Bad Things

      Четверг — самый нелюбимый день Дина. По четвергам никогда не происходит ничего интересного. Для Дина четверг — это день, который он посвящает всем домашним делам, которые ненавидит делать остальные шесть дней. Это его единственный полноценный выходной, а Бен проводит следующие несколько дней с Лизой и доктором Мэттом. Так что для него это самое подходящее время, чтобы включить один из своих тайных плейлистов, не опасаясь осуждения со стороны кого бы то ни было, особенно одиннадцатилетки.       Когда Дин и Бенни только сошлись, по четвергам они обычно устраивали вечер свиданий. Всегда в каком-нибудь модном ресторане, о котором Дин никогда не слышал и даже не надеялся правильно произнести его название, но ему вроде как нравилась вся это помпезность.       Но свидания стали случаться всё реже, как всегда бывает, когда в отношениях состоят два владельца успешных бизнесов (и один из них изменяет), поэтому вечера четверга (и, по умолчанию, дни) стали временем, которое Дин проводит в одиночестве. Иногда он наслаждается тишиной и покоем (и Тайтаем), но в другие дни он чувствует какую-то тревогу, которую не совсем может себе объяснить.       Сегодня один из самых тревожных дней. Это беспокойство, зудящее глубоко в его сердце, которое, кажется, протягивается наружу вплоть до кончиков пальцев, превращая его в огромный комок нервов и напряжения.       Он включает стиральную машинку. Она булькает, пробуждаясь.       Я тот, кто будет сражаться за твою честь,       Я буду героем, о котором ты мечтаешь,       Мы будем жить вечно, зная…       Дин смотрит на свой телефон в пустой корзине для белья так, словно увидел привидение.       Он сменил мелодию звонка несколько дней назад. Сэм позвонил ему сегодня, и зазвучала обычная «Smoke on the Water».       Звонок прекращается. Дин ждёт, затаив дыхание, как последняя выжившая девушка в ужастиках.       Я тот, кто будет сражаться за твою честь,       Я буду героем, о котором ты мечтаешь…       Он хватает телефон. На экране отражается «КАС».       Сердце бешено колотится в груди, когда Дин отвечает:       — Кастиэль?       — Здравствуй, Дин, — наступает короткая пауза, когда они разделяют сердцебиение друг с другом, а затем Кастиэль говорит, — сегодня вечером тебя ждёт работа.       — Сегодня? — недоверчиво повторяет Дин. — А ты не мог предупредить меня пораньше? Что, если бы я был занят?       — Ты занят? — ещё один удар сердца, а потом, — я оставлю машину на парковке «Kwik Bargainz». Внутри будут инструкции и адрес, по которому тебе нужно отправиться. Будь там к семи.       Прежде чем Дин успевает хотя бы перевести дыхание, Кастиэль отключается.

***

      В мире мало более идеальных пар, чем Сэм и Джесс. Они безумно любят друг друга, и Дин всегда ценил остроумие Джесс, как и она его. Иногда Дин шутит, что она слишком хороша для Сэмми, и Джесс с беззаботным смехом соглашается с тем, что Сэм не выжил бы без неё. Однако в глубине души Дин знает, что это всё шутки; просто они так идеально подходят друг другу, что он изо всех сил старается не завидовать. Потому что Дин любил людей, — он, чёрт возьми, женился, — конечно, любил, но никогда не чувствовал такой глубокой связи с другим человеком. Он никогда не испытывал этого чувства, говорящего: «Я хочу провести с тобой всю жизнь, без тебя я умру».       Сэм и Джесс познакомились на юридическом факультете Стэнфорда. Сэм бросил учёбу на четвёртом курсе, чтобы помочь Дину с бизнесом, когда он начал приносить действительно серьёзные деньги. Дин решительно возражал против этого в то время (и до сих пор чувствует себя виноватым), но Сэм настаивал на том, что хочет помочь, и он появился на пороге Дина, прежде чем тот успел его остановить. Джесс провела в Стэнфорде ещё год, а потом узнала, что беременна Мэдисон, и бросила учёбу, чтобы в конце концов поступить в полицейскую академию.       Именно благодаря Джесс и её рации, настроенной на полицейскую частоту, они узнали, что в сейфе ограбленного магазина было обнаружено немного ДНК, помнишь то ограбление, о котором я как-то рассказывала, Сэм?       И да, Сэм помнит. Сэм прекрасно помнит, потому что это его грёбаный пот, который он вытер со своего грёбаного лба своей грёбаной рукой, когда «приказал» Чарли открыть чёртов сейф под угрозой того, что в противном случае он вышибет ей мозги (своим грёбаным игрушечным пистолетом).       