За чертой (Мементо Мори)

– Он у тебя, – сказал он. – Адам Митчелл у тебя. Джек молчал, и Доктор справедливо принял это за знак согласия. – И Пол? – Пол мертв, – ответил Джек. – А ты, – Доктор повернулся к Розе и уставился на нее с таким выражением, будто не мог в это поверить. – Ты об этом знала! – Осознание предательства медленно проступило на его лице, болью и гневом отразилось в глазах. – Мы подумали, что так будет лучше, – начала Роза и бросила взгляд на Джека в расчете на поддержку. – Ты не был к этому готов, – подхватил Джек, но в его голосе не хватало уверенности. Доктор открыл рот и пошел багровыми пятнами. – Я не был готов? – грозно рыкнул он, еле сдерживая гнев. – Тебе нужно было время, – сказал Джек и вызывающе вздернул подбородок, но не смог убедить в своей правоте даже себя. Роза уставилась в пол, не смея поднять глаза на взбешенного, опять потерявшего всякое самообладание Доктора. Даже в таком состоянии, израненный, слабый, в инвалидном кресле, он пугал ее больше, чем все Далеки вместе взятые. – Время, – с трудом выдавил он; горло стиснуло спазмом. Секунду или две никто не двигался. Потом Роза робко вышла вперед. – Прости, – дрожащим голосом сказала она. Не спуская с Розы глаз, Доктор крепко сжал губы и покачал головой. Глаза у него покраснели, как от слез. – Ты не сказала мне. Ты решила, что мне не надо знать. – Док, это моя вина, это я попросил ее молчать. – Из-за вас я думал… – Доктор вцепился пострадавшими руками в подлокотники кресла, и Роза поморщилась от этого зрелища. Он не нашел слов и попробовал еще раз. – Из-за вас я лежал там и думал, что он… Что его не… – Он трясся от гнева, его грудь тяжело вздымалась и опадала под больничной пижамой, а губы растянулись в некрасивом оскале. – Но мы не знали, что для тебя это так важно! – воскликнула Роза. Джек печально покосился на нее, и в его взгляде она прочла горькое: «Но, Роза, мы же знали…» – Мы подумали… – начала она и осеклась. Что она подумала? Что он спокойно примет эту новость когда-нибудь попозже? Что он догадается сам? Она посмотрела на Джека, надеясь на подсказку. Смотреть на него было легче, чем на Доктора. – Позвольте кое-что вам объяснить, – с расстановкой произнес Доктор, его голос звучал очень тихо и страшно. – Не вам решать, что мне нужно знать, а что нет. Не вам решать это за меня. – Если мы ошиблись, потому что хотели поберечь тебя… – Не надо меня так беречь! – прорычал он. – Это вообще не ваше дело! Он снова вцепился в подлокотники кресла, нащупал босыми ступнями пол, приподнялся и сумел встать на ноги, но они подвели его, и в следующую секунду он покачнулся и рухнул на пол. Роза бросилась к нему, но он выставил руку перед собой и резко бросил: – Не подходи! И слова, и тон жутким эхом отозвались в ее голове, напоминая о последних днях в камере, о тщетных попытках защититься от истязаний, безумия и боли. Роза отступила, ощущая тот же самый ужас, что и тогда. Доктор лежал на полу возле кресла, кое-как поддерживая себя одной рукой и тяжело дыша, а когда заговорил, его голос все еще напоминал глухое рычание. На Розу и Джека он не смотрел. – Поднимите меня, – сказал он. – Роза, оставь нас, – негромко приказал Джек. Она взглянула на него. Он был мрачнее тучи. – Уйди. Она развернулась и бегом удалилась по коридору в свою спальню. Она просидела там целый час в ожидании, что к ней кто-то зайдет. Конечно, Джек придет и расскажет, что случилось, когда она ушла. Или захочет обсудить с ней Доктора, Адама и всю эту ситуацию. Кто-нибудь сообщит ей новости. Она сидела на кровати, обхватив колени руками и уставившись в стену, и пыталась понять реакцию Доктора, но в конце концов сдалась. У нее не было ответов. *** Если недавно Розе казалось, что Доктор отгородился от нее и не хочет с ней общаться, то теперь, оглядываясь назад, она понимала: то были еще цветочки. После ссоры у туалета в лазарет дозволялось заходить только Джеки, ничего не знавшей о поимке Адама; Роза усвоила это правило на