Bad Things

      Оказывается, Бен не менял мелодию звонка Дина, потому что, и тут Дин немного перефразирует, его технически подкованный ребёнок выбрал бы какое-то дерьмо, вроде «Gangnam Style» или чего-то, что называется «What does the Fox say»?       Сэм авторитетно сообщил ему, что последнее похоже на песню про хомяка из 2010-х.       Не то чтобы у Дина нет более важных поводов для беспокойства, но иногда именно такие мелочи завладевают всем его вниманием. Типа, как кто-то это сделал, зачем кто-то это сделал? Просто это так нелепо — делать подобное дерьмо без какой-либо чёртовой причины.       — Дин.       Чарли отрицает свою причастность. Как и Сэм. Бен точно не виновен, потому что обычно ему не терпится похвастаться своими глупыми выходками, которые он совершает только для того, чтобы ежедневно сбивать Дина с толку. Больше никто не знает его пароль…       — Дин.       …кроме Бенни. Зачем Бенни менять мелодию? Когда он мог это сделать? Они не виделись с тех пор, как Дин навсегда вышвырнул его задницу из дома, поэтому у него в любом случае не было доступа к телефону. И больше никто…       — Дин!       Дин вздрагивает, когда его брат хлопает своей огромной ручищей по обеденному столу, всего в нескольких дюймах от пятнышка, на которое Дин пялился слишком долго.       — Какого хера, Сэмми? — он в замешательстве переводит взгляд с Сэма на Чарли.       — Мы тут минут десять пытаемся поговорить с тобой, чувак.       Чарли кивает, скрестив руки на своей футболке со Звёздными Шлюхами.       — Ты отключился.       Дин вздыхает, смущённо потирая затылок.       — Чёрт. Простите.       По правде говоря, он просто чертовски сильно устал. Помимо их совместного беспокойства о копах, своих семьях и деньгах, Дин всё ещё ждёт того, что ещё выкинет этот привлекательный гангстер. На данный момент молчание Кастиэля ощущается как жестокое и необычное наказание за какое-то нарушение рандомных правил, о которых Дину так никто и не рассказал.       Однако, скорее всего, чувак просто даже не думает о нём, занимаясь тем дерьмом, которым он занимается, когда не занят преследованием Дина.       Может быть, он нашёл ещё одного подающего надежды преступника, которого мог бы преследовать. Дин чувствует облегчение и разочарование одновременно, а ещё, возможно, он даже немного ревнует.       Он решает не слишком сильно задумываться об этом.       Вместо этого он обращает всё своё внимание на брата и подругу, и… боже, лучше бы он этого не делал. Сэм пристально смотрит на него этими своими щенячьими глазами, такими мягкими и понимающими, и Дин просто не может выносить эту его чёртову жалость.       — Что?       — Ты в порядке?       Что просто самый наитупейший вопрос из всех наитупейших вопросов.       — О да, Сэм. Я чертовски, блядь, в порядке! Копы охотятся за Чарли, гангстеры охотятся за мной, а я до сих пор не знаю, кто, блядь, сменил мой чёртов рингтон!       Чарли и Сэм переглядываются.       Это только усиливает его раздражение.       — Что?       — Сколько часов ты спал за последнюю неделю? — мягко спрашивает Сэм, прямо как школьный психолог. — Приблизительно.       Дин начинает думать, что этот допрос, замаскированный под ночь задротов, на самом деле является чем-то вроде интервенции.       — Не знаю, — медленно признаёт он, сопротивляясь желанию придушить своего дурацкого брата-йети, сделать из него чучело и повесить над камином. — Между моей работой на полную ставку, ограблением магазинов и бегством от гангстеров я, конечно, стараюсь выкроить добрых восемь часов на сон, но я, чёрт возьми, не могу лечь спать, пропустив «Настоящих домохозяек Атланты».       К счастью, в дверь звонят прежде, чем Сэм успевает отчитать его за беспечность. Дин даже не знает, как они смогут пережить это.       — Вот, блядь, спасибо, — многозначительно говорит он, опираясь ладонями о стол, чтобы подняться. Он протискивается мимо Сэма и Чарли и выходит из столовой, проходя через гостиную с открытой планировкой, где Бен и Кейси играют в видеоигру, которая почти наверняка слишком кровавая и жестокая для их возраста.       Он открывает дверь, позволяя ей широко распахнуться. И там, на крыльце, во всём своём великолепии татуированного плохого мальчика, в ореоле послеполуденного солнца, стоит Кастиэль. Сегодня он одет в тёмно-синюю рубашку и чёрные джинсы, и серьёзно? У него что, вообще нет одежды более светлой цветовой палитры?       Он слишком устал, чтобы протестовать, когда Кастиэль принимает то, как удивлённо отступает Дин, за разрешение войти в дом.       — Здравствуй, Дин, — каждый шаг, который Кастиэль делает навстречу ему, заставляет Дина делать шаг назад, и внутри он проклинает себя, за то, что ему не хватает смелости встретить Кастиэля посередине. Не то чтобы Кастиэль не знает, что он слабак, но было бы неплохо, если бы у Дина получалось поддерживать иллюзию обратного хотя бы на таком базовом уровне.       Кастиэль закрывает за собой дверь, и Дину удаётся выдавить из себя довольно резкий вопрос:       — Что ты здесь делаешь?       По крайней мере, это что-то.       — Я был неподалёку, — Кас делает паузу, смотря на Дина этим своим раздражающим, нечитаемым взглядом, как будто он ждёт, что Дин спросит его что-то. Но Дин не доставит ему такого удовольствия. — Подумал, что самое время обсудить наше деловое соглашение.       Эм, да.       Дин делает глубокий, прерывистый вдох. Его главная забота — дети в соседней комнате. Второстепенная — брат и подруга в столовой. Он обдумывает свои варианты. Он может выгнать Кастиэля прямо сейчас. Тогда всё пойдёт по одному из двух путей; либо Кастиэль уйдёт, но при следующей встрече будет очень зол на Дина, либо он начнёт угрожать, и Дину придётся разрешить ему остаться. Или же он может сразу просто позволить Кастиэлю остаться. И покончить с этим.       И пусть никто не говорит, что Дин — неловкий кусок говна. Как бы Сэм ни хотел заставить всех поверить в это.       — Ладно, — он выскальзывает из-под Кастиэля, который уже почти прижал его к стене рядом с вешалкой. — Иди за мной, — он двигается так быстро, как только может, стараясь не показывать, что отчаянно стремится убраться подальше от гангстера и его тёмной ауры. Он направляется на кухню в надежде выиграть себе немного форы, чтобы предупредить Сэма и Чарли, которые остались в столовой по соседству. Мебель из сосны хрен отмоешь от крови, и нет никакой гарантии, что встреча Кастиэля с Чарли и Сэмом не закончится кровопролитием.       Он ведёт Кастиэля мимо детей на кухню, куда переместились из столовой Сэм и Чарли (блядь), и теперь они сидят, склонив головы друг к другу, как мамочки-сплетницы. Они отскакивают друг от друга, как только Дин входит через распашную дверь, Кастиэль следует за ним (двойное блядь).       — Сэм, Чарли, это Кастиэль, тот гангстер, который преследует меня. Кастиэль, Сэм… Чарли, — он отходит в сторону и по очереди указывает на брата и подругу.       Последовавшая за этим тишина более неловкая, чем в тот раз, когда Дин застукал Сэма со спущенными до лодыжек штанами, членом в руке и телефоном, зажатым между плечом и ухом.       Совет от профи: если вы собираетесь заняться сексом по телефону, вам следует убедиться, что входная дверь заперта. И что вы не просили своего старшего брата заглянуть на мальчишник, потому что Дин, может, и сексуально раскрепощённый парень, но он проводит черту, когда видит, как его брат дрочит, слушая грязные разговорчики своей невесты.       Джесс всё ещё находит эту историю забавной. Как и Дин (хотя у него и осталась травма на всю жизнь). На самом деле, единственный, кто не находит это забавным, когда оно всплывает в разговорах, — это Сэм. У парня просто нет чувства юмора.       