Трудно быть человеком

      — Товарищ Броуди! — Шэнь Цинцю перевел взгляд на куратора. — Вы не дадите нам поговорить наедине? Все-таки такой момент…        — Под защитным полем поговорите. На чужой планете находитесь, не в парке гуляете! Мало ли, что здесь может случиться.        Шэнь Цинцю только вздохнул. Старший куратор Броуди перевелся к ним меньше года назад, и, видимо, до сих пор не мог считать эту планету безопасной. С другой стороны, он с его европейской внешностью и от корабля не уходил, и с населением не работал. С чего ему думать иначе?        Но сам Шэнь Цинцю не хотел бы вести личные разговоры при вездесущей Аде.        — Бинхэ, — он снова тронул ученика за руку, отвлекая от его нерадостных мыслей, — ты хочешь пойти?        — С вами — куда угодно, учитель, — откликнулся Ло Бинхэ без колебаний. — Я хочу услышать, что вы мне скажете.        — Ну… идем.        Шэнь Цинцю второй раз в жизни приводил на корабль гостя. Первый был давно, двадцать лет назад, когда они только-только прилетели на эту планету и начали выходить к людям. Тогда они переживали чуть ли не больше, чем куратор Броуди сейчас. У них не было фальшивых личностей и местных знакомых, а знали они об этом мире только то, что собрали роботы. Как показывал опыт предыдущих планет, этого сильно не хватало, и каждый поход в город был приключением, а любой разговор — серьезной задачей. Это сейчас все стало привычным.        Шэнь Цинцю оглянулся. Ло Бинхэ шел позади на полшага, не замечая ничего вокруг. Куратор Броуди держался за ним, словно опасался, что парень вдруг сбежит, и тоже недовольно хмурился. Видимо, пытался представить, как будет докладывать о таком казусе.        Как более опытный агент Шэнь Цинцю мог сказать, что ничего ужасного не будет. Не первый случай все-таки. Даже на других планетах, даже на службе 24 часа в сутки, агенты оставались людьми. Они влюблялись, женились, заводили семьи и потом улетали со своими новыми родственниками. Это уже никого не удивляло.        — Помочь вам с докладной запиской? — предложил Шэнь Цинцю.        — Да уж идите отсыпайтесь, — отозвался Броуди ворчливо. — Сам доложу.        — Спасибо.        Куратор только отмахнулся.        Внешняя дверь бесшумно отодвинулась перед ними. В космосе за ней должна была быть еще одна, внутренняя шлюзовая, но на планете ее не закрывали, так что сразу открылся длинный коридор с неярким ночным освещением, ровно таким, чтобы дойти до своей каюты и упасть спать. Ада всегда учитывала комфорт обитателей корабля, и все-таки Шэнь Цинцю с большим удовольствием переночевал бы у себя на пике или даже просто в лесу.        — Добро пожаловать, гость, — напомнила о себе Ада. — Как мне к вам обращаться? Вам нужна каюта рядом с Адамом Броуди или Шэнь Юанем? Какую для вас приготовить?        — Бинхэ, это Ада, собственно, она и есть этот корабль, — объяснил Шэнь Цинцю. Говорить об этом было легче, чем на личные темы. — К ней можешь обращаться по всем вопросам и из любого места, она услышит и поможет. А насчет комнаты… Давай ты сегодня останешься у меня? Так будет проще.        — Хорошо, — согласился Бинхэ так спокойно, что Шэнь Цинцю как-то сразу понял, что еще немного удивления — и у ученика точно будет нервный срыв. Который чреват проявлениями демонической природы, потерей контроля над энергией и прочими вещами, которые хоть и убедят куратора Броуди в существовании демонов, но точно добавят Бинхэ проблем.        В этот момент Шэнь Цинцю понял, насколько глубоко вжился в роль, потому что не выругался даже мысленно.        — Ада, — сказал он вслух, — гостя зовут Ло Бинхэ, так к нему и обращайся. Эту ночь он проведет у меня, так что выдвинь там вторую кровать. И, наверно, нам нужен чай. Как тут на корабле с местными сортами?        — Есть, — отчиталась Ада. — Ли Хуай приносит из города, все есть на кухне.        — Выпьем по чашке перед сном? — предложил Шэнь Цинцю.        