собственном горьком опыте. Когда Джек впервые рискнул сунуть туда нос, Доктор наорал на него. Роза ждала снаружи и слышала каждый звук. Когда зашла она, ее встретили каменное молчание, полная неподвижность и знакомый отказ смотреть в глаза. Она развернулась, вышла и больше не возвращалась. Но куда бы она ни шла и о чем бы ни думала, ее повсюду преследовало лицо Доктора, который понял: она знала, но не сказала, она его предала. Это лицо смотрело на нее с потолка в спальне, куда она пялилась, пытаясь заснуть. Оно мерещилось ей в каждом углу, вставало перед внутренним взором от каждой мысли. Каждый день Джеки приносила ему еду и заботилась обо всем остальном. Каждый раз она выходила из лазарета молчаливая и печальная, и совсем не стремилась докладывать, что там происходит. «Ему лучше», – как-то раз сказала она. Потом: «Он не очень-то разговорчив». Роза, которая вовсе не собиралась обижать Доктора, от этих обрывков информации пришла в ужас. Ей немедленно вспомнилась, как она бросила его и ушла, когда он так явно нуждался в ней, и думать об этом было больно. Розе повезло, что ее не было рядом в те дни – она не узнала о кошмарах и не видела, как он мечется и стонет во сне, не в силах предотвратить то, что надвигалось. Джеки ничего ей не сказала. Они обе чувствовали себя беспомощными, каждая по-своему, но именно Джеки пришлось смотреть на это, ни с кем не делясь и не зная, чем тут помочь. Каждой из них выпала своя ноша. ТАРДИС стала местом заключения, такой же тюрьмой, как так клетка в больнице, только более комфортной, и сколько бы Роза ни слонялась по коридорам и комнатам, обрести покой не получалось. Здесь не было ни солнца, ни открытого пространства, ни свободы от тревог, которые, кажется, проникли под кожу и прочно поселились у Розы внутри. Она подумывала сбежать и отсюда, но куда ей идти? Ее самые близкие люди, кроме Микки, были здесь, рядом, но каждый из них укрылся в своем коконе и не особенно жаждал общения, не считая пары фраз в день. Как и Роза, Джек чувствовал себя виноватым. После того, как Доктор наорал на него в лазарете, они с Розой пошли на кухню, Джек сделал две чашки какао, но они выпили едва ли половину и молча разошлись. С тех пор, встречаясь на кухне, у консоли или в коридорах ТАРДИС, они почти не разговаривали, лишь изредка перебрасываясь дежурными фразами. Джек больше не наведывался к Адаму так часто, как прежде. Если кто-то и следил, чтобы пленника регулярно кормили, вряд ли это был Джек. Иногда, лежа ночью без сна, Роза слышала его шаги, ровные, уверенные. Ночь за ночью он тяжелой поступью проходил мимо ее комнаты, как будто патрулировал ТАРДИС. Роза мало спала, но Джек, похоже, спал еще меньше. Возможно, он навещал Адама, когда она все же засыпала. Возможно, бросил его умирать от голода в цепях. Розе нравились оба варианта. Однажды, лежа ночью без сна, она вновь услышала шаги Джека, и, соскользнув с кровати, босиком последовала за ним. В коридоре царил полумрак; внутри ТАРДИС не было дня и ночи, но когда Роза оказалась на борту, Доктор быстро заметил, что она плохо засыпает, и перепрограммировал корабль на человеческие суточные ритмы. Тусклое освещение успокаивало. Металлический пол холодил подошвы ног, а тонкая пижама почти не предохраняла от прохлады, царящей в коридорах. – Джек, – еле слышно позвала она. Далекие шаги стихли, потом возобновились, и Джек вышел из-за угла. – Не спится? – спросил он. Она кивнула. – Я очень мало сплю, – призналась она. Он приблизился, и Роза наконец разглядела его в полумраке: квадратная челюсть, ямочка на подбородке, широкие плечи, всё такое знакомое, ставшее родным за эти дни. – Да, мы с тобой друг друга стоим, – со смешком согласился он, будто предлагая посмеяться над шуткой, понятной только им. – Это точно, – Роза потеребила подол пижамы. – Я слышу, как ты проходишь мимо. – Мне больше нечем заняться. Мои ребята в Кардиффе получили указания и прекрасно справляются без меня, и я не брошу вас, пока он