Однажды в сказке в Хогвартсе

      Киллиан Джонс       Оказавшись в Больничном крыле, Киллиан терялся от происходящего. В висках пульсировало от напряжения, что мешало сосредоточиться, а под ребрами что-то мешало дышать. Страх за ее жизнь охватил его настолько, что соображать выходило с трудом, и он напрочь не понимал, мог ли чем-нибудь помочь.       — У вас есть хоть какие-нибудь предположения, что с ней? — где-то отдаленно он расслышал голос Зелены, которая, похоже, старалась сохранить холодный рассудок.       — Мисс Лукас сообщила, что ничего необычного не было, еду они взяли на кухне, а из напитков ничего нелегального, — кратко озвучивала имеющуюся информацию мадам Помфри. — Из всей картины выбивались только конфеты.       — Какие еще конфеты? — задала интересующий и его вопрос Зелена.       — По нашим сведениям, их прислал… — голос женщины стал тише, — от мистера Джонса.       Киллиан все же расслышал ее слова и окончательно пришел в себя.       — Ничего я не присылал! — тут же возмутился он, после чего Зелена снова вернула свое внимание к старшим.       — По нашим предположениям в них мог оказаться яд, — прискорбно добавила мадам Помфри. — Другого объяснения я найти не могу.       — Ее состояние подтверждает отравление, — следом заговорил Слизнорт, подтверждая имеющиеся теории. — Однако безоар не помогает мисс Свон. Значит, здесь непростой яд. Есть что-то еще, что ускользает от наших глаз. Если нам вообще подвластно это заметить.       — У нас нет времени строить теории, профессор, — беспокойно проронила мадам Помфри, исследуя ее тело. — Мисс Свон в критической опасности. Нам нужно что-нибудь предпринять.       От этих слов Киллиану стало совсем не по себе, что он даже не сразу вдохнул воздух, замирая от услышанного. Мысли бешено метались в голове, преимущественно дурные. На мгновение в его подсознании мелькнуло представление, какой будет его жизнь без Эммы Свон. И картина оказалась удручающей, потому что Киллиан больше не мог представить себя без нее. Все его мечты тесно переплетались с ней, и это не было уже несбыточным желанием. Там ему было как физически, так и духовно плохо без нее. Настолько он стал от нее зависим. Его счастье без нее не существовало.       Киллиан вдруг переключил свое внимание на Зелену, которая вполуха слушала рассуждения остальных, а сама внимательнее изучала Эмму. Другие строили теории, а Голд перестала участвовать в их диалоге. Сначала она то хмурилась, то напрягалась, а спустя пару минут и вовсе сорвалась с места, направляясь в противоположный конец крыла. Киллиан последовал за ней. Их отстутствие сейчас явно останется без внимания. Зелена подлетела к шкафчику, где мадам Помфри хранила ингредиенты, и принялась искать среди них что-то, будто догадалась о том, что не могли разобрать другие.       — Я могу чем-то помочь? — Киллиан подошел к ней ближе, надеясь хоть в чем-то оказаться полезным.       Он наблюдал за преподавателем, которая чуть ли не переворачивала полки в поисках чего-то неизвестного. Обернувшись, Джонс заметил, что мадам Помфри и Слизнорт сосредоточены на сканировании Эммы и не обращали на них внимания.       — Черт возьми, здесь есть не все, — проигнорировав его слова, выругалась Зелена и продолжала бубнить себе под нос. — Неудивительно, что такого редкого нет в школьном Больничном крыле. Черри. Черри!       Буквально через две секунды перед ними возник домовик, и Голд принялась озвучивать свою просьбу, поторапливая. Черри испарилась, а следующие пару минут длились невыносимо долго. Однако и во время них Голд не стояла без дела: достав из шкафчика безоар, она принялась его измельчать. Хотя обычно это не было характерно для его применения.       Белладонна. Листья змеиного дерева. И что-то неизвестное ему.       — Разве белладонна не ядовита? Зачем тебе…       — Не мешай, Киллиан, — шикнула она, отодвигая его в сторону. — Будем надеяться, что я не ошибаюсь, и это нам поможет.       Зелена продолжала измельчать имеющиеся в наличие травы. Пространство рядом с ними наполнилось резким специфичным запахом, когда она нарезала и добавила травы к безоару.       — Это мята? — нахмурился Джонс и напрочь не понимал, как это могло бы помочь.       — Киллиан, ты ведь помнишь, что соединение некоторых простых ингредиентов может привести как к сильнейшему яду, так и к мощному противоядию, — на выдохе произнесла Зелена, нервно поглядывая на часы. — Как соединение несоединимого.       Наконец-то раздался долгожданный хлопок, и рядом с ними появилась эльфийка, держа в своих крохотных ручках какие-то редкие травы. Зелена благодарно взглянула на домовика и в спешке схватила все необходимое, не отвлекаясь на посторонний шум.       Зато Киллиан прислушался к словам мадам Помфри, которая собиралась уже отправлять Эмму в Мунго.       — Зелена, кажется, стоит поторопиться… — нерешительно прошептал он, наблюдая, как она перемешивала содержимое в чашке.       — Будем надеяться, что и для меня уроки проходили не зря, — покачала головой девушка и понеслась к кровати Эммы.       — Профессор, это что такое?! — ахнула мадам Помфри и, принюхавшись, не сразу подпустила ее к ученице. — Я чувствую насыщенный запах белладонны. Мы не можем так рисковать.       — У вас ведь все равно нет путных версий, а это, возможно, спасет мисс Свон, — настаивала на своем Зелена, пытаясь обойти ее, а затем подняла взгляд на профессора. — Не навредит так точно, я смешала безоар с рядом трав, которые нейтрализуют даже специфические яды.       — Я уверен, что мисс Голд отлично знает свойства этого растения, мадам Помфри, — вступился за нее Слизнорт. — Как зельевар я могу вас заверить, что белладонна изредка, но применяется как элемент противоядия. В частности, парочка моих учеников практиковали такой подход в прошлом.       — Вы уверены, профессор? — с сомнением смотрела на него целительница.       — Да, я доверяю мисс Голд, — уверенно произнес он, хотя и сам был несколько напуган происходящим.       