Эпицентр Тьмы

Лицом к лицу, в пламени боя, Не сдаваясь, оставаясь голодными, Они копят шансы, пока мы не вышли на улицу, Чтобы учиться выживать, убивая. Это взгляд тигра, Это азарт схватки, Поднимающий нас, чтобы ответить на вызов противника. И последний выживший Крадётся за своей жертвой в ночи, Провожая нас Взглядом тигра. © Survivor – Eye of the Tiger

***

Дин Винчестер сидел в одной из пустых камер и подстригал отросшие за неделю ногти. Волосы спадали ему на лоб, неприятно щекоча кожу и Дин про себя отметил, что не мешало бы ещё и подстричься. «Лучше б эти проклятые волосы на голове росли только у женщин. На кой чёрт мужику длинные волосы? Косить под итальянского мафиози?» – раздраженно подумал Дин и тут же мысленно себе рассмеялся. За стенами этой тюрьмы настоящее месиво, а его волнует внешний вид. Весьма странные проблемы и хлопоты. Старший Винчестер закончил приводить ногти в порядок и теперь, отложив в сторону ножницы, просто прильнул спиной к стене. Он закрыл глаза, пытаясь отвлечься от мыслей, которые упорно застряли в его голове, не желая её покидать. Настроение на нуле, внутри всё кипит от безосновательной злости на всех и вся. Он даже не мог понять: намеренно он сейчас прятался от группы или, как они частенько говорили с Сэмом, по причине ССО (Случайное Стечение Обстоятельств). А если и скрывался, то от кого именно? От Рика, который хоть и говорит о доверии, но всё равно следит за каждым его движением? Шериф хоть и пытается остаться незаметным, но чутье охотника ещё никогда не подводило Дина. Взгляды, сверлящие спину – он столько их на себе ощутил, что они почти прожгли Винчестера насквозь. Или он прячется от Дэрила, парня, не скрывающего свою враждебность по отношению к нему и Сэму? Ещё немного и Дин точно затеет с ним драку. Он не собирается ничего доказывать и избирать путь разговоров, как любит это делать Сэм. «Разбирайся кулаками или не разбирайся вообще» – таков лозунг Дина. Возможно, именно по этой причине шрамов у него на теле так много, что он каждый раз сбивается со счета, пытаясь их сосчитать. – Эй, вот ты где, – голос младшего брата заставил Дина вздрогнуть, а пульс заметно участиться. Кто-кто, а Сэмми всегда умел появляться неожиданно. Казалось бы, почти два метра роста, должны были сделать его более заметным, но увы… – Ты снова это делаешь, - нахмурившись, пробубнил Дин, не потрудившись открыть глаза. – В смысле? – Тихо подкрадываешься. Знаешь, что я этого не переношу. У кровати заскрипели пружины, и это могло знать только одно: Сэм собирается здесь задержаться ещё на какое-то время. «Замечательная догадка, Дин. Браво. Шерлок Холмс нашел достойного конкурента» – язвительный внутренний голос никак не хотел оставлять старшего Винчестера в одиночестве. – В этом мире вообще сложно найти то, что не действует тебе на нервы. Дин счел за лучшее промолчать, так как очередная стычка между ним и братом показалась ему бессмысленной. – Как дела? – возобновил Сэм диалог. – Серьезно? – не удержался Дин и неодобрительно хмыкнул. Он даже заставил себя открыть глаза, чтобы закатить их к потолку и показать брату на сколько глуп его вопрос. – Сэмми, мы виделись восемь часов назад. Ничего не изменилось. Мы в дерьме. По-прежнему. Подколки Дина Сэм пропустил мимо ушей. – Кас так и не отзывается? – вместо этого спросил он тоном, который обычно включается, когда он не хочет ссориться с братом. – А ты видишь что-нибудь пернатое в радиусе нескольких метров? Дин обвел изучающим взглядом комнату, как бы в доказательство того, что ангельский радар нынче барахлит. – Ты ведь знаешь, что у его отсутствия всегда есть причина. – И что ты мне предлагаешь? – яростно всплеснул руками Дин. Его глаза, наконец, встретились с глазами Сэма. Старшему Винчестеру, как никогда раньше, хотелось сейчас вытрясти из младшего все его надежды в лучшее. Каждый раз, сталкиваясь с проблемами, Сэм верит в чудо, одному ему ведомое. – Мне сорваться с места и искать Каса? Вокруг света за 80 