точно не будет в порядке. – В какой-то момент, не сговариваясь, они оба перестали называть Доктора по имени. – Он поправится, – сказала Роза. И продолжила после паузы: – Как думаешь, мы всё делаем правильно? – Что не лезем к нему? Ты об этом? Не вижу, что тут можно сделать. Он не хочет, чтобы мы болтались поблизости. Он сам вернется, когда будет готов. – А он вернется? – Ты знаешь, что да. – Да. Да, я знаю. Наверное, просто боюсь. – После всего, что с чем ты уже справилась? – Положив руку на плечо Розе, Джек посмотрел ей прямо в глаза. – Не позволяй ему напугать тебя. – Я злюсь. – На что? – Не знаю, – фыркнула она. – Кажется, на всё. Имею право, как думаешь? Джек тоже усмехнулся. – Может, посмотрим что-нибудь? Телик или что там еще есть. Подогреем какао и полюбуемся на чужие проблемы. – И правда, – отозвалась Роза, удивленная предложением и своей спонтанной реакцией на него. Она взяла протянутую руку Джека, и они вместе пошли по бесконечным коридорам ТАРДИС: два поворота и направо, до гостиной с телевизором и уютным диванчиком. Они мало говорили, но Розу это не тяготило. В последнее время они разговаривали только о всякой ерунде или о Докторе. Болтая о пустяках, приходилось напрягаться и изображать интерес, а разговоры о Докторе только ранили. Так что молчание было спасением. Время от времени Джек объяснял какую-нибудь инопланетную шутку, которую Роза не уловила, или расшифровывал для нее отсылки к инопланетной культуре. Теплое какао, обещанное Джеком, согрело Розу, и к концу ночи она почувствовала себя почти хорошо. Джек проводил ее назад в спальню, и на этот раз она быстро заснула. Жизнь постепенно входила в колею. Иногда Джеки ездила за продуктами на машине, которую достал Джек. Готовили они по очереди: для троих кухня была слишком маленькой. Джеки все так же регулярно наведывалась в лазарет. Доктор по-прежнему лежал там один; Джек и Роза держались от него подальше – из уважения, но также из-за неловкости, которую оба ощущали, вспоминая его срыв. Постепенно Роза стала лучше спать и почти забыла о своих тревогах. Адам. Главной причиной ее тревог был Адам – и то, что сделает Доктор, когда наконец-то до Адама доберется. Тот, прежний Доктор, с большими ушами и в кожаной куртке… Розе страшно было представить, как бы он повел себя при встрече с таким чудовищем в человеческом обличье. В том Докторе были огонь и лёд, и неугасающая ярость… Почти каждый вечер Роза и Джек встречались в гостиной, чтобы вместе посмотреть ТВ или что-нибудь из обширной коллекции DVD в шкафу, дружно хрустя попкорном или чем-то подобным. Иногда к ним присоединялась Джеки, но только если смотрели что-нибудь земное и не старше Розы. «Лило и Стич», похоже, и раньше включали постоянно: диск был потертый и с царапинами, надписи на обложке почти стерлись, а сама коробка треснула. Это помогало отвлечься, но стоило им вспомнить про Доктора, одиноко лежащего в комнате со стальными стенами и холодным освещением, как удовольствие меркло. Он запер себя там добровольно, но даже мимолетная радость жизни казалось жестокостью по отношению к нему. По просьбе Розы Джеки не раз и не два предлагала ему посидеть с ними. Это пошло бы ему на пользу, но, несмотря на все старания Джеки уговорить его она всегда возвращалась в гостиную одна и с печальным видом. Время шло, и они прекратили задавать глупые вопросы, как там Доктор и не хочет ли он составить им компанию. Роза больше не ловила себя на том, что Доктор вот-вот выйдет из-за угла и стремительно промчится в своем пальто по коридору ТАРДИС, не ждала, заходя в рубку управления, что он будет носиться вокруг консоли и дергать рычаги, не рассчитывала увидеть его на кухне с бананом в руках. Все эти воспоминания подернулись дымкой, почти стерлись, как название на старом DVD с мультфильмом. Она не думала, что он заперся в лазарете только от обиды на них, но и не обманывалась, что он питает к ней с Джеком сильно теплые чувства. Она только надеялась, что там, в