Бинхэ даже не удостоил его развернутым ответом, только головой мотнул. Потом, очевидно, вспомнил о манерах, так что через силу добавил:        — Простите, учитель, я хотел бы сначала поговорить с вами о том, что вы только что сказали. Что вы мой… Что вы знаете, кто моя настоящая мать.        Шэнь Цинцю обернулся к нему уже у самой двери каюты.        — Бинхэ, сначала спать, а там и поговорим, ладно?        Он надеялся, что ученик поймет более чем непрозрачный намек. И тот не подвел, посмотрел внимательно все еще темными глазами и кивнул:        — Я понял, учитель. Там значит там.        Выбирая, при ком разговаривать — при Мэнмо или при Аде — Шэнь Цинцю однозначно был за первого. По крайней мере, Мэнмо не стал бы ничего рассказывать куратору Броуди.               Еще несколько минут ушло на то, чтобы показать Бинхэ где можно умыться и как тут это сделать, потом Шэнь Цинцю вытянулся на своей кровати и махнул рукой, жестом выключая свет. Спать ему не хотелось. Даже с его уровнем совершенствования (не особенно высоким, если честно), он мог легко обходиться без сна три-четыре дня и восстанавливаться потом за пару часов. Сейчас ко сну тоже ничего не располагало. Во-первых, пришлось лечь одетым, чтобы не светить перед учеником современным нижним бельем. Он точно был бы шокирован, когда узнал бы, насколько мало можно надеть под комбинезон. Во-вторых, со второй кроватью каюта разом стала тесной, так что лишний раз шагнуть было некуда. В-третьих, Шэнь Цинцю отвык спать не один.       Он заставил себя дышать ровнее и расслабиться. Бинхэ это наверняка давалось тяжелее, а ведь только от него зависело, попадут ли они в общий сон или нет.        И все-таки у них получилось.        Шэнь Цинцю понял, что спит, когда вместо прохладной темноты каюты вдруг оказался в спальне, неуловимо напоминающей о борделе. Воздух пах благовониями и воском от горящих свечей, над кроватью был полог из алой кисеи, а с ширмы само собой исчезло изображение, стоило Шэнь Цинцю перевести на нее взгляд. Видимо, подсознательно Ло Бинхэ не мог не думать о возможной маме из «зеленых теремов». Шэнь Цинцю постарался сделать вид, что обстановка его ничуть не задевает.        Ло Бинхэ не появился из ниоткуда, а просто вошел через дверь во всей специфике своего демонического облика. Глаза отливали алым, метка между бровей казалась яркой, только что нарисованной — киноварью или даже кровью, одет он был в черное и, казалось, стал выше ростом. Шэнь Цинцю помимо воли отвел взгляд. К этой ипостаси своего ученика он до сих пор никак не мог привыкнуть. Каждый раз было неловко, словно он видит очень личное, буквально подглядывает за чем-то запретным.        — Учитель?        Даже его голос казался другим, так что Шэнь Цинцю помимо воли слышал в нем угрозу. Он много раз говорил себе, что Бинхэ не изменился от того, что Шэнь Цинцю узнал о нем что-то новое, но все-таки когда смотрел на его демоническую ипостась, начинал верить, что во всех этих историях о демонах есть что-то правдивое. Что они порочны по своей сути. Ему самому было стыдно за такие средневековые суеверия, и уж точно он никогда бы не сказал ничего такого вслух, и все равно не мог не думать.        — Вы встретили мою мать в похожем месте, да? И поэтому вы не захотели меня признать? Я был бы ударом по вашей репутации? Мама… женщина, которая меня вырастила, говорила, что меня нашли в реке. Это вы приказывали от меня избавиться?!        К концу своей речи Бинхэ почти кричал.        Шэнь Цинцю был очень рад, что Ада их не слышит и не может никому переслать запись.        — Ну?! Вы хоть что-нибудь мне скажете?!        — Прости меня, мне пришлось соврать.        По тому, как вздрогнул Бинхэ, Шэнь Цинцю понял, что начало было неудачным.        — Это я уже понял. А хоть слово правды я от вас слышал?! За всю жизнь — хоть одно слово? Вокруг вас же одна сплошная ложь. Вы не Шэнь Цинцю, вы не из нашего мира, вы не учитель, а шпион! Почему вы все время мне лгали?!        — Бинхэ.        