Трудно быть человеком

      Шэнь Цзю за это время перебрался на кухню, сидел теперь там, поставив коммуникатор на стол и частично загородив кадр белой пол-литровой чашкой чего-то — возможно, кофе, хотя в такую больше подошло бы наливать суп.        — Да чтоб ты провалился! Я теперь вот уснуть не могу из-за тебя с твоим ученичком, — выдал он и отхлебнул из кружки, поморщился: — Какая все-таки гадость этот ваш натуральный и полезный цикорий! Ладно, этот рядом с тобой?        Шэнь Цинцю вернулся в кресло, хотя и подозревал, что их разговор не затянется надолго. Шэнь Цзю никогда не умел и не старался быть приятным. Фраза «Ты сегодня отвратительно выглядишь» была для него заботой о здоровье, а «Какой же ты идиот» — видом поддержки. Шэнь Цинцю думал иногда, что Юэ Цинъюаню очень повезло, что вместо настоящего друга детства к нему подобрался инопланетный агент из будущего.        — Этого зовут Ло Бинхэ, так его и называй, пожалуйста. И нет, я отправил его спать.        — Ладно, — Шэнь Цзю барабанил пальцами по столу, явно не зная, чем занять руки. Пожалуй, стоило привезти ему веер в подарок. — Ты мне можешь объяснить, во что ты ввязался? Что на моей планете вообще происходит и что там с демонами?        Теперь пришла очередь Шэнь Цинцю жалеть об отсутствии веера. Он явно был нужен, чтобы не слишком откровенно улыбаться. Шэнь Цзю мог сколько угодно делать вид, что ему плевать на свою родину и вообще всех бывших знакомых, но этот вопрос все показывал и без лишних слов.        — Ну? Долго собираешься молчать?        — Беру с тебя пример. Ладно, не злись. Так-то на этой планете все в порядке, — Шэнь Цинцю постарался вспомнить все, что знал. — В пределах нормы. Порталы в нижний мир открываются не так часто, раз в несколько месяцев, и демоны, проходящие через них, стараются не уходить далеко, чтобы иметь возможность вернуться. Демонических тварей, конечно, это не останавливает, но на них очень любит охотиться Лю Цингэ. До последнего собрания союза бессмертных, по крайней мере, все было в порядке.        Шэнь Цинцю помолчал, не зная, как описать и о чем не стоит говорить. Хотелось взять и сказать правду и послушать, что об этом думает Шэнь Цзю — просто потому, что хотя бы он не считал демонов всего лишь еще одной разновидностью людей.        — Портал открылся прямо на территории, где должны были охотиться ученики, и выглядел, как огненная пропасть шириной с реку. Твари из него валили сотнями, как будто их специально собирали. Часть наставников осталась держать купол, чтобы все это не разбежалось, а я с другими пошел спасать учеников.        — Ну конечно, — протянул Шэнь Цзю, — не мог не показать себя героем?        — Уверен, ты поступил бы так же, — парировал Шэнь Цинцю. — Отсиживаться за спинами других не в твоем стиле. С Ло Бинхэ я встретился у портала, он был ранен и потерял много крови…        — А мимо таких ты, как мы знаем, не проходишь, — снова не удержался Шэнь Цзю. — Ладно, молчу. Давай дальше.        — И тут из Бездны вылетел демон на ледяном драконе и потребовал отдать ему Ло Бинхэ. Мол, тогда он закроет Бездну и все останутся живы. Ну, а если нет — он продолжит гнать в нее тварей, пока они не пробьют защитный купол, и тогда только я буду виноват в смертях обычных людей.        Шэнь Цинцю старался пересказывать все кратко и по делу, но из памяти сами собой поднимались обрывки воспоминаний: отблески огня на белой гладкой чешуе, змеиный силуэт дракона на фоне пропасти, снисходительно-равнодушный голос: «Просто отдай его мне, заклинатель, и можешь не волноваться, я не причиню ему вреда. Не больше, чем вы».        — Демон не удивился, когда я выстрелил в него из бластера, словно был готов к этому. Я тогда решил, он просто такой отмороженный, но теперь подозреваю, что он знал, с кем имеет дело, понимаешь?        — Понимаю, — согласился Шэнь Цзю, подперев подбородок ладонью. — А теперь слушай меня. Есть у нас одна сказочка. Да, понимаю, достоверный источник информации, но других у тебя все равно нет. Короче, жили-были небесная дева и какой-то демон. Как всегда бывает в таких сказках, они встретились и полюбили друг друга и начали бегать на свидания. То есть дева бегала к своему возлюбленному, потому что у нее был гребень, позволяющий проходить сквозь завесу миров. А еще у девы был брат, а у брата было кольцо, которое делало то же самое…        Шэнь Цинцю слушал. В углу экрана оранжевым светился таймер, отсчитывая секунды разговора, и сквозь космос летели не равнодушные слова отчетов, а романтичная старинная история. «Читать стихи звездам», — почему-то думалось Шэнь Цинцю.        — Потом этот самый брат выследил парочку и напал на них, — деловито и совсем не возвышенно рассказывал Шэнь Цзю. — Демон убил его и отрубил руку с кольцом, и ее унес ворон. С тех пор везде, где этот ворон оказывается, открывается дверь в нижний или верхний мир, как повезет.        — Так вот ты это к чему?        За себя и свои возвышенные фантазии стало даже стыдно. Оказалось, Шэнь Цзю рассказывал исключительно практичные вещи.        — То есть стихийные порталы — это кольцо? А Бездна?        — К ней и веду, — кивнул Шэнь Цзю. — Брата, значит, убили, но его друг утащил деву домой и сдал ее папаше. Но перед этим она успела бросить демону свой гребень, чтобы он мог за ней прийти и спасти. Пока демон собирал войска, дева успела родить ребенка и помереть от тоски, или удавиться, я уже не помню. Но потом демон таки пришел, чтобы романтично поплакать на ее могиле и убить всех небожителей, сколько смог. А гребень он, кстати, переплавил и заключил в меч, разрезающий пространство. Меч закалил в своей крови и потом это оружие слушалось только того демона или его прямых потомков.        Шэнь Цинцю снова вспомнил Бездну. Эта пропасть, в самом деле, походила на огромный разрез в пространстве, как будто… ну да, кто-то махнул этим легендарным мечом.        — И он существует?        — Кто? Меч или потомок демона? — Шэнь Цзю перемешал свой цикорий, звякая ложечкой о стенки огромной чашки, и сказал: — Говорят, что есть и то, и другое. Говорят, что эти демоны наследуют кровь своей небесной прародительницы и потому не слишком злобные, но очень могущественные.        — Видимо, мы его все-таки разозлили? — предположил Шэнь Цинцю, потом еще раз вспомнил требование ледяного демона.        Он хотел забрать Ло Бинхэ. Кто-то открыл эту пропасть тем самым мечом, которым мог пользоваться только один человек… В смысле демон. И этот демон был заинтересован в Ло Бинхэ.        — Или ему зачем-то было нужно это нападение, — кивнул Шэнь Цзю. — Может, нынешний владелец меча тоже весьма романтичен и с кем-то встречался в мире людей.        — Да вашу ж мать, — только и вздохнул Шэнь Цинцю.        Картина насчет ученика окончательно сложилась. Видимо, его отец и был тем самым владельцем чудо-меча. Катя… Катя скорее всего не сказала своему другу, что ждет ребенка, и демон даже не знал, что стал папочкой. А узнал это, наверно, когда у Бинхэ пробудились его фамильные силы, и счастливый отец тут же решил его забрать.        Правда, это никак не объясняло, причем тут старший куратор.        — Не сиди ты, как будто тебе бревно на макушку свалилось, — как обычно проявил заботу Шэнь Цзю. — И скажи мне спасибо, что бы ты без меня делал.        — А, да. Спасибо за сказку, многое объясняет.        — Не только за нее. Еще я собираюсь тряхнуть свои полезные связи и узнать побольше насчет Адама Броуди и Доминика Павлова. Не случалось ли с ними что, не пропадали ли на месяц или два, ну и так далее.        — В смысле? — не понял Шэнь Цинцю. Шэнь Цзю устало вздохнул и покачал головой.        — Да в прямом! Вот когда ты меня подменил — как все было? Ты же меня на корабль забрал, какое-то время у меня учился, копировать пытался. Думаешь, те, о ком мы не говорим вслух, как-то иначе будут действовать?        Шэнь Цинцю задумался. До этого он как-то не представлял демонов такими же агентами, как он, которые могли кинуться исследовать чужую цивилизацию похожими методами. Вот у Шэнь Цзю воображение оказалось побогаче — то ли профессия сказывалась, то ли жизненный опыт.        — А ты действительно можешь такое узнать? Вот за это действительно огромное спасибо! Что бы я без тебя делал?!        — Ой, да иди ты… — махнул рукой Шэнь Цзю и сбросил звонок.        Шэнь Цинцю молча смотрел на погасший экран и думал, как же ему повезло с людьми вокруг него. Ну, и некоторые демоны, конечно, тоже были ничего.        Когда он пришел в каюту, Ло Бинхэ уже спал, закрывшись одеялом по уши и отвернувшись к стенке. Шэнь Цинцю постарался не будить, и если уж мастер его уровня хотел быть бесшумным, то ему, конечно, это удавалось. Шэнь Цинцю забрался под одеяло, закрыл глаза и подумал, что завтра будет очередной тяжелый день, и, наверно, придется сознательно расслабиться перед тем, как он заснет… Но нет, сон навалился почти сразу. И какой!        Шэнь Цинцю снилось, что он пришел на чашку чая к Юэ Цинъюаню. Причем тот весь при параде — в своих лучших одеждах и вроде даже с подведенными бровями — и улыбается так, словно хочет что-то сказать, и не знает, что именно. В общем, очень странная ситуация ему снилась!        — Ну что, — сказал Цинъюань со все той же странной улыбкой, — раз уж ты здесь… Раздевайся, займемся парным совершенствованием, как раньше.        За его спиной из дымки медленно возникала кровать с алыми занавесками и шелковым покрывалом. Цинъюань встал, роняя чашку, и она покатилась по столу, разливая почему-то не чай, а вино. Хотя во сне это вовсе не казалось чем-то необычным.        Вот сама ситуация — еще как казалась. Хотя бы потому, что такого не было и не могло быть, да и раньше все было не так.        — А как же все было? — вслух спросил Юэ Цинъюань.        — Ну, раньше…        Шэнь Цинцю улыбнулся. Конечно, он помнил, как все было, и сон начал меняться, подстраиваясь под его воспоминания. Исчезли покои главы школы, осталась уставленная сундуками и кувшинами комната — кладовая. Там было полутемно, свет едва проникал через одно маленькое окошко, и тесно. Темные стены и низкий потолок не добавляли простора. В общем, лучшее место для секретных разговоров, если у тебя есть ключ.        У Ци-гэ, тогда всего лишь старшего ученика, все ключи были. Он сидел на сундуке и болтал ногами. Никаких роскошных одежд, никаких украшений, лишь ученическая форма да заколка — подарок учителя Линь, тогдашнего главы школы хребта Цанцюн. Ци-гэ был у него любимчиком.        — Сяо Цзю, он собирается тебя выгнать!        Этого тогда следовало ожидать. Шэнь Цинцю старался, делал все упражнения, не отказывался ни от какой работы, проводил все свободное время за тренировками, но все равно ничего не получалось. Когда-то он думал — потому, что и не могло ничего получиться, в истории Земли этих сект было — как собак нерезаных, и все убеждали людей, что могут что-то этакое. А потом он понял, что было поздно заниматься самосовершенствованием. Начинать надо было раньше, хотя бы лет пять назад, но в то время Шэнь Цинцю еще даже не собирался на эту планету.        — Учитель согласен со мной, что ты стараешься, но уверен, что ты ничего не добьешься.        Шэнь Цинцю мог только попытаться его успокоить:        — Да ничего страшного. Ну не стану я заклинателем — и ладно. Всегда можно пойти в торговцы, или вот детей учить можно в городе. Тоже дело полезное.        Стоило бы остаться здесь, хотя бы и слугой, но с другой стороны — зачем? Докопировать оставшиеся книги разве что? В библиотеку приходилось пробираться по ночам, и сил на это далеко не всегда хватало. Да, докопировать, а потом стоило уехать подальше, потому что оставаться здесь, рядом со школой, видеть адептов, спустившихся в город по делам, было бы слишком неприятно.        «Неприятно? Обидно? Больно?» — спросил себя Шэнь Цинцю, пытаясь понять, что чувствует. Пожалуй, да, обидно, что ничего не получится, несмотря на все усилия. А он только-только начал понимать, что они все в этом находят!        — Есть способ, — сказал тогда Ци-гэ. — Только он… ты никому не должен говорить, что я тебе помог, ладно?        — А с этим можно помочь?!        — Можно. Если кто-то более сильный и опытный потянет тебя за собой… — Ци-гэ снова поболтал ногами, ударил пяткой по сундуку, поморщился. — Я хочу это сделать для тебя. Ты согласишься?        — А тебе это чем-то грозит? — тут же спросил Шэнь Цинцю. Юэ Ци был таким хорошим, что он никогда не решился бы доставить ему неприятности, тем более этого мистического толка. Он еще не очень в этом разбирался тогда, и ему казалось, что совершенствоваться — это как идти по канату над пропастью. Чуть не так чихни, и все, ты уже летишь вниз на несколько ступеней, а то и вовсе к искажению ци.        — Мне — ничем. То, что я отдам, мне будет легко восстановить, а вот тебе… Сяо Цзю, если кто-то узнает, как ты добился прогресса, — Ци-гэ снова замялся, — тебя не будут уважать. Если партнерами по совершенствованию становятся двое равных — это хорошо, так вполне можно. А вот если один до другого явно не дотягивает… Прости, но это как раз про нас с тобой.        Шэнь Цинцю понимал, что надо было отказаться. Гордо сказать: «Я сам. Не надо мне ваших подачек!» Или уйти молча, но так же непреклонно и гордо. А ему слишком хотелось остаться. В этой школе было что-то такое, что не позволяло так просто ее бросить, и даже рубка дров и стирка в ручье не могли это убить. Шэнь Цинцю тут нравилось. Он кивнул.        — Давай попробуем.        Ци-гэ объяснил. Шэнь Цинцю не поверил и не верил долго. Не верил, пока Ци-гэ поджигал благовония. Не верил, когда он деловито, как перед тренировкой, собирал волосы. Еще не верил, когда они сели друг напротив друга и соединили ладони, а вот потом все изменилось.        Ци-гэ щедро делился своей силой, и от нее уже кружилась голова и перед глазами рассыпались золотые искры. Потом Шэнь Цинцю понял, в чем разница между ними, и почему учитель считал, что ему никогда не догнать старших учеников, но тогда даже думать не получалось.        — Ци-гэ, хватит.        — Прости, сяо Цзю, но это только начало.        И очень естественным было упасть вперед и уткнуться лбом в его плечо, потому что в этот момент границы между их телами просто не было, словно они на время стали единым целым. И подставить губы под его поцелуи тоже казалось само собой разумеющимся. И снимать с него рубашку, чувствуя под пальцами горячую кожу. Разорвать объятия хоть на миг казалось преступлением, и тогда, в первый раз, Ци-гэ брал его практически без подготовки, так, что потом пришлось таки колоть регенератор, а то бы и встать не смог.        — Так вот как все было? — спросил Ци-гэ вдруг, и Шэнь Цинцю вспомнил, что это всего лишь его сон. На самом деле, Юэ Ци давно был взрослым, и они дали друг другу слово о прошлом не вспоминать.        