Труды целителя Вэй

      То, что Цзинь Цзысюань нервничал, было слишком заметно: он сидел скованно, губы поджаты, рука нервно сжимала палочки, но к еде он даже не притронулся. Взгляд юноши неотрывно следил за Залом Истины, словно оттуда в любой момент мог вырваться запечатанный демон.       Госпожа Цзинь закатила глаза и плеснула себе вина:       — Тебе незачем так переживать.       Цзинь Цзысюань даже не шелохнулся в ответ.       — Она только свидетельница, зададут пару вопросов и всё.       — Она? — озадаченно спросил Цзысюань.       — Твоя тетя! Тетя Юй! О ком ещё тебе волноваться? — госпожа Цзинь бросила на сына укоризненный взгляд. — Раз уж Цзян-гунян не мила!       Цзинь Цзысюань громко выдохнул и налил себе вина.       Госпожа Цзинь вскоре узнает, как жестоко она ошиблась.              Глядя на серое, в мгновение ока постаревшее после допроса шаманки лицо Му Шихэ, старейшина Цзян Чжэнъян не смог удержаться от вопроса о его состоянии. Целитель промямлил что-то невразумительное. Стоявший с ним рядом член «Лянь Е» сложил руки в поклоне и попросил дать ему слово.       — Мы успели вовремя, стереть свою память в полной мере главный целитель не успел. Однако, воспоминания о последних часах того дня крайне повредились. Полагаю, до момента допроса он не помнил, что убил свою дочь.       Му Шихэ кивнул, пусто глядя в пространство перед собой.       Старейшина Цзян Чжэнъян перевел взгляд далеко за спину Му Шихэ. Он посмотрел на растерянного, украдкой озиравшегося по сторонам Му Юйлуна. За ним с сочувствующим взглядом присматривал один из младших целителей — некогда хороший друг Юйлуна. Хотя Юйлуну и сказали, что будут судить его отца, а душу сестры призовут в свидетели, помощнику приходилось направлять его взгляд и подсказывать, кто все эти люди вокруг него. А ведь ещё не так давно Му Юйлун был основным кандидатом на пост главного целителя, когда его отец отойдет от дел. Какой талант уничтожила трусость Му Шихэ!       Сострадания к старому целителю не возникало даже у Вэй Усяня.       Призывая того к Чаше, старейшина Цзян держал в уме: устранять второго кандидата на пост главного целителя, значит подкосить судьбу Юньмэн Цзян в следующем поколении. Цзян Фэнмянь проявлял себя слабохарактерным главой, но у правнука в характере так и сквозили прекрасные черты клана Юй. Старейшина Цзян сделает всё, чтобы заложить предпосылки его спокойного правления с достойным доверия главным целителем. В общем-то, судьбу Вэй Усяня он решил ещё до начала суда. Однако, в поведении Вэй Усяня во время последних событий сквозило то, что беспокоило старейшину, то, что нужно искоренить здесь и сейчас, пока не случилась беда худшая, чем трусливый лекарь в покоях главы.       Старейшина Цзян собирался растоптать необоснованную самоуверенность Вэй Усяня.       Цзян Чжэнъян спросил, как Вэй Усянь готовил лечебный отвар для главы ордена после того, как главный целитель ошпарил руки. Вэй Усянь начал описывать процесс, но старейшина прервал его:       — Откуда ты знал семейный рецепт клана Му?       — Я не знал его, — ответил Вэй Усянь. — Я принялся готовить наугад. Потом мне помог Му Юйлун, без него ничего бы не вышло.       По толпе пошел возмущенный шепот.       Старейшина Цзян обратился к Му Шихэ, спросив того, можно ли так готовить обезболивающий отвар.       — Нельзя, — отстранённым голосом отозвался тот. — В таком лекарстве нельзя отклоняться от правил приготовления, нельзя допустить даже лишний листочек, чтобы не отравить больного. Я рассчитывал, что Вэй Усянь откажется.       — Почему ты не отказался? — старейшина Цзян повернулся к Вэй Усяню.       Вэй Усянь думал, что у него есть ответ на этот вопрос, пока он не прозвучал. Почему он не отказался? Потому что перед ним поставили неразрешимую задачу. Только и всего.       — Шихэ-сюн, — с грустью спросил Цзян Фэнмянь, — почему ты это ему позволил?       