дней? С кучей зомби и не имея ни единой зацепки? Злоба с шипением вырывалась из глотки Дина, похожая на змею, готовую убить своим ядом всех недоброжелателей. Сэм неодобрительно взглянул на брата и, как это часто бывает, они словно поменялись возрастными категориями. Дин ощутил едва заметное неудобство, отдавшееся покалыванием в спине, и заерзал на тюремном матрасе. – Возможно, он знает, как это остановить, – продолжал Сэм гнуть свою линию. По его лицу было понятно: он и сам не знает, что происходит и как найти Каса. Но ему нужна достойная причина, чтобы свалить из этой группы и вновь стать с братом охотниками-одиночками. Единственное, что никак не доходило младшего Винчестера: нынче шанс выжить в группе намного выше, чем в одиночку. – А что Я могу сделать?! – в конец разозлился Дин и, резко подорвавшись с кровати, направился к выходу. Сэм не стал его останавливать. Он по обыкновению тяжело вздохнул и, закрыв глаза, прислонился спиной к прохладной стене. – Твой брат не из самых дружелюбных, – вырвал Сэма женский голос из полудремы. Открыв глаза, он увидел на пороге камеры Мэгги. Она стояла, плечом облокотившись об обшарпанный серый косяк и сложив руки крестом на груди. – Толкнул меня и даже не извинился. – Ты уж его извини. Дин не идеал вежливости. Особенно, когда злится. – И что же так его разозлило? – сухо поинтересовалась Мэг и, пройдя в камеру, встала у дальней стены. – Да неважно. Сэм незначительно махнул рукой, мол и сам чёрт не разберет его братца. Во всяком случае, это показалось ему более легким путем, нежели попытки рассказать всю правду. На радость Сэма, Мэгги не стала задавать лишних вопросов и докапываться до истины. – Вообще-то я пришла позвать вас с братом к завтраку. «Слава Богу, она перевела тему». – Прости, кажется, ты зря сюда шла. Я не хочу есть. – Странный ты парень, Сэм, – голос Мэгги прозвучал без малейшего признака подозрительности или смятения. Наоборот, походило на то, что странность эту она считала плюсом. – В смысле? – Все мужчины в нашей в группе стараются забрать себе кусок побольше и никогда от еды не отказываются. Ты же, напротив… сидишь на диете? Сэм невольно рассмеялся, представив себя с тарелкой салата, брокколи или ещё чем-то из семейства растительных и зелёных. Ну уж нет. Променять гамбургер из McDonald's на то, что больше походит на пытку, а не на еду? Увольте. – О, да. Мечтаю покорить всех зомбо-девушек в стране своей фигурой. – Кто ж тебя разберет, – Мэгги тоже улыбнулась, хоть и улыбка её вышла немного вымученной и напускной. – А ты почему не идешь есть? – в свою очередь спросил Сэм. – Тоже не хочу. Сэм непроизвольно задался вопросом: ест ли вообще эта девушка? Мэгги выглядела не просто худой. Ужасающе худой. Пожалуй, это последняя стадия перед тем, как худоба превратится в прозрачность. Ещё немного и скулы, сговорившись с ребрами, прорвут её кожу насквозь. Вещи мешком висели на ней, скрывая мальчишескую фигуру. Бледнее её лица была разве что альбомная бумага. А круги под глазами стали такими четкими, словно кричали: «Эти глаза никогда не спят!». – Твой муж умер, да? – только когда Сэм озвучил этот вопрос, он показался ему бесцеремонным и слишком «не лезь не в своё дело». – Ага, – ответила Мэг вместо «пошёл ты к чёрту». – Откуда ты узнал? – Кольцо на пальце. На месте мужа, живого мужа, я не отпустил бы тебя одну к новичкам. Да и для замужней девушки ты уж слишком несчастна, прости, – кратко изложил Сэм всю суть. Мэгги как-то кисло усмехнулась, но ничего не сказала. – Его укусил зомби? – Убил человек. – Понятно. Наступило неловкое молчание, прерывавшееся лишь тихим дыханием. Сэм интуитивно понимал, что молчание это должен прервать не он. И, наконец, Мэг заговорила: – Гленн не был мне мужем, если на чистоту. Мы встретились, когда всё это началось. То ли поражаясь собственной откровенности, то ли пребывая в смущении, девушка рассматривала свои пальцы, как будто рассказывала эту историю им, а не Сэму. – А моя девушка сгорела в пожаре. До