За чертой (Мементо Мори)

Алан был прав. Повязка на глазах обостряла ощущения. Каждый звук, приходящий из темноты, заставлял Доктора вздрагивать. Каждый удар казался сильнее. И с повязкой было страшнее. Страшнее ждать следующего удара. Страшнее от невозможности предсказать, куда придется этот удар и где именно тело взорвется болью. Он напрягал слух вместо утраченного зрения и чувствовал, как вибрирует кожа, предчувствуя неизбежные повреждения. Боль от первых ударов показалась ему терпимой. Он был Доктор, в конце-то концов, Надвигающийся Шторм, он десятки раз спасал Вселенную. Кулаки и тяжелые ботинки снова и снова врезались в тело, но он, сжав зубы, не издавал ни звука. Это был Алан, его избивал Алан. По крайней мере, Доктору так казалось. Он молился, чтобы Пол продолжал наблюдать за ними и не тронул Розу, и надеялся, что зрелище кажется мерзавцу достаточно увлекательным. Наказание, вот что это было, или он хотел себя в этом убедить. Все верно, он этого заслуживал. Роза была права, он стал причиной стольких смертей, нанес столько незаживающих ран. Он знал, что она сказала это в гневе, что на самом деле она так не считает. Но он все равно не мог забыть ее слов, они грызли его изнутри, отравляли его мысли. И теперь он находил почти мазохистское удовлетворение в этом наказании, как будто всегда ждал чего-то подобного. Столько разочарований. Столько тех, кто упустил свой шанс причинить ему боль. Так может, это к лучшему? Может, это правильно, что теперь боль чувствует он? Столько времени он страдал морально. Пришло время пострадать и физически. Но как же это было больно. Ботинок Алана снова врезался ему в бок, потом в спину, и еще раз, и еще. Он не кричал, но терпеть боль становилась все труднее; он так сильно сжимал зубы, что заныла челюсть. Он давно упал и лежал на земле, подтянув колени к животу в тщетной попытке защитить уязвимые места. На глазах под повязкой выступили слезы. Каждый дюйм его тела пульсировал и горел. Он слышал крики Розы, но ее дрожащий, срывающийся, умоляющий голос раздавался как будто издалека. Она просила их остановиться, перестать, прекратить это. Она кричала, что уже достаточно. Ему почти захотелось улыбнуться. Это было так похоже на нее: Роза Тайлер, его Роза, пытается защитить его любой ценой, наплевав на то, что она сама заперта в клетке, наплевав, что они могут прийти и за ней самой. Бесстрашная Роза. И когда Алан поднимал его на ноги, чтобы вновь ударить под дых… И когда он, задыхаясь, падал на четвереньки… Он думал о Розе. Об их первой встрече. О том, как ему повезло найти ее. И о том, как сильно она нужна ему, пусть даже он не сразу понял это. Некоторые вещи доходят до него слишком медленно… Град ударов прекратился. Все еще пытаясь вздохнуть, он прислушивался к шороху одежды, ловил каждый звук, намекающий, что пытка сейчас продолжится. Ничего. Ничего, только звон ключей и щелчок замка. Его поставили на ноги. С лица сорвали повязку. Он вздрогнул и, тяжело дыша, медленно поднял голову, чтобы взглянуть на своих мучителей. – Ну что ж, это было не так уж плохо, да? Алан подергал себя за бороду. – Пол? – с усмешкой позвал он. Пол подошел и встал рядом с компаньоном. – Похоже, до него не дошло. Что ж, до следующего раза, – протянул он. Алан потряс кулаками и с хрустом размял костяшки пальцев. – Боже, курить охота до смерти, – сказал он, извлекая из кармана сигарету. Порылся и вытащил оттуда же зажигалку, прикупил и выпустил дым прямо в лицо Доктору. Тот, поморщившись, отвернулся и мельком взглянул на Розу. Она стояла, держась за прутья решетки, и выглядела очень испуганной. – Вы закончили? – спросил он. – А то я бы вернулся на ту кровать. Алан посмотрел на Пола. Тот пожал плечами. – Отведи его обратно к девчонке, – приказал он. Алан жестом велел Доктору первым выйти из клетки и приблизиться к двери большой камеры. Открыв замок, он толкнул пленника внутрь и снова запер дверь. – Обеда не будет, как я понимаю? – бросил Доктор в спину уходящим бандитам. – Спокойно ночи! – с издевкой отозвался Алан, и дверь в подвал с грохотом