С другой стороны, во сне же не считалось. А еще — оно вспоминалось само.        — Наших занятий мало, — сказал как-то раз Ци-гэ. Он недовольно хмурился и кусал губы и вообще выглядел нервным.        — Да ты что, по-моему, у меня уже все намного лучше!        — А учитель все еще тобой не доволен. Короче, я позвал кое-кого еще.        — В смысле? — опешил Шэнь Цинцю.        — У него внутренняя энергия сильнее моей. И он поклялся, что никому не скажет, а его слову я верю.        Так в их отношения втянулся Лю Цингэ. Шэнь Цинцю долго поверить не мог, что этот высокомерный и равнодушный ко всем парень вдруг согласился помочь. На Шэнь Цинцю он никогда не обращал внимания, проходил мимо, не удостаивая даже взглядом. А тут пришел, и Ци-гэ сказал, что его даже уговаривать долго не пришлось. С Лю Цингэ все было совсем иначе, больше походило на тренировку, чем на секс. Он обычно все делал строго по книге и с подсчета количества толчков он никогда не сбивался. Если уж в руководстве было написано, что девять раз по девять, можно было не сомневаться, что он именно так и сделает. Как можно было быть таким серьезным без штанов, Шэнь Цинцю никогда не понимал.        — И если бы кто-то узнал, было бы ужасно, да? — спросил Лю Цингэ, снова меняя нить сна.        Шэнь Цинцю вспомнил — неловко было, и еще как неловко! Они тогда были втроем.        Не то что руководства это предписывали, но ведь и не запрещали же. К тому же, Ци-гэ все равно не уходил, когда Шэнь Цинцю практиковался с Лю Цингэ, и что ему было просто так сидеть? В общем, втроем тоже было хорошо. Шэнь Цинцю как раз стоял на четвереньках, задом к Лю Цингэ и с его членом в заднице, а грудью лежал на коленях у Ци-гэ. Ласкал губами его член и думал, не подавится ли, если Лю Цингэ посильнее толкнет его вперед.        — Учитель? — вдруг выговорил Ци-гэ, замирая.        Лю Цингэ тоже остановился, впиваясь пальцами в бедра Шэнь Цинцю, и вдруг обнял крепче, закрывая собой. А учитель стоял в дверях, темный силуэт в пятне золотого света, и совершенно невозможно было разглядеть его лицо и понять, что он об этом думает.        — Ничего, продолжайте, — равнодушно сказал он и зашел. Прикрыл за собой дверь, сел на соседний сундук. — Я посмотрю и поправлю, если что.        В жизни Шэнь Цинцю и до того времени, и после, не было ничего более стыдного, чем то совершенствование на троих с вечными замечаниями учителя типа «Шэнь Цинцю, не зажимайся, дай энергии течь свободно. Лю Цингэ, не спеши. Юэ Цинъюань, и не думай кончить раньше остальных! Но вообще вы неплохо справляетесь, так и быть». И он тоже ничего им не запретил и никому не рассказал.        — Значит, вот так этим занимаются? — хрипло спросил Ци-гэ и потянул Шэнь Цинцю за волосы, заставляя выпустить его член.        — Вы это мне не хотели рассказывать, учитель?        Шэнь Цинцю вдруг понял, что стоит на коленях перед собственным учеником, при этом совершенно раздетый и неприлично возбужденный. И это было еще хуже, чем тогда с учителем, потому что Бинхэ смотрел на него с презрением и даже не думал это скрывать.        — Какой же вы жалкий, учитель, — поморщился он. — Всего лишь лжец, с чужим лицом и чужими заслугами. Сами бы вы никогда ничего не добились.        Ло Бинхэ выглядел человеком, тем самым идеальным учеником, на которого можно было оставить пик и удалиться от мира, и Шэнь Цинцю понимал, что никогда не был достоин его учить. Да и других тоже. Он же просто шпион, который не брезгует никакими тайнами и чужими секретами, а они… Любой из них лучше него.        — Мне жаль, что я вам верил когда-то, — бросил Ло Бинхэ.        — Нет, учитель, я бы никогда так не сказал!        