И это всего лишь одна из целого ряда причин, по которым это плохая идея.       Кастиэль кивает им обоим в знак приветствия, но ничего не говорит, вставая перед окном, кухонный островок теперь отделяет его от Дина, Сэма и Чарли (которые, возможно, пялятся или не пялятся на гангстера в градиентных оттенках недоверия). Он несправедливо красив, и уже не в первый раз Дин задаётся вопросом, насколько он открыт для того, чтобы Дин отдал этот долг натурой (только с Кастиэлем, конечно, без всякого сексуального рабства).       Когда, кажется, никто не собирается начинать этот фарс, Дин повторяет дерьмовое оправдание, которое выдал Кас, появившись на его пороге:       — Итак, эм, Кас…тиэль был неподалёку.       — О, да? — мгновенно выдаёт Сэм, бросая на Дина недоверчивый взгляд, говорящий: «Ты тупой или как?», как будто он правда думает, что Дин поверил в это, а затем направляет всю свою враждебность на Кастиэля. — Полагаю, в коттеджных посёлках много важных для бизнеса дел? Кокаин — последний писк моды на соседских барбекю и сборах средств для школы, не так ли?       — Ты будешь удивлён, — отвечает Кастиэль без капли иронии, слегка наклонив голову и смотря на Сэма своими голубыми глазками. — Думаю, что на эту тему было проведено исследование; о том, как средний класс на самом деле подпитывает преступность, — он щёлкает языком. — Страшные дела творятся, куда ни глянь.       Сэм выглядит так, словно прожевал целый лимон с кожурой и всем остальным, и при других обстоятельствах Дин бы по-настоящему наслаждался этим.       К сожалению, Кастиэль столь же непредсказуем, сколь и горяч — то есть, очень, — поэтому Дину чертовски хочется услышать, что скажет гангстер дальше, чтобы он уже поскорее свалил, а Дин мог впасть в свою ставшую ежедневной панику.       Все четверо снова погружаются в неловкое молчание.       — Мы не знали, что это твои деньги, — внезапно выпаливает Чарли, так непринуждённо, словно она случайно разболтала секрет своей лучшей подруги, а не ограбила магазин. — Нам правда жаль.       Кастиэль приподнимает левую бровь. Это горячее, чем вообще имеет право быть.       Видимо, Дин не единственный, кто так думает.       — Чувак, — драматично шепчет Чарли в его сторону, — ты был прав; он чертовски горяч.       Что на самом деле совсем не помогает.       Если бы Дин мог щёлкнуть каблуками серебряных башмачков и убраться подальше отсюда или хотя бы наколдовать (чрезвычайно) локализованный торнадо, то он бы это сделал. С тем, что имеет, он просто переминается с ноги на ногу, внимательно наблюдая за Кастиэлем, на лице которого мелькает какая-то непонятная эмоция, прежде чем выражение его лица снова становится невозмутимым.       Дин даже не уверен, что тут сказать; отрицать, что он считает этого чувака горячим? Или отрицание этого комплимента только разозлит его? Дин почти ничего не знает об этом парне, вдруг он яростный гомофоб?       Блядь.       Нет места лучше, чем родной дом. Нет места лучше, чем родной дом.       Сэм мудро молчит за спиной Дина.       Чего нельзя сказать о Чарли. Очевидно, почувствовав брешь в броне Кастиэля, она решается на… что-то.       — То, что мне нравятся девушки, не значит, что я не могу оценить красивое личико, понимаешь? — её кроссовки скрипят по линолеуму, когда она приближается к Кастиэлю, который выглядит таким же озадаченным, как и Дин (и, несомненно, Сэм).       Даааа… они точно больше, блядь, не в Канзасе, Тотошка.       Он не уверен, каков план Чарли, не может понять, что она затеяла, но он более чем доволен тем, что просто наблюдает… пока. Он просто надеется, что Кастиэль скорее очарован, чем рассержен, но опять же, он настолько непостоянный, что Дин не может сказать, к чему всё это приведёт.       Чарли продолжает хитрющим голосом.       — Как думаешь, зачем я держу при себе этих двух симпатичных тупиц, если не для того, чтобы они радовали глаз?       