захлопнулась. Как только они скрылись из виду, Роза поспешила к Доктору, подала ему руку и повела к кровати, ощущая неприятное дежа вю: совсем недавно она уже делала то же самое. Он последовал за ней, пошатываясь и чувствуя себя все хуже. На нем не было живого места, сплошные синяки. Кровь стучала в висках. Каждый вдох причинял боль. Он опустился на кровать и лег на бок, свернувшись калачиком. Роза опустилась перед ним на колени. – Скажи мне, что с тобой все в порядке, – сказала она, пристально вглядываясь в его лицо. – Ты же не рассчитываешь услышать правду, да? – закрыв глаза, уточнил он. Почувствовал ее ладонь на своей руке и открыл глаза. На её лице по-прежнему читалось потрясение. – Все нормально, – сказал он и почти сумел улыбнуться. Она немного расслабилась, но продолжала смотреть на него с тревогой. И видеть ее такой – это тоже было больно. Он повернул руку; их пальцы сплелись. – Все нормально, – повторил он. – Просто болит. – Он ничего тебе не сломал? – Нет. Только синяки и ушибы. – Я могу чем-то помочь? – Мне бы очень помог пакет со льдом, – пробормотал он. – Чего нет, того нет. – А как насчет «Поцелую и все пройдет»? – На Галлифрее так тоже говорят, или ты этого на Земле набрался? – рассмеялась Роза. – Этого – на Земле, – улыбнулся он. – Не уверена в волшебности моих поцелуев. Но могу попробовать. – Можно тогда один для ноги? – он показал на бедро. Роза лукаво взглянула на него и, для виду стряхнув пыль с его брюк, со смешком поцеловала указанное место. – Восхитительно! – воскликнул Доктор. – Магия работает! От этих волшебных поцелуев действительно все проходит. – Куда еще? – В плечо, – с готовностью согласился Доктор. – В которое? – В левое. – Она поцеловала левое плечо. – Нет, чуть выше. – Еще один поцелуй. – О, вот так отлично. – Ладно, мистер, волшебные поцелуи у меня заканчиваются, так что лучше распорядиться ими с толком. Он поколебался, глядя ей в глаза, и отозвался: – Рёбра. – Можно? – Он опустил глаза и кивнул. Роза осторожно откинула полы пальто, приподняла пиджак и рубашку и сглотнула. – Уже потемнели, – сказала она и слегка коснулась пальцем припухшей кожи. – Ой. – Прости. – Он почувствовал ее теплое дыхание на своих ребрах, а потом – нежность ее губ на своей коже. Его пробрала дрожь. – Я сделала тебе больно? – встревожено спросила она. Он молча покачал головой, уставившись на противоположную стену. Пальцы Розы осторожно прошлись по его ребрам, и на мгновение он подумал, что согласен терпеть эту боль вечно, только бы она не останавливалась. Но признаться в этом… Это было невозможно. Сейчас он был рад тому, что лежит на боку, а не на спине. Пальцы перестали касаться кожи, и внезапно он ощутил ужасную пустоту. Ужасную, просто невыносимую. Он сглотнул и заморгал, чувствуя, что глаза как-то странно щиплет. – Не… – едва слышно выдохнул он. – Доктор? Это было слишком. Он не мог смотреть на нее, он не хотел говорить, но и промолчать, ощущая эту ужасную, ледяную пустоту, тоже не мог. Только что вокруг были только боль и тьма, а теперь рядом была она, Роза Тайлер, такая храбрая, добрая и нежная. – Не останавливайся, – с трудом выдавил он. Горло перехватило, плечи затряслись, и слезы, которых он не сумел сдержать, хлынули из глаз, покатились по носу и щекам и закапали на жесткий матрас. Он все еще не мог смотреть на Розу, но чувствовал, как ее тревога возросла многократно. Она робко протянула руку. Ее пальцы коснулись его щеки и приостановились, слегка подрагивая, едва ощутимые, как трепет крыльев бабочки. Потом они скользнули выше, к закрытым глазам, и стерли ему слезы. Его плечи снова затряслись, но он сглотнул и сумел подавить рвущееся наружу рыдание. – Доктор, прости, прости, Доктор, мне так жаль, – дрожащим голосом повторяла она. Его слезы определенно напугали ее. Никогда прежде она не видела его таким. Он мотнул головой и смахнул слезу с трясущихся губ. – Тебе больно? – спросила она. Он опять мотнул головой. – А что тогда? Скажи мне, что с тобой. Он глубоко, прерывисто вздохнул и сделал попытку заговорить. Открыл рот, снова