Всё это не обязательно стало бы проблемой, если бы он просто придерживался плана и держал руки при себе, но он не сделал ни того, ни другого. Всегда такой любезный мудак, Сэм своими потными руками помог Чарли вытащить деньги из сейфа, и теперь на нём осталось его ДНК.       Сэм сообщает всё это Дину, когда тот сидит в своей Импале возле «Kwik Bargainz», на часах 18:53.       — Сэм, — напряжённо говорит Дин, линия потрескивает между ними. — Прямо сейчас мне нужно разобраться с собственным дерьмом.       Серебристая Хонда 90-х годов заезжает на стоянку рядом с ним. Рука Дина немного дрожит, костяшки на пальцах, сжимающих руль, побелели.       — Что, блядь, мне делать, Дин? Я смотрел сериалы, они прогонят мою ДНК по системе…       — …ты явно смотрел невнимательно, Сэмми. Если у них нет ничего, с чем можно было бы сравнить твою ДНК, то то, что у них твой пот, — нихера не значит.       Дин лишь немного разочарован, когда чувак, вылезший из Хонды, оказывается не Кастиэлем. Этот парень невысокого роста, со светлыми волосами и глазами, он одаривает Дина мерзкой ухмылкой и очень недвусмысленно поднимает большие пальцы вверх.       Чёрт.       Если бы Дин не понимал ситуацию лучше, то он бы решил, что Кастиэль зол на него, но, к счастью, он всё понимает, поэтому списывает молчание Кастиэля (и его грубость, когда они всё-таки говорят) на то, что у парня есть дела поважнее, чем проводить курс юного преступника для провинциала.       Сэм всё ещё сходит с ума на другом конце провода, поэтому Дин небрежно говорит:       — Просто попроси Джесс украсть образец, чтобы не накручивать себя, — и сбрасывает звонок.       Наверное, это не самый разумный совет, но Дину действительно сейчас нужно сосредоточиться на своём дерьме. Сэм большой мальчик, он сам со всем разберётся.

***

      Итак, Сэм разобрался.       И теперь он спит на диване, потому что он не тот мужчина, за которого Джесс вышла замуж, и, очевидно, во всём виноват Дин, ведь именно он предложил Сэму попросить свою жену-полицейскую украсть улики из текущего расследования. Сэм попытался выкрутиться при виде её скептического выражения лица, но всё это привело к тому, что она спросила его (совершенно заслуженно), что, чёрт возьми, происходит, и в итоге Сэм выложил ей всё, как чёртов стукач.       Дин знает, что вся эта история с погрузкой/выгрузкой прошла слишком гладко, поэтому что-то другое должно было полететь к чертям.       Оказывается, это был брак его брата.       — Ты грёбаный идиот, — говорит Дин Сэму уже двадцатый раз за этот вечер.       Его брат пьёт бурбон, и из этого не выйдет ничего хорошего, но Дин пьёт виски, так что ему уже всё равно. Отчаянные времена требуют отчаянного количества алкоголя.       — Да, — мрачно соглашается Сэм, уставившись на остатки бурбона в стакане. Дин тянется за бутылкой и наполняет его стакан до краёв. — Я думал, что она поймёт, понимаешь?       — Эээм, нет. Не понимаю, Сэмми. Она коп. Что она понимает, так это то, что её муж и отец её ребёнка ограбил магазин с пистолетом…       Сэм собирается что-то сказать, но Дин перебивает его.       — Не важно, что он был игрушечным, чувак. Нас всё равно посадят за вооружённое ограбление.       Сэм вздыхает, как будто на его плечах лежит тяжесть всего мира, и Дин не знает, что сделать, чтобы исправить всё это. Он всегда делал всё возможное, чтобы заботиться о своём брате, но в последнее время ему кажется, что он постоянно терпит неудачи. Сначала он никак не мог помочь своей племяннице, а теперь это.       Перед глазами всё плывёт, он тянется через стол, чтобы схватить Сэма за запястье.       — Всё будет хорошо, чувак. Мы что-нибудь придумаем, — он не уверен, кого пытается убедить, но в любом случае, похоже, это не работает. Сэм кивает, выглядя совершенно несчастным. Всегда отчаянно стремясь подбодрить своего младшего братишку в трудные времена, Дин пытается разрядить обстановку. — Мы должны пойти в стрип-бар или ещё куда-нибудь, возможно, это наша последняя ночь на свободе!       Лицо Сэма кривится, словно он в паре секунд от того, чтобы разрыдаться, и Дин внутренне морщится.       