иначе почему дышать было настолько трудно. – Я позвоню Сынмину, надеюсь, он тебя подлатает. Всё-таки преемник у меня один. Хёнджин смотрел уходящему в след отцу, и внутри всё успокаивалось. Больше всего он боялся, что отец прикажет ему найти и убить Феликса. Это было бы проблемой, хоть у него и был запасной план на этот случай. За дверями этой квартиры Хвана Старшего ждала его правая рука – Чан. И Хёнджин попросил Криса подслушать и остановить отца сразу же, если тот после своего восстановления, предпримет какие-то попытки навредить Феликсу. Также имелся план и на случай, если к Хёнджину приставят какую-то охрану. Было удобно иметь на своей стороне таких людей, как Чан, да ещё и специально подкрепить в глазах отца его покорность. Конечно, он помогал ему из-за своей личной выгоды, ведь смерть хеннима уже была не только его желанием, но всё же. Теперь оставалось только дождаться Сынмина, того, в ком его отец теперь был уверен на сто процентов. А потом ему нужно будет хорошо спрятаться. Выиграть в прятки, играя со своим же отцом. Сеул - маленький город, и, когда ты имеешь врагов, то он становится ещё более крохотным.

***

      Уже через пару дней Чан стоял на пороге квартиры Минхо. После нескольких безответных звонков Чанбина, тот попросил, на всякий случай, проведать Джисона. Он несколько раз зажимал звонок, пытаясь надоесть этим Хану. Если это не помогло, то и стучать явно не было смысла. Чану настолько осточертело ждать, пока Хан Джисон решит поднять свою задницу и открыть дверь, что он взломал замок буквально после десяти минут ожидания. Он зашёл на порог дома, и его сразу же окружили две кошки. Возможно, они всё ещё надеялись увидеть своего хозяина. Крис прошёл в гостиную и увидел Джисона, спящего на диване. В доме было грязно, создавалось впечатление, что здесь не убирались уже месяц. Чан открыл окно, чтобы провертеть квартиру, и Хан тут же вздрогнул, просыпаясь и бросая на него недовольный взгляд. – Чанбин сказал, чтобы я тебя проведал, не рад меня видеть? – Чан сел на край кровати и потянулся за бутылкой, лежащей на полу. – Думаешь, это сможет помочь? – Проваливай, – небрежно бросил Джисон. – Мы с тобой не говорили после произошедшего. Знаешь, ведь меня он тоже обманул, – продолжал говорить Крис. Минхо не посчитал нужным рассказать ему. Крис всегда считал, что они довольно близки и могут доверять друг другу. И тем не менее, если бы Ли предложил ему такой план, Бан явно бы не позволил этому случиться и, вероятно, оповестил бы об этом и Джисона. – Мне плевать, я не хочу об этом говорить, – сказал тот, укрываясь пледом. – Ты не умеешь врать, Хан Джисон, – хмыкнул он. – Ни черта тебе не всё равно. Хан откинул одеяло в сторону и посмотрел на Криса. Его глаза были опухшими, а сам он выглядел невероятно уставшим. Чан глубокого вздохнул, смотря на парня, которого когда-то мог спасти, не втягивая во всё это. Отчасти всё, происходящее сейчас с Джисоном, было и его виной. – Поговорим? – предложил Бан. – О чём? – спросил тот. О том, что Минхо безмозглый идиот, - пробежало у Криса в голове. – О том, что Минхо бы не понравилось… – Чан не успел закончить, как вдруг Джисон перебил его. – Минхо здесь нет, как ты можешь заметить, – он обвёл рукой комнату. – Верно. Я не знаю, какая связь между вами, но очевидно, что вы сильно сблизились за эти месяцы, – осторожно выбирал слова Крис. Он ощущал себя солдатом на минном поле, одно неправильно сказанное слово, и Хан взорвётся. Он прекрасно осознавал, что тот и так был на грани. – Нет никакой связи, Чан. Лишь одна ложь, – разочаровано ответил ему тот. Казалось, Джисон больше не злился, что Чан лез не в своё дело, он позволил себе открыться, возможно, только потому, что устал переживать это в одиночку наедине со своими мыслями. – Это не так. Ты правда был ему дорог, – Бан выдержал паузу, и затем добавил: – Есть шанс вернуть его обратно, поучаствуешь? – он посмотрел на Хана, проверяя как тот отреагирует на его слова. Джисон недоверчиво поднял на него свой взгляд. – Ты сейчас серьёзно? – Да. План довольно ненадёжный, но он единственный. Мы сильно рискуем, но если всё пройдёт, как мы задумали, мы не только ослабим Унудзаки и вернём Минхо, мы посеем хаос и внутри корейской мафии. Хан был в шоке от услышанного, но, как Бан и предполагал, согласился на эту