За чертой (Мементо Мори)

Доктор задыхался. Болело всё. Горели ноги, пульсировало лицо, что-то тяжелое и липкое давило на грудь. Боль перестала быть локальной, распространилась по всему телу, как горячая и густая жидкость. Но он помнил, что ему нужно что-то сказать Розе. Что-то важное. Очень, очень важное. Рассилон побери, что же это? Вот только оно было здесь, в голове, болталось среди этого тумана, а теперь ускользнуло. Он старался побороть эту муть, но ничего не получалось. Он был слишком измучен, слишком слаб, и туман поглощал и затягивал его. Роза смотрела мимо Доктора на противоположную стену. Вопреки себе, вопреки всему, она никогда не чувствовала себя сильнее. Она абсолютно точно знала, что ей следует делать и как. Было уже неважно, как именно она вытащит их отсюда, значение имел только факт, что она сделает это и очень скоро, прежде чем с ними сотворят что-то еще. Странно, но гнев помогал ей думать. Она всегда считала, что гнев застит разум, но сейчас он заставлял ее двигаться в нужном направлении, показывал самый короткий путь к спасению, потому что теперь ей было нечего терять. У нее не осталось ни страха, ни морали. Только гнев и первобытное желание убивать. Единственно, от чего она отгородилась – от вида Доктора. С того момента, как его швырнули обратно в клетку, она взглянула на него только раз, один-единственный раз, и теперь прилагала все силы к тому, чтобы забыть увиденное. Принять это было невозможно. Она больше не могла даже взять его за руку – не потому, что боялась увидеть его новые травмы, не потому, что чувствовала себя виноватой и не хотела приближаться к нему, а потому что его руки тоже не пощадили и она не смела к ним прикоснуться. Она видела, как он прижимает их к груди, и это зрелище навсегда врезалось ей в память. Но сейчас она не могла позволить себе думать об этом. Мысли об этом отнимут силы, придавленная этим грузом, она не сможет действовать. Ей нужно сосредоточиться. При всем этом, ее действия, на самом деле, не требовали особенного обдумывания. Все происходило будто само собой, и когда несколько дней спустя она мысленно возвращалась к этим событиям, то едва могла вспомнить, почему она делала то или это. Каким-то образом у нее в руках оказалась звуковая отвертка. Должно быть, она вытащила ее из-под матраса, даже не осознав этого. Примерно с полминуты Роза сидела, глядя на отвертку. В голове царила кристальная ясность. Потом она начала двигаться – как будто кто-то запустил фильм, поставленный на паузу. Она медленно направила отвертку на перевязанную ногу Доктора. Ее больше не волновало, поймают их или нет. Ей было очевидно одно: если бездействовать, все станет еще хуже. Не было такого наказания за побег, которое напугало бы ее больше уже случившегося или того, чем им угрожали. А раз так, не все ли равно? Она нажала на кнопку, и знакомое жужжание распространилось по камере. Доктор слабо пошевелился. Она провела пальцами по забинтованной голени: окровавленная ткань затвердела, будто гипс, ее плотность увеличилась. На краткий миг она ощутила удовлетворение – холодное, пустое, безрадостное. Отвертка отлично справилась с поставленной задачей, вот и всё. Предстояло еще многое сделать. Она повторила действие со своим запястьем, мимолетно отметив странное ощущение, когда повязка стянулась и затвердела на руке. Она сомневалась, что отвертка подействует на органику, и даже не пыталась срастить ею сломанные кости или поврежденную кожу. Возможно, однажды Доктор придумает такую отвертку, которая будет восстанавливать человеческую плоть. Но насколько она знала, пока функции звукового устройства в отношении живого тела ограничивались диагностикой. Она рассматривала камеру в углу и прикидывала, как и когда вывести ее из строя, когда второй раз за этот день ощутила на своей щиколотке пальцы Доктора. Она посмотрела вниз и немедленно об этом пожалела. Она не желала помнить его окровавленное лицо, но знала, что отныне будет видеть его в кошмарах. Усилием воли она заставила себя посмотреть Доктору в глаза, хотя в душе ей отчаянно хотелось отвернуться. Она не хотела, чтобы в памяти запечатлелся его нынешний облик, хотела помнить его прежним: человеком с двумя сердцами, который сказал ей «Беги», эксцентричным пришельцем в синей будке с растрепанными волосами, радостной улыбкой, подвижными бровями и отличным чувством юмора, Таймлордом, влюбленным во