Апокалипсиса. – Сочувствую, – она всё-таки взглянула Сэму в лицо. Он ожидал увидеть слёзы, но их не было и в помине. Мэгги выглядела на удивление спокойной. – По твоей вине? – Отчасти. Снова молчание. Но не такое долгое и неловкое, как в прошлый раз. – Ненавижу эту борьбу за право жить, – гневно процедила Мэг и пнула ботинком ножку кровати, на которой сидел Сэм. – Это и не жизнь вовсе. Существование. И каждый раз по новой проходишь испытания смерти. – Я тоже так и не привык терять людей, – признался Винчестер. – С детства рядом со мной и Дином умирают близкие. Сначала мама, потом моя девушка, отец… на самом деле, я устал вести счет жертвам. Винчестер с силой потер глаза, будто что-то перед собой увидел и устало вытолкнул воздух из легких. С чего он решил ей довериться? Было ли дело в том, что Мэгги понимала его чувства и мысли? Или ему просто-напросто нужно кому-то излить душу? «Сэмми, тебе же волю дай поболтать, ты как старая перечница: всё расскажешь, да покажешь» – прозвучал насмешливый голос старшего брата в голове. – И ради чего ты живешь? – спросила Мэг. Слишком тускло для того, у кого есть хоть какая-то цель или радость в этой жизни. – Ради семьи, что у меня осталась, – отчеканил Сэм, тут же подумав о Дине. Единственном близком человеке, что у него остался. Винчестеру тут же захотелось найти брата и помириться с ним. Глупо устраивать ссоры, когда впереди их ждет неизвестность. И эта неизвестность, как думал Сэм, страшнее всего того, с чем они сталкивались прежде. – Твоя сестра, как и твой отец, живы. Вот и цени это. Цени каждое мгновение рядом с ними. Ведь ты уже сама поняла, как легко потерять тех, кто, как тебе казалось, будет с тобой вечно. Мэгги промолчала. Колкости о поучениях хотели сорваться с языка, но она вовремя сдержалась. Уголком сознания она прекрасно понимала, что Сэм прав. Можно вести себя эгоистично, прятаться в темноте комнат и жалеть себя, но ничего не изменится. Жить надо для живых, а не для мёртвых. И всё равно Мэг ничего не могла с собой поделать. Она считала предательством, если хоть на секунду забывала о Гленне. Но кого она предавала? Гленн мёртв. В Рай и Ад, в отличие от отца, она не верила. Так что же не отпускает её в мир живых и цепко держит в мире мёртвых? *** – Рик, ты уверен, что им можно верить? Дэрил Диксон был единственным, кто сидел за столом, сложив на него ноги. В руках он держал арбалет и чистил его старой засаленной тряпкой. При этом, щурился, тщательно высматривая и выискивая любой намек на грязь. – Им верил Конти, значит, должны поверить и мы, – ответил Рик. Но у него на душе тоже было неспокойно. Интуиция шерифа хоть и подсказывала ему, что новоприбывшие парни не принесут им вреда, но какую-то её часть всё равно не покидала тревога. – А откуда ты знаешь, что они его не убили? – хмыкнул Дэрил, не поднимая глаз. Он положил одну ногу поверх другой, чтобы стало удобнее держать арбалет. Некоторые пятна крови уже подсохли и не хотели оттираться, сколько бы усилий к этому не прикладывалось. – А я этого не знаю. Но чувствую. Предчувствие полицейского, если хочешь, – на чистоту ответил Рик. – Хм. Понятно. Копы, – голос Дэрила прозвучал насмешливо, но без презрения. – Дэрил, мы вообще-то здесь завтракаем, опусти ноги со стола, – мимо прошла Кэрол и села рядом с арбалетчиком, поставив перед собой тарелку. – Слишком много командуешь, Кэр, – послужило ей ответом. Но всё же Диксон её послушался и в следующий момент его ноги с грохотом встретили пол. – Хоть кто-то может на тебя повлиять, стрелочник, – с ехидной интонацией протянул вошедший в комнату Дин. – Какого хрена здесь забыл? – грубо спросил Дэрил, даже не пытаясь придать тону наигранную вежливость. – Так вроде уже десять. Завтрак. К твоему сведению, десять утра - это когда большая стрелочка на цифре двенадцать, а маленькая на цифре десять. – По-моему, ты не осознаешь, что у меня в руках арбалет и я могу запросто прострелить тебе башку. – Давай, здоровяк. Жду с нетерпением. Дин