безумную идею, даже не зная ещё полной картины. Изначально план был придуман Хёнджином в его манере безжалостности и точности, но когда он понял, что может параллельно с этим вернуть Минхо, то задуманное стало приобретать более смазанные черты. И внести ясность в сам план смог Сынмин, однако, всё ещё было много белых пятен. Чан рассказал Джисону о том, что некоторые подопытные Хвана Старшего получали летальный исход от внедрения утопии. Происходило это не всегда сразу. Сначала подопытные могли не подавать никаких признаков болезни, но с течением времени их кровь заражалась, и наступала смерть. Сынмин также отменил, что, так как тело по каким-то причинам не принимало, кровь заражённого приобретала черный оттенок. Таких побочек от утопии было довольно малое количество, но Хёнджин заметил, как его отец переживает, что потеряет контроль, и уцепился за это. Главной задачей стало удвоение таких случаев, и впоследствии Сынмин назвал это эффектом утопии. – Как это поможет вернуть Минхо, и что нужно делать мне? – Сынмин всё ещё не уверен, из-за чего это происходит, поэтому вам с Чанбином нужно будет съездить в морг, на случай, если пойдёт что-то не так, – Чан выдохнул и посмотрел на лицо Джисона, которое выражало сомнения. – Насчёт Минхо, тебе не понравится, поэтому я и уточнил "либо это, либо ничего". – Просто скажи мне, с ним всё будет хорошо? Крис и этого не мог гарантировать. – Пока план Хёнджина заключается в том, чтобы обменять антидот от эффекта утопии на Минхо, – сказал Чан, уже изначально зная, как на это отреагирует Джисон. – Но, чтобы Унудзаки удостоверился в действии антидота, подопытным на это мы выдвинем Минхо, так как он единственный не из людей Риторо, и только им он сможет пожертвовать за стоящее предложение. – Идите все к чёрту, я не буду в этом учувствовать! – усталость Джисона как рукой сняло. – Сынмин не предложил бы это, не будучи уверенным в антидоте, – пытался успокоить его Крис. – Мы не будем действовать без подушки безопасности, ты же сам это прекрасно понимаешь, Джисон. – Можно ведь сделать это как-то по-другому?! А что, если это не сработает, и вы просто убьёте его?! – Хан сверлил его взглядом. – Другого плана просто нет! Если мы начнём сразу стрелять на сделке, то мы можем задеть Минхо, а ещё хуже, если он выстрелит в кого-то из нас, и поверь, он попадёт, если захочет. – Зачем ему стрелять в нас?! – не понимая, спросил Джисон. Чан думал, что Джисон провёл достаточное время здесь, чтобы понять все правила, но оказалось, что Хан всё ещё оставался тем самым наивным парнем, которого он когда-то нашёл на улице. Минхо пообещал Крису, что научит того выживать, а в итоге только укрывал и прятал от всей грязи этого места. – Ты же осознаёшь тот факт, что Минхо вернётся другим? Попадая в другую мафию, все проходят своего рода «очищение». Унудзаки нужна его верность, и он её получит. Джисон ещё несколько секунд стоял, как замороженный, прежде, чем сказать то, что поставило Чана в ступор. – Я согласен, но только если я приму участие в сделке. Я хочу его увидеть и попытаться сделать это без использования на Минхо эффекта утопии. – Это слишком опасно, и Хёнджин на это не согласится, – Крис до последнего пытался донести насколько сильно они будут рисковать, соглашаясь на условия Хана. – Без доказательств Риторо просто не согласится на это. – Мне плевать, я не дам поставить жизнь Минхо под угрозу! – всё-таки сорвался на крик тот. – Мы обсудим это, но я не могу дать обещание, что Хван согласится. – Минхо спас жизнь Феликса, так что я постараюсь напомнить ему об этом, – жёстко сказал Хан. Чан начал понимать насколько Джисон становился неуправляемым из-за вновь поселившийся в нём надежды на спасение Минхо. Он не мог позволить, чтобы между ним и Хёнджином возник конфликт, так как уже изначально знал, кто в нём проиграет и лишь прибавит проблем. К тому же, Крис сомневался в том, что Ли пошёл на эту сделку просто из желания спасти жизнь Феликса, за его тяжёлым решением явно стояло что-то ещё. – Не думаю, что Минхо бы пошёл на такое, не потребовав у Хёнджина что-то взамен, – высказал свои верные догадки Чан, поднимаясь с кресла. – Так что прежде узнай, что это, а потом уже предлагай ему свои условия, – он слегка похлопал Хана по плечу. – Закрой за мной, я уже достаточно сломал ваш замок.