Вселенную, несмотря на всё ее безумие. Доктор облизал губы. Роза видела, что ему трудно оставаться в сознании. Он закрыл глаза, снова открыл. – Алан и Пол… – начал он. – Все в порядке, – она присела перед ним на корточки. – Они ушли. – Нет. – Он перевел дыхание и зажмурился. – У них… У них… У них тоже есть ножные браслеты. Роза нахмурилась, не понимая, о чем он. – Для наказания? Доктор мотнул головой, и она почувствовала, как хватка на ноге ослабевает. Он говорил неразборчиво, с трудом выталкивая каждое слово. – Для двери. Чтобы входить. Там нет… нет панели или з-замка. Там датчик. Браслеты отключают ток. – Ты их видел? Он кивнул, и ее сердце сжалось от догадки, когда он мог заметить металлические приспособления на щиколотках Алана и Пола: когда лежал там на полу, неспособный пошевелиться, а они стояли над ним и истязали его. Она осторожно убрала руку Доктора со своей щиколотки и устроила у него на груди. Потом она встала. Она уже давно не чувствовала холода, холод тоже потерял всякое значение. Важно только одно: у нее достаточно информации, чтобы выбраться отсюда. Если раньше ее тревожило, что придется столкнуться с Полом и Аланом, то теперь она больше не боялась этого. Она знала, что может с ними справиться. У нее было оружие, и она собиралась использовать его без колебаний. Ножные браслеты, с помощью которых Пол и Алан входили в помещение, не получая удар током от двери, давали преимущество и беглецам. Когда бандиты находились рядом с дверью, ток отключался, позволяя им самим и их пленникам входить и выходить без вреда для себя. Но если эти устройства перестанут работать… Роза отлично помнила, что случилось с Доктором, когда он коснулся двери. Чувствуя острый, обжигающий гнев, она стиснула зубы и от души понадеялась, что Алан с Полом будут мучиться точно так же, когда мощный электрический разряд остановит их жалкие сердца. Она понятия не имела, сколько у них времени и есть ли оно вообще. Но чем быстрее она будет действовать, тем больше у них шансов на спасение, по крайней мере, ей так казалось. Обхватив одной рукой ледяные железные прутья, другой она направила отвертку на замок. Жужжание, щелчок, и дверь открылась. Возможно, ей стоило вырубить камеру заранее, чтобы скрыть от Адама свои действия, но она была уверена: жизненно важно уничтожить ее в самый последний момент. Пока он, возможно, ни о чем не догадывается, но если изображение с камеры исчезнет, точно встревожится. Роза надеялась, что он не сразу активирует браслет на ноге Джеки, а сначала пришлет своих головорезов проверить, что случилось. Всё, что она могла, это надеяться, что Джеки не пострадает. Ее мама не имела ко всему этому никакого отношения, но разве Адама это заботило? Она была просто пешкой в его игре. И вот нужный момент настал. Здоровой рукой Роза уверенно подняла отвертку и направила на камеру. Полетели искры, и Адам потерял возможность наблюдать за происходящим. Его электронный глаз безвольно повис в паутине проводов, прекратив работу. Впереди была самая сложная, самая опасная часть побега. От страха сердце Розы забилось сильнее и чаще, кровь загудела в ушах, грудь сдавило до боли. Она зажала в зубах звуковую отвертку, как много раз делал Доктор, и пинком открыла дверь. До этого она просто делала что должно, и ей не было так страшно. Но теперь все было иначе. Она вызвала Адама и его людей на бой. Теперь они знали. Роза старалась действовать быстро, но справилась бы она за пять минут или за час, скорее всего, вообще никакого значения не имело. Результат был бы тем же самым. Она наклонилась и взяла Доктора под мышки, с ужасом понимая, как больно ему будет, но стараясь об этом не думать. У нее не было выбора. Она загнала все чувства как можно глубже, отсекла их, задвинула на задворки сознания. Чувства только мешали. Она не могла себе позволить ни ужаса, ни страха, ни тоски, ни боли. Она отказалась ощущать даже ту боль, которая вгрызалась ей в руку, когда она тащила Доктора к двери. Он был очень слаб, мало что осознавал и, кажется, вообще не понимал, кто и зачем его тащит. Но, по крайней мере, он не сопротивлялся, лишь жалобно стонал. Она выволокла его из клетки и с трудом, задыхаясь от напряжения, дотащила до центра комнаты. Он весил немало, хоть и тощий, а время в темной камере не прошло для нее даром. Перемещение неподвижного тела Доктора потребовало куда больше усилий, чем она ожидала. Она держала в