За чертой (Мементо Мори)

Молчание затягивалось. Говорить было не о чем. Они сидели рядом на кровати, Роза – прислонившись спиной к стене, а Доктор – наклонившись и устроив подбородок на сложенных руках, оба в глубокой задумчивости. Им по-прежнему было неясно, как Адам оказался здесь. А он, между тем, явно верил в каждое свое слово. В их предательство. В их вину. И как бы они ни пытались по-честному рассмотреть ситуацию с обеих сторон, аргументам Адама все равно не хватало веса. В чем-то Роза даже могла его понять. Взрослеть всегда нелегко, тем более в неполной или распавшейся семье. Но даже пусть так, все равно, как он мог докатиться до такого? Единственным, что имело смысл, были все те же слова Доктора, сказанные недавно: иногда люди просто переходят грань. Трудности, разочарования, обиды… всё сходится в одной точке и заставляет перешагнуть черту. Роза поерзала на кровати и спросила себя, из-за чего она бы могла сорваться. Сомнительно, что она стала бы кого-то пытать, ни при каких обстоятельствах, но срыв не всегда означает желание причинять боль другим. Она вспомнила девочку из школы, Шарлотту, которая вскрыла себе вены дома в ванной. Окружающие даже не подозревали, что у нее какие-то проблемы. Это была ужасная ошибка, Шарлотте нужно было протянуть руку помощи, но откуда Роза могла об этом знать? Никто этого не знал. Но если предположить, что могло бы стать причиной… Возможно, она не смогла бы справиться с потерей Доктора или мамы. Смешно, что она подумала о них именно в таком порядке. Означает ли это, что он для нее действительно важнее матери? Ей не хотелось об этом думать. Но если она потеряет их… или даже кого-то одного… Она прикусила губу и взглянула на Доктора, который пялился в полумрак подвала, подложив подбородок на руки, столь же глубоко погруженный в свои мысли, как и она. Однажды Роза уже имела случай убедиться, что способна рискнуть ради него жизнью. Она впитала энергию Вихря Времени, чтобы спасти его. Она прошла вместе с ним через многое, и это заставляло ее думать, что она и в следующий раз поступит так же: будет защищать его даже ценой жизни, если придется. Но пока что она не может защитить его даже от Адама Митчелла. – Значит, Адам – голограмма, – заговорила Роза, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Доктор ответил не сразу, а когда заговорил, в его голосе слышалась усталость. – Нет, не голограмма. – Он продолжал смотреть на противоположную стену. Роза ждала, что он пояснит свою мысль, но не дождалась. – Тогда что это было? – уточнила она. Он вздрогнул, заморгал и посмотрел на нее. – Что было? – рассеянно спросил он. – Исчезновение Адама! Доктор потер лицо рукой. – Да что угодно, – фыркнул он. – Проекция, фиксированный временной обмен, вихревой манипулятор, преобразователь колебаний рифта... Проблема в том, что все это требует огромных затрат энергии. Даже если это какие-то инопланетные технологии, что возможно, но маловероятно, он все равно не мог бы это провернуть. На Земле просто нет столь мощного источника энергии. – А рифт в Кардиффе? Его энергии тоже не хватило бы? – Нужно уметь управлять ею, Адам просто не знает, как это делать. – Но он сказал, что знает. – Что знает? – Знает, как это делать. – Ну тогда… – Доктор тяжело вздохнул. – Тогда не знаю. Но, так или иначе, хорошего тут мало. Следующие несколько часов прошли в молчании. Роза заметила, что от голода и усталости у нее время от времени дрожат руки и ей все труднее сидеть прямо. Доктор уступил ей кровать. Она предлагала опять улечься вместе, но он отказался и сейчас расхаживал по камере, задумчиво ероша волосы. У них больше не было предлога, чтобы отпроситься в уборную – они ничего не ели и не пили все это время. К тому же, из-за ее попытки к бегству с осколком зеркала их вряд рискнут еще раз выпустить из подвала. Запястье Розы болело все сильнее. Доктор мог бы помочь, но ей не хотелось его тревожить. Боль в запястье была сейчас меньшей из их забот. С ней обошлись сравнительно мягко. Все остальное пугало больше. Еще через какое-то время явился Пол и принес поднос с едой. Роза была почти уверена, что сейчас он оставит