***

      Джисон пытался всё это переварить. Он даже не предполагал, что Минхо можно будет вернуть назад. Однако, не смотря на все риски, Хан считал, что у них может получится, иначе как он будет продолжать жить в этом аду без него? Прошло всего пару дней, а Джисон уже сдружился с алкоголем, как с лучшим другом. Конечно, это не помогает, но, по крайней мере, заглушает боль на какое-то время. Ли был прав, алкоголь и вправду может творить чудеса, хоть Хан и не верил, что мог бы раньше так подумать. Приди бы Чан к нему позже, Джисон бы уже успел сотворить какую-нибудь глупость. Разумеется, Джисон всё ещё злился на Ли. Чан сказал, что Минхо не пошёл бы на такое и был абсолютно прав. Хан понял это ещё из его письма. Полная защита и неприкосновенность Джисона и была условием сделки с Хваном. Но Джисон всё ещё не мог понять, зачем Минхо пошёл на такое, зачем сбежал от него, когда обещал сам его защищать? Сейчас Ханом движет сердце, и он пойдёт на многое, чтобы спасти Минхо, однако, если Ли действительно будет присутствовать на сделке, и у них получится вернуть его, Джисон не знает, сможет ли он снова позволить себе полюбить его. Откладывать Джисон не хотел, поэтому незамедлительно позвонил Чанбину. К счастью, его желания совпали с Сынмином, хоть тот преследовал иные цели. Уже через час они ехали в его машине под громкий противный трек. До Хана сразу дошло, что тот не горел желанием с ним болтать. Джисон несколько раз пытался перекричать музыку и заговорить с ним, но всё было без толку, тот просто прибавлял громкость ещё сильнее, заставляя Хана заткнуться. Когда они подъехали к городской клинической больнице, Джисону поплохело. Хан уже имел дело с трупами и, к сожалению, больше, чем ему бы хотелось. Однако, всё самое ужасное только начиналось. Чанбин сощурился от солнца, хлопая дверью своего дорогущего автомобиля, и посмотрел на Хана. Он молча пошарил у себя в кармане, обнаруживая единственную сигарету. – И чего мы ждём? – не сдержался он. В ответ – молчание. Игнорирование являлось одним из лучших способов, чтобы вывести Джисона из себя. – Когда он покурит, – ответил за того Сынмин. – Ты точно уверен в том, что не убьёшь его? – ещё в машине хотел спросить Джисон. – По большой части, да, – Ким тяжело выдохнул. – Знаю, что ты не в восторге от плана, но Минхо был не против, – только сказал он, как Чанбин прыснул. – Ещё бы, ему лишь бы поучаствовать в опасном плане, где один из вариантов - смерть. – Это будет для него вторым шансом. А для нас превосходство в том, что мы имеем контроль над ситуацией с утопией, – объяснял Сынмин. – Ну идём, – сказал Чанбин, туша окурок сигареты. – В общем, – Сынмин спрятал руки в карманах тёмного пальто. – Недавняя жертва утопии находится пока здесь, скоро ей установят «липовую» причину смерти и кремируют. Так что у нас есть шанс взять кровь сейчас, пока это возможно, – он нахмурился. – Документы есть, – он вытащил из сумки несколько поддельных бумажек. – Но, так как позже они могут обнаружить, что у меня нет права заходить в отделение судебно-медицинской экспертизы, вам нужно будет помочь мне. – Как помочь? – заранее уточнил Чанбин. – Да ничего сложного. Вы просто моя подушка безопасности, если возникнут какие-то проблемы. И, возможно, поможете мне с покойными. Джисон скривился. Он до последнего надеялся, что притрагиваться к умершим ему не придётся. Чанбин кивнул ему, и Сынмин пошёл к больнице. Хан поплёлся за ними. За поддельные документы никто не переживал, кроме Сынмина. Он был чересчур вежлив с девушкой в регистратуре, Чанбину даже пришлось ударить его по ноге, чтобы тот