Вот дерьмо.       Я тот, кто будет сражаться за твою честь,       Я буду героем, о котором ты мечтаешь.       Мы будем жить ве…       Дин игнорирует звонок. Он выполнил работу. Теперь он абсолютно ничего не должен Кастиэлю. Он сожжёт все фальшивые деньги завтра, как только заберёт их из сейфа на работе.       Нахуй Кастиэля и его чёртову тупую рожу.       Примечательно, что работа на самом деле оказалась не так плоха, как поначалу опасался Дин. По крайней мере, на первый взгляд. Инструкции привели его к бежевому фургону на пустой парковке торгового центра, к югу от города. На нём не было номерного знака, и выглядел он как развалюха, и, учитывая то, что удачливость Дина находится где-то наравне с той парой, которая участвовала в большем количестве террористических атак, чем Джон Макклейн, он был довольно обеспокоен тем, что его остановит полиция, или что чёртов фургон взорвётся, или что в нём будет куча людей или ещё какое-то дерьмо.       Но всё же работа есть работа, и если она не была связана с продажей всего тела Дина или только пары его органов, он в целом был способен примириться со своей совестью, поэтому после пары минут размышлений сделал это. Перегнал фургон из пункта А в пункт Б.       Оказывается, ему вообще не стоило волноваться.       Его не только не остановили копы, но и в самом фургоне не было тел, органов, наркотиков, краденых вещей или людей, проданных в секс-рабство.       На самом деле, там вообще ничего не было. НИ-ЧЕ-ГО. Эта штука была совершенно пуста.       На первый взгляд, кажется, что это хорошо. Технически Дин не сделал ничего противозаконного, а даже если и сделал, никто, кто мог бы что-то с ним сделать, этого не заметил. А ещё технически ему заплатили сто тысяч за эту работу, так как их долг перед размахивающими оружием гангстерами теперь аннулирован.       И всё же…       Я тот, кто будет сражаться за твою че…       — Ответь на звонок, Дин, — бормочет Сэм, поднося слишком полный стакан к губам, расплёскивая жидкость на рубашку и стол.       — Пьянь, — нежно усмехается Дин, сбрасывая звонок и испытывая лёгкий трепет от своего неповиновения.       — Может быть, он сможет помочь, — добавляет Сэм, опуская стакан на дерево с глухим стуком.       — О да, ведь до сих пор он был так полезен.       Дин не признается в этом, но в данный момент он, возможно, более чем немного зол на Кастиэля. Это глупо, он знает, что глупо. Они никто друг для друга, и всё же Дин надеялся, что у них есть хотя бы какое-то подобие взаимопонимания. Но если их взаимодействие, когда Дин пригнал грузовик в точку Б, и было чем-то, по чему можно судить, то это, очевидно, не так.       Кастиэль был там, и Дин испытал облегчение, если не сказать радость, увидев его. По крайней мере, одно полу-дружелюбное лицо. Даже если это лицо сосалось с другим лицом.       С одной стороны, тот, кого, по-видимому, трахал Кастиэль, был парнем, так что, по крайней мере, теперь Дин знает, что этот ублюдок не гомофоб, а значит он не наказывает Дина за то, что Чарли рассказала о его интересе.       По крайней мере, не в самом общепринятом смысле этого слова. Дина отвергали достаточно (не много, просто достаточно) раз, чтобы он мог понять, когда кто-то говорит, на самом деле не говоря, что не заинтересован в нём. Кастиэль, стоявший там, выглядевший как самая опасная степфордская жена в мире, обнимавший за плечи более молодого, худощавого (но определённо не более красивого) блондина, которому было едва ли за двадцать, определённо говорил: «Я бы не трахнул тебя, даже если бы ты был последним на планете парнем из коттеджного посёлка с хорошим мышечным тонусом и красивыми зелёными глазками».       К сожалению (или к счастью, в зависимости от вашего мировоззрения), в тот момент Дин всё ещё верил, что в задней части фургона было что-то супер нелегальное, поэтому он был слегка не в себе, полностью поглощённый мыслями о том, сойдёт ли это ему с рук, чтобы действительно обратить внимание на то, как рука Кастиэля сжималась всё сильнее на его малолетке по мере приближения Дина.       Но, блядь, у Дина есть носки, которые старше этого ребёнка.       