закрыл – и все же сумел произнести: – Я… Я… Я совсем один. – О, нет. Нет, Доктор, – тихо сказала она. – Нет, нет. – Она взъерошила ему волосы, отбросила их со лба, принялась ласково перебирать их пальцами. – Все в порядке. Я здесь. Я тебя не оставлю. – Ее пальцы скользнули по кончику его уха и спустились ниже, на шею. Он шмыгнул носом и попытался взять себя в руки. – Ну что ты. Все хорошо. Просто дыши. Всё. Всё. Она поцеловала его в лоб. В плечо. Попыталась погладить по спине, насколько могла дотянуться, но там был один сплошной синяк, и он тут же вскрикнул от боли. Она отдернула руку. – Доктор, – тихо сказала она. – Ты можешь сесть? Одной рукой он вытер слезы, а другой помог себе приподняться и сел. – Давай-ка взглянем на твою спину. Она расстегнула ему пиджак. Он вытащил рубашку из брюк и повернулся к ней спиной. Она медленно приподняла пиджак и рубашку. Он услышал, как у нее перехватило дыхание. – Сомневаюсь, что тут помогут поцелуи, – тихо сказала она. – Но ты все равно можешь попробовать, правда? Роза прижала ладонь к губам, а потом со всей возможной нежностью положила ее на спину Доктора и провела по синякам. – Здесь несколько порезов, – сообщила она. – Кожа лопнула от ударов. – Кровь не идет? – Нет, уже нет. Но выглядит ужасно. Жаль, что нечем это обработать. – Все нормально. – Он снова шмыгнул носом и утер нос рукавом. – Позволь осмотреть тебя везде, – сказала она. – Ты всё видела своими глазами. – Просто дай мне взглянуть. – Лучше не стоит, – твердо сказал он. Она убрала руки. – Ладно. – Она помогла ему опустить рубашку и села на кровать рядом с ним. Взяла его за руку. Он посмотрел на их сплетенные пальцы, потом поднял голову и взглянул на нее. – Не смей даже думать об одиночестве, – серьезно сказала она. – Моей планеты больше нет, – ответил он. – Да. Но есть я. Здесь, рядом с тобой. И я всегда буду рядом. – Всегда? – Всегда. Если ты, конечно, не против. – Именно этого я и хочу. Они сидели рядом, не двигаясь, и молчали. Им не нужны были слова, да и о чем было говорить? Доктор смотрел на маленькую клетку и думал. Почему они оказались здесь? Что эти двое хотят от них? Кто за ними стоит? Сомнительно, чтобы у Пола с Аланом хватило знаний, да и мозгов, чтобы спланировать такое. Их кто-то нанял? Таких типов легко подкупить, за деньги они сделают что угодно. Главный вопрос – зачем это всё? С какой целью? Пока что они не о чем не спрашивали. Ничего не требовали. В пытке не прослеживалось никакого смысла, кроме их извращенного удовольствия. Он чувствовал себя медведем на цепи, которого выставили на потеху собакам. Два пенса за то, чтобы посмотреть, как медведь танцует, а? А может, это лишь подготовка к будущему допросу. Они сказали, что собираются научить его послушанию. Но что за приказы ему будут отдавать? И может, ему лучше и правда начать слушаться? Притвориться, что сломлен. Умолять о пощаде. Не ради себя, но ради Розы и Джеки. Если развлечение покажется им недостаточно занимательным, они могут придумать что-нибудь новенькое. Его желудок болезненно сжался. На свете было очень мало вещей, которых он боялся так же сильно. Но если пострадает его семья… А Роза и Джеки теперь его семья, хочет он этого или нет… Честно говоря, он сам точно не знал, что он тогда сделает, и чувствовал, что ему лучше никогда не заглядывать в себя так далеко, не исследовать ту скрытую, но по-настоящему страшную часть его натуры. Захлестнувшая человека ярость способна превратить его в зверя. Даже в убийцу. Он не хотел этого. Этот урок, Галлифрея и Войны Времени, он выучил хорошо. Одно было ясно. Пытка не окончена. Пол сказал, что будет следующий раз, и это означало одно – его снова будут «учить». И второй день будет хуже первого. Синяки на коже превратятся в ссадины и открытые раны. И если он не выкажет слабости, истязания могут стать… разнообразнее. Возможно, ему и вовсе не придется притворяться. Возможно, боль станет слишком сильной. А бедной Розе придется на это смотреть. Клетка в центре комнаты – сцена, а она будет на этом представлении зрителем. Будет видеть