криво ухмыльнулся и подмигнул Дэрилу, который уже отставил арбалет в сторону и собрался встать из-за стола. – Завязывайте, – оборвал их Рик. – Нам ни к чему драки между собой. – Что ты, Рик. Если новичок хочет показать свои мускулы, дай ему шанс, – развел руками Дэрил, смерив охотника пренебрежительным взглядом. – Ну-ка все заткнулись и сели жрать, – с полным подносом к столу подошла Джулия и стала раскладывать тарелки возле каждого участника группы. – Дин, сядь за столик с Хершелем, иначе вы с Дэрилом перегрызете друг другу аорты. – Есть, сэр! – Винчестер слишком театрально отдал честь и, пройдя мимо Диксона, сел за один столик со стариком. Девушка что-то невнятно хмыкнула и поставила перед ним хлопья. Дин подвинул тарелку ближе к себе и ложкой стал бесцельно в ней ковыряться. – А где Сэм? – спросил Хершель. – Он говорит с Вашей дочерью. Мэгги, кажется. – И всё-таки, ответь: почему мы должны верить тебе и твоему брату? Хершель понизил голос, очевидно исходя из соображений того, что если диалог услышит Дэрил, опять начнется потасовка. – Я не собираюсь доказывать свою историю, Хершель, – устало отозвался Винчестер и отправил в рот ложку, полную хлопьев. Жадно прожевав сладкий сухой завтрак, он договорил: – Хотите нас выгнать – пожалуйста. Мы с братом не станем вымаливать здесь камеру. Острый слух Дэрила всё же уловил последние слова Винчестера и он многозначительно кашлянул. – Какие-то проблемы? – повернулся к нему Дин, которого уже начала изрядно бесить эта антипатия со стороны арбалетчика. – Жаль не в моей власти тебя выгнать, иначе бы это произошло ещё вчера, – спокойно сказал Дэрил. Кэрол положила ему ладонь на плечо, словно умоляя не нарываться. – Дэрил, ты не помнишь, как сюда пришел Мэрл? И ты доказывал, что он не кусок дерьма. Дай мальчишкам шанс и… – начала она, на что получила «шла бы ты, Кэр», ядовито сказанное сквозь зубы. Обмены злыми взглядами и наэлектризованное молчание, вдруг воцарившееся в комнате, нарушил плач ребенка. – Джудит проснулась. Пойду посмотрю, как она, – объявил Карл, весь завтрак тихо просидевший рядом с отцом. В отличие от всех остальных, его молчание скорее имело характер протеста, нежели неловкости. Ему надоело, что все вокруг, включая собственного отца, считают его ребенком. «Кажется, что все здесь, кроме Дэрила, забыли о ходячих. Выращивают свои дурацкие овощи, играют в фермеров и типичную американскую семью, которая выехала на отдых за город» – нервно размышлял Карл. От всех этих мыслей у него совсем пропал аппетит. Улыбка отца раздражала его. Даже сумасшедшим отец вызывал у Карла больше симпатии, чем сейчас. Как он может улыбаться, когда умерла мама? Да, она умерла больше года назад, но если папа любил её по-настоящему, то как он смог так быстро смириться с тем, что её больше нет рядом? – Я сам схожу, – сказал Рик, заметив, что сын замешкался и о чём-то глубоко задумался. Карл вернулся к реальности и его глаза сверкнули недобрым огоньком. – Теперь ты не доверишь мне даже Джудит? – мальчик старался, чтобы его голос звучал как можно ровнее и спокойнее. Но язык его не слушался и буквы выходили какими-то шипящими. – Ты прекрасно знаешь, что это не так, Карл. Рик прошел мимо сына и потрепал его волосы, отросшие за лето почти до плеч. Карл увернулся от отеческой руки и недовольно фыркнул. – Мне уже не восемь лет, папа, – с нажимом на последнее слово, процедил Карл. Рик с сожалением посмотрел на сына и ушел, не сказав больше ни слова. – Откуда здесь ребёнок? – спросил Дин. Он покончил с хлопьями и повернулся к группе, перебросив ноги через деревянную лавку. – Ты не поверишь. Когда мужчина и женщина встречают друг друга… Язвительный ответ принадлежал никому иному, как Дэрилу. В отличие от Рика он, по-прежнему, не желал верить Винчестерам. Они что-то скрывали и, как подсказывало Дэрилу его чутье, это было связано с происходящей вокруг зомби-чушью. – Ох, да ладно, – вторя его тону, сказал Дин, – я и не думал, что ты знаешь толк в