Стоило назвать ученика по имени, как тот разом замолчал, и только смотрел обиженно, как ребенок, которого наказали за чужой проступок. Его хотелось обнять, погладить по голове и дать конфетку, а Шэнь Цинцю не мог даже долго смотреть на него.        — Мне пришлось соврать куратору Броуди, чтобы как-то объяснить нашу с тобой встречу. На самом деле я никогда не знал твою мать, и тебя не знал, пока не выбрал себе в ученики.        — Я вам не верю! — выпалил Бинхэ и тут же сам себя остановил. — Простите этого недостойного, учитель! Я не должен был говорить так!        Он опустился на колени, склоняя голову, и Шэнь Цинцю смог подойти ближе. Когда он не видел лица Бинхэ, было как-то проще.        — Знаешь, я даже рад, что ты можешь так откровенно на меня злиться. Для меня это значит, что ты все еще мне веришь.        Бинхэ все еще не разгибался из поклона, и Шэнь Цинцю сел прямо на пол, бок о бок с ним. Тронул его за напряженное закаменевшее плечо.        — Ты мне не сын на самом деле, но я все равно люблю тебя, как своего ребенка. Если ты захочешь отправиться со мной на Землю, там я тебя официально усыновлю.        — У-учитель?!        Бинхэ все-таки посмотрел на него, и видеть страх на этом нечеловечески красивом лице было странно и неправильно. Шэнь Цинцю понял, что не стоило так уж сразу предлагать ученику другую планету. Тем более, пока он судит о ней по единственному космическому кораблю, ему это вряд ли понравится.        — Конечно, я не настаиваю! — торопливо сказал Шэнь Цинцю. — Ты можешь оставаться и в этом мире. На Земле нет совершенствующихся, там вообще все по-другому, и я уж точно не требую от тебя решать прямо сейчас.        — Спасибо, — только и выговорил Бинхэ, не поднимаясь с колен.        Обстановка вокруг медленно менялась. Растаяли стены, алый полог взлетел к небу розовым рассветным облачком, кровать разлилась широким озером. Над далекой горной грядой поднималось солнце. Стало словно бы легче дышать, и только сам ученик не торопился возвращаться к человеческому облику. Шэнь Цинцю постарался не показывать, как его это расстраивает, и перевел взгляд на озеро, в котором отражался рассвет. Вид был вполне умиротворяющим.        — Вы расскажете мне о вашей планете, учитель?        — Да, и даже покажу что-нибудь: видеофильмы, новости, родным позвоним опять же. Мне и самому придется многое учить заново, все-таки столько лет там не был.        — А у вас есть там семья?        Бинхэ шевельнулся, и Шэнь Цинцю заметил краем глаза, как тот садится поудобнее, расправляет полы все еще черных одежд. Определенно, стоило поговорить с ним о том, кто подсказал ему этот образ.        — Да, семья есть, — ответил Шэнь Цинцю рассеянно. — Родители, братья и сестры, и те дети, которых они брали уже после нас, — наверно, всех их можно назвать моей семьей. Понимаешь, у нас не принято, чтобы детей рожали. Их выращивают в инкубаторах, а потом разбирают в семейные группы, так что люди обычно сами решают, сколько у них будет детей и какого пола.        Бинхэ помолчал, почему-то казалось — неодобрительно, потом спросил:        — То есть… У вас на самом деле родителей тоже нет? И даже не было никогда?        — Если так посмотреть, то да, — согласился Шэнь Цинцю. — Но вообще у нас были и мама, и папа, и дядя Чжу, но случись что с ними, я всегда знал, что страна обо мне позаботится.        — И у нас так потом будет?        — Не сразу, но да.        Ло Бинхэ молча смотрел на рассвет. Шэнь Цинцю тоже помолчал. Иногда надо было не торопиться, чтобы получить больше.        — Мне не нравится, — выдал Бинхэ после паузы. — Я бы так не хотел.        Шэнь Цинцю кивнул.        — Понимаю, это кажется тебе непривычным.        — Неправильным.        — И это тоже. Но если ты побываешь на Земле, возможно, увидишь это с другой точки зрения.        