Зелена, пропустив похвалу мимо ушей, разбавила измельченную смесь в стакане с водой и поднесла к губам Эммы, помогая заклинанием распространиться противоядию по ее организму. Бесконечно тянущиеся несколько минут, после чего мадам Помфри вытащила палочку и принялась снова сканировать Эмму. К всеобщему удивлению, свечение показывало, что состояние девушки пусть медленно, но стало улучшаться. Ее жизнь перестала находиться в опасности. Все вздохнули с облегчением. Киллиан аж опустился на край соседней кровати от перенапряжения.       — Поразительно! Мисс Голд еще в школе подавала большие надежды в зельях, но выбрала другой путь, — с долей гордости и грусти сказал профессор Слизнорт, тоже отмечая, что ее способ давал результат.       Никто не успел толком прийти в себя и порадоваться чудесному спасению, как в Больничное крыло буквально ворвалась мать Эммы, привлекая всеобщее внимание.       — Что с моей дочерью? — произнесла перепуганная Мэри Маргарет, переводя напряженный взгляд между всеми присутствующими, которые будто дар речи потеряли. — Мне кто-нибудь ответит?!       Женщина стояла у постели дочери, дожидаясь ответа и сощурив глаза, задержалась на Киллиане. Она пристально сканировала его взглядом, словно проникала в сознание. Впрочем, Джонс бы этому не удивился. Мракоборцы учатся блокировать проникновения в голову, возможно, и легилименция была в числе ее талантов.       В любом случае, кажется, виноватого в случившемся она себе уже нашла…       Особенно если ей доложили про эти мифические конфеты от него.       — Миссис Свон, опасность миновала, — первой пришла в себя Зелена, закрывая собой Киллиана. — Вам не о чем волноваться.       — Уверены в этом?! — возмущалась Мэри Маргарет. — Меня лично совсем не утешают никакие слова, когда моя дочь уже второй раз попадает в Больничное крыло, и этому нет нормальных объяснений!       — Миссис Свон, здесь есть другие больные, — теперь ее успокаивала и мадам Помфри. — Давайте вы переместитесь в кабинет к директору Дамблдору, пока я помещу вашу дочь под защитный купол. Ей нужно восстановление.       — И этого мальчишку не пускайте к моей дочери, — указала она в сторону Киллиана, угрожая. — Увижу его рядом с Эммой, разговорами мы не ограничимся. Мне прошлого раза хватило…       — Но я хотел бы побыть рядом со своей девушкой, — не сдавался Джонс.       — Киллиан, тебе лучше сейчас уйти, — обратилась к нему Зелена, видя, как накалялась обстановка, а затем тише добавила: — Я сообщу тебе о ее состоянии, не зли ее мать.       Как бы сильно ему ни хотелось подчиняться этому идиотскому желанию, он все-таки поддался их воле и, обреченно вздохнув, вышел из Больничного крыла. Киллиан боялся наворотить дел, а сейчас очки и так были не в его пользу. Мэри Маргарет вновь винила его, а он и понятия не имел об этих идиотских конфетах. Пусть только выяснится, кто прислал их Эмме, и ему не жить.       Несмотря на свою прыткость, уйти сейчас для него было неплохим решением. Где-то в глубине он осознавал, что мать Эммы и правда лучше не злить. А то еще на него что-нибудь повесит в порыве.       — Что с Эммой? — он даже не заметил, как в коридоре на него налетели Гарсиа и Лукас. — Миссис Свон выглядела подавленной.       — Опасность миновала, — устало произнес Киллиан, потирая лоб.       — Лукас, можешь прояснить что-нибудь про дурацкие конфеты, которые ей прислали?       — Эм, а что именно? — нахмурилась Руби, не понимая, что он имеет в виду. — Мы отдыхали с Эммой, вдруг домовик принес коробку конфет. Там была записка «Моей любимой девушке», и почерк напоминал твой. Поэтому мы решили, что это от тебя. А что не так-то?       — Ничего, — буркнул Киллиан.       Он не имел ни малейшего понятия, кто мог ей прислать эту проклятую коробку. И ведь отправитель хотел, чтобы подозрения упали именно на него.       — А ты куда? — прервала его размышления Лукас. — Эмме нужна твоя поддержка…       — У ее матери другое мнение на этот счет, и у меня не осталось никаких сил спорить с ней, — обреченно буркнул Джонс. — Если бы я лишился ее… я бы… простите, в общем, мне нужно побыть одному, коль рядом с любимой девушкой мне запретили находиться.       — Только глупостей не натвори, — донеслось ему в спину.       Киллиан оставил их одних и в смешанных чувствах направился в подземелья. Ему начинало казаться, что он уже никоим образом не сумеет переубедить Мэри Маргарет. Никакие аргументы в его пользу не оправдывали его в ее глазах. Она ссылалась на прошлое его семьи, на его личные грешки юности, на подставы в его адрес. Даже сейчас женщина винила Киллиана, хотя он последний месяц даже нормально не виделся с Эммой.       Зачем ему травить любимую девушку?       Нет же, он был первый в списке виновных, даже если она чихнула, вдохнув излишки пыли. Правда, у него возникало ощущение, что в тот день в Лютном переулке он мог заработать плюсик в карму, но, видимо, его надежды не оправдались. Конечно, он ведь здесь главный злодей.       Как же сильно его это выводило из себя! Хотелось крушить все подряд!       Киллиан прорычал в пустоту, причем настолько громко, что проходящие мимо младшекурсники чуть не выронили книжки и ускорили шаг. Ему же сейчас не было до них никакого дела. Оказавшись в слизеринской гостиной, он вдруг осознал, что в этот момент не только Эмма была в опасности. Киллиан ведь напрочь забыл, что его лучший друг связан с ней идиотской магической связью. В прошлый раз ранение Эммы неважно отразилось и на Питере. Широкими шагами Джонс добрался до нужной комнаты и без стука ввалился внутрь.       — Киллиан, что с тобой? — Питер оторвался от записей и перевел взгляд на него, чуть хмурясь. — Ты какой-то взъерошенный… Так торопился закончить наш разговор?       — Сейчас уж точно не до наших разногласий в тактиках. Лучше скажи, как ты? — он присел на пустующую кровать и напряженно разглядывал друга. — Ты ведь наверняка почувствовал… В прошлый раз ее… ранение очень ослабило и тебя.       Питер убрал пергамент в тумбочку и полностью переключил внимание на него.       Да что он там все время строчит?!       