Как ни странно, дом находился в приличном районе, и не в первый раз Дин задался вопросом, где живёт Кастиэль. Он выглядел уютно на крыльце отштукатуренного колониального здания приличных размеров, освещённого мягким светом фонарей, но это определённо было не то место, которое Дин представлял себе. Нет, Кастиэль жил бы где-нибудь в просторном лофте, красивом и очень дорогом.       Дин не стал подниматься по ступенькам, просто остался там, примерно на фут ниже Кастиэля и его малолетки на короткой дорожке, ведущей к дому, что было вполне уместно, потому что, когда Кастиэль сообщил ему, что фургон, на самом деле, пуст, Дин никогда не чувствовал себя настолько маленьким.       Он испытал облегчение, конечно, испытал, но также почувствовал себя слегка униженным, когда блондин усмехнулся при виде совершенно ошеломлённого лица Дина и его такой очевидной наивности, раз он правда поверил, что Кастиэль доверит ему что-то важное.       — Что? — сказал Дин, слишком отвлечённый своими пылающими щеками, этот красный свет светофора, несомненно, был виден с чёртовой Луны, не говоря уже о пяти футах.       — У меня был парень, — ответил Кастиэль с крыльца, даже не спустившись навстречу Дину, не удостоив его такой чести. — Федералы завербовали его. Мне нужно было узнать, как много он им рассказал.       — Это была проверка?       Кастиэль пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного. Как будто Дин не сидел на той пустой парковке больше часа, пытаясь прикинуть, какой тюремный срок он получит, сколько дней рождения пропустит.       — Мне нужно было узнать, разговорился ли он. Полагаю, что нет.       Дин уже собирался послать Кастиэля нахуй, когда ему в голову пришло кое-что ещё:       — Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя был парень?       Так что да. Нахуй Кастиэля.       И в этом больше даже нет сексуального подтекста, потому что, конечно, парень горяч… Но ещё он полный осёл, и у Дина было столько ему подобных, что хватит на всю жизнь. Плюс, кто знает, какие ЗППП нынче разносят малолетки.       Возможно, это несправедливо, но в этой ситуации вообще нет ничего справедливого.       И, конечно, как раз тогда, когда ему нужно, чтобы брат был солидарен с ним, когда ему нужно пожизненное членство в клубе «Нахуй Кастиэля (не в сексуальном плане)», выясняется, что его вице-президент (потому что президент, конечно, Бенни) подумывает об уходе.       Дин добавляет:       — Думал, ты ненавидишь этого чувака, — и наливает себе ещё виски. Сэм наклоняет свой стакан к Дину, принуждая брата подлить и ему.       — Ну, да, — Сэм наполовину рыгает, наполовину смеётся. — Он нехороший человек, и мне не нравится, как он смотрит на тебя.       Что довольно мило, хотя и немного ошибочно.       Сэм залпом осушает свой стакан, как будто на дне его ждут бриллианты.       — Ещё.       Я тот, кто будет сражаться за твою…       Сбросить.       — Думаю, тебе хватит.       Сэм качает головой, патлатые волосы падают ему на лицо, и Дина так и подмывает схватиться за ножницы прямо сейчас. Йети на грани отключки, и это было бы совершенно заслуженной местью за то, что он рассказал жене, что все они ужасные преступники.       Ему, вероятно, всё равно придётся подстричься в тюрьме. Дин просто устраняет посредника.       Голова Сэма падает на стол, когда он вырубается. Прошлый Дин нарисовал бы член на его гигантском лбу, но ответственный Дин (который грабит продуктовые магазины и занимается теневым бандитским бизнесом) вместо этого нарисует усы и дурацкие очки, как только сможет найти маркер…       Я тот, кто будет сражаться…       — Что, блядь, тебе надо, Кас?!       На другом конце линии ненадолго воцаряется тишина, и когда Кастиэль наконец начинает говорить, его голос звучит так, как будто он изо всех сил старается сдержаться, как будто одно неправильное слово прорвёт плотину.       — Ты должен отвечать, когда я звоню.       — Или что?       Кастиэль едва слышно выругивается.       — Или я приеду и…       — Ооо, это угроза убийства или любовное послание? — прежде чем Кастиэль успевает ответить, Дин в порыве абсолютной мелочности, которой он совершенно не гордится, добавляет, — лучше возвращайся к своему сладкому мальчику, не хочу, чтобы он услышал, как ты флиртуешь с мужчиной. Увидимся, Кас.       Он выключает телефон, полностью довольный собой, а затем быстро отключается рядом с братом.