Проверив, что отвар, который показал Вэй Усянь, сносный, Му Шихэ не стал переделывать его по точному рецепту, а позволил настояться и отправил подопечного именно с ним. Травы в запасе ещё были, а значит…       — В любом случае, я бы либо страдал, либо умер. Ты этого хотел?       Те дни, когда он получал меньше обезболивающего, чем нужно, оказались худшими в его жизни. Му Шихэ залился слезами и не смог ответить. Цзян Фэнмянь отвел от него взгляд, его глаза блестели.       Дополнительные вопросы старейшины продолжали тыкать Вэй Усяня носом в его безрассудную самоуверенность. Где-то ему помогла удача, где-то талант пополам с удачей, где-то — другие люди. Вэй Усянь всячески избегал упоминания Цзинь Цзысюаня — не хватало, чтобы у него появились проблемы из-за расследования.       — Я проследил путь твоих размышлений. Учитывая, что ты даже не ученик целителя, ты старался использовать всю возможную информацию — даже отбросы после приготовления отваров и содержимое ночных горшков.       «Насколько легче ему пришлось бы, займи он свое законное место среди целителей Юньмэн Цзян…»       — Ты даже овладел кое-какой медицинской техникой, — старейшина Цзян шагнул в сторону. Его шаг услышал каждый в притихшем Зале. — В свободном доступе её нет, и я не буду сейчас поднимать вопрос, как ты добыл эти знания. Дело в том, что ты, едва овладев ей, сразу пошел использовать на главе Ордена.       — Я попрактиковался сперва! — отозвался Вэй Усянь. — На себе!       Старейшина Цзян обвел зал взглядом: кроме него, Вэй Усяня, Му Шихэ и членов «Лянь Е» никто не знал, в чем состояла опасность этого приёма. На это стоило сделать упор.       — С помощью этой техники ты буквально можешь погрузиться своей ци в тело другого человека и осмотреть его изнутри. Скажи мне, Вэй Усянь, если бы что-то пошло не так, ты мог причинить вред человеку при осмотре? Мог ли ты причинить вред нашему главе?       Ещё как мог, Вэй Усянь знал это. Именно это и произошло, когда овладевал движениями, хоть и скрыл это от Цзинь Цзысюаня. Ему дольше пришлось лечить себя, направляя ци в нужное место, чем рассматривать собственный мозг.       — Но ведь ничего не случилось! — вскрикнул он. Какая наивность! Нахлынувшая на него со спины волна осуждения заставила его поморщиться, но разочарованная морщинка на лбу Цзян Фэнмяня почти физически ранила его. Вэй Усянь поник у Чаши, словно обезвоженный цветок.       Допрос Цзян Чэна у Чаши Правды прошел быстро и без откровений для старейшины. Во время патруля своего участка, Цзян Чэн увидел, как среди зарослей пошатываясь, едва брела фигура, похожая на разыскиваемого целителя. Он это и оказался. Схватив его, Цзян Чэн настойчиво спросил, что происходит с его отцом и виноват ли в этом Вэй Усянь. Цзян Чэн не стал упоминать, как хватал пожилого человека за волосы и угрожал ему кинжалом, но благодаря этому он получил ответы на свои вопросы и оказался у причала с лодкой Чуаньюй.       — Вы хотели стереть память Вэй Усяню? — напрямую спросил Цзян Чэн у целителя Му, злобно глядя на него.       — Я понимал, что уже не уйду. Хотел дать ему зелье и броситься в реку.       Толпа зафыркала. Утопиться в реке на Дуань-У — как иронично.       — Потом решил стереть память себе — только бы не пытали. Я боюсь боли.       План целителя очевидно не сработал.       Допрос был окончен. Цзян Чэн поднялся со своего места и молча вернулся к матери и сестре. В этот момент старейшина Цзян пригласил к Чаше госпожу Юй. Разговор с ней должен был стать завершающим заседание. Простая формальная беседа, не вносящая чего-то существенно нового к уже имеющейся информации. Женщина и опускалась перед Чашей преисполненная достоинства и внутреннего спокойствия — её же ни в чем не обвиняют.       И Цзян Чжэнъян поднял вопрос, который во время допросов обсудили чересчур кратко.       — Настало время поговорить о самом важном: что именно случилось с нашим главой. Эта ситуация не должна повториться в будущем. Не доставайте рук из воды, — приказал он Вэй Усяню, Му Шихэ и госпоже Юй. — Вам предстоит ответить на важный вопрос. Что стало причиной болезни главы нашего ордена?       Госпожа Юй приподняла бровь. Может, она и выдала себя за посредницу загадочного целителя из клана Юй, но это не делало её хоть сколько-то знакомой с медициной. Она устремила холодный, внимательный взгляд на странную парочку недо-наставника и недо-ученика. Оба они обменялись взглядами — пожалуй, впервые за долгое время посмотрели друг на друга.        — У меня… У нас были догадки, — хрипло ответил Му Шихэ.       Старейшина Цзян вздохнул и приподнял лист с рекомендациями лекаря, благодаря которым состояние Цзян Фэнмяня значительно улучшилось. Он зачитал послание и особенно выделил:       — Главное указание лекаря: «Частые встречи со своим партнёром на пути совершенствования». У меня возник вопрос: зачем это наставление вообще дали?       Цзян Фэнмянь и госпожа Юй обменялись ошарашенными взглядами. Старейшина Цзян решил, что дружба дружбой, но щелкнуть по носу женщину, практически создавшую собственную армию внутри ордена будет не лишним.       — Исходя из этих рекомендаций, скажи, в чем может быть причина заболевания главы Цзян?       Вэй Усянь с ужасом понял, что вопрос был обращен к нему. Его ужас стал сильнее, когда он осознал, что знает причину и даже когда-то был на верном пути в разговоре с наставником.       — Отвечай, Вэй Усянь!       «Похоже, я все-таки умру молодым», — мелькнула у него в голове мысль.       — Когда я узнал правду о состоянии главы ордена, мы с главным целителем обсудили возможные причины. Среди них был застой ци в головном мозге. Если рекомендации целителя помогли, значит причина, скорее всего, в этом, — Вэй Усянь чувствовал себя так, словно шел по паутинке над пропастью. Пока что ему удавалось избежать излишне прямых указаний, сидя напротив прищурившейся госпожи Юй.       Но старейшина Цзян отбросил всякую жалость к нему.       — Что может приводить к такого рода застою?       Вэй Усянь ответил: многочисленные тревоги, нарушение режима медитаций, семейные ссоры. Вроде бы ни для кого не было секретом, что госпожа Юй не отличалась покладистым характером. Он очень хотел бы на этом остановиться, но все его надежды похоронил целитель Му. Ему явно больше нечего было терять:       — Ну и про шуансю ты тогда верно предполагал.       Толпа затаила дыхание. Парное совершенствование главы и госпожи ордена — это что-то такое, о чем все знают, но никто старается не совать носа дальше положенного.       — Что именно ты предполагал, Вэй Усянь?       «Спросите у наставника Му!» — хотелось закричать Вэй Усяню. Взгляд госпожи Юй прожигал его хуже сотни ударов Цзыдянем и не сулил ничего хорошего его оставшимся дням в подлунном мире. Он бросил взгляд за её спину, ища поддержки у детей Цзян, но, увы! Яньли от стыда прикрыла лицо рукавом, а Цзян Чэн смотрел на него не добрее матери. Вэй Усянь обреченно отметил, как же мать и сын между собой похожи. Вода вокруг его ладони нагрелась, призывая к ответу.       — Я предполагал, что во время… встреч… между партнерами не происходит обмена ци.       — То есть? — спросил Цзян Чжэнъян.       Вэй Усянь не выдержал душевного напряжения последних дней и поддался порыву выпалить все как есть:       — Дядя Цзян и госпожа Юй не уединялись так, как полагается супругам, очень долгое время! Судя по размеру застоя в голове — с рождения наследника!       Вэй Усянь зажмурился и продолжил:       — Зато придирки и скандалы были регулярно! Это мешало работе и жизни дяди Цзян, но он молчал, терпел и дотерпелся!       Он замолчал и скрючился, прикрывая лицо свободной рукой.       — Убейте меня, пожалуйста… — проскулил он так тихо, что и сам себя едва услышал.       За пределами спасительной темноты раздался яростный возглас: «Я была хорошей женой!» и сразу же последовал громкий женский вскрик.       Вода Чаши Правды обожгла госпожу Юй.       Цзян Чжэнъян понял, что во время встречи с главой Хунь Юй ему придется отдать другу всю добычу.