руке звуковую отвертку, собираясь отключить электричество, питающее дверь, но воспользоваться ею не успела. Случилось то, чего она так боялась: дверь с грохотом распахнулась. Вошел Алан, кипя от злости. На его руках бугрились мышцы, он сжимал кулаки, а по его бороде стекала струйка крови. Заметив Розу, которая стояла в центре комнаты, поддерживая почти потерявшего сознание Доктора, он вытянул руки и с яростным воплем бросился к ней. У Розы от страха перехватило дыхание, она застыла, но почти сразу очнулась и отпустила Доктора. Тот упал, кое-как прикрыв лицо, чтобы уберечь его от столкновения с полом, но всё равно задохнулся от боли. Алану было наплевать на Доктора, его целью была Роза. Переступив через лежащего на полу Таймлорда, он бросился к ней. Она отпрыгнула назад, пытаясь увернуться. Бесполезно. От сидения взаперти ее силы истощились, и она еще не отдышалась после недавней транспортировки Доктора в центр комнаты. И к тому же, бежать было просто некуда. Алан швырнул ее на пол. Она ударилась подбородком о бетон, из глаз посыпались искры, а в следующее мгновение она ощутила, как Алан хватает ее пятерней за волосы и с силой запрокидывает голову. Она вскрикнула и попыталась освободиться, но он всей тяжестью навалился сверху и крепко пригвоздил ее к полу. От удара о землю она выронила звуковую отвертку, и та покатилась в сторону клетки. Сжав зубы, Роза отчаянно боролась, пытаясь освободиться. Все, что ей нужно, это дотянуться до отвертки. Просто… Он еще раз ударил ее головой об пол, и в глазах у нее потемнело, а зрение затуманилось. Она всхлипнула и попыталась как-то дотянуться до него, вцепиться ногтями, но ничего не вышло. Он схватил ее за сломанное запястье и сильно сжал. Боль, прострелившая руку, буквально парализовала Розу. Она ощущала его горячее дыхание на шее, и этот влажный жар показался еще ужаснее по контрасту с холодом подвала. Она содрогнулась. Он лапал ее, дергал за брюки, а она кричала и брыкалась. – Сука, – рычал он. – Мразь. Она схватилась за брюки и попыталась подтянуть их обратно, как-то предотвратить то, чем Алан угрожал ей несколько дней. Точнее, она сама предложила ему это в обмен на медикаменты, но на самом деле вовсе такого не желала. Алан зажал ей ноги и одной рукой подтолкнул ее под себя. Он тяжело дышал, и слышать это похотливое животное сопение было еще страшнее, чем ощущать его руки на теле, которые дергали, толкали и принуждали ее подчиниться. Она не могла сбежать. Бороться было бесполезно. Она снова всхлипнула и позволила Алану еще раз ткнуть ее лицом в пол. Щека прижалась к грубой шершавой поверхности, на глаза навернулись слезы и потекли по лицу. Теперь она боролась только в полсилы. Это случится. Этого… Алан дико закричал и скатился с нее, прекратив прижимать ее всей тяжестью к полу. Не рассуждая и не задумываясь, что произошло, она поднялась на колени и швырнула тело в сторону клетки, к звуковой отвертке. У нее не было времени оглядываться и оценивать обстановку. Это был ее последний шанс. Отвертка в шести футах от нее. В трех футах. Она бросилась на пол и схватила ее, больно ссадив о бетон костяшки пальцев. Развернувшись, она надавила на кнопку и направила отвертку прямо на Алана. Раздался треск, сдавленный вопль, и Алан, задергавшись, упал на пол. Браслет на ноге посылал электрические разряды в его тело. Он выгибался дугой и скреб ногами по полу, а Роза стояла и наблюдала, не в силах отвести глаз от этого восхитительного зрелища. Отвертка сработала так, как она и надеялась, хотя сути воздействия она не поняла. Доктор объяснил бы. Что-то связанное с изменением полярностей. Оторвавшись наконец-то от созерцания Алана, она осмотрелась. Доктор лежал на боку рядом Аланом, и лишь теперь Роза сообразила, что ее спасло. Доктор как-то смог подползти к Алану сзади и вцепился зубами в его ногу, подарив ей несколько драгоценных секунд. Должно быть, Алан отшвырнул его, или он сам откатился в сторону за мгновение до того, как браслет сработал. Его глаза были закрыты. Он в сознании? Он вообще жив? Подтянув брюки, Роза, спотыкаясь, подошла к нему и приложила два трясущихся пальца к его шее. Пульс был. Она вновь начала дышать. Но угроза не миновала. Алан достаточно крепкий парень и может снова напасть, как только браслет перестанет бить его током. Роза смотрела на своего мучителя и чувствовала, как ее захлестывает ярость. Ярость свернулась клубком в