За чертой (Мементо Мори)

Роза в испуге вскинула голову и уставилась на Доктора. Она ждала, что он как-то отреагирует, но нет. Он встал на колени возле решетки и слегка повернулся, так что теперь Роза могла видеть его лицо. Но ответов на вопросы, повисшие в воздухе, на этом лице не наблюдалось. Доктор смотрел устало и как-то опустошенно, скорбно поджав губы, и от слов Джеки выражение его лица как будто совсем не изменилось. – Джеки, – заговорил он ровным тоном, но от его голоса – низкого, угрожающего – поднимались в ужасе волосы на затылке. – Повтори, что ты сказала. – Адам, – медленно ответила Джеки. Возможно, ее тоже испугал голос Доктора. – Адам Митчелл. – Не может быть, – сказал он. – Доктор? – тихо позвала Роза. – Не может быть, – повторил он, и теперь у Розы не осталось сомнений, что именно ей послышалось в его голосе. Это был гнев; нет, ярость, исходящая из самых глубин его существа и так хорошо знакомая ей по его прошлому обличью. Тот человек с большими ушами в кожаной куртке носил в душе столько боли и столько воспоминаний о том, что было навсегда разрушено. Он пылал от ярости, словно солнце. Он не мог простить тех, кто пытался сломать его, а может, не раз ломал. И теперь Роза слушала голос Доктора, и ей казалось, что тот, прежний он вернулся. И это ее пугало. Это был голос человека, который угрожал убить последнего Далека, телепортировал обратно Кассандру и позволил ей умереть. Человека, гнев которого равно пугал людей и пришельцев. Он был замечательный, и она любила его, в самом деле любила. Но в его душе скопилось столько злости, столько обид… Роза не хотела, чтобы он снова стал таким. Она знала, что это будет очень плохо… и, прежде всего, для него самого. Джеки повернулась к Розе, всем видом выражая недоумение, но Роза молчала. Она обнаружила, что просто не может вслух озвучить свое открытие, совместить всплывающие в голове картинки с поступившей информацией. Адам, молодой сотрудник подземной базы Генри ван Статтена. Адам, которого она позвала с собой, чтобы он увидел звезды. Он ведь ей сначала понравился. Она пожалела его, мечтавшего посмотреть Вселенную, но застрявшего на Земле. И она попросила Доктора взять его с собой. А теперь это. Мальчик, у которого случился культурный шок. Который упал в обморок от зрелища Земли со смотровой площадки «Спутника Пять». Он казался тогда совершенно обычным, хоть и потерял свою привлекательность. Мальчик, который не справился с искушением звездами. «Он твой парень», – заметил тогда Доктор. А она ответила: «Уже нет». А потом он обманул ее. Обманул, несмотря на всю доброту, которую она к нему проявила. Она поддерживала его, одолжила ему свой телефон и даже ключ от ТАРДИС, чтобы он мог в уединении оправиться от шока, а он воспользовался всем этим ради своих целей. Он солгал ей, манипулировал ею. Притворился больным, а потом сбежал с украденной информацией и собирался ее использовать. Разве не так, разве не это он совершил? Из-за его жадности и глупости их жизни оказались под угрозой, и после всего этого, после того, как Доктора и Розу освободили и они забрали Адама, чтобы отвезти домой – даже после этого он пытался обвинить во всем Доктора. «Знаешь, вообще-то я тут не при чем, ведь это ты был за главного». Как же так вышло, что этот жадный, коварный, лживый засранец превратился в похитителя людей? В палача? Что случилось с Адамом Митчеллом? Получается, что он всегда был таким? И тогда тоже? Разве она не видела этого, когда Доктор, щелкнув пальцами, заставил открыться окошко с чипом в его черепе? Не видела этого опасного сочетания злости и сообразительности? И в то же время, он был обычным. Нормальным. В это просто невозможно было поверить. – Как это может быть он? – прошептала она. – Не может, – прорычал Доктор. – Мы отправили его домой, в 2012 год. Откуда ему здесь взяться? – Но сейчас 2006-й, – подала голос Джеки. Она все еще стояла рядом с решеткой, отделявшей ее от Розы. – Да, спасибо, Джеки, – грубо ответил Доктор. – Люди еще не умеют путешествовать во времени в 2012 году, верно? Это же всего через шесть лет! Они же еще не путешествуют там во времени, да? – спросила Джеки. – Не говори глупостей, – огрызнулся он. Джеки с обиженным видом отступила, но ничего не сказала. Что толку обсуждать манеры и возмущаться оскорблениями. И к тому же, именно сегодня ей было несложно извинить его поведение. Его уже несколько дней держали взаперти, и она только что своими руками бинтовала его истерзанную, окровавленную, всю в синяках спину. Это был как раз тот день, когда его можно было понять. И она не могла его винить, правда не могла. Со своего места через полкомнаты Доктор увидел, как расширились