тишине и одиночестве, он примирится со всем случившимся и с самим собой. Был вторник, когда она впервые после долгой разлуки наткнулась на него (или он на нее, как посмотреть). Насчет вторника Роза была уверена, потому что вчера по телику шел выпуск лотереи, выходящий по понедельникам. Наутро она, как обычно, бродила по ТАРДИС, не зная, куда себя деть, и ноги сами принесли ее в рубку управления. Она часто заглядывала сюда. Сколько потрясающих приключений, которые они с Доктором так любили, начались именно здесь, у консоли. В последние дни, однако, это место выглядело заброшенным и навевало тоску. Но сегодня здесь обнаружился он. Собственной персоной, в синем пиджаке, он тихо стоял у консоли, опираясь на костыли. Темные спортивные штаны, которые он надел вместо брюк, прикрывали гипс. Должно быть, для Доктора это было вопросом самоуважения: он никогда не носил шорт и не собирался начинать по такому поводу. Роза резко остановилась и чуть не упала, запутавшись в собственных ногах. Восстановив равновесие, она сделала шаг назад, чтобы выйти в коридор, не прервав его уединения, но Доктор, видимо, заметил какое-то движение. Подняв голову, он вгляделся в темноту и заметил Розу, робко застывшую в дверном проеме. – Заходи. – Он первым нарушил тишину. Должно быть, она молчала слишком долго, и он, поудобнее перехватив руки на костылях, повторил. – Иди сюда. Роза вошла и остановилась в нескольких футах от него. – Твои руки. – Звучало глупо, но ничего более подходящего в голову не пришло. – Надежно упакованы, – сообщил он и продемонстрировал руку в кожаной перчатке без пальцев. – О, – сказала она. – Защищает ладони и помогает тканям быстрее срастись. – О. Оба избегали смотреть друг на друга, а случайно встретившись взглядами, немедленно отводили глаза. Если прежние их встречи были просто неприятными и неловкими, то эта, пожалуй, претендовала на звание ужасной. Внезапно оба заговорили одновременно, горячась и перебивая друг друга. – Прости… – Нет, это ты меня… Мне надо было… – Я поступил плохо, это было ребячеством с моей стороны… – Я не хотела… – …так орать и, хм… – Я должна была сказать тебе, я сглупила, это правда… – Я это было чересчур, мне очень жаль. Роза покраснела. – Мы ведем себя по-дурацки, да? Уголок рта у Доктора дрогнул, но он тут же опустил голову, чтоб Роза не подумала, что он смеется над ней. – Вроде того, – согласился он. – А мы не можем… ну, я не знаю… начать сначала? Чуть заметно усмехнувшись, Доктор для равновесия прислонился спиной к консоли и, продолжая левой рукой цепляться за костыль, протянул Розе правую. – Я Доктор, – представился он. Обычно это звучало более дерзко, теперь же получилось тихим и сдержанным. И неудивительно. Роза посмотрела на его руку в перчатке и, сделав шаг, протянула свою. Их руки встретились. Ее пожатие было легким, почти незаметным. – О, жми сильнее, если хочешь, – сказал он. – Пальцы уже в порядке. Она так и сделала, и они пожали друг другу руки. – Я Роза. – Приятно познакомиться, Роза. Беги, если хочешь жить. – Он спрятал улыбку. – Ладно, – подыграла она, театрально закатывая глаза. – Где твои манеры! – Он вытаращился на нее в притворном ужасе. – Приятно познакомиться, – исправилась она и слегка шлепнула его по руке. – О Боже, я и забыла, каким занудой ты порой бываешь. С довольным смешком он снова взялся за костыли, выпрямился и, сменив положение ног, нашел более удобную позу. – Раз мы начали сначала, значит, мне нельзя спросить, как твои дела? – Раз мы начали сначала, с чего ты взяла, что у меня что-то не так? Разве мы встречались? – Раз мы начали сначала и раньше не встречались, напрашивается вопрос, что у тебя с ногами и откуда гипс. Слегка бросается в глаза, знаешь ли. – А, это, – небрежно сказал он и посмотрел на свои ноги. – Долгая история, на самом деле. Я был на космическом корабле, и он, э-э-э, потерпел крушение. То есть сначала я спасал невинных людей, детей и женщин, от жуткого монстра, который там оказался, заметь, очень