его вне досягаемости, и это будет новый способ пытки. Но, к удивлению их обоих, Пол поставил поднос прямо возле решетки и молча вышел. Они посмотрели друг на друга. В глазах Розы был вопрос. Просунув руку сквозь прутья, Доктор достал булочку, поднес к носу, понюхал, потом лизнул. Вид у него сделался задумчивый. – Похоже, все в порядке, – сказал он. – Ни яда, ни чего-нибудь такого? Он покрутил булочку в руках. – Яда? Скорее всего, нет. Но могут быть наркотики или какие-нибудь препараты. – И чем, по-твоему, они могли накачать булочку? – Слабительным? Галлюциногенами? Транквилизаторами? – Он засунул одну руку в карман, а в другой продолжал крутить булочку. – Просто здорово. – У нее громко заурчало в животе. – Я мог бы… э-э-э… Честно говоря, тут ничего полностью безопасного не придумаешь. – Скажу тебе вот что. Я так голодна, что готова рискнуть, пусть даже туда что-нибудь добавили. Брось-ка мне одну. – И она показала на булочку, которую Доктор все еще держал в руках. Он посмотрел сначала на булочку, потом на Розу. – Уверена? – Нет, – пожав плечами, ответила она. – Но если туда и правда что-то добавили, лучше проверить это на мне, чем на тебе. – Ничего подобного. – Я не очень-то рвусь, но ты значишь куда больше. Доктор поднял брови и шагнул к ней. – Роза Тайлер, защитница Земли. Ты значишь ничуть не меньше. Роза издала тихий звук, означающий протест. – Сказал пришелец, который спас сотни миров. Я ничего такого не сделала, знаешь ли. – Придется каждому из нас остаться при своем мнении, – серьезно ответил он. Она посмотрела на поднос. Пустой желудок сжимался так, будто на него давили изнутри. Слабость в конечностях пугала ее. Никогда прежде ей не доводилось голодать так долго. Она должна поесть. – Ты же сможешь меня защитить, если что-нибудь случится? – спросила она. – Да. – Не позволишь им забрать меня? – Сделаю все возможное. Роза рывком села и с трудом справилась с коротким приступом дурноты, который последовал за этим движением. – Боже, как я хочу есть. Надеюсь, это стоит того. – Съешь одну, не больше, – предостерег Доктор. – Только одну. Если через полчаса с тобой будет все в порядке, опасности, скорее всего, нет. – Но зачем вообще давать нам еду? Мы же пленники. Должно быть, за этим стоит что-то еще. – Всегда и за всем стоит что-нибудь еще, – вздохнул Доктор. – Но иногда это просто игры разума. – Смешно. – Очень. – Он бросил ей булочку, и она поймала ее. – Ваше здоровье. – Она откусила кусочек и проглотила. Сухой хлеб с трудом проник в горло, и тут она заметила на подносе две бутылки воды. – Подай мне... – С тихим стоном (спина напомнила о себе) он наклонился и дотянулся до бутылки. Роза тут же припала к горлышку и выпила почти все. Она просто не могла остановиться. – Чувствую себя животным, – призналась она, вытирая капли воды с подбородка. Доктор не ответил. Вскоре последний кусочек булочки был доеден, и Роза жадно посмотрела на прочую еду на подносе. Одной булочки было явно недостаточно, чтобы утолить ее голод, а полчаса казались ей вечностью. Она вовсе не стремилась испытать на себе воздействие наркотиков, но тело отвергало доводы разума. Голод проник в нее, будто вирус, и пытался управлять ею. – Когда мы выберемся отсюда, я сделаю три вещи, – сказала Роза. – Разберусь со своим запястьем, приму горячий душ и съем всю еду, до которой смогу дотянуться. Доктор сел на пол и прислонился плечом к решетке так, чтобы по-прежнему видеть Розу. Его лицо ничего не выражало, но его молчание начинало ее тревожить. Обычно Доктор постоянно болтал, изливая на нее тонну обыденной чепухи или объясняя загадки Вселенной. А с другой стороны, это был не первый повод за последне время, чтобы тревожиться за него. Она понятия не имела, насколько серьезны его раны, и он не стремился добровольно рассказывать ей об этом. И они оба пребывали в полной неизвестности, как и когда они выберутся из этого подземелья. Ее удивляло, что Доктор, судя по всему, даже не пытается планировать побег; обычно он всегда действовал, даже не имея точного плана. От мысли, что он, возможно, сдался, сердце Розы сжалось в тоске. – Думаешь, они еще что-нибудь