глаза Розы, и опустил голову. – Мне жаль. Опять. Прости, Джеки. Джеки легким кивком отмела его извинения, как бы давая понять, что в них нет необходимости. – Кто он такой, этот Адам Митчелл? – спросила она, по очереди поворачиваясь к Доктору и Розе. – Он вас и раньше обижал? – Раньше он казался довольно милым, – сказала Роза. – Мы познакомились с ним в будущем, в 2012 году, и он был милым. – Но теперь он не слишком милый, верно? Только взгляни на него, – Джеки всплеснула руками, кивая на Доктора. – Взгляни на себя, Роза! – Так бывает, – сказал Доктор. – Что бывает? – Он почувствовал вкус власти. – Вкус власти? Что это значит? – М-м-м, – протянула Роза. – Иногда путешествия во времени – это сложная штука, знаешь ли. Трудно наблюдать за происходящим, тем более за чем-то ужасным, но не вмешиваться, потому что так должно быть. И порой случаются… искушения. Когда ты думаешь, что можешь что-то изменить или хочешь что-нибудь изменить. – Или хочешь чего-нибудь, чего люди просто хотят и всë, – перебил ее Доктор. – И что Адам? Чего он хотел? – спросила Джеки. – Всего, – просто ответил Доктор. Он потянул себя за мочку уха и на секунду почти стал самим собой. – Он хотел заполучить информацию и технологии, к которым Земля еще не была готова. Он хотел изменить будущее человеческой расы и хотел этим управлять. Это сила, которую трудно даже вообразить. Но он попытался. Попытался присвоить то, что ему не принадлежало. И мне пришлось остановить его. – И поэтому он творит такое? Доктор посмотрел на Джеки, и на его лице проступили горечь и боль. – Думаешь, это веская причина, чтобы пытать человека? Чтобы лишить его свободы, похитить его лучшую подругу и мать этой подруги и их тоже мучить? – У меня такое чувство, что для ответа на этот вопрос мне нужно знать чуть больше о том, что тогда случилось, дорогой, – сказала Джеки. Но Доктор и Роза, похоже, не собирались делиться с ней подробностями, и она не стала расспрашивать. – Дело в том, – заговорил Доктор в наступившей тишине, – что я дразнил его. Тот, прежний я, это было, скажем так, в его характере. Мы оказались в опасности из-за эгоизма Адама, и когда я вернул его домой, я хотел задеть его. Намеренно. Щелкнул пальцами слишком много раз… Может, у него в голове что-то нарушилось от этого. – И все равно он казался вполне нормальным, – сказала Роза. – Мы все кажемся нормальными, пока что-то – или кто-то – не толкает нас зайти слишком далеко. В этом и проблема. – Но мы его никуда не толкали! – возразила Роза. – Он натворил всё это собственноручно! – Натворил собственноручно, а обвинил меня. Помнишь? – Роза кивнула. Доктор глубоко вздохнул, поерзал на коленях, пытаясь ослабить давление наручников на скованные руки, и покачал головой. – Нельзя вмешиваться в сложившиеся временны́е линии. Чего он ожидал, что я поаплодирую ему и возьму в новое путешествие? Я поступил правильно. – Конечно, – сказала Роза. – Когда ты сказал, что дразнил его, – вмешалась Джеки, – что конкретно ты имел в виду? – Какая разница, – ответил он. Все трое погрузились в молчание, но у каждого в голове крутилось множество мыслей. Всего одно имя, состоящее из двух слов, породило в темной комнате хаос. – Доктор, – с тревогой спросила Роза. – Как ты себя чувствуешь? – Любая тема была лучше обсуждения Адама Митчелла. Доктор снова пошевелился. Ему явно было неудобно стоять на коленях с руками, прикованными к решетке. – Спроси меня завтра, – пробормотал он. Его ответ, да и весь его подавленный вид, расстраивали Розу. Ей хотелось подойти к нему и взять за руку, как она делала много раз, но из дурацкой клетки было не выбраться. Если бы она была рядом, если бы Пол и Алан не разлучили их… Наверное, тогда ей было бы легче что-то сделать. – Мы выберемся отсюда, – сказала она. – Может быть, – ответил Доктор. – Мы выберемся, – твердо сказала Роза. Она хотела как-то подбодрить его, вдохнуть в него надежду. Или хотя бы попытаться. Он был сам на себя не похож в таком состоянии. Но тут ей в голову пришла еще одна мысль. – Мам, а тебя кормят? – спросила она. – Дважды в день, – кивнула Джеки. – Деликатесов не носят, но еда нормальная. А что? И как насчет вас? Они вас кормили? Роза покачала головой. – Только недавно подкинули перекус. А в остальном такое чувство, что нас решили уморить голодом. Они обменялись взглядами. – А из комнаты тебе позволяют выходить? – задала Роза еще один вопрос. – Только в туалет. В сопровождении кого-то из них. Доктор опять отвернулся к решетке, чтобы уменьшить боль в спине и руках, и сейчас наблюдал за их беседой через плечо. Сдвинув брови, он пытался расслышать хоть слово, но ничего не выходило: Роза почти шептала, явно скрывая суть