героически спасал. И я всех спас, только вот корабль упал, и я, ну-у-у, короче, сломал обе ноги. И теперь вот. – Он кивнул на костыли. – Впечатляюще, – сказала Роза. – Да, есть такое. А руки, это ожоги, на прошлой неделе я вытаскивал старушку из горящего дома. Огонь, дым, опасность и всякое такое. Теперь ношу перчатки, потому что ожоги сильные и выглядят ужасно. – Очень правдоподобно, – заявила Роза, подняв брови. Он прекратил дурачиться и, не поднимая глаз, рассеянно провел большим пальцем по ручке костыля. – Нет, но я в порядке, правда, – серьезно сказал он. – Джеки отлично справилась. Великолепно. Лазарет меня неплохо подлатал, а со всем остальным мое тело справляется само. – Да? – Более или менее. Пока так. Огоньки на консоли мигнули. Роза обхватила себя руками. – Это было долго, – сказала она. – Прости. Мне правда очень жаль. – Сколько еще ты будешь это проделывать? – Это моя вина, не следовало так поступать с тобой. – И каждый раз, – Роза уже не могла остановиться, – каждый раз я думаю, что это из-за меня. Что я сделала что-нибудь не так или… или ты больше не хочешь, чтобы я была здесь. – Дело не в тебе, – пробормотал он. – Я не должна так говорить, мы же начали сначала, а я… – Все нормально, – искреннее ответил он. Розу можно было понять. Он действительно обидел ее, удалившись в свое добровольное заключение, отказавшись от общения с ней и от ее помощи. – Я все еще хочу. Хочу, чтобы ты была здесь, – неловко сказал Доктор. – Что ж, тогда начинай вести себя соответственно. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и поморщился. – И снова с нами Джеки. Роза закрыла лицо рукой. – Боже, что со мной не так. Забудь, забудь всё, что я сказала. – Нет, это важно. Я просто пошутил. – Да, но… – Попробуем снова, – перебил он. – Теперь получится лучше. – Да, хорошо бы. Они помолчали, дожидаясь, когда тема разговора образуется сама собой. ТАРДИС гудела, а на панели изредка перемигивались одинокие огоньки. Доктор фыркнул. – Заходил Джек. Несколько дней назад. Сказал, это мне решать, что делать с Адамом. – Мне он тоже так говорил, – призналась Роза, теребя гипс. – В смысле, что решать тебе. – И вот я здесь. – Ты о чем? – Готов к разговору с ним. – Когда ты говоришь «к разговору»… Доктор пожал плечами. – Я пока еще не придумал, что делать. Джек мог бы убить его по моей просьбе, но это не мой способ решать проблемы. Я даю людям выбор. – И какой выбор ты хочешь ему дать? – Пока не знаю. Пожизненное заключение? Продажа в рабство? Отвезти его в Прокламацию Теней, чтобы его осудили за незаконные путешествия во времени и злоупотребление внеземными технологиями? Если быть абсолютно честным, я вообще не хочу давать ему выбор. – В его голосе зазвучала сталь. – Он этого не заслуживает. – Так и есть. – И все же. – Зачем вообще давать ему выбор? Почему бы хоть раз не сделать, как тебе хочется? – Я должен доказать, что остался собой. Что он не превратил меня в нечто иное. Не дождется. – И чтобы доказать это, ты проявишь милосердие, – уточнила Роза. – Ты думаешь, это глупо? – Доктор впился в нее глазами. – По мне, это достойно восхищения, – честно ответила она. На лице Доктора отразилась трудно передаваемая гамма чувств, но он быстро взял себя в руки, откашлялся и взглянул на консоль. – ТАРДИС недовольна. Ей хочется в полет. Роза засунула здоровую руку в задний карман брюк, а пальцами другой задумчиво провела по консоли. Все, что она могла сказать, звучало бессмысленно или свысока. «Мне тоже», или «Не спеши», или «Сначала тебе нужно поправиться». Вместо этих пустых фраз она хранила молчание. В последнее время им всем было сложно подбирать слова. – И когда ты собираешься к Адаму? – поинтересовалась она. – Как только Джек разрешит. – Ты с ним уже говорил? – Нет, мы еще не виделись. Роза подошла к мягким сиденьям рядом с консолью, села и махнула рукой, приглашая Доктора присоединиться. Он послушался и, тяжело опираясь на костыли, заковылял к ней. Каждый его шаг