придумают? Чтоб помучить нас, я имею в виду? – тихо спросила она. Он откинул голову назад и уставился на потолок. Его молчание длилось долго. Роза напряженно смотрела на него. – Я не знаю, – наконец сказал он. – Возможно. Она усомнилась, что он ответил правду, но решила не уточнять. Да и какой вообще смысл об этом спрашивать? Зачем изводить себя пугающими мыслями? От предположений, что еще с ними могут сделать, станет только хуже. Но заняться было больше нечем. Она не могла поесть, ей не хотелось спать, говорить было не о чем, а размышления об их положении не приносили никакой пользы. Интересно, подумала она, мама тоже скучает и не знает, куда себя деть? Ах да, ей же разрешили целый день смотреть телевизор. Если бы Роза знала, который час, она запросто угадала бы, что именно Джеки сейчас смотрит. С другой стороны, нельзя сказать, что она жаждет еще каких-то событий. Скорее наоборот, она будет счастлива, если Пол и Алан оставят их в покое на веки вечные. Но неволя сводила ее с ума. И она еще думала, что неволя – это работать в магазине без надежды что-то изменить сейчас или в будущем. Если бы та Роза могла видеть ее сейчас… Она всерьез задержалась на этой мысли. Если бы та Роза, из прошлого, еще не встретившая Доктора, увидела бы ее сейчас – отправилась бы она с ним? Решилась бы покинуть дом, семью, друзей ради жизни в ТАРДИС, которая теперь значила для нее так много? Ей сломали руку и посадили в клетку. Что выбрала бы та Роза, если бы узнала об этом? Возможно, она была предвзята, но, оглядываясь на время, проведенное с Доктором с момента знакомства и до этого подвала, Роза не представляла, что сказала бы «нет». И конечно, она была предвзята, а как же иначе? В той жизни у нее не было ничего, за что стоило бы цепляться. Ну ладно, кое-что ценное там все-таки было: Микки и Джеки, и ее друзья. Но этого было мало. Ей не нужно было озвучивать это для себя, она и так знала, что это правда, даже если это звучало бессердечно. Но разве это бессердечно? Нет. Это вовсе не значит, что она не любит их, и она не обязана оправдываться на этот счет. Зачем она вообще подумала об этом? Она не сомневалась, что все сделала правильно – ни тогда, ни сейчас. И все же ей было интересно, как бы она отреагировала там, в той жизни? Какой бы она стала, если бы не отправилась в путешествие с Доктором? Мысли Доктора тоже были невеселыми. Первые двадцать четыре часа в клетке были мучением, но больше из-за чувства вины перед Розой. Он раскаивался, что привел ее прямо в ловушку. Но постепенно к этому неприятному чувству присоединился зуд в глубине его существа, зуд, который подталкивал его к постоянному движению. Девять сотен лет он подчинялся этой потребности, и вот он здесь, взаперти. Он все еще чувствовал себя виноватым перед Розой, но теперь, после всего, что случилось, его терзало не только это. В его душу начала закрадываться постыдная жалость к себе; конечно, он не собирался признаваться в этом ни Розе, ни кому-либо еще, и всё же… Он был главным объектом издевательств и пыток, и хотя это случалось не в первый раз, от повторения легче не становилось. Но было и кое-что похуже – мысли. В постоянном движении, в вечной гонке по времени и пространству он не успевал задуматься о совершенных ошибках, о всех тех ужасах, что ему довелось увидеть, о людях, которые погибли, потому что он не сумел спасти их. За ширмой приключений и привычного чудачества скрывался одинокий, древний и ужасно печальный человек, и стоило ему остановиться, как этот факт становился отчаянно очевидным. Поэтому он никогда не останавливался. И он скучал по своей синей будке. Без ТАРДИС он чувствовал себя уязвимым и беспомощным. Почти мгновенно, с первого дня, она сделалась его продолжением, почти частью его личности. Он гадал, что Пол и Алан по приказу Адама сделали с ТАРДИС. Интересно, они пробовали ее открыть? Или, может, уничтожить? Если они и в самом деле хотят сломать его, это самый короткий путь, и самый эффективный. Хотя, конечно, у них нет технологий, чтобы проникнуть за щиты. Но они всегда могут воспользоваться ключом. Ключом, который все еще при нем. Если они