Похоже, что Пэну было непривычно от его пристального взгляда, да и расспросов тоже. Кажется, он стал настолько паршивым другом, что даже простое волнение воспринималось крайне странно. Хотя, если так вспомнить, в этом есть немало правды. Киллиан зачастую был обеспокоен лишь собой, нежели другими. Особенно в последнее время. По большей части из-за неразберих в самом себе.       — Может, стоит принести тебе восстанавливающую настойку? — продолжил говорить Киллиан, пока между ними повисла тишина.       — Я уже принял порцию, — произнес Питер, снисходительно улыбаясь. — Я как раз после тренировки пошел в библиотеку, где спустя время почувствовал сильную слабость, и решил вернуться к себе. Но ты не переживай, ее это нисколько не ослабило. Эмма чувствует меня лишь когда рядом, поэтому только моя магия могла пострадать…       — Так говоришь, словно я за тебя совсем не переживаю, — возмутился он, хотя и осознавал причины подобных мыслей у Питера.       — Ну, в первую очередь ты все равно волнуешься о ней, — сжав губы, добавил Пэн. — Меня ты скорее винишь…       — Ты не прав! — в ту же секунду возмутился Киллиан, в корне не соглашаясь с другом. — Если бы не ты, в прошлый раз все могло обернуться куда плачевнее. Возможно, я не готов это признавать вслух, но, поверь, я это очень даже осознаю.       — Что ты имеешь в виду?       — Ваша связь… я понимаю, что ты тоже пострадавшая сторона в этом вопросе, — мялся он, не в силах подобрать нужных слов. — И твое состояние… оно тоже… В общем, я действительно переживаю за тебя. Особенно сейчас. Эмма выглядела очень ослабленной.       — Поверь, я в порядке, ну, почти, — спустив ноги на пол, Питер скрестил руки и оперся локтями о колени, смотря на него. — Моя магия слегка барахлит, поэтому пару дней мне стоит воздержаться от практических занятий, но я восстановлюсь. Расскажешь, что с Эммой? Решил, что буду там лишним… Да и тебя в очередной раз злить не хотел.       — Зелена намешала какое-то снадобье, и ей стало легче, после чего ее мать меня выгнала, — пересказал он краткую версию событий. — Слушай, а белладонна в сочетании с другими травами действительно может стать противоядием?       — Насколько я знаю, да, — задумавшись на время, ответил Питер. — Моя мать вообще частенько строит формулы зелий на различных противоречиях. Впрочем, у нее вся жизнь в таком режиме.       — О чем это ты? — нахмурился Киллиан, осмысляя его слова. — Опять размолвки?       — Не обращай внимание, — отмахнулся он и задумался о своем. — У нас вечные семейные заморочки.       Парни еще некоторое время говорили о разном, вспоминали детство и школьные проделки, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей. Возникло ощущение, что на время все стало как прежде, и между ними пропало то напряжение, что появилось из-за Эммы.       — Соскучился по старой комнатке или по Пэну, Джонс? — гоготнул Эдвард, вальяжно заходя в комнату с какой-то девицей. — Так я всегда могу поменять с тобой комнатами.       — Перебьешься, Тич, — огрызнулся Киллиан, будучи не в настроении препираться и дальше с одногруппником. — Спасибо за помощь, Питер. Будут новости, я поделюсь.       Пэн махнул ему напоследок и закрылся пологом, а Джонс вернулся к себе в комнату. Только он отворил дверь, как раздалось звонкое мяуканье.       — Комок шерсти, ты снова здесь, — устало вздохнул он, заметив низзла. — Лучше бы хозяйку свою оберегал, а то она постоянно попадает в какие-то передряги.       Киллиан быстренько переоделся и собирался пойти в душ, когда вдруг заметил на столе письмо. Видимо, домовики доставили недавно. На конверте стояла печать их семьи, и он сомневался, что это мама соскучилась по нему на ночь глядя. Вскрыв его, Джонс шумно втянул носом воздух и устало прикрыл глаза, совсем не желая читать его. Однако выбора у него не было.       Киллиан,       Рад, что ты продолжаешь ко мне прислушиваться. Ты даже превзошел мои ожидания, братец. Заходил в гости к матери, так даже она щебечет о юной мисс Свон, хотя и не видела ее. Похоже, что ты смог грамотно убедить и остальных. Главное, не влюбись по-настоящему. Ты ведь умный парень, не делай глупости и будь аккуратен.       На каникулах встретимся дома и обсудим дальнейшие действия.       Про то, что мисс Свон оказалась в Больничном крыле, тоже.       Лиам       P.S. Надеюсь, что встреча с тренером прошла плодотворно. Я верю в твой спортивный потенциал.       От злости Киллиан забросил письмо в ящик к остальным, мечтая сжечь их к черту. Только они были нужны ему как доказательство давления со стороны Лиама, но сейчас от них не было никакого толку.       Он быстро принял душ, пытаясь хоть чуточку сбросить тяготы этого длинного дня, и улегся на кровать. А ведь еще утром все было довольно хорошо: они позавтракали с Эммой, где она и сообщила, что у них с Руби девичник, и Киллиан с чистой совестью отправился на тренировку. Однако дальше все покатилось в противоположном направлении. Сначала этот непростой разговор касательно Реджины, который лег на его плечи (хотя и не должен был), а дальше Эмма. Теперь еще и это письмо.       Киллиан снова прокрутил его строчки в голове, и некоторые мысли не давали ему покоя. Изначально Лиам просил лишь влюбить Эмму в себя. Но зачем? Почему он раньше не задумывался об этом? Нет, на самом деле, он задумывался, но мысли никуда не приводили его. Он настолько хотел уберечь девушку от пагубного влияния старшего братца, что не находил истинных причин.       Чего он добивается?       Киллиана одолевали большие сомнения, что от связи дочери с «врагом» Мэри Маргарет поменяет мнение на какой-либо счет. Даже если Лиам позже заставит бросить Эмму, то ведь разбитое сердце тоже ничем не помогло бы в его мнимой войне с ее матерью. Только если за этим не было более скрытого смысла… Лиам будто ждал этого самого сближения, а теперь планировал приступить к истинному плану.       Может быть, это как-то связано с магией?       