сопровождался металлическим стуком. Наконец он устроился на сиденье и тяжело вздохнул. Он явно утомился стоять на костылях. – Ты пойдешь со мной? – Он не уговаривал, не умолял, не упрашивал, никак не подготовил ее, не начал издалека. Просто задал вопрос. – Я… – Пожалуйста. – Я не уверена, что смогу, – сказала она. – Я не справлюсь один. – Тебе не обязательно это делать, – заметила Роза. – Обязательно. – Он вздохнул и откинулся на спинку сиденья. – В том-то и дело, что обязательно, Роза. С ним нужно что-то делать, и мне… Так вышло, что сделать выбор нужно мне. Мне придется решить судьбу палача и вероятного убийцы. Скорее всего, убийцы. Он бы не выпустил нас оттуда. – Я понимаю, – тихо отозвалась Роза. – Да? Потому что это касается не только меня. И это не просто… месть. Он делал страшные вещи и заставлял делать страшное других, но… – Он запустил руку в волосы. – Но я скажу тебе больше. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу, чтобы он мучился от невыносимой боли всю оставшуюся жизнь, сколько бы она не продлилась. Я хочу… – Он осекся и бессильно застонал. – Я не знаю. Это эгоистично. Эгоистично и жестоко, но я все равно хочу именно этого. Я мог бы не рассказывать тебе, – добавил он после паузы и потеребил мочку уха. – Но ты имеешь право знать. – Убить его не вариант, – сказала Роза. – Потому что я убила, – договорила она, чувствуя, как неприятно горит лицо, – и это до сих пор меня терзает. – Глаза защипало. Она часто заморгала. Доктор сгорбился, опираясь локтями на колени и низко опустив голову. – Я знаю. – И все равно этого хочешь? – Да, – ответил он, кратко и уверенно. – Я злюсь. К тому же, он причинил вред тебе, и вот это он точно сделал зря. – Но ты сам сказал, что не позволишь ему превратить тебя в кого-то другого. Ты должен следовать своим принципам. Он поднял на нее глаза. – Что бы ты сделала на моем месте? Что бы ты выбрала сделать с ним? – Или выбрала для него. – Или так. – Я… Я… Боже, я не знаю. Наверное, запереть его где-нибудь. Где-нибудь подальше от всех. – И все, больше тебе ничего с ним сделать не хочется? – Конечно, хочется. Они помолчали, слушая заполняющий все пространство гул ТАРДИС. Доктор не стал рассказывать Розе, но у него было много времени на раздумья. И все эти дни, размышляя, он часами представлял только одно – в разных ситуациях, разными способами, в разных местах: как его руки ложатся на шею Адама и давят, давят… Их истязали. Розе сломали руку. Довели ее до того, что она убила человека. Они больше не будут прежними, и это уже ничем не исправить. Роза поболтала ногами, выводя Доктора из задумчивости. – Мне кажется, я очень далеко от дома, – призналась она. – Я знаю, что мы в Англии, но, по-моему, тоскую по дому как никогда. Хотя даже мама здесь, со мной. Сердце у Доктора болезненно екнуло. – Ты хочешь уйти? Она посмотрела на него. – Не-а, – тихо ответила она. – Я же сказала, что никогда не покину тебя, помнишь? – Да, но я просто подумал… может, ты изменила свое мнение. После того, как я… – Нет! Нет. Я остаюсь здесь, с тобой. – Хорошо. Это хорошо. – К тому же, без меня ты совершенно беспомощен, – съязвила Роза. – Между прочим, я снова могу держать ложку, спасибо, – сообщил он, поднял руку и подвигал пальцами. – Быстро зажили, – заметила она. Пальцы выглядели совершенно целыми, все те же длинные ловкие пальцы Доктора. Он медленно сжал и разжал кулак. – Тонкие кости, физиология Таймлорда. С этим я справился. – Я рада. – Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. – Значит, пойдем и отыщем Джека? – сказала Роза, вставая. Он поднял глаза и уставился на нее. – Мы? – Я иду с тобой к Адаму, разве нет? Доктор улыбнулся, приятно удивленный. – Да, полагаю, да. – Тогда вперед. – Она предложила ему руку, и он со стоном поднялся, опираясь на Розу. Дотянувшись до костылей, которые так и стояли возле сиденья, он снова обрел опору, и они медленно направились к двери, ведущей от консоли в лабиринт внутренних коридоров ТАРДИС.