по-настоящему захотят проникнуть внутрь, они могут силой забрать у него ключ и сделать с ТАРДИС все, что им заблагорассудится. Почему же они до сих пор этого не сделали? Единственное объяснение, которое приходило в голову – из-за того, что Адам в первую очередь стремился причинить им побольше страданий. Возможно, он вообще не сказал своим сообщникам, что представляет собой эта синяя полицейская будка. Хотя если они знали про два сердца, возможно, про машину времени они тоже в курсе. В общем, непонятно, как много им известно и чего именно. Доктору было неуютно от этой мысли. Роза заерзала на кровати. Он очнулся от размышлений и посмотрел на нее. – Что-нибудь чувствуешь? – спросил он. – От еды? – Аппетит, – сообщила она. – Сколько уже прошло? Пожалуйста, скажи, что полчаса. Он скорчил гримасу и склонил голову набок. – Пятнадцать минут? – задумчиво сказал он. Роза застонала. – Представляю себя на пляже, – заговорила она, легонько постукивая затылком по стене. – Лежу на очень мягком полотенце и поджариваюсь на солнце, а парень с классной задницей приносит мне закуски и холодные напитки. – И это все? – спросил Доктор, изумленный донельзя. – Определенно нет, – все тем же мечтательным тоном продолжала Роза. – Дела идут все лучше. Появляется другой парень и делает мне массаж, и это так приятно. – Она закрыла глаза и медленно втянула в себя воздух. – Солнце печет, и до меня доносится плеск волн. – Хочу к тебе на этот пляж. – Тут есть еще одно полотенце рядом. Приготовлено для тебя. – И где же я все это время был? – Болтал с ТАРДИС, – усмехнулась Роза, открыла глаза и улыбнулась, давая понять, что опять поддразнивает его. – Ладно, что ж, вот он я. Подвинься, ты заняла весь пляж. – Он сел на кровать рядом с ней. – Роза Тайлер, я просто уверен, что ты нарочно подложила камешек под мое полотенце! – Он поерзал на месте, как будто что-то мешало ему сидеть. Роза засмеялась и откинула волосы с лица. – Ты сказал, что придешь через три минуты, а прошло уже десять, не меньше. Я должна была как-то отомстить. – А как же официант с классной задницей, разве он не скрашивал тебе ожидание? Щеки у Розы вспыхнули. – Честно говоря, меня больше волновала еда, которую он принес. – Кстати, о еде. На нее ты наверняка должна была отвлечься! – Ну, он же сначала просто принял заказ, – нашлась Роза. – И что ты заказала? – Доктор улыбался, и вокруг его глаз собрались веселые морщинки. – Я заказала… – Роза поразмыслила секунду, прикусив язык. – Я заказала горячий суп и… о-о-о, не знаю… чипсы и чайник чая с шоколадным вкусом. И может, еще большой гамбургер. – Горячий суп? На пляже? Я здесь уже поджарился! Нет, на твоем месте я заказал бы мороженое. – О, вот только не надо мне рассказывать, что делать! – Роза в шутку закатила глаза. – Тем более что уже поздно. Закажу мороженое на десерт. – Логично, – согласился Доктор. – Не надо нам больше говорить про еду, – Роза потеребила повязку на запястье. – Мне кажется, у меня сейчас желудок ссохнется. – Восемнадцать минут. Подожди еще десять. Лучше быть уверенными, что мы ничего такого не глотаем. – Мы глотаем божественную, восхитительную пищу. Точнее, глотали бы, если б ты не заставил нас ждать. – Если хочешь, можешь рискнуть. Хотя лучше не надо. То есть я предпочту, чтобы ты не рисковала. – Я понимаю, что это опасно, – согласилась Роза. – И я вовсе не хочу отравиться или что-то такое. Я просто ною и жалуюсь, потому что хочу есть, и потому что я сыта по горло этой клеткой, сыта по горло тем, что я здесь, а также Полом и Аланом. И своей никчемностью. – О, узнаю мою Розу. Никчемный желто-розовый человечек. – Заткнись, – сказала она и ткнула его локтем в бок. – Больно же! – вскрикнул он. Она прижала руку ко рту. – Прости! О боже, прости меня, мне так жаль! Я совершенно забыла… Он махнул рукой, показывая, что извинения излишни. – Наверное, я это заслужил. – Не говори глупостей, никто такого не заслужил. – В смысле, тычок локтем. – А, ты об этом. Тогда да, несомненно. Он изучил в полумраке ее лицо. – Ты же не считаешь, что ты и в самом деле никчемная, правда? – спросил он. – Нет. Не знаю. Но сидя в этой клетке – однозначно