Однажды в сказке в Хогвартсе

      Эмма Свон       В горле пересохло, а в глаза будто насыпали песка, так что Эмма не сразу смогла открыть их. Состояние было не из лучших, и она снова не помнила, что именно с ней произошло.       — Киллиан… — прошептала она в пустоту, даже не зная, был ли он здесь.       — Я рядом, — любимый голос не заставил долго ждать, а теплая рука коснулась ее щеки. — Все будет хорошо.       Его голос был пропитан заботой и волнением, и уголки ее губ чуть дрогнули. Она еще толком в себя нормально не пришла, а его присутствие рядом наполняло силами. Даже связь с Питером ее так не окрыляла. С Киллианом это проходило на другом уровне, более близком, что ли. А ведь раньше она даже помыслить о таком не могла. Предел ее мечтаний был далек от этого. С Бэем она хоть и фантазировала об их будущей совместной жизни, но будто ее каждый раз что-то стопорило. Чувство внутри нее боролось с ее же реальностью. Однако стоило Киллиану появиться в ее жизни, и она заиграла другими красками. Не сказать, что более яркими, нет, с Бэем ей тоже было хорошо, но не в той степени. Киллиан возвышал ее над остальными, восхищался ею и продолжал покорять день за днем. Эмма даже успела пожалеть, что так долго сопротивлялась тому, что зародилось еще в начале учебного года.       Или задолго до него… С того самого первого дня их первого курса.       Может, это судьба? Или же злая шутка Вселенной?       Она уже не единожды возвращалась к осмыслению своих чувств и тому, были ли они вообще. Бэй был ее первым опытом серьезных отношений (насколько это возможно в их возрасте), но при всех красивых словах о чувствах, любви она к нему не испытывала. Симпатия, притяжение, чувство комфорта, но те самые бабочки в животе запорхали лишь в компании Киллиана. Он ее окрылял, и ему с каждым днем хотелось верить все сильнее. Однако и ему она боялась признаваться в любви, опасалась снова обжечься. Зато он осыпал ее признаниями каждый день. И даже сейчас он был здесь, хотя был не обязан. Но он был рядом.       Эмма снова попыталась открыть глаза и приподняться, но со вторым возникли трудности: тело ее не слушалось.       — Мисс Свон, не торопитесь, — остановила ее мадам Помфри. — Сначала я проведу целостное сканирование вашего организма. Вы подверглись воздействию неизвестного сильного яда.       — Яда? — переспросила Эмма, решив, что ослышалась. — Меня пытались отравить?       — Об этом вы поговорите с вашей матерью, а сейчас выполняйте мои указания, пожалуйста, — перебила ее целительница, и пришлось подчиниться. — И да, мистер Джонс, вам лучше тоже последовать приказу миссис Свон.       — И не подумаю, — воинственно заявил он.       Несмотря на сказанное, Киллиан отошел в сторону, чтобы не мешать, а Эмма наблюдала за ним, пока ее сканировали. Он, определенно, не находил себе места, хмурился и был напряженным больше, чем обычно. Неужели что-нибудь произошло, пока она была без сознания? С чего вдруг ее мать вообще раздавала приказы в школе? Несмотря на натянутую улыбку, Киллиан вел себя странно, и Эмме казалось, что здесь скрывались не только переживания за нее. Может быть, Мэри Маргарет снова отыгралась на ее парне за попадание в Больничное крыло?       Сколько вообще прошло времени…       — Мадам Помфри, а я давно здесь? — настороженно поинтересовалась Свон, ловя на себе пристальный взгляд Киллиана.       — И двух дней не прошло, — улыбнулась женщина, заканчивая осмотр. — Вы идете на поправку, но вашему организму еще нужно немного времени, поэтому после обеда я проведу еще одну диагностику, и там решим, смогу ли я вас отпустить.       Целительница ей по-доброму улыбнулась и удалилась к другим пациентам. Эмма лишь проводила ее глазами и повернулась к парню, который вернулся к ее постели, садясь к ней полубоком. Он провел пальцами по волосам, взъерошив их. Ее не отпускало чувство, что его что-то тревожило, но он упорно не начинал говорить, лишь молчаливо наблюдал за ней.       — Киллиан, ты мне расскажешь, как поменялась жизнь в замке, пока я была на грани жизни и смерти? — она попыталась разрядить обстановку, но у нее всегда это выходило паршиво.       — Не смешно, — осуждающе смотрел на нее Джