Трудно быть человеком

       Беспокоиться за первого ученика было непривычно. С тех пор, как Шэнь Цинцю выбрал мальчика для обучения на своем пике, Ло Бинхэ его только радовал. Послушный, сообразительный, он отвечал искренней благодарностью на любое проявление симпатии, и это подкупало. Сначала Шэнь Цинцю просто начал проводить с ним больше времени, потом начал заниматься отдельно. Бинхэ с восторгом кидался на любые знания, а уж когда ему выпадала возможность помочь учителю, то вообще был в восторге.        «Хорошо, что тебе во сне явился демон, — сказал Шэнь Цинцю, когда Ло Бинхэ рассказал ему о своей проблеме. — Конечно, тебе стоит начать у него учиться. Заодно выяснишь его возможности и потом все расскажешь мне. Мне очень интересно узнать о нем больше».        «Я все для вас сделаю!» — обрадовался мальчик. Хотя какой он тогда был мальчик, семнадцать уже стукнуло. Это Шэнь Цинцю тогда видел в нем только своего ученика, почти что приемного сына. Потребовалась Бесконечная Бездна, чтобы он увидел что-то другое.        На пике Цинцзин уже спали. Свет горел только в бамбуковой хижине, по стенам которой теперь свисали белые траурные полотнища. Дверь превратилась в арку из белых цветов и белой же ткани. Судя по теням на этом занавесе, у гроба учителя бодрствовали двое.        Шэнь Цинцю прижался к стене дома, думая, что делать дальше. Такого поворота он не предвидел. Он-то думал, что Бинхэ, как примерный старший ученик, загонит всех спать, а сам будет жечь бумажные деньги, и за ним можно будет подсмотреть в щелку. А оказалось, что ему компанию кто-то составляет? И кто бы это мог быть? И двоих отвлекать сложнее, чем одного, — кто-нибудь заметит скрипнувшую раму, и что тогда? Изображать из себя пролетавшего мимо призрака?        «Ладно, рискнем», — Шэнь Цинцю осторожно двинулся к окну. Затянутые бумагой рамы не позволяли заглянуть внутрь, но приоткрытая ради свежего воздуха створка чуть покачивалась на ветру. Шэнь Цинцю уже было потянулся к ней, но тут пришлось прыгать в сторону, уходя от внезапной угрозы. Он приземлился, развернулся, прикрывая лицо рукой… и понял, что инструкции пишут все-таки не зря.        Лезвие Чжэнъяна мелькнуло в цуне от его плеча, пришлось снова уворачиваться, что еще оставалось без оружия? А Ло Бинхэ нападал молча, и даже в темноте было видно, как горят красным его глаза и четко проступила между бровей демоническая метка. Шэнь Цинцю и без этого знал, что шансов в бою против ученика у него немного. Все-таки Ло Бинхэ был поразительно талантлив во всем, а сам Шэнь Цинцю начал совершенствоваться намного позднее, чем надо бы в этом мире.        Так что он сдался и опустил руки, позволяя себя рассмотреть. Ло Бинхэ уставился на него, прищурился, порывисто шагнул ближе.        — Учитель?!        Теперь его движения были еще быстрее. Шэнь Цинцю отступил, отбил одну руку, увернулся от другой, но пропустил шаг — и все-таки оказался в кольце рук собственного ученика, который обнимал его, как родную маму. Было приятно и слегка неловко.        — Ну, все, все, успокойся, — Шэнь Цинцю погладил Бинхэ по растрепавшимся волосам, постаравшись не думать, что этот самый ученик уже на полголовы его выше и шире в плечах. Тронул указательным пальцем красную метку на лбу. — Дыши ровно и контролируй себя, как мы и договаривались. В конце концов, моя смерть — еще не повод, чтобы умер и ты.        — Вы живы, учитель! — Ло Бинхэ смотрел восторженными алыми глазами. Казалось, все слова он просто-напросто пропустил мимо ушей, и Шэнь Цинцю мог его понять. Не каждый день уже положенный в гроб человек приходит полюбоваться на свои похороны. Это Бинхэ еще очень спокойно реагировал.        — Жив, — подтвердил Шэнь Цинцю очевидный факт.        — Где учитель? Какой еще учитель?! — двое из дома все-таки отвлеклись от бдения у гроба и вывалились на крыльцо. Шэнь Цинцю узнал Нин Инъин и Ли Байлуна.        Миссия «незаметно повидаться с Ло Бинхэ» была провалена так качественно, что даже собирайся Шэнь Цинцю сделать это специально — и тогда не справился бы лучше.        — Ну, учитель, и что? И зачем так кричать? — проворчал Шэнь Цинцю. — Помните о манерах. В конце концов, вы на пике Цинцзин, а не на каком-нибудь Байчжане!        — Простите этого недостойного ученика! — поклонился Байлун, а разогнулся уже с мечом в руках: — Сознавайся, что ты за демон и почему принял облик нашего учителя?! Думал, мы не догадаемся?! Шисюн, беги от него!        Шэнь Цинцю невольно восхитился абсурдностью ситуации. Его считают демоном и собираются спасать от него Ло Бинхэ! Сам старший ученик удачно стоял спиной к друзьям, и они, к счастью, не могли даже предположить, кто тут на самом деле не человек.        — Никому никуда не надо бежать, — самым занудным учительским тоном проговорил Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ оказался достаточно проницателен, чтобы догадаться, как на самом деле обстоят дела. А вам я сейчас все объясню. Пойдемте в дом. Бинхэ, да пусти меня уже, я никуда не денусь пока что.        — Точно? — Ло Бинхэ разжал руки, но не отошел. Шэнь Цинцю не сомневался, что попробуй он сбежать — его без всякого почтения поймают за воротник и притащат обратно.       — Абсолютно точно, обещаю.        Демоническая метка исчезла, и теперь Бинхэ снова казался тем добрым милым мальчиком, которого всегда знал Шэнь Цинцю. Он похлопал Бинхэ по плечу, понимая, что вернулся все-таки зря. Надо было оставить ученика самого справляться с потерей, чтобы он при этом полагался на друзей, а не на учителя-инопланетянина. Возможно, он бы выдержал.        С другой стороны, все могло повернуться и к лучшему. Маячков на Шэнь Цинцю больше не было, слежки за ним — тоже. Контакт был вопросом считанных месяцев, так что стоило ли держать учеников в неведении? Зря он что ли воспитывал их так, чтобы им было легко адаптироваться к изменениям?        — Вернемся в дом, — повторил он вслух как можно увереннее. — Ни к чему остальным меня пока видеть.        — Учитель, так вы умерли или нет?! — не выдержала Нин Инъин. — Чье тело у нас в гробу?        — Ничье, — Шэнь Цинцю обошел Бинхэ, направился к террасе. — Это специально сделанная копия. Тело, никогда не бывшее живым.        Нин Инъин и Ли Байлун переглянулись, видимо, пытаясь это как-то впихнуть в свою картину мира. Если Шэнь Цинцю не зря их учил, то упихиваться должно было вполне успешно.        А его самого догнал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю оглянулся, как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как ему на плечи набросили ученическое верхнее одеяние. Ло Бинхэ смотрел так, что не надо было даже спрашивать, зачем он это сделал. Все-таки комбинезон был для этой эпохи слишком уж передовой модой, тем более при девушках.        — Спасибо.        Ло Бинхэ молча кивнул.        Шэнь Цинцю откинул со своего пути белые занавески, привычно поклонился при входе. Гроб стоял посреди комнаты, разом делая ее незнакомой и безмолвно намекая, что пути назад для него уже нет. Умер значит умер, и точка. Шэнь Цинцю взял три палочки благовоний из пучка, с поклоном поджег и поставил в чашу с песком.        — Но… Это же ваши похороны, учитель! — заметила Нин Инъин.        — Это не повод забывать о воспитании, — резче, чем собирался, откликнулся Шэнь Цинцю. Потом продолжил ровнее: — Сейчас я прощаюсь со своей прошлой жизнью, а она была хорошей.        — Значит, вы все-таки не останетесь? — сразу понял Ло Бинхэ.        — Я бы и хотел, но не могу.        Шэнь Цинцю прошел к чайному столику. Обычно он стоял ближе к центру комнаты, но сейчас его сдвинули, чтобы освободить место для гроба. Это тоже было непривычно и неправильно. Он сел, поправил полы чужой одежды. Рукам снова не хватало веера.        — На самом деле я не с этой планеты, — без лишних предисловий выдал Шэнь Цинцю. — С другой, более технически развитой. Сюда меня отправило мое начальство, чтобы я узнал как можно больше о жизни здесь. Теперь они решили, что я уже сообщил им все, что мог, и теперь мне разрешено вернуться домой.        Он постарался, чтобы это не прозвучало слишком мрачно. Пусть ученики верят, что он получил то, что ему всегда хотелось. Хотя он бы с куда большим удовольствием оставался здесь до самого контакта и потом тоже… И да, потом можно будет вернуться уже официально. Пара-тройка лет, в худшем случае десять. Это действительно радовало.       Тем временем ученики минутой молчания почтили скончавшуюся секретность, а вот известию про другие планеты не удивились. Шэнь Цинцю сам многократно повторял всем, как устроен мир, слегка подвинув традиционную модель с богами и демонами. Потом оказалось, что демонов он поторопился вычеркнуть из программы.        — Я знал, что вы не умерли, учитель! — заверил Ло Бинхэ. — У того тела не было меридианов, и оно явно никогда не пользовалось духовной энергией. Я проверил.        — Да, Бинхэ хотел вас воскресить, — поддержала Нин Инъин, — а потом как вскочит, как крикнет, что это подделка, а вовсе не вы. А потом он… у него… Ну, вы знаете, да ведь?        Она повела рукой в воздухе, явно не желая описывать то, что видела. То ли Байлун не видел преображения, и Нин Инъин не хотела, чтобы он знал, то ли ей было с этим так же неловко, как и Шэнь Цинцю. Ему почему-то казалось, что второе.        — Мы с Мин Фанем всем сказали, что Ло Бинхэ от огорчения заболел, и заперли его. А он, оказывается, сбежал и… Как хорошо, что вы живы, учитель!        Шэнь Цинцю помимо воли улыбнулся. Он всегда знал, что его ученики — хорошие ребята, и сейчас это только лишний раз подтвердилось. Вот и Бинхэ прикрыли, когда он не удержал контроль и при всех блеснул своей демонической природой. Не стоило и волноваться за них.        — Вы молодцы, — похвалил он вслух. — Отлично справились, и дальше сможете обходиться без меня. Учитель вами очень доволен.        — Вы не останетесь? — спросил Ло Бинхэ с таким отчаянием, словно для него заканчивалась вся жизнь и в ней больше не оставалось ничего стоящего. — И никогда не вернетесь?        — Скорее всего вернусь, — признался Шэнь Цинцю. — Конечно, после контакта здесь нужны будут другие специальности, а вовсе не агенты, но я всегда могу найти работу учителя.        Он точно помнил, что повышение грамотности населения — дело полезное, так что его знания и опыт пригодятся.        — Может быть, ваших детей еще учить буду, — закончил он более оптимистично.        — Когда вы завоюете нашу планету? — уточнила Нин Инъин задумчиво.        — Хорошее предположение, но нет, — покачал головой Шэнь Цинцю. — Моя планета уже переросла уровень, когда нужны завоевания. Мы не нуждаемся ни в ресурсах, ни в новых территориях, так что контакт будет полезен именно для вас. Мы принесем новые технологии, так что голода больше не будет ни в одной стране, поможем наладить производство, чтобы люди меньше времени тратили на монотонный труд. Наладим обучение всех слоев населения и выведем вас в космос на равных…        Шэнь Цинцю знал, что говорит правду. Это была не первая планета, с которой налаживали связь, так что схема была обкатанной. И все равно ему казалось, что он пытается кого-то обмануть. Учеников? Себя самого?        Или все проще, и Адам Броуди прав — Шэнь Цинцю слишком задержался здесь. Заразился местным мировоззрением, подцепил недоверие к «чужим». Если так, то психолог будет очень даже не лишним, сразу после возвращения.        — В общем, — закончил он неловко, — это все обещают начать довольно скоро, так что сначала Южная Чу, а потом и весь мир узнают о нас. И тогда я и вернусь.        — Ладно, — согласилась Нин Инъин. — Я верю, что вы говорите правду, учитель! Значит, очень скоро весь мир изменится?        Кажется, ее одну заинтересовали перспективы. Ло Бинхэ мрачно молчал, а Ли Байлун топтался на месте, глядя то на гроб, то себе под ноги. Парня явно что-то смущало.        — Только в лучшую сторону. Что тебя смущает, Байлун? — спросил Шэнь Цинцю прямо. У него было не так уж много времени, да и дела пика его вроде как не касались уже, но раз он все равно был здесь — не притворяться же глухим и слепым?!        — Так вы и ваши… другие инопланетяне — и есть те демоны, которым поклоняется император Южной Чу?        — Что?        — Ну, я же там на экзамене был, на государственном, вы сами посылали…        Шэнь Цинцю кивнул. Он действительно отправлял иногда учеников сдавать государственные экзамены, исключительно ради проверки, во-первых, учеников, во-вторых, пригодности себя как учителя. Сдавали обычно хорошо, но на службу к императорам почему-то не перешел никто. Шэнь Цинцю успокаивал себя тем, что если (когда!) их школу расформируют с приходом прогресса, его ученики легко впишутся в общество.        — И вот пока мы там результатов ждали, то я и услышал, что многие не хотят даже в чиновники, потому что император Чжу-Ди — демонопоклонник.        Шэнь Цинцю пришлось помолчать, переваривая эти новости.        Конечно, его коллеги никогда не допустили бы, чтобы им поклонялись. Они никогда не выдали бы себя за демонов или небожителей, обычными масками были какие-нибудь иностранцы, мудрецы с гор, малоизвестная секта — но ничего сверхъестественного, никогда. Люди должны были верить в прогресс, а не строить новые храмы. И если речь зашла о демонопоклонниках, то скорее всего дело было действительно в демонах.        — Нет, мы не демоны и не стали бы выдавать себя за них. Что еще более интересно, я не слышал, чтобы наши агенты из Южной Чу о чем-то таком сообщали.        — А у вас и там агенты? — удивилась Нин Инъин.        — И почему же они молчали? — одновременно спросил Ло Бинхэ. — Возможно, они лично привязаны к этим демонам?        Шэнь Цинцю посмотрел на него. Вопрос «Сообщали ли вы обо мне?» читался на выразительном лице Бинхэ без малейшего труда.        — Они могли доложить, не называя имен и личностей, — сказал он вслух.        Бинхэ кивнул молча.        — В любом случае, куратор должен быть в курсе дела.        — А что он? — спросил Ло Бинхэ.        Шэнь Цинцю только пожал плечами. Адам Броуди отрицал и магию, и демонов и вообще делал вид, что агент Шэнь единственный, кто о таком докладывает.        Думать о коллегах плохо не хотелось. Все они были отличными специалистами и точно бы заметили, если бы император находился под сторонним влиянием. Одно это заставило бы их рекомендовать для контакта кого-то другого.        Можно ли было доверять ходящим в народе слухам?        Шэнь Цинцю по опыту знал, что еще как можно. Да, они часто (почти всегда!) были преувеличены, но какое-то зерно правды в них обычно бывало. С другой стороны, только на последнем совещании Шэнь Цинцю виделся с одной из агентов из Южной Чу, и барышня Юйлянь ничуть не казалась обеспокоенной. Не знала? Не верила? Не считала достойным внимания?        Шэнь Цинцю понял, что в Южной Чу надо бы побывать лично, последить, присмотреться… И ничего этого он сделать не мог.        У него вообще осталось чуть больше двух дней до отправки домой.        Конечно, он мог и сбежать.        Шэнь Цинцю представил себе, как сбегает, отмахиваясь мечом от преследующих его дронов-беспилотников, и вздохнул. Картина, конечно, рисовалась эпическая, но совершенно нереалистичная.        — У этого старого учителя будет к вам последняя просьба, дорогие мои ученики, — сказал Шэнь Цинцю. — Вам придется отправиться в Южную Чу и понаблюдать там кое за кем.        — Мы всегда готовы, учитель! — отозвались Ли Байлун и Нин Инъин.        — Последняя? — спросил Ло Бинхэ мрачно.        — Да. Я не могу не подчиниться приказу без веских оснований, — с сожалением согласился Шэнь Цинцю. Себя он ругал последними словами. Что ему стоило чуть раньше поинтересоваться у Байлуна сплетнями? Агенту же положено все это знать! Но нет, учителю с пика Цинцзин не пристало интересоваться чем-то современным, за исключением, может быть, особо выдающихся поэтов. А те, увы, все больше писали про любовь, а не про демонов.        — То есть, если у вас будет веская причина, то вы останетесь? — продолжал настаивать Ло Бинхэ.        — Посмотрим, — не стал ничего обещать Шэнь Цинцю. — Все зависит от того, что мы выясним и как у меня получится об этом доложить.        — Как скажете, — согласился Бинхэ ничуть не веселее.        Шэнь Цинцю хотелось пообещать ему, что все будет хорошо, но теперь он и сам не был в этом уверен.        — Запоминайте имена, — сказал он строго. — Императорский писарь Тао Ган. Торговец чаем Мэн. Куртизанка Юйлянь. Сваха тетушка Шу. Есть еще евнух императорского гарема Лю Хэйши, но во дворец вам все-таки лучше не лезть.        Ученики переглянулись.        — Хотя бы не попадайтесь там! — уточнил инструкции Шэнь Цинцю. — Через два дня встретимся у чайной лавки Мэна, и будем думать дальше.        — Но как же ваши похороны, учитель?! — оглянулась на гроб Нин Инъин. — Если мы все внезапно уедем, будет неприлично!        — И подозрительно, — согласился Шэнь Цинцю.        Увы, по местным правилам просто и быстро сжечь тело было нельзя, нужны были все эти визиты и бдения у гроба, а богатые люди и вовсе…        — Приглашайте плакальщиков и артистов, — распорядился он. — Как это принято у горожан. Тогда глава Юэ вряд ли будет долго задерживаться, а Лю Цингэ с Вэй Цинвэем и вовсе побрезгуют прийти. Тогда, может, и не заметят, что большей части учеников не хватает, а все, кто будет задавать вопросы по поводу необычной церемонии, говорите, что это — моя последняя воля. Что чистая правда, между прочим.               На корабль он возвращался не один. Ло Бинхэ предложил проводить, и Шэнь Цинцю не стал отказываться. В любом случае, на мече было быстрее, чем без него. А потом оружие можно было отдать Бинхэ и попросить вернуть в гроб.        — Ни за что, — уперся некогда самый послушный ученик, услышав эту инструкцию. — Меч — часть вашей души, как его можно хоронить с трупом, с которым у него ничего общего?!        Когда Шэнь Цинцю держал в руках Сюя, он с непочтительным учеником был вполне согласен. Нельзя хоронить свой меч со своим фальшивым трупом!        — Ладно, достанешь перед тем, как в основной гроб будут класть.        Ло Бинхэ заулыбался, и в темном лесу стало словно светлее. Шэнь Цинцю невольно улыбнулся в ответ.        — Ну все, возвращайся на пик.        — А вы?        — А я к себе, — Шэнь Цинцю кивнул в сторону почти родной уже сосны, за которой начиналось защитное поле и подконтрольная Аде территория. — Наш космический корабль там, но закрыт иллюзией от случайных прохожих. Голограммой, если правильно говорить, но по сути — то же самое.        — Там? — Ло Бинхэ разглядывал лес так, словно действительно что-то там видел. — И вы там будете до следующей встречи?        — Буду, чтобы не вызывать подозрений у начальства, — согласился Шэнь Цинцю. — Эй, что ты делаешь?!        К сожалению, он поздно сообразил — что именно. Ло Бинхэ уже ударил по защитному полю духовной энергией, и оно на миг пошло рябью, открывая громадину космического корабля. Шэнь Цинцю привык к его виду, но сейчас почему-то словно увидел заново. Корабль походил на сброшенного в лес кита — такой же громоздкий и чуждый здесь. Голограмма вернулась на место.        — Я просто хотел посмотреть, где вы будете жить, учитель.        Шэнь Цинцю поднял руку, намекая Бинхэ помолчать. Ночь оставалась все такой же тихой. Не завыла сирена, не забегали люди — словно и не заметили ничего. То ли для Ады духовных сил не существовало, то ли она списала это на какие-то свои неполадки… Шэнь Цинцю решил с утра зайти к Ли Хуаю и посмотреть, как и что регистрировали камеры.        И все-таки лес неуловимо изменился, словно что-то угрожающее появилось в нем. И это что-то уже их заметило. Ло Бинхэ тоже заозирался, шагнул ближе.        — Учитель?        — Давай-ка расходиться, — сказал Шэнь Цинцю как можно спокойнее. — Уходи первым.        — Отлично, товарищ Шэнь, просто отлично! — куратор Броуди шагнул из-за куста, казавшегося ночью лишь широкой разлапистой тенью. — Бегаете по ночам на свидания?        — Добрый вечер, куратор, — Шэнь Цинцю вовремя поймал ученика за запястье, не дав выхватить меч. Бинхэ только недовольно засопел, но подчинился. — А мы тут…        Шэнь Цинцю не знал, что сказать. По правде говоря, он был со всех сторон неправ: нарушил приказ руководства, наплевал на технику безопасности, гуляя по чужой планете без маячка, теперь вот еще местного к кораблю привел.        — Да-да? — с интересом уточнил куратор. — Я бы очень хотел услышать хоть одно нормальное объяснение происходящему.        У Шэнь Цинцю оно было, и как раз одно. Другого, к сожалению, подобрать не удалось, поэтому пришлось сказать, как есть:        — Дело в том, что я хочу забрать Ло Бинхэ с собой на Землю.        Бинхэ молча сжал его запястье так, что кости почти хрустнули. Куратор Броуди, очевидно, впечатлился меньше.        — Вот как? А что же только его? Может, вам и остальных учеников захватить?        — Хотелось бы, конечно, — согласился Шэнь Цинцю. — Ребята замечательные, и я уверен, быстро бы адаптировались. И все-таки Бинхэ мне дороже других, потому что он — мой сын.        — Что-что?! — Броуди выглядел таким ошарашенным, словно ему вдруг сказали, что земля плоская и предоставили записи со спутника в доказательство. — В смысле — ваш сын?        — В прямом, — признался Шэнь Цинцю, старательно изображая покаяние. — Сами знаете, как это бывает. Увлекся одной девушкой из «зеленых теремов», и…        Он пожал плечами, показывая, что дальнейшее в объяснениях не нуждается.        — Потом вот взял мальчика к себе, собирался ему признаться в подходящий момент, но кто же знал, что вы меня отзовете так внезапно!        На Ло Бинхэ он глянул мельком. Ученик стоял с совершенно пришибленным видом, пальцы у него были ледяные. Шэнь Цинцю стало стыдно. Бинхэ ведь, наверно, поверил своему учителю, и теперь думает, что тот врал ему всю жизнь? Или, наоборот, рад, что нашел отца?        «Усыновлю, — пообещал ему мысленно Шэнь Цинцю. — Как на Землю прилетим, так сразу и усыновлю».        Он похлопал Бинхэ по напряженному предплечью.        — Прости. Я хотел сказать это как-то более тактично. Мне жаль.        — Мне тоже, — только и выговорил Бинхэ.        — Ну ладно, — куратор Броуди тоже как-то смутился. Видимо, не ожидал от агента такого морального падения. — Тогда, конечно, можно, как можно сына-то бросить… Проходите. Ада, открой поле для гостя.        — Открываю, — отозвалась искусственный интеллект из коммутатора на его запястье. — Всегда рада гостям.