На это Кастиэль довольно хмыкает, и это мгновенно рассеивает часть напряжения, наполняющего комнату. Дина подташнивает от облегчения.       — Так что, давай просто признаем, что мы все слишком красивы, чтобы быть умными. Кроме тебя, конечно.       Губы Кастиэля кривятся в улыбке.       — Интересная тактика.       Чарли делает реверанс, как изящная королева Мундора, которой она и является.       — И в целом это правда.       Взгляд Кастиэля скользит мимо Чарли к Дину.       — Я это заметил.       Стоп, что?       Дин не знает, чувствовать ему себя польщённым или оскорблённым. В любом случае, напряжение сходит на нет, и он бормочет:       — Боже, мне, блядь, нужно выпить.       Может быть, надежда ещё есть, может быть, они могут сесть все вместе и обсудить это, как взрослые ответственные преступники, которыми они и являются. Дин открывает холодильник и оценивает свои варианты. Там нет ничего, кроме четырёх бутылок пива, куска того ужасно вонючего сыра, который так любит Бенни, и нескольких заплесневелых овощей.       Ну да, возможно, некоторое время Дин и Бен выживали только за счёт доставки; Бенни всегда отвечал за покупку продуктов.       Он может слышать, как Чарли продолжает болтать с Кастиэлем.       — …даа, прошла куча времени с тех пор, как у Дина что-то было, и знаешь, я-то подумала, что он преувеличивает…       Да, в ближайшее время они не сядут в круг и не споют «Кумбайю».       Дин хлопает дверцей холодильника, держа в руке две бутылки пива за горлышки.       — …Чарли, — мило перебивает он сквозь стиснутые зубы, стараясь проявить столько терпения, сколько может. — Тебе не кажется, что вам с Сэмом пора по домам?       Чарли бросает на Дина вопросительный взгляд, одной рукой обхватывая чётко очерченный бицепс страшного гангстера, и Дин задаётся вопросом, вдруг торнадо, о котором он мечтал раньше, и правда унёс их всех в чёртов Оз.       — …нет?       Сэм хмурится, стоя в углу, сжав кулаки настолько сильно, что костяшки побелели, — значит, это не Оз, только если HBO не взялся за экранизацию, — и им правда пора свалить отсюда, пока у Сэма не сорвало крышу.       Он хлопает брата по плечу, наклоняясь настолько, чтобы его мог услышать только Сэм:       — Лучше тебе пойти домой к жене. Я сам тут справлюсь.       — Я не оставлю тебя, Дин, — отвечает его брат, упрямый, преданный осёл, всегда.       — Нет, оставишь, — тихо настаивает Дин. — Это не обсуждается, Сэмми. Я должен сам разобраться со всем этим дерьмом. Всё в порядке, правда.       Получив в ответ неохотный кивок, Дин открывает бутылки и обходит островок, чтобы предложить одну Кастиэлю, который принимает её с почти благодарной полуулыбкой.       — Эй, а где наше пиво? — спрашивает Чарли, надувая губы. Когда она делает так, Дин не может не думать о ней как о младшей сестре, которую он никогда не хотел, но с которой он всё равно застрял.       — Вы уходите, помнишь?       Сэм выходит из-за спин Дина и Чарли, намеренно выпрямляясь во весь рост. Дин не коротышка, как и Кастиэль, но Сэм всё равно выглядит устрашающе с его габаритами и ростом. Дин готовится к тому, что Сэм может затеять драку, но, к счастью, его брат просто кивает в сторону двери.       — Пойдём, Чарли. Я тебя подвезу.       Чарли прощается с Кастиэлем с поистине драматичным вздохом. Должным образом очарованный, Кастиэль по-настоящему улыбается ей и желает хорошего вечера. Дин с облегчением выдыхает. Худшее позади.       И, конечно же, именно в этот момент всё катится к чертям.       — Дин?       Все взгляды на кухне обращаются на новоприбывшего, стоящего в дверях, сильные руки нагружены пакетами с продуктами, и внезапно Дин чувствует себя слишком несчастным, чтобы что-то сказать.       — Бенни, — резко выдыхает он, слишком широко раскрыв глаза, чувствуя себя пойманным в ловушку.       Что ж, это просто, блядь, чертовски идеально.