разговора от камеры на стене. Джеки кивала, наклонялась поближе, чтобы сказать что-то в ответ, и вновь принималась слушать приглушенный, торопливый шепот Розы. Очень скоро, однако, дверь в подвал распахнулась, прервав их разговор, и Доктор задался вопросом, не связанные ли это вещи. Вполне вероятно, кто-то все же наблюдал за ними через камеру и решил, что секретные переговоры пора заканчивать. Пол решительно прошагал к ним. – Ты, на выход! – приказал он, тыча пальцем в Джеки. Та повернулась и крепко сжала руку Розы через решетку. – Будь сильной, дорогая. И присматривай за ним. – Люблю тебя, мам, – ответила Роза. Джеки встала и подошла к Полу. Тот схватил ее за руку и потащил за собой. – Это Алан тебя сюда прислал? Мелкий крысеныш, – сказал он. Джеки высоко подняла голову и смерила Пола презрительным взглядом. – Держись подальше от моей дочери, – ровно сказала она. – Или что? – спросил он, угрожающе наклоняя голову. Он подтащил Джеки к двери и вытолкнул наружу. – Верни его в камеру, – приказал он кому-то за дверью. Алан – это он ждал снаружи – вошел в подвал. В его руках гремела связка ключей. Он прошагал к маленькой клетке, выбрал нужный ключ и открыл наручники на руках Доктора. Тот потер покрасневшие запястья и наконец-то опустил руки. – Возвращайся к девчонке, – велел Алан. Доктор поморщился и сделал попытку встать, но обнаружил, что ноги затекли и отказываются держать его. Слишком долго он стоял на коленях на холодном жестком полу. И к тому же, от каждого движения дергало спину. Подняться не получилось. Пришлось, несмотря на унижение, ползти в сторону большой клетки на четвереньках. Алан наблюдал за этим с мрачным удовлетворением. – Только взгляни на себя, – сказал он, глумливо усмехаясь. – Ползешь, будто грязная скотина. Хотя ты и есть грязная скотина. Доктор мог бы отпустить на это дюжину язвительных замечаний, но решил, что оно того не стоит, тем более что все силы уходили на то, чтобы таки доползти до проклятой клетки, испытав как можно меньше боли. Повязка помогала, но спина все равно пылала огнем. Алан отпер дверь большой клетки, и Доктор так же осторожно продолжил свой путь внутри. Роза протянула ему здоровую руку и помогла добраться до кровати, куда он наконец-то с облегчением рухнул. Кажется, это начинает входить у меня в привычку, подумала Роза и вздохнула. Ей совсем не нравилось такого рода постоянство. Алан запер дверь и без единого слова вышел из подвала. – По-моему, ты устроила ему неприятности, – сказал Доктор. Он лежал на животе, повернув голову так, чтобы видеть Розу. – Хорошо, – ответила она. Опустившись на колени перед кроватью, она с беспокойством уставилась на него. – Может, хватит травмироваться, а? – сказала она, внимательно изучая его лицо. – Простите, мисс Тайлер. – Это пугает, знаешь ли. – Я постараюсь. Но прошу учесть, что я тут не причем. – Вообще-то я серьезно. Как ты? – спросила Роза. – Ты задавала этот вопрос пять минут назад. – И пять минут назад ты мне не ответил. – Что ж. Бывало хуже. Спина заживет. Однако я очень встревожен и, откровенно говоря, озадачен. – Из-за Адама? – У него не может быть технологий для путешествий во времени. Это очень, очень продвинутые технологии, далеко за пределами человеческих возможностей. Без обид, но так и есть. Есть ТАРДИС и разные типы вихревых манипуляторов, но это, в общем-то, и всё. И у людей в 2012 году нет доступа ни к тому, ни к другому. И ни к чему даже отдаленно похожему. – Когда мы познакомились, он сказал мне, что он гений. Что если он нашел способ, ну я не знаю, сконструировать вихревой манипулятор, или обнаружил его где-то на Земле и починил. Это была его работа – разбираться с инопланетными технологиями. – Нет, – медленно ответил Доктор. Он выглядел так, как будто унесся мыслями далеко от этой камеры. – Он не мог этого сделать. Даже гению, человеческому гению, это неподвластно. – Но он точно здесь. Мама сказала, что встречалась с ним. – Будь мы сейчас в Кардиффе, я бы предположил, что он нашел способ использовать энергию Рифта. Но в Лондоне – нет. Тогда как он это делает? – Честно говоря, меня больше беспокоит вопрос, почему он это делает. – Я же сказал, с людьми такое случается. Их что-то ранит, и они озлобляются. И вымещают злость на людях, которых считают причастными. А порой вовсе забываются и теряют себя. – Он поерзал на кровати. – И конечно, иногда они просто сходят с ума, но мы замечаем это слишком поздно. – Да, и все же. Доктор сел и просунул руки в рукава пиджака, которым Джеки недавно прикрыла ему плечи. Холод в подвале начинал раздражать его. Роза, опустив глаза, теребила повязку на запястье. Оба молчали. Оба ждали. Что-то должно было случиться.