женщинах. – Представь себе. – Может ещё… – А может вы оба заткнетесь? – устало попросила Мишонн, закатив глаза к потолку. – Препираетесь, как старая супружеская пара. Без вас тошно. Никаких возражений не последовало и на некоторое время все замолчали. Кто-то продолжал стучать ложками о тарелки. Другие же перекидывались многозначительными взглядами. Пока, наконец, не заговорил Карл, разрядив, тем самым обстановку и, заодно, дав объяснение из-за которого и началась вся заваруха: – Плакала моя сестра: Джудит. Мама умерла при родах. – Доволен? – резким голосом спросил у Дина Дэрил. Винчестер ничего не ответил, но всё же не преминул одарить говорившего злобным взглядом. – А где Йен? – поинтересовалась Бет у сидящих в комнате. Они с Джули стали убирать со стола пустые тарелки, боясь, как бы те не пошли в ход в спорах между Винчестером и Диксоном. – Он дежурит с Полом на вышке, – ответил Тайриз, кулаком стирая налипшие на губы крошки. – Как бы они не поубивали друг друга. – Ты не возражаешь, если я… – умоляюще обратилась Бет к Джули, но та её оборвала резким кивком. – Иди. – Спасибо. Бет наспех вытерла руки о джинсы и поспешила к выходу, машинальным движением потуже затянув хвостик волос. Девушка всегда трогала волосы, когда нервничала или волновалась. Со временем разбрелись и все остальные, пока в столовой не остались только Карл и Дин, сидящие в разных углах комнаты. – Я тоже потерял свою маму, – обратился Дин к сыну Рика. В его голосе было ровно столько сочувствия, сколько требовалось в таких случаях. Никаких излишков и театральных жестов. Всё это лишняя игра на публику. Публику, которой здесь и не было вовсе. – Правда? – заинтересовался мальчик. – А что с ней случилось? Карл пересек столовую и сел напротив Дина, положив пистолет на стол возле себя. Дин подумал, что этот парень очень уж напоминает ему его самого в детстве. Неосознанное отражение собственного отца во всём, что он делал: в походке, в глазах, в жестах. Даже одежда была мини-близнецом отцовской. И ни капли детскости. Одни только дерзость, отчаяние и постоянная готовность к бою. – Она сгорела, когда мне было четыре. Сэмми тогда ещё младенцем был. Ему повезло. Я вот до сих пор отчетливо помню тот день. Не помню, что ел вчера на завтрак, зато событие далекого прошлого напрочь засело в памяти. – А я выстрелил маме в голову. Чтобы она не стала зомби. Хоть Карл и старался говорить об этом инциденте, как о чем-то обыденном, но Дин всё равно расслышал, как дрожит его голос. Да что тут скажешь, если он сам о смерти родителей рассказывает не без комка в горле? Это ведь нормально, если спустя многие годы, дети, неизменно с болью, вспоминают о смерти своих родителей. – Тебе пришлось это сделать, – попытался успокоить его Дин. Хоть Карл и не выглядел мальчиком, которого следовало успокаивать. – Все так говорят, только это меня не утешает. «И то верно, - подумал Дин, - кого успокаивают эти дурацкие слова? Что-то похожее заявил Бобби, когда отец продал за меня душу, но отца это не вернуло и я, по-прежнему, считал себя виноватым». – Знаешь, мой отец говорил в таких случаях: «думай о том, сколько жизней ты спас одной смертью». Твоя мама могла убить десятки и сотни. В том числе тебя, папу, Джудит. Где-то там внутри тебя сидит Карл, который понимает, что поступил правильно. Но ты пока его заглушаешь чувством вины. Не сейчас, но потом ты поймешь это. Карл не нашелся, что ответить. С ним никогда не говорили, как со взрослым. Считали ничего не смыслящим ребёнком, которого вполне утешат со временем слова «всё будет хорошо». А тут впервые, чужой человек, не пытается скрыть от него правды или процеживать сквозь ситечко слова, дабы не нанести ему, Карлу, психологической травмы. – Ладно, парень, пойду искать Сэма. А то он без меня тут потеряется и станет плакать, как твоя сестрёнка. Дин улыбнулся и, довольно про себя отметив, что лицо Карла посветлело, пошел к коридору камер, вполголоса насвистывая Eye of the Tiger группы Survivor.