***

      Бенни ведёт себя нехарактерно тихо. Это нервирует Дина, но одновременно он благодарен молчанию своего бывшего.       — Разве вы двое не собирались уходить? — спрашивает Дин брата и подругу, теперь сидящих за обеденным столом с невидимым попкорном.       — Неа, — говорит Чарли, явно наслаждаясь происходящим слишком сильно. — Пожалуйста, не обращайте на нас внимания.       Придурки.       — Если кто-то и уходит, — говорит Бенни твёрдым голосом, смотря на Кастиэля, — то только этот парень.       Кастиэля, похоже, не смущает позерство Бенни. Он, вероятно, убил больше людей, чем у Бенни было дней рождения.       И да, эта мысль не должна заставлять сердце Дина биться быстрее, а член твердеть в штанах.       Кастиэль подносит бутылку ко рту, прижимая прохладный стеклянный ободок к нижней губе. Он закрывает глаза, когда пьёт, кадык дёргается с каждым глотком, татуировка движется по поверхности кожи, и, блядь, это самая сексуальная демонстрация силы, свидетелем которой Дин когда-либо был.       Его губы остаются блестящими и влажными, когда он наконец заканчивает свою порно-сценку с бутылкой, и когда его глаза открываются, они сразу же фокусируются на Дине с интенсивностью лазерного луча. Дин беспомощен под этим жаром; он пойман, сердце бешено колотится о ребра.       Блядь.       — Я правда думаю, что тебе стоит уйти, — настойчиво повторяет Бенни, агрессия волнами исходит от него, напряжение в комнате такое густое, что его можно резать чёртовой бензопилой.       — Да? — лениво тянет Кастиэль, наконец отрывая взгляд от Дина, милосердно позволяя ему сосредоточиться на попытке восстановить дыхание.       — Да, — рычит Бенни, ещё не приближаясь, но грозясь сделать это.       — Бенни, — пробует Дин, пытаясь добраться до своего бывшего, прежде чем его бывший доберётся до его… гангстера? — Давайте мы не будем здесь ничем мериться, хорошо?       — Нееет… — драматично стонет Чарли. — Давайте мериться! Вытаскивайте, парни, покажите нам, что у вас есть! Нынешний ухажёр против бывшего!       И опять Чарли совсем не помогает.       Положив руку на сильное плечо своего бывшего, отчаянно пытаясь остановить его, прежде чем тот сделает что-то, что обернётся пиздецом для них всех, Дин разражается истерическим (в самом подлинном смысле этого слова) смехом.       — Клянусь, ты самая натуральная лесбиянка, которую я когда-либо встречал…       — Эй, что такого, если я ценю эстетику независимо от пола…       — Лучше тебе убраться из моего дома прямо сейчас, — рычит Бенни, мышцы напряжены под его Хенли, и Дин — вечный любитель возразить, — даже не утруждается тем, чтобы поправить его.       — Полагаю, ты собираешься заставить меня? — парирует Кастиэль, очевидно, опускаясь до уровня шестилетнего ребёнка на детской площадке, если бы не мрачная угроза в его голосе, которую, как уверен Дин, могут по-настоящему осуществить только те шестилетние дети, которые мочатся в постель, устраивают пожары и мучают соседских кошек.       — Полагаю, ты думаешь, что я не смогу? — говорит Бенни. — Я даже не вспотею.       — Ты выглядишь так, как будто вспотеешь, всего лишь дойдя до своей машины, так что я сильно сомневаюсь, что…       — Да пошёл ты, ты…       Дин наклоняет голову, вздыхая так сильно, как только может, не выдыхая всю ёмкость своих лёгких.       — Боже, вы двое просто убиваете меня.       И потом Бенни внезапно оказывается на другом конце кухни, не совсем нос к носу с Кастиэлем, но мучительно близко; Чарли в секунде от того, чтобы начать скандировать: «Драка, драка, драка!», а Сэм выглядит так, как будто вот-вот отключится то ли от ярости, то ли от стресса, то ли от всего сразу, поэтому Дин принимает серьёзное решение. Своим самым строгим отцовским голосом он кричит:       — Бенни, наверх. Кастиэль, жди здесь. Сэм и Чарли, валите домой. Сейчас же.