Душевное и физическое состояния тонко связаны, особенно у волшебника. Мог ли еще Лиам догадываться о связи Эммы и Питера? Может быть, через его чувства он хотел добрать не до Свон, а до Пэна?! Отец ведь не только ему рассказывал про подозрения в адрес Фионы Пэн, но и Лиаму. Мог ли брат мстить совсем другой матери? Хотя он столько агрессии направлял в адрес Мэри Маргарет, что даже сам Киллиан тут же засомневался в этой теории. Может быть, Лиам действовал не в одиночку и сотрудничал с кем-то еще, чьи цели отличались от тех, что озвучил ему брат.       Однако куда больше его смущала столь скорая осведомленность Лиама в делах Хогвартса. Что сейчас, что в прошлый раз. Слишком быстро новости оказывались за пределами замка, из-за чего закрадывались мысли, что кто-нибудь из школы его информировал. И у него были подозрения касательного одного конкретного человека. С этими мыслями он и заснул, а рядом с ним снова улегся Арчибальд, время от времени щекоча хвостом его грудь.       Утром попытка попасть к Эмме снова не увенчалась успехом. Мэри Маргарет всю ночью просидела с дочерью, и, заметив ее в Больничном крыле, Киллиан решил не испытывать судьбу и ретировался. Он отправился на завтрак, хотя аппетита совсем не было. Опустившись на пустое место, Киллиан набросал себе в тарелку всего понемногу, нехотя съедая это, но занятый рот помогал ему избегать ненужной болтовни. Он даже не сразу заметил Питера, который неподалеку в своей привычной манере читал книгу. Пока другие ученики медленно сползались на завтрак, его глаза лениво скользили по столам факультетов. Сначала Джонс зацепился за спорящих Руби и Грэма. Причем делали они это столь эмоционально, что стали привлекать внимание и других учеников. Разумеется, в гуле Большого зала слышно их не было, но и он сам не торопился вникать в подробности. Ссора продолжалась еще с пару минут, после чего возмущенная Руби поспешно удалилась в вестибюль, а ее брат бросил взгляд на их стол, дольше обычного задерживаясь на его персоне.       — Смотри, Джонс, скоро тебе придется опасаться Лукаса, — насмешливо бросил проходящий мимо Эдвард, заставая сцену между братом с сестрой.       После чего парень растянулся в гадкой ухмылке, думая, что никто не заметил, и Киллиану это совсем не нравилось. Его взгляд переметнулся на столы поближе. Сначала сестра Гарсиа, которая не сводила глаз с кого-то за их столом, но он не успел это обдумать, как вдруг поймал на себе взгляд Генри. Только вот охарактеризовать его не получалось: он не был раздраженным, но и понимающим тоже. Скорее изучающим. Киллиан продолжил просматривать пуффендуйский стол, но так и не нашел за ним капитана команды. Ему оставалось лишь надеяться, что тот не ошивался сейчас в палате рядом с Эммой. Правда, от одной мысли ему стало не по себе. Киллиан резко отбросил приборы, вспоминая, что собирался отправить письмо матери до начала занятий. Он быстро черканул несколько заветных строк и направился на выход.       Несмотря на его планы, кое-кто в коридоре вынудил его остановиться и чуть задержаться. Мать Эммы стояла в сторонке и разговаривала о чем-то с новоиспеченной проверяющей. Той самой француженкой, которая крутилась вокруг Питера.       — Миссис Свон, как хорошо, что вы здесь. Мне нужно ваше одобрение на обыск спален некоторых учеников, — пыталась добиться ее расположения девушка. — Сте… Мистер Уэсли сообщил мне, что это вне его юрисдикции. Нужны вы и ваша договоренность с дирекцией этой школы.       — Ваши личные отношения с мистером Уэсли мы еще обсудим чуть позже, а…       — Между нами ничего нет… такого, — несмотря на ее слова, Флер все равно смутилась. — И даже с учетом этого я обращаюсь именно к вам.       — И только потому, что он помочь не может, — съязвила Мэри Маргарет, но девушка даже не думала тушеваться. — Профессор Дамблдор будет против вашей затеи без достойного обоснования этого решения.       — Я подозреваю ряд учеников и как раз надеюсь, что смогу найти подтверждение среди их вещей, — стояла она на своем и явно не собиралась уступать даже такой властной женщине как Мэри Маргарет Свон. — А если я иду по неправильному следу, то окончательно в этом буду убеждена.       — Хорошо, я попробую договориться с Дамблдором, чтобы провести это все как-нибудь… незаметно для учащихся, — вздохнув, женщина все же согласилась с ее предложением. — А сейчас прошу меня извинить, мне нужно вернуться к дочери.       Преследование сейчас было бессмысленным, поэтому Киллиан не стал больше задерживаться и отправился наконец-то в совятню. Хотя времени у него осталось меньше запланированного. Он прибавил шаг, и из-за его скорости на входе не удалось с кем-то разойтись.       — Кэссиди! — воскликнул он, не ожидая встретить именно его. — Ты бы таким прытким на поле был.       — Не нужно учить меня игре, Джонс, — выставил руку Бэй, пытаясь его обойти, но Киллиан не пропустил. — Дай пройти.       — А ты чего в такую рань вообще здесь? — он задумчиво нахмурил брови. — Я-то думал, ты уже пороги обиваешь около моей девушки. Или ты доносы пишешь моему братцу?       Киллиан внаглую не выпускал его, стараясь спровоцировать. Кэссиди ведь не единожды бросал странные фразочки, которые он зачастую просто упускал. И, возможно, если бы не вчерашнее письмо Лиама, то Джонс продолжал и дальше не вспоминать. Однако сейчас все будто встало на свои места. В прошлый раз, когда Киллиан припер его к стенке, Бэй говорил про козыри и его брата, а потом дал заднюю. Будто испугался последствий произнесенных слов. Если Киллиан предъявит Лиаму, тот обо всем догадается и отыграется на Кэссиди. А этого не нужно никому из них.       И расставание с Эммой. Лиаму ведь было на руку, чтобы Киллиану уступили дорогу. Салазар его раздери, он продумал и это. Возможно, Бэй и был против, но какие-то внешние обстоятельства вынудили его отступиться. Если Лиам применял угрозы к собственному брату, то к обычному ученику и подавно мог. Правда, Кэссиди не похож на хлюпика, который поддался бы малейшему страху. Такой бы бросил Эмму сразу, но нет. Несмотря на свои домыслы, Киллиан все равно не находил связь между пуффендуйцем и Лиамом. Они вряд ли вообще пересекались вне школы… Или все же могли где-то… Здесь точно что-то не чисто.       — У тебя стресс, Джонс? — усмехнулся Кэссиди, словно пытался скрыть за этим жестом излишнюю нервозность. — Заговоры всюду мерещатся.       — Давай не будем повторять уже состоявшийся ранее разговор, — стоял на своем Киллиан. — Этими тайнами ты никому лучше не делаешь. Чем тебя шантажирует Лиам?       — Чего ты привязался ко мне со своим братом?! — толкнул его в грудь Бэй, будучи сильно напряженным. У него плохо получалось прятать свои эмоции.       — Потому что я не идиот и могу наконец-то сложить пазлы воедино.       — Насчет первого есть большие сомнения, — пробубнил он. — В любом случае, нам нечего обсуждать.       — Ошибаешься, — поймал его за руку Киллиан. — Нам очень даже есть…       Закончить у него не вышло, потому как Кэссиди достал палочку и отбросил его заклинанием, и, пока Джонс поднимался после неожиданного выброса, тот уже сбежал.       Черт возьми, всем в этом замке приспичило играть в прятки. Ладно, с этим он разберется чуть позже.       На уроках Киллиан больше присутствовал, чем действительно занимался. Он и до этого не был самым примерным учеником, а сейчас и подавно его мысли оказались далеко за пределами школьных предметов. Эмма и ее отравление. Питер и их связь. Назойливые близкие Свон. Кэссиди и его тайны с его братом. Реджина, наворотившая ту еще кашу. И многое другое.       Его самой большой мечтой сейчас было оказаться дома, чтобы Эмма была в его объятиях и они просто болтали ни о чем. И чтобы она улыбалась. Одними только глазами она умела улыбаться так искренне, что он даже и думать о других не мог. А еще он снова представлял, как познакомит ее с мамой, которая по одним только рассказам не чаяла в ней души. Он был уверен, что они найдут общий язык (и даже споются против него). Его губ коснулась улыбка, ведь он снова замечтался о жизни со Свон, о их будущей семье. Киллиан дождаться не мог каникул. Почему-то он был уверен, что Эмма обязательно примет его приглашение поехать к нему в гости.       После занятий Джонс добрел до своей комнаты, чтобы закинуть лишние вещи, и уж точно не ожидал застать там перерывающую все его вещи Реджину.       Сегодня, определенно, день неожиданных встреч.       — Голд! — довольно громко прокричал он, не задумываясь о привлечении лишнего внимания к их персонам, после чего резко захлопнул дверь. — Какого Мерлина ты устроила в моей комнате?! И что ты вообще здесь делаешь?       — Где мои зелья, Джонс? — чуть ли не прорычала девушка, продолжая лазить по его тумбочке. — Верни мне их.       — Ты стала уже зависима, очнись, — призывал к ее разуму Киллиан. — Это ненормально, Редж!       — Не тебе решать, — лишь огрызнулась она в ответ.       — Твои действия бессмысленны, — он наблюдал, как преумножался бардак в его комнате, и не пытался останавливать эту бестию, но правду решил все же открыть. — Я все рассказал твоей сестре.       — Что ты сделал?! — Реджина замерла на месте и медленно повернулась к нему. — Скажи, что ты шутишь.       Киллиан поджал губы и отрицательно мотнул головой. Он прекрасно осознавал, что она не простит ему этот поступок (по крайней мере сейчас), но и дальше тянуть уже не мог. Реджина обогнула кровать и со всей силы стала стучать кулачками по его груди. Все сегодня посягали на его тело и оставляли на нем побои.       — Я тебе этого никогда не прощу! — почти истерила Реджина, срывая весь гнев на нем. — Ты для меня больше не существуешь!       — Ты лучше подумай, существуешь ли ты для сестры и сможет ли она тебя простить, — огорошил ее Киллиан, отчего она замерла на несколько секунд. — И профессор Бут.       — Ненавижу вас всех… — всхлипнула она и выбежала из его комнаты.       Киллиан устало обвел глазами разбросанные вещи и обессиленно опустился на кровать. Раньше он не замечал в своей жизни столько проблем. То ли их не было, то ли он старательно игнорировал их.       Почему либо ничего, либо все и сразу?       Ему начинало казаться, что стены замка давили на него. Всюду было тесно и не по себе. Он захватил с собой теплую мантию и отправился во внутренний дворик. Киллиан даже не заметил, как спустя время из окрестностей Хогвартса перебрался в Хогсмид.       Сначала он удивился, почему в деревушке были другие студенты. Киллиан упустил из виду внеплановое посещение, но чуть позже вспомнил, как перед ним на уроке шушукались девушки и радовались, что смогут прикупить платья на бал. Он усмехнулся, будучи убежденным, что Эмма обязательно отчитала бы его за неосведомленность (как староста он должен был знать). Несмотря на наличие учеников в Хогсмиде, народу было все равно меньше, чем в обычные выходные. Видимо, отпустили только старшие курсы.       Джонс подумывал сразу идти в Кабанью голову, но все же решил попытать удачу в более приятной обстановке. Он заглянул в «Три метлы», заметно удивляясь, что там были свободные места. Облюбовав место в конце барной стойки, Киллиан заказал себе чего покрепче, приплачивая сверху, и влил в себя приятно обжигающую жидкость.       — Приятель, ты не мог бы… — Киллиан отчетливо ощутил сигаретный запах рядом и повернул голову, замечая того, кто подсел к нему. — Гарсиа?       — А еще недавно ты отнекивался от приятельского статуса, — ухмыльнулся парень, делая очередную затяжку. — Так что ты там хотел попросить?       — Пересесть, но уже не играет роли, ты ведь все равно этого не сделаешь, — ворчливо отозвался Киллиан.       — Зато я могу поделиться, — Джефферсон достал пачку из кармана и протянул ему.       Киллиан вытянул одну сигарету и стал перекатывать ее между пальцами, так и не закурив. Это больше было свойственно Лиаму. Хотя, став старше, он мог закурить за компанию с братом, но делал это слишком редко, даже, можно сказать, никогда.       — Сигареты не помогают мне отвлечься, а вот это, — он приподнял стакан с огневиски, — да. Хотя бы на время.       