Шэнь Цинцю обернулся. Он помнил, что его трахал Лю Цингэ, но в этом сне все менялось, без логики и очень странно. Сзади тоже оказался Бинхэ, раздетый, в обличии демона, с гривой распущенных темных волос и алыми глазами. Он обнимал Шэнь Цинцю за талию, прижимал к себе и шептал горячо:        — Нет, учитель, я никогда вам такое не скажу. Я понимаю, вы делали то, что могли, и не во всем разбирались. То, что вы научились, то, чего вы добились, — это, в самом деле, потрясающе, никто другой бы не смог. Учитель, забудьте, что он сказал, пожалуйста.        Ему хотелось верить. А еще — чтобы он и дальше продолжал обнимать и говорить все эти утешительные слова. Хотелось чувствовать его дыхание на своей коже и тепло его тела, и при этом мысль о том, что этот Ло Бинхэ — все тот же его ученик, вовсе не смущала.        Словно становясь демоном, он превращался в кого-то другого.        Шэнь Цинцю знал, что врет сам себе, но удержаться было слишком сложно. У него все еще стоял, а Бинхэ занял место Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю чувствовал в себе его член, и все тело требовало продолжения.        Шэнь Цинцю тронул пальцем завитки алой метки на его лбу. Ло Бинхэ в ответ опустил голову, пряча лицо.        — Простите, учитель, сейчас этот ученик не может сменить облик.        — И не меняй, не нужно. Мне нравится на тебя смотреть.        Шэнь Цинцю погладил его по волосам, пропуская сквозь пальцы непослушные вьющиеся пряди.        — Что? — Бинхэ снова на него посмотрел, недоверчиво и настороженно, стиснул крепче, так что стало тяжело дышать. — Учитель сейчас говорит серьезно?        — Более чем.        Шэнь Цинцю снова тронул метку на его лбу, провел пальцем по носу, задел нижнюю губу. Ло Бинхэ поймал зубами его палец и прикусил отрезвляюще больно.        — Вы же всегда отворачиваетесь, стоит мне не удержать контроль. Я всегда считал, что вам противно!        — Вовсе нет. Ты очень красивый в этом облике. Хотя нет, неправильное слово. Красивым можно назвать что угодно — от цветка до пейзажа. А ты — привлекательный.        — То есть, — Бинхэ торжествующе улыбался, — учитель не смотрел на меня, потому что не хотел случайно возжелать?        Шэнь Цинцю озадаченно промолчал. Сам он так это не формулировал, да и вообще никогда не думал — и не собирался думать! — про Ло Бинхэ в таком контексте. Но сейчас все прозвучало разумно и правильно, и наверняка Бинхэ было бы приятно, если бы он с ним согласился.        — Наверно так. Конечно, я не могу позволить себе ничего подобного, ты же мой ученик, — Шэнь Цинцю обвел пальцем его губы, прослеживая их изгиб. — И никогда не сделаю ничего такого наяву.        — Жаль, — Ло Бинхэ лизнул его палец, и Шэнь Цинцю засмеялся — так неожиданно это было. Ему почему-то очень нравилось видеть Бинхэ таким довольным, замечать, как проступает в нем уверенность и даже, пожалуй, самодовольство. — Я бы хотел, чтобы учитель так делал всегда, как захочет.        Он поцеловал Шэнь Цинцю в ладонь, прижался губами к запястью, словно собирался укусить, но только снова лизнул.        — Увидим, — не стал его разочаровывать Шэнь Цинцю и шевельнул бедрами, потерся ими о пах Бинхэ. — А сейчас — двигайся, этот учитель собирается получить удовольствие от своего эротического сна.        Что-то было странное, связанное со снами, но подумать об этом он не смог. Бинхэ толкнул его вперед, грудью на покрывало — на его кровати в бамбуковой хижине на пике Цинцзин — и вошел в него глубже, так что дыхание окончательно выбило из груди, и Шэнь Цинцю не удержался от судорожного всхлипа.        — Учитель, я так люблю вас, учитель, — шептал Бинхэ. — Пожалуйста, позвольте мне быть с вами. Я все для вас сделаю, все, что только пожелаете.