***

      Как только дверь спальни закрывается за ними, Бенни взрывается, как фейерверк, раскрасневшийся и тяжело дышащий, как после одного из их секс-марафонов, когда простыни скомканы в ногах, тела скользкие от пота, сердца колотятся, каждая мышца так приятно ноет…       Не помогает.       — Какого хера он делает в нашем доме, Дин…       — В моём доме, — тихо поправляет Дин, раздражённо, не проявляя той же сдержанности, что десять минут назад.       Если бы взглядом можно было убить, то Дин был бы уже мёртв. А может он уже мёртв, как вам такой поворот сюжета? Хотя если это правда, то это довольно херовая загробная жизнь. Возможно, это и есть Ад: вечно спорить об одном и том же, быть преследуемым глупо горячим гангстером, постоянно быть на взводе, совсем не так, как Дину нравится.       — …он был на распродаже выпечки! И не думай, что я не слышал о том, что он заявился на бейсбольный матч Бена!       — Да, на котором ты, кстати, отсутствовал.       Бенни делает глубокий вдох, который, как знает Дин, больше связан с внутренней попыткой мужа взять себя в руки, чем с реальной потребностью в воздухе.       — Я должен был быть на работе, Дин. И ты это знаешь.       — Я знаю, что это то, что ты мне говоришь. Но мы оба знаем, что это не всегда на сто процентов правда, верно?       Ресторан Бенни всегда был главной любовью его жизни. Это то, с чем Дину приходилось мириться на протяжении всех их отношений, но с этим не было особых проблем, потому что этот мужчина — талантливый шеф-повар, а Дин любит поесть, поэтому он был очарован. Но…       Но в глубине души у Дина всегда было какое-то чувство…       Узнав об изменах Бенни, он испытал своего рода облегчение; подтверждение сбросило груз подозрений с его плеч.       — Блядь, милый, — стонет Бенни, всё желание скандалить покидает его. Он устал так же, как и Дин, тёмные круги глубоко залегли у него под глазами. — Просто скажи, есть ли у меня вообще шанс?       На мгновение Дин оказывается полностью сбит с толку, не понимая, что Бенни имеет в виду. Когда до него наконец доходит, он едва сдерживается, чтобы просто не рассмеяться.       — Нет, — говорит Дин так чётко, как только может. — Не знаю, как до тебя до сих пор это не дошло, но ты упустил свой единственный шанс, когда позволил Андреа отсосать тебе.       Бенни сжимает челюсть, как будто получил нежеланную, но неизбежную новость.       — Хорошо, — бормочет он себе под нос, затем громче, подтверждая. — Хорошо.       Прежде чем Дин успевает осознать, что происходит, Бенни разворачивается на каблуках, распахивает дверь спальни и выходит в коридор. В каком-то оцепенении Дин следует за ним, спускается по лестнице и чуть не врезается в широкую спину Бенни, когда тот останавливается как вкопанный у входа в гостиную.       Дин обходит его, желая узнать, что так застопорило Бенни. Чарли и Сэм довольно поспешно сбежали домой после приказа Дина, так что в доме остались только они, дети и…       Ох.       Бенни пристально смотрит на Кастиэля, который удобно устроился между Кейси и Беном на диване с контроллером PS4 в руке, его взгляд сосредоточен на пятидесятидюймовом экране в другом конце комнаты.       В миллионный раз с момента их первой встречи Дин поражён откровенной сексуальностью этого ублюдка. Даже его профиль поразительно красив: волевой подбородок с лёгкой щетиной, которая наверняка бы серьёзно расцарапала бёдра Дина.       Опять же, нихера не помогает.       Бен поворачивается, чтобы посмотреть на Дина и Бенни, детская невинность и энтузиазм смягчают явную неловкость и напряжённость ситуации.       — Пап, он так круто играет!       На экране персонаж, которым управляет Кастиэль, несколько раз ударяет какого-то чувака головой о дверцу машины.       — Да, уверен, что это так, — бормочет Дин.       Позади него Бенни так сильно хлопает входной дверью, что чуть не срывает её с петель.