Возможно, ему стоит переключиться на беззаботную болтовню хотя бы на этот вечер. Джефферсон вполне походил на такого собеседника, хотя и отличался раздражающей назойливостью. Несмотря на отрицание, Киллиан видел в этом парне по-своему родственную душу, с которым не нужно было держать марку.       — Уверен, что Лукас тоже ненавидела твою привычку смолить, — сам от себя не ожидая, Джонс продолжил разговор.       — Кстати, я об этом долгое время не догадывался, — трещал Гарсиа, вытаскивая его из размышлений. — Она ничего не говорила, но и никоим образом не кривилась, когда я целовал ее после перекура.       — Ты о многом, знаешь ли, не догадывался, Гарсиа.       — Ты тоже не мистер внимательность, Джонс, — хохотнул гриффиндорец. — Зато по вспыльчивости тебе равных нет.       — А чего ты вообще здесь? — ушел он от щепетильной темы. — Держишься подальше от поругавшихся братца с сестрой?       — Ой, да эти двое последнее время в другом состоянии и не существуют, — Джефферсон заказал выпить и себе. — Грэм никак не может принять поступки Руби… и не только ее, а она не собирается ему уступать. Руби никогда не подчинялась, а сейчас и подавно.       — Что изменилось? — безучастно спросил он.       — Влюбилась по уши, — вполне спокойно ответил Джефф, снова убеждая его, что у него не было никаких романтических чувств к Руби. — Я не стал вмешиваться и пришел сюда развеяться, а она вроде как убежала за платьем, пока братишка снова не пристал к ней с дурацкими упреками.       — И в кого влюбилась?       — Ой, будто ты не знаешь, — притворно закатил глаза Гарсиа. — Вы все такие слепые! А вечно меня дружно обвиняете, что я не вижу дальше собственного носа.       — Фаррелл? — Киллиан нахмурился, не зная, хорошо это или плохо.       — Бинго! Она призналась, что перестала заглушать чувства и просто приняла их. Не только же вам с Эммой лидировать в тотализаторе, на этих двоих тоже появились ставочки, — задорно продолжил Джефферсон. — Кстати, знаешь, коль у нас такой располагающий вечер, хотел сказать, что из всех ее пусть и не многочисленных парней, ты больше всех ей подходишь.       — Кому? Лукас? — напрягся Киллиан, не сразу уловив смысл его слов.       — Эмме, я говорю сейчас об Эмме, — чуть заплетающимся языком произнес Гарсиа, хотя пьяным не выглядел ни капли. Быстро же его накрыло. — С тобой она расцвела. Даже сейчас, ну, не совсем сейчас, до случившегося. В общем, вроде сидит и зубрит каждыми днями, а взгляд ее выдает. Скучает по тебе, хоть вида и не подает, ставя учебу на первое место. Такое уж у нее воспитание, вечно пытается что-то доказать матери или что достойна большего, причем не за счет статуса миссис Свон.       — Считаешь так?       — Конечно, на нее очень давит влияние матери и… — начал отвечать совсем не на тот вопрос Джефферсон.       — Я не об этом. Правда считаешь, что я достоин Эммы? — остановил его Киллиан, собеседник в ответ лишь кивнул с улыбкой до ушей. — Всегда было интересно, почему ты за своего дружка не болеешь?       — За Грэма, что ли? — здесь его догадливость не подвела. — Знаешь что-то на этот счет?       — Что твой дружок влюблен в мою девушку, — ледяным тоном произнес Киллиан. — И да, мы уже обсуждали это с тобой.       — Когда? Да и не суть. Ну, это многие знают, — не переставал по-идиотски лыбиться Джефф. — Одна Эмма не замечает очевидного. Она и твои подкаты не воспринимала. Смирись, Свон у нас не из догадливых девочек, предпочитает не обращать внимание на подобное.       — Спасибо, утешил, — Киллиан не находил ничего забавного в данном факте. — Так почему ты не за него?       — Потому что Грэм ей не подходит от слова совсем, и мы с Руби говорили ему об этом. Эмме нужны были совсем другие отношения, и для этого нужен был особенный парень, — выкладывал все как на духу Гарсиа. — Однако Грэм и не думал сдаваться, старался быть рядом в качестве друга, потом воодушевился после ее расставания с Бэем, затем еще была парочка инцидентов. Теперь он ждет, когда ты ее обидишь, а он подставит дружеское плечо.       Тон Джефферсона склонял его к мысли, что тот действительно не разделял рвений друга, а не попусту болтал сейчас об этом. Только вот Киллиан и сам отлично осознавал, что Эмма не переключится никогда на Грэма, но сомнения касательно Джефферсона оставались у него по сей день. Хотя он и глушил их в себе, ведь Эмма не давала ему ни малейшего повода.       — Грэм не понимает простой истины, — продолжил Гарсиа. — Ваше расставание никоим образом не прибавит ему очков в его выдуманной игре. И я опасаюсь, как бы он не натворил еще больших глупостей. Возможно, я с ним и не согласен, но своим друзьям я желаю только лучшего. Кстати, не только им. Не знаешь, у твоего дружка есть что-нибудь с моей сестрой?       В его голосе пронеслись нотки беспокойства.       — У кого? У Питера? — на всякий случай уточнил Киллиан. — Это вряд ли… Слишком правильный для такой девчонки. Твоя сестренка та еще оторва.       — Она к нему явно неровно дышит, — веселья между ними чуть поубавилось. — Давно уже заметил. Хотя мы не нарушаем личные границы друг друга, но я все равно за нее волнуюсь. Обжигаться порой полезно, но сестренке такого не желаю.       — Не переживай, Пэн точно ее не испортит, — заверил его Киллиан. — У него среди интересов либо книжки, либо моя девушка.       — Что ты имеешь в виду? — его слова не остались незамеченными.       — Ничего, — тут же отмахнулся он, пытаясь сменить тему. — Давай лучше о кви…       — Джонс, не переводи разговор! — громче нормального стукнул по столу Джефферсон. — Ваш тройничок сблизил их? Насколько я знаю, Эмма никогда не считала больше, чем другом…       — Мерлин, ты же в курсе об этом, — демонстративно закатил глаза Киллиан. — Но при всей твоей осведомленности, ты ничего не знаешь, Гарсиа.       — Так расскажи, — стоял он на своем. — Эмма захотела Пэна еще раз?       — Гарсиа, мы с тобой не друзья, — вдруг ощетинился Джонс, осознавая, насколько же ему неприятна эта тема.       