каждый удар, слушать, как они молотят по его телу. Слушать, как он кричит, это тоже вероятно… Он всегда хотел быть сильным для нее. Для себя тоже, но и для нее. И он был сильным. Он столько всего совершил и никогда не отступал, хотя порой ему и приходилось преодолевать страх. Он делал то, что считал правильным. Даже если это означало уничтожение родной планеты и своей расы, он делал то, что считал правильным. И у него всегда хватало сил, правда? Доктор задумался, стоит ли поговорить об этом с Розой. Как-то подготовить ее. Впрочем, она знает. Должна знать. Но, возможно, надо рассказать ей, что он собирается притворяться ради их безопасности, изображать крики и мольбы? Тогда она не так сильно испугается, даже если крики будут настоящими. Ей будет спокойнее. Ей вообще не надо знать, настоящие это крики или нет. Он спросил себя, есть ли вообще смысл в этих рассуждениях. Может быть, и нет. Может, размышлять об этом бесполезно. – Ты не хочешь спать? – спросил он. – Интересно, сколько времени… – Примерно десять тридцать одна. – Она удивленно подняла брови. – Таймлорд, – напомнил он. – Здесь больше и заняться то нечем. Только опять гадать, что происходит, – сказала Роза. – Или ты хочешь поговорить? – Она с беспокойством взглянула на него, и он понял: ей припомнился его недавний срыв. – Нет. Давай спать. – И он, встав с кровати, пересел на пол. – Что ты делаешь? – Уступаю тебе кровать, – ответил он, хотя в целом мире не было ничего очевиднее. – Нет, не надо. Кровать займешь ты. – Роза, ложись спать. – Но. – Засыпай. – Забыл, что тебя недавно истязали? – сердито спросила она. – Немного подрался в баре, вот и все. Спи. – Подрался в баре? С повязкой на глазах, в клетке, не имея возможности бить в ответ? – Роза, ну хватит уже. – Если ты собираешься спать на голой земле, я тоже лягу там. – Роза, перестань. Она сжала губы и устроилась рядом с ним на полу. – Спокойной ночи, Доктор, – пробормотала она, сворачиваясь калачиком и прижимаясь к нему спиной. – Перестань. – Всё, поздно, – не оборачиваясь, пробормотала она. – Вдвоем на кровати мы не поместимся, а ты играешь в джентльмена и разумно рассуждать не желаешь. – На полу еще холоднее, чем на кровати. Ты окоченеешь. – Как и ты. – Я Таймлорд, возможности моего организма превосходят твои. – Да-да. – Ладно, знаешь что? Я согласен лечь в кровать, но только вместе с тобой. Она повернула голову, чтоб взглянуть на него, и спросила: – Что? – Не в этом смысле, – быстро сказал он. – С тобой, но каждый сам по себе. Ничего такого. Будет тесновато, сама понимаешь, но… – А, – сообразила Роза. – В позе ложки, но без всякого такого? – Если ты не ляжешь на кровать… – Кажется, Доктор покраснел. Он был уже не рад, что затеял этот разговор. – Послушай, я просто хочу, чтоб тебе было удобно. – Конечно, – с усмешкой согласилась она. – Роза, я серьезно. – Серьезно предложил в позе ложки, – она улыбнулась еще шире. – Ладно, хорошо. Будем спать на полу. Оба. Это самое тупое решение из всех возможных, но если ты этого хочешь… – Я не хочу, – возразила она. – Я хочу, чтобы ты лег на кровать. – Обязательно все настолько усложнять? – По-моему, проще победить какого-нибудь монстра, чем уложить тебя в постель. – Ах, так. Ну ладно. Он встал, наклонился, подхватил Розу на руки и, не обращая внимания на сдавленный писк и смех, донес ее до кровати и уронил туда. Он собирался снова устроиться на полу, но Роза схватила его за пальто и резко дернула. Он потерял равновесие и упал поперек нее на кровать. Ей почти удалось его поймать. – Ты уверена? – спросил он, сдаваясь и укладываясь рядом с ней. – Это не очень для тебя… м-м-м… странно? – Нет, – она обняла его, спиной упираясь в стену. – В этом нет для меня ничего странного. А для тебя? Он запнулся, но все же ответил: – Не-а. Они уснули, тесно прижавшись друг к другу. Рука Розы лежала у него на груди, нос упирался ему в плечо. У него по-прежнему болело всё, но засыпая, он думал о том, что это совершенно неважно, если он может лежать рядом с ней вот так. Одиночество отступило. На него снизошёл покой.