наконец-то закончил любезничать. – Ты перегибаешь, – тихо сказал тот, чтобы услышали только они. – Разве? – саркастично передразнил того Ким. Проходя так много больных людей, сидящих в креслах, на первом этаже, Джисону стало не по себе. Но, с другой стороны, они хотя бы были живы. Прямо под ними на нулевом этаже находились бездыханные тела, те уже не чувствовали боль и не заботились о своём благополучии. Хан даже не знал, что из этого хуже. Для самих людей было лучше второе, но для тех, кто о них заботится и любит – первое. На нулевом этаже было безлюдно, по пути им по встретились всего пару врачей. Сынмин открыл ключами дверь морга, и они зашли внутрь. Оттуда сразу повеяло холодом, что неудивительно для этого места. Почти всё помещение было в выцветшем кафеле, несколько железных секционных столов посередине, а по бокам несколько холодильных камер. Неприятное место с угнетающей атмосферой, – подумал про себя Хан. Он бы никогда не хотел здесь работать. – Чем так воняет? – Чанбин задал вопрос, который всё это время крутился в голове у Джисона. – Формалин, – пояснил Сынмин. – Уж лучше им, чем запах разлагающейся плоти. Пока Джисон осматривался по сторонам, Сынмин уже надевал перчатки, ища в ящиках нужные ему медицинские инструменты для вскрытия. – Чанбин, открой мне пятую камеру, – попросил его Ким. Тот выдвинул каталку, расстёгивая мешок, в котором лежал труп мужчины средних лет. Хан резко отвернулся, сдерживая подступивший рвотный позыв. – Ему что? Плохо? – спросил Сынмин, рассматривая умершего. – Видимо, – ответил Чанбин, подходя к Джисону. – Ты как? – Ого, ты научился разговаривать, – съязвил Хан. – Я в порядке, дайте мне минуту. Джисон боялся, что, если он увидит мертвое тело снова, его уже точно вырвет. Он пытался себя отвлечь, но запах и цвет стен перед ним явно не помогали, а лишь ухудшали его состояние. – Почему труп здесь? Разве они не должны быть в нашем морге у наших врачей? – поинтересовался Чанбин. Хан подошёл к ним, стараясь смотреть на Со, а не на Кима и то, чем он занят. – Большая часть трупов там, и ехать бы в такую даль не пришлось. Однако, Хёнджин подумал, что у его отца возникнут вопросы, если я там появлюсь. Я даже придумал себе алиби, на случай использования этого плана, но мы решили не рисковать, – Сынмин сделал небольшой надрез на руке трупа, чтобы убедится, что кровь почернела от утопии, и Джисон тут же поднял голову, закрывая глаза. Ким покосился в его сторону и продолжил. – Поэтому он узнал, что часть людей, погибших от использования на них утопии, просто сбрасываются гнить в отходы. И иногда местные жители находят их и звонят либо в полицию, либо в местные больницы. Так трупы и попадают сюда. – Иногда меня пугают его планы. Они продуманы до мелочей, – вырвалось у Чанбина. – А ты попробуй вынашивать план по убийству своего отца с восьми лет. И не такое придумаешь, – Ким аккуратно вставил канюли с трубками в бедренную вену. – Джисон, падай мне ту склянку с крышкой. Ещё в детстве взятие крови из вены для Хана уже было чем-то неприятным. Пару раз он даже упал в обморок, поэтому картинка, которая была сейчас прямо перед ним, казалась сущим адом. Он уткнулся носом в рукав своей кожаной куртки, чтобы не чувствовать запах мертвечины, который начал исходить от мужчины. Так как трупная кровь утрачивает способность свёртываться, Сынмин довольно быстро закончил с этим противным делом. Он положил склянку в холодный контейнер и посмотрел на Чанбина, прося его убрать тело. – Вся грязная работа сегодня на мне, – сказал тот, поглядывая в сторону Джисона. – Ты хоть дышишь там? Он кивнул. – Блять, вот