Раньше он бы спокойно поговорил на любую откровенную тему, причем почти с кем угодно. Шутки с пошлым подтекстом буквально сыпались из него. Успевай собирать. Еще в начале года Эмма постоянно бросала на него осуждающие взгляды после каждой подобной шуточки, особенно в ее адрес. Сейчас же положение дел изменилось. В частности, у него пропало всякое желание обсуждать Эмму в подобном ключе. Раньше он даже не задумывался, не церемонился. Ту же Милу спокойно мог обсудить (и даже поделиться). Что касалось Эммы, он был готов убить любого, кто даже посмеет бросить малейший похотливый взгляд в ее сторону.       — Ладно, понял, не дурак, — ретировался Джефферсон, поднимая руки вверх. — Но дружеским советом-то помочь можешь?       — С чем еще? — Киллиан уже начал жалеть, что он ввязался в эту авантюру общения.       — Как думаешь, те девчонки, что сидят у окна и строят нам глазки, согласятся на мое откровенное предложение?       Гарсиа подмигнул кому-то, сидя полубоком, а Киллиану пришлось повернуться, чтобы понять, о ком шла речь. Неподалеку от них сидели две молодые девушки, кокетливо смеялись и бросали на них томные взгляды. Либо старшекурсницы, либо даже не из их школы.       — Кажется, тебя слишком задел факт отсутствия опыта в групповом сексе, — покачал головой Джонс, с трудом сдерживая усмешку.       — Да я почти девственник в этом вопросе! — эмоционально жестикулируя руками, причитал Джефферсон. — Так что? Им может быть интересен секс втроем?       — Кроме них тебе никто не ответит на этот вопрос, хотя у них довольно игривое настроение, — девушек оказалось не сложно прочитать. — Только вот темненькая довольно зажата, может и не согласиться.       — Возможно, ее подруга сможет помочь убедить, — расплылся в лукавой улыбке Гарсиа. — Пожелай мне удачи.       — Удачи, — не стал вредничать Киллиан. — А я лучше пойду к Эмме. Хотя бы попытаюсь снова пробить строгий надзор ее матери.       — Дружище, ты всегда можешь на меня положиться, — бросил напоследок Гарсиа.       — Мы не друзья…       — Уверен, что в глубине души ты считаешь иначе, — подмигнул ему гриффиндорец и окончательно удалился к девушкам.       Киллиан же поспешил покинуть паб. Только вот возвращаться через всю деревню ему чертовски не хотелось. К нему мог кто-нибудь ненароком пристать, а ему на сегодня хватило уже дотошного Гарсиа. Лучше побыть в одиночестве. Благо он знал тайные проходы в замок, одним из которых он и решил сейчас воспользоваться. Пока Джонс пробирался к нужному зданию, его голову не покидала мысль, что ни черта у него не отлегло. Стоило Гарсиа снова поднять тему их шалости на его день рождения, как старая рана снова закровоточила. Киллиан, похоже, старательно делал вид, что действительно принял случившееся, хотя это было не так. Он настолько боялся потерять Эмму, что убедил себя или даже больше остальных, что смирился. Но стоило снова появиться теме на горизонте, как сердце рвало на куски.       Нет, он по-прежнему не сомневался в чувствах Эммы, как и в своих. Однако демоны внутри него, не переставая, нашептывали дурные мыслишки.       Как бы снова ему все не испортить…       Он настолько увлекся мыслями, что даже не сразу заметил шум, доносившийся из прохода впереди. Киллиан мотнул головой, чтобы убедиться, что ему не показалось, и двинулся на стоны. Он собирался было пошутить и отправить эту сладкую парочку с наказанием в замок, как вдруг застыл на месте, с ужасом смотря на развернувшуюся перед ним картину. Тич прижимал Руби к холодной каменной стене и насильно удерживал ее. Слизеринец даже не заметил его появления, а у Киллиана аж подступила тошнота. Одежда разодрана, ее руки были связаны и обхвачены его лапищами. Тич продолжал вколачиваться в нее, несмотря на его появление, которое, так и оставалось незамеченным для него. Руби вообще подавала слабые признаки жизни и не оказывала почти никакого сопротивления.       За считанные секунды в его голове пролетело множество отвратительных зрелищ. Он, конечно, тоже любил пробовать разное в постели, но насилие было неприемлемо для него. Быстро придя в себя от шока, Киллиан откинул Тича заклинанием в стенку и тут же ловко подхватил Руби, освобождая ее от веревок.       — Мерлин, ты вообще живая? — поспешно осмотрел он ее.       Киллиан снял с себя часть одежды и накинул ее на девушку. Руби трясущимися руками поправила спадавшую с плеч мантию и укуталась в нее сильнее. Полураздетый Тич валялся неподалеку на земле, не подавая признаков жизни. Видимо, он хорошенечко его приложил. Заслужил.       Спрятавшись в его одежду, Руби скатилась по стене и опустилась на пол. По ее щекам покатились слезы, которые блестели в свете его палочки, но она ни слова не проронила.       — Руби, — почти шепотом произнес он, — ты можешь двигаться?       Она отрицательно мотала головой, не останавливаясь, словно отрицала все и сразу. Киллиан даже вообразить не мог, что она сейчас переживала внутри. Он сжал губы, а самого аж потрясывало. Насколько же невыносимо было ей?       — Как вы вообще здесь оказались? Тич оглушил тебя? Или ты пошла с ним добровольно? — задавал он вопросы, но они все уходили в пустоту. — Руби…       Услышав свое имя, она испуганно приподняла на него глаза. Лукас словно заблокировала часть своего сознания, не понимая до конца, где и почему находилась. Ее состояние балансировало между истерикой и опустошением.       — Руби, мы не можем здесь и дальше сидеть, — он опустился на корточки рядом с ней. — Уже поздно, нужно вернуться в замок.       Лукас предприняла попытку подняться, но в ту же секунду рухнула обратно, сильнее прежнего стирая руки в кровь.       — Давай я помогу, — не думая, подлетел к ней Киллиан.       Только она не сразу приняла его помощь, с опаской озираясь. Но сил, видимо, абсолютно не осталось, и она таки оперлась на его руку и прижалась ближе к Киллиану, когда они проходили мимо Тича. Путь до замка проходил медленно и молчаливо, будто он шел с призраком, а не одной из самых заводных девушек Хогвартса. В ее глазах потухла жизнь. Между ними повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием девушки. Киллиан вообще никак не мог осмыслить случившееся, но он всячески прятал свои бешеные эмоции, чтобы не напугать ее еще сильнее.       — Джонс, только никому ничего не говори, — оказавшись в коридоре Хогвартса, обессиленно произнесла Руби.       — Ты сдурела, Лукас? Я, конечно, не самый благородный парень в прошлом, но опускаться до такого — настоящая низость, — Киллиан даже подумать не мог, что она начнет сопротивляться. — Нет, ты должна все рассказать! Никто не будет тебя осуждать, а его обязаны наказать.       — Киллиан, прошу… — жалобно смотрела на него Руби, а по щекам снова покатились слезы. — Над ним ведь устроят самосуд, а я не хочу смотреть, как моего брата или кого-либо еще отправляют в Азкабан из-за этого придурка.       Странно, что она вообще нашла силы на споры. Словно на смену истерике пришло осознание. Киллиан изо всех сил хотел бы оградить ее от этого, но понятия не имел, каким образом.       — Лукас, давай я хотя бы отведу тебя в Больничное крыло, — он не настаивал дальше, принимая решение обдумать случившееся без нее. — Тебе нужна помощь. Осмотреть, обработать руки.       — Меньше всего мне сейчас нужно чужое внимание и идиотские вопросы, — устало проронила Руби, нехотя опираясь на его руку. — И тем более чужие касания…       Черт, он об этом даже и не задумывался…       — Проводить тебя до вашей башни?       — Давай в Выручай-комнату, — быстро пришла ей идея. — Там я смогу побыть в тишине. Мне нужно прийти в себя.       Они не без труда поднялись на восьмой этаж и остановились перед пустой стеной.       — Черт побери, кто еще там… — буркнула Руби, когда после их просьб и представлений дверь так и не появилась.       Киллиан суматошно обдумывал, куда ее лучше отвести сейчас. Бросать ситуацию на самотек он уж точно не собирался, уж тем более оставлять ее наедине с проблемами.       — У меня есть другая идея, — неуверенно озвучил он, — ты можешь остаться у меня.       — Сомнительное предложение, — хмыкнула она, ненадолго поднимая на него глаза.       — Почему же? Я живу один… никто тебе не помешает, — стал убеждать ее Киллиан, пока Руби опиралась на подоконник, лишь бы избежать лишних касаний. — Я, естественно, тоже. Все равно собирался к Эмме, и если не будет возможности остаться там, то я найду, куда податься.       — А как же…       — Если ты о Тиче, то первый урок он уже получил, а за вторым вряд ли прибежит, — он держался на расстоянии, наблюдая, как она теребила подвеску на шее. — Ко мне в комнату он не посмеет зайти, даже если у тебя не получится наложить заклинание.       — Уверен? Вы вроде общаетесь…       — Постольку поскольку, — пожал плечами Киллиан и настороженно протянул ей руку. — Давай, я помогу тебе дойти.       Очередная порция удручающего безмолвия сопровождала их передвижение по замку. Неровное дыхание девушки, доносившиеся гулы из Запретного леса и шарканье по полу.       Киллиан убедился, что в гостиной никого не было, и проводил ее до комнаты. Он призвал их семейного домовика, дав ему указания перестелить белье и принести что-нибудь из полезных зелий. Руби благодарно взглянула на него, но так ничего и не произнесла, сидя на краю кресла.       — Ты сейчас отдыхай, а позже мы разберемся со всем, — напоследок сказал он, оставляя ее одну.       — Спасибо тебе… — донеслось до него на выходе, и Киллиан постарался ей подбадривающе улыбнуться.       Джонс тихонько прикрыл двери и наложил заглушающее заклинание, чтобы до Руби не доносился лишний шум вне комнаты. Ему хотелось рвать и метать. Вот же урод этот Тич. Культурных слов в его лексиконе не находилось, чтобы высказаться о случившемся. Одно Киллиан понимал наверняка — Тич заслуживал страшной кары, но подпускать к нему кого-либо из близких парней Руби было нельзя. Его проучить нужно иначе, чтобы другие не покалечили себе судьбу. И кажется, у Киллиана все-таки созрел план на этот счет. Подслушанный утром разговор оказался совсем не пустой тратой времени.       Однако это он обдумает утром на свежую голову, а сейчас ему нужно было к Эмме. Слишком много потрясений выдалось за последние дни. Джонс успел подняться на несколько этажей, когда неожиданно столкнулся с кем-то на повороте.       — Ты откуда возвращаешься? — напрягся Киллиан, замечая перед собой Гидеона.       — Да так, размышлял кое-где, — кажется, он спускался с верхних этажей. — Кстати, ты был в Хогсмиде? Не видел случайно там Руби? Я не могу ее найти…       — Зачем она тебе? — Джонс не успевал обдумывать вопросы, оказавшись в растерянности. — Ты вроде как избегал ее общества.       — Не получается, Киллиан, не могу без нее, плохо мне, — взъерошил волосы Фаррелл. — Решил предпринять попытку наладить отношения. На носу Рождественский бал. Вдруг мне повезет, и она еще не до конца отказалась от нас.       — Не уверен, что это хорошая идея…       — Почему это? — насторожился Гидеон. — Ты что-то знаешь? Она начала с кем-то встречаться?       — Давай позже это обсудим, хорошо? — перебил череду его догадок Киллиан. — Я хочу успеть к Эмме.       Гидеон проглотил его отмазку, но они явно еще вернутся к этой теме. Киллиан оперативно добрался до Больничного крыла и, озираясь по сторонам, стал пробираться внутрь, где было уже слишком тихо. Вскоре он заметил, что около ее постели кто-то сидел, но Джонс не планировал отступать. Надоело, что его не пускали к собственной девушке, хотя он тоже переживал за нее. Именно в этот момент фигура повернулась в его сторону, и он даже выдохнул, узнавая Генри.       — Мама недавно ушла, больше не могла игнорировать рабочие вызовы, — пояснил ему Свон. — Проход открыт.       — Раньше ты меня не подпускал к ней…       — Она звала тебя, — после небольшой паузы произнес Генри, прикрывая глаза.       — Что? — не расслышал он тихо сказанных слов.       — Знаешь, если она хочет обжечься, ее право. Нас она все равно не слушает, — поднявшись с места, подошел к нему парень, а следом и вовсе огорошил его. — Уверен, что как только она очнется, тут же поругается с мамой. Она намерена забрать ее из школы.