Синеглазый офицер

Владимир Шарапов без стука влетает в кабинет капитана Жеглова, что-то сердито говорит ему. После чего дверь захлопывается, да так, что со стен осыпается штукатурка. Сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом понимающе переглядываются - сейчас за этой дверью начнется производственное совещание. На повышенных тонах. Опять ближайшие коллеги и друзья не сошлись во мнениях. Да, они ссорятся. Часто. Крутой нрав Глеба Георгиевича никуда не делся и после появления в его жизни Шарапова. Хотя в чем-то Жеглов действительно изменился. Любовь открыла в этой сложной натуре новые грани, доселе неизвестные даже ему самому. Что же касается Володи, обожание и восхищение не мешают ему оспаривать методы работы Жеглова. Правильного и принципиального Шарапова не могут не возмущать сомнительные выходки начальника. Пасюк, Тараскин и остальные, включая Панкова, предпочитают не вмешиваться в «оживленные дискуссии» своих товарищей. Чувствуют, что это бессмысленно. К тому же, иногда в этих спорах рождается истина. Или хотя бы компромисс. Шума от всего этого меньше не становится. Звонкий голос Шарапова достойно конкурирует с раскатистыми руладами Жеглова. Но временами старший лейтенант прекращает спорить и умолкает, отвернувшись от своего оппонента, Жеглов знает – если повисает молчание, пора придержать коней. Он уже не раз обижал своего самого близкого человека излишней резкостью. Вот еще чему научила его любовь – задумываться о чувствах того, кого любишь. А ранить Шарапова, задеть его за живое очень легко. Жеглов хорошо помнит, как он обидел Владимира в самом начале их знакомства. Увлеченный расследованием Шарапов забыл на своем столе папку с документами. И Жеглов, верный своему правилу муштровать новичков, устроил показательный спектакль с выволочкой. Хотя уже тогда понимал, что с ЭТИМ новичком так поступать не стоит. И новичок, к тому же, успел запасть ему в душу. - Так я же папку вот сюда положил. Я думал, ты взял… У Жеглова до сих пор стоит перед глазами растерянное лицо Володи, его широко раскрытые синие глаза. Сердце дрогнуло, но чертов характер не позволил пойти на попятную. - Что же делать, Глеб? Бледный, поникший, он, кажется, уже ставит крест на своей судьбе. И надо видеть его детскую, неподдельную радость, когда сволочной начальник предъявляет ему якобы потерянное дело. - Глеб! Где ты его нашел, Глеб? Сам не свой от радости, Шарапов тормошит Жеглова, чуть ли не расцеловать его готов. А потом… - Нашел? Тоже мне, стол находок. Я его в учебную группу на регистрацию носил. Шарапов потрясен таким коварством. Губы дрожат и от обиды вот-вот выступят слезы на глазах. - Ах ты скотина! Ты что ж наделал… Жеглову уже не по себе от собственной «шутки». Кто же знал, что Володя все так близко к сердцу примет. Вон стоит, смотрит с негодованием, грудь от волнения так и вздымается. Шарапов тогда на нервах выгнал его из дому. Но Жеглов рассудил, что до вечера отходчивый Володя успокоится и все вернется на круги своя. И не ошибся. Однако после этой размолвки Глеб уяснил для себя кое-что, и впредь старался сдерживаться. Хоть и нелегко ему это давалось, особенно на первых порах. Извиняться Жеглов не умеет. Раньше точно не умел. А сейчас… Володя замер у своего стола. Глеб смотрит на его прямую спину и каштановый затылок, достает из кармана портсигар – курить хочется до зарезу. Cо все еще незажженной папиросой встает, направляется к двери. По дороге подходит вплотную в Шарапову и как бы невзначай толкает его плечом. Володя оборачивается и в ту же секунду оказывается в крепких объятиях. - Попался, - тихо смеется Глеб, прижимая к груди своего упрямца. Спустя полчаса все как ни в чем не бывало возвращаются к своим обязанностям. Но вопреки обыкновению, к дежурному за кипятком идет не Шарапов, а Жеглов. И протягивая другу кружку с чаем, быстро пожимает его тонкие пальцы. Просто еще один способ попросить прощения.