считаю. – А в другое время? Она поежилась, ощущая неловкость. – Может быть. Иногда. Не то чтобы постоянно, но… Она не продолжила, а он не стал ничего спрашивать. Оба тихо сидели, смотря в стену, и предавались каждый своим мыслям. Заключение в этой клетке творило с ними странные вещи. Ну, по крайней мере, с Доктором. Им больше нечем было заняться, и они начали разговаривать. Не просто болтать и перешучиваться, как обычно, хотя и этому здесь было место. Нет, они стали по-настоящему разговаривать. В обычное время Доктор совсем не стремился говорить о чувствах или чем-то подобном, но сейчас он сидел рядом с ней и спрашивал о серьезных вещах, и ответы, похоже, ему были небезразличны. Возможно, эта открытость только временная, и когда они выберутся отсюда, он вернется к своей обычной легкомысленной болтовне. Но даже если так… – Ты не, – внезапно сказал Доктор – Что? – Ты вовсе не никчемная. Она открыла рот, чтобы ответить, но обнаружила, что ничего подходящего в голову не приходит. – О, – наконец выговорила она. Доктор опять замолчал и уставился в никуда, и Роза уже решила, что тема закрыта, как вдруг он снова заговорил. – Ты значишь больше, чем ты думаешь. Вы все. – Ты о ком? Кто все? – Все. Люди. Пришельцы. Марсиане. Каждый из вас. Я Таймлорд и путешествую по времени, а это означает, что я вижу время как оно есть. Я вижу, что было, что должно произойти, а чего не произойдет никогда. От самого крошечного действия как будто расходятся круги. Есть личные временны́е линии, и они иногда пересекаются с важными событиями, а иногда нет, но главное не это, а то, что каждая такая линия имеет огромное, невообразимое значение. – Я знаю. Я видела это своими глазами. Я… Ну, я изменяла время. – Она вспомнила тот миг, когда вытолкнула своего отца из-под машины. – Но это не значит, что во время путешествий с тобой я каждый раз делаю все возможное. Люди умирают, случаются ужасные вещи, а я просто наблюдаю. Помнишь Гвинет из Кардиффа в 1800-х? Я думаю, мы могли бы спасти ее. Если я бы я только… не знаю… наверняка я что-то могла бы сделать. – Это был ее выбор, – серьезно сказал Доктор. – Но это повторяется снова и снова. И я не знаю, в самом деле я влияю на что-то или просто путешествую с тобой за компанию. – Возможно, ты делаешь и то, и другое? – предположил Доктор. – Почему нет? – Потому что… Потому что это так не работает! Доктор уставился на свои руки, лежащие на коленях. Молчание длилось, длилось и не собиралось заканчиваться. Он хотел сказать, что она спасла ему жизнь на «Спутнике Пять». И о том, как мало она в тот момент думала о себе и насколько повлияла на события. Ему хотелось объяснить, насколько она для него важна. Но у него не получалось найти слов, а даже если бы такие слова нашлись, он сомневался, что смог бы их произнести. Она знает, сказал он себе. Им не нужно говорить такое друг другу. – Полчаса прошло, – тихо сказал он. – Если хочешь, ешь. – О, слава богу! – выдохнула Роза. – Ты же тоже будешь, да? – Она встала и пошла к подносу, который все еще стоял на полу возле клетки. – Чего тебе принести? Хлеб? Воду? Банан? Что-то вроде… холодного пирога? – Вкуснотища! Давай пирог, – ответил Доктор. – Пожалуй, я тоже его попробую, – Роза дотянулась до подноса, взяла два куска пирога и один отдала Доктору. Он кивком поблагодарил и осторожно откусил кусочек. – Очень вкусно, – сказал он. – Традиционный корнуоллский. Роза была так голодна, что уже успела съесть половину своей порции. – Теперь я буду есть без остановки! – заявила она с набитым ртом. – Смотри, чтобы тебя не затошнило, – предупредил Доктор. – Да, сэр, – ответила она, слизывая крошки с пальцев. Она уселась обратно на кровать, наконец-то чувствуя себя сытой. Даже холодный пирог показался ей восхитительным. Приносит яд и наркотики, подумала она про себя. Они оба съели по половинке банана, наслаждаясь его сладостью (хотя Роза и догадывалась, что Доктору банан нравится куда больше, чем ей). Жизнь как будто начала немного налаживаться. Но ненадолго. Их пикник был внезапно прерван. – Проверка, проверка, – раздался непонятно откуда голос Адама. – Проверка, раз, два, три.