Или Бинхэ мог бы устроиться в Службу развития и прогресса и лично принять участие в развитии своей планеты. Это Шэнь Цинцю не стал говорить. Ведь тогда пришлось бы вспомнить и Шэнь Цзю, и как он смеялся при таком же предложении. «Я им такое… Такую программу напишу, что мало не покажется! Я им устрою свободу, равенство, братство», — вот что он говорил, отправляясь на Землю.        А потом он стал актером и сейчас заслуженно наслаждался всегалактической известностью. Насколько знал Шэнь Цинцю, его «младшему брату» все нравилось.        — С вами куда угодно, учитель, — согласился Ло Бинхэ и придвинулся ближе. Он был все в том же демоническом облике, и здесь у Шэнь Цинцю не было ни одной причины, чтобы попросить его спрятать метку.        «Ты же прогрессивный человек. Ты не веришь в демонов… — попытался уговорить он себя. — То есть, веришь, но как в другую расу, а не как во что-то сверхъестественное. Они так же владеют духовной энергией, как и ты, и у тебя нет ни одной причины считать их плохими. Наверняка у их нападений есть причина кроме врожденной кровожадности, а Ло Бинхэ и вовсе не такой! Принимай его уже целиком, ну?!»        Самовнушение и совесть все-таки сработали, и Шэнь Цинцю приобнял ученика за плечи. Сначала показалось, что руку обожгло, даже сквозь все слои ткани, потом боль так же быстро прошла. Бинхэ вздрогнул, словно тоже почувствовал.        Наверно, стоило задать ему несколько вопросов о природе сна, но сознаваться в своих предрассудках было слишком неловко, так что Шэнь Цинцю предпочел сделать вид, что вовсе ничего не заметил.        — Если ты не хочешь на Землю — тебе не нужно соглашаться, чтобы сделать мне приятное. Я бы предпочел, чтобы ты был счастлив там, где выберешь, и с теми, с кем захочешь.        — Я уже выбрал, — отозвался Ло Бинхэ без тени сомнений. — Я хочу быть с вами, учитель.               С этим Шэнь Цинцю и проснулся. В дверь каюты стучали, и судя по нетерпению — довольно давно.        — Кто там?        — Открывай, свои! — отозвался Ли Хуай. — Я не хотел к вам идти, но меня куратор Броуди послал, так что давайте сделаем все быстренько.        — Что сделаем? Ада, открой!        Шэнь Цинцю сел на кровати, потер лицо, приходя в себя как обычно быстро. На соседней кровати Бинхэ открыл глаза — темные, человеческие — и молча следил за ним. Ощущение какой-то угрозы усиливалось.        — Ну и здоровы вы спать! — Ли Хуай почти вбежал. Выглядел он как обычно — деловитый, куда-то торопящийся, с первой сединой в темных волосах и планшетом-анализатором в загребущих руках, и все-таки Шэнь Цинцю впервые за двадцать лет было рядом с ним неуютно. — Хотя если всю ночь бегать хрен знает где… Сяо Юань, серьезно, ты выходил даже без маячка? За пределы поля?! А если бы с тобой что-то случилось?        — То я бы знал, как с этим справиться, — отмахнулся Шэнь Цинцю. — Ли Хуай, это мой ученик Ло Бинхэ. Бинхэ, это наш механик Ли Хуай, он отвечает за всю технику и в том числе за телепорт, так что лучше с ним не ссориться. А что такое телепорт, я тебе потом расскажу.        — Хорошо, учитель. Рад с вами познакомиться, господин Ли.        Шэнь Цинцю помимо воли гордо улыбнулся. Все-таки Ло Бинхэ не зря был его любимым учеником.        — Я тоже, — кивнул Ли Хуай. — Ладно, я бы не стал вас будить, но куратор Броуди срочно хочет генетическую экспертизу Ло Бинхэ, чтобы приложить к отчету. Так что мне один волосок — и спите дальше.        Шэнь Цинцю снова ощутил себя на краю Бесконечной Бездны, готовом вот-вот обвалиться под ногами. Генетическая экспертиза не покажет родства, но это ладно, всегда можно будет сказать, что девушка просто обманула или сама ошиблась. Это было не так важно. А вот нечеловеческую ДНК надо было как-то объяснять.        Шэнь Цинцю собрал духовную энергию и создал завесу безмолвия. Ло Бинхэ взглянул удивленно, Ли Хуай вовсе ничего не заметил.        — Ада, — позвал Шэнь Цинцю. — У нас чрезвычайная ситуация, нам нужен Халк. Ада, режим Халк.        Для теста эта команда подходила лучше всего. Даже если у Ады был приказ подслушивать, она могла проигнорировать что угодно, но не это. Не режим «смертельная угроза, уничтожь все на корабле и взорви его потом».        — С ума сбрендил?! — подскочил Ли Хуай. — Ада, не слушай, отмена приказа. Агент Шэнь просто… Ада! Ада?!        — Не слышит, — кивнул Шэнь Цинцю. — И отлично. Значит, у меня к тебе будет большая просьба…        — В смысле — не слышит?! — Ли Хуая жизнь к такому повороту событий явно не готовила. Да, он отлично обращался с техникой. Да, ему хватало компании Ады, чтобы не скучать по дому. Но вот рассказы про духовное совершенствование он явно пропустил мимо ушей. — Как такое может быть?!        — Завеса безмолвия, — объяснил Ло Бинхэ спокойно. — Заклинание, позволяющее не опасаться подслушивания. Все, кто под него не попадают, не услышат ничего или какую-то бессмыслицу.        — Заклинание? — Ли Хуай почти упал на кровать рядом с Шэнь Цинцю, как будто у него разом подогнулись ноги, но планшет все равно аккуратно положил на колени. — В смысле ваша сектантская магия? Но разве она не основана на чистом внушении и запудривании мозгов доверчивым крестьянам?!        Шэнь Цинцю помолчал, потому что сдержанность была добродетелью, как нельзя более подходящей приличному заклинателю, потом выдохнул, еле сдерживась, чтобы не перейти на крик:        — Я же писал отчеты. Я каждую секретную технику школы Цанцюн готов был задокументировать, заснять на видео и прислать по первому требованию. Но что мне всегда отвечали? «Индивидуальное бессмертие партию и народ не интересует»! А ты что, все это время вообще считал, что я просто в даоса играю?        — И литературу преподаешь, — кивнул Ли Хуай растерянно. — А что, нет?        — Да, — согласился Шэнь Цинцю. — Литературу и историю. Так вот, насчет генетического анализа. Сделай, пожалуйста, вид, что ты его проводишь, а сам… Ну, в общем, никакой расшифровки ДНК, ладно?        — Почему?        Ли Хуай оценивающе посмотрел на Ло Бинхэ. Тот в ответ прикинулся самой невинной овечкой, какой был способен. Смешно, но после проявления демонической природы, это начало у него получаться только лучше.        — Потому что, — сказал Шэнь Цинцю. — Помнишь те экземпляры инопланетных чудовищ, которых я прислал после состязаний?        — Еще бы не помнить, — согласился Ли Хуай. — С Земли очень просили еще достать, и я долго им объяснял, что портал был один и стихийный, и от того ты только чудом сбежал.        — Бесконечная Бездна, да, — кивнул Шэнь Цинцю на молчаливый вопрос Ло Бинхэ. — Здесь считают, что это портал в нижний мир. И я очень боюсь, что в ДНК моего ученика может найтись что-то общее с теми монстрами.        — Ой е… — Ли Хуай постучал по планшету, как по шаманскому бубну, мотнул головой. — А ты уверен? В смысле, парень вроде выглядит нормальным.        — Просто не проверяй, — еще раз попросил Шэнь Цинцю. — На родство со мной — и хватит.        Может быть, кого-то другого он и не решился бы просить. Того же куратора Броуди — да никогда, потому что все равно вряд ли помогло бы. А Ли Хуай был свой, еще из той первой партии исследователей, которая вот на этом самом корабле прилетела. Это потом собрали телепорт и через него пришли другие, а из тех первых считай никого не осталось — Шэнь Цинцю, Лю Хэйши и вот Ли Хуай. Им Шэнь Цинцю почему-то доверял больше.        — Эх, на что ты меня толкаешь…        — Ну сам понимаешь, очень надо.        — Да понимаю я, — Ли Хуай встал. — Ладно, Бинхэ, давай сюда волос. А ты, магуй, верни мне нашу ненаглядную Аду. Я без нее все равно к базе не подключусь.        Длинный черный волос лег в окошко планшета.        — Ада, поищи совпадения в базе.        Шэнь Цинцю откинулся на стену, мысленно подбирая слова. Конечно, он скажет куратору, что, видимо, мать Бинхэ просто ошиблась в сроках или изменяла ему, но какая разница, потому что этого ребенка он все равно любит.        — Поздравляю, совпадение найдено, — торжественно объявила Ада. — Ближайшим родственником гостя Ло Бинхэ является агент Екатерина Лан.        — В смысле?! Катя? Но как?!