животе, пылала в сердце, разлилась по венам, она заставляла трястись руки и отдавалась пульсирующей болью в синяках, которые Роза только что получила во время нападения. Она была не в себе, а может, как раз в себе, той, кем она стала за эти дни. Она бросилась к сумкам у стены, расстегнула «молнии», порылась внутри и нашла, что искала. Лом. Разряды уже почти прекратились, и Алан тихо лежал на полу без движения. Розу мало заботило, дышит он или нет. Честно говоря, ее это вообще не волновало. Ярость и жажда мести полностью поглотили ее. Она взяла лом обеими руками, вскинула над головой и с первобытным воплем обрушила его на человека, который пытал их, издевался над ним, унижал их и всячески усугублял ад их заключения. Раз за разом она опускала лом на неподвижное тело, мало осознавая, что делает. Она убьет его. Уничтожит. Она будет преследовать его где угодно, сколько угодно, она проследит, чтобы ему никогда не было покоя. Она вонзала и вонзала лом в его плоть, пока металл не покрылся кровью, а горло у нее не заболело от крика. Но даже тогда она не могла остановиться, пока кто-то не вырвал инструмент из ее рук. Она развернулась, собираясь отбиваться от Пола, но это был не Пол. Это был Джек Харкнесс. Уже готовая наброситься, Роза резко остановилась. От удивления у нее отвила челюсть, а руки бессильно повисли. – Джек, – выдохнула она. Не веря себя, она протянула руку и потрогала знакомое пальто. Он был настоящим. Он был здесь. Как он здесь оказался? – Привет, Роза, – просто сказал он. Он казался мрачнее, чем обычно, насколько она его помнила, но возможно, дело было в нынешних не слишком веселых обстоятельствах. Но этих морщин на его лице точно не было раньше, и этого выражения в глазах тоже. Он вдруг показался Розе ужасно старым, хотя не слишком изменился с их последней встречи. У Розы начали дрожать ноги, а по мере осознания произошедшего дрожь распространилась по всему телу. – Боже мой, – прошептала она. – Боже мой, боже мой. Рядом с ней на полу лежало окровавленное и изуродованное тело Алана, его лицо и туловище были покрыты страшными ранами, повсюду – на полу, на ее руках – была кровь. И это совершила она, это непонятно как совершила она. Рыдание вырвалось из ее горла. Что она натворила? Она поднесла руки к лицу, но они были все в крови и она позволила им безвольно упасть. Даже если Алан заслужил подобное, она все равно не должна была, она не могла этого сделать. Это была не она, Роза Тайлер, она на такое не способна. Если он еще не умер после удара током, значит, она его убила. Получается, что она убила его в любом случае. И хотя она не чувствовала к этому человеку никакой жалости, от вида его грубо растерзанного тела Розу охватил непередаваемый ужас. Это сделала она, своими руками. Но она вовсе такого не хотела. Или хотела. Нет, не хотела. Она превратилась в напуганное, озлобленное существо и, сама того не ведая, сотворила вот такое. Ей казалось, что нужно сделать именно это, и она сделала. Джек повторял ее имя, но она ничего не слышала. Вдруг стало трудно дышать, а сердце громко застучало в ушах. Кровь. Кровь у нее на руках, на запястьях. Лом весь липкий от крови. – Роза, пожалуйста, дыши, – голос Джека звучал будто сквозь вату. – Роза. Дыши глубже, или потеряешь сознание. Успокойся. Ей по-прежнему казалось, что голос доносится откуда-то издалека. Стены начали кружиться, голова была одновременно тяжелой и легкой. Ее трудно было держать, но в ней не осталось ни единой мысли. Розу колотило, ее кожа горела, как будто у нее тоже начался жар. Все смешалось в ее сознании: пытки, неволя, голод, страх, гнев, ужас, безнадежность, вина, боль, безумие, кошмар, и этот выплеск адреналина во время схватки с Аланом, и он почти, почти… Она почувствовала, что падает на колени. Джек склонился над ней, но его лицо расплылось, будто в тумане, а потом и вовсе исчезло из поля зрения. Доктор? Где Доктор? Она огляделась. Он лежал там же, где упал. И он не шевелился. Она подползла к нему, потрогала. Он был холодный. Она вцепилась в него, прижалась, обняла, но он оставался холодным и неподвижным. Чьи-то руки легли ей на плечи, большие, теплые руки. Руки Джека. Он оторвал ее от Доктора, посадил на пол и укутал теплой плотной тканью. Это было его пальто, и Роза зарылась в него, растворилась в нем. Последнее, что она увидела, был Джек, спешивший к двери с Доктором на руках. Потом пришла темнота.