же... – выругался Сынмин. – Что такое? – тут же спросили оба. Сынмин держал в руке заключение о причине смерти и пробегался глазами по строчкам. – Я и подумать не мог! – продолжал удивляться Ким. – Всё это время я полагал, что утопия просто не подходит людям с определенной группой крови, но я был не прав! – Слушай, я понимаю, что ты удивлён, но мы вот с Джисоном сейчас нихрена не соображаем, что происходит, – объяснил ему Чанбин. – Если коротко, то в заключении сказано, что смерть вызвали таблетки, которые он принимал, – Со вновь взглянул на него с непониманием. – Например, некоторым людям, которые принимают сильно действующие препараты нельзя смешивать их с алкоголем, тем более с наркотиками, это может вызвать летальный исход. Вот только патологоанатом, написавший заключение, не знает об утопии, а следовательно, смерть вызывают не таблетки, а их смешение с этим наркотиком. Реакция, происходящая между этими элементами, и делает кровь такого оттенка и убивает человека. – То есть, чтобы придумать антидот, тебе нужно нейтрализовать реакцию между таблетками и утопией, верно? – высказал свои догадки Джисон. – Да, – кивнул Сынмин. – С каких пор ты интересуешься химией? – спросил Со, но Хан его проигнорировал. – Значит, теперь ты уверен в том, что никак не навредишь Минхо? – это было единственное, что его волновало. – Да, но... – Сынмин помрачнел. Внутри Джисона образовалось неприятное чувство тревоги. Ким должен был рассказать ему обо всех рисках. Разумеется, Хёнджин плевать бы на Минхо хотел, он просто думал получить от сделки приятный бонус в виде возвращения лучшего стрелка, но, если бы это не сработало, и Ли умер, это были бы всего лишь очередные издержки. – Говори, что ты скрываешь, или я начну стрелять по камерам, чем привлеку внимание, и мы все вместе пойдём ко дну, – улыбнулся Джисон. – Вот только мне будет плевать, а насчёт вас не уверен. – Джисон, – начал успокаивать его Чанбин. – Заткнись! – закричал тот, наставляя на них пистолет. – Твою мать, не делай глупостей, Джисон! – кричал на него в ответ Со. – Я успокоюсь, если он мне всё расскажет! Начинай! – требовал он от Сынмина. – Ладно, слушай, – Ким поднял руки в знак капитуляции. – Изначально мне не дали времени на то, чтобы узнать, как это работает. У меня были всего лишь сутки, – рука Джисона, державшая пистолет, предательски тряслась. – Мы вкололи Минхо первую группу крови, которая, как я и считал вызывает такой исход при внедрении утопии, но сейчас я понимаю, что это, вообще не имело никакого смысла! – Да вы все здесь чёртовы убийцы! – Хан тыкнул в Кима пистолетом. – Чужая кровь может вызвать заражение! – Не вызывает, у него четвертая группа крови, да ещё и с положительным резус-фактором, – умничал тот. – Думаешь, я бы такое не проверил? Я врач, Джисон. – Какая к чёрту разница! Если бы твои догадки оправдались, он бы мог умереть, не получив антидот вовремя! – В том, что твой дружок самоубийца, не наша вина, – с холоднокровием сказал Чанбин. – Он сам согласился на это, Джисон. Видимо, ему просто не терпелось умереть. Так что, если Минхо захочет выбраться, Сынмин сдержит обещание и сделает, что нужно. – Ого, вау, значит, ты его защищаешь?! А что, если он пошлёт нахуй ваш охуенный план, чтобы не участвовать во всём этом, что тогда? – Выбор будет за ним. Мы, по крайней мере, предложили ему вернуть его, а что сделал ты? Находился в стадии самобичевания. – Опусти уже пистолет, Джисон, или я заставлю тебя это сделать, а пока я вежливо прошу, – спокойно продолжал Чанбин. – Если ты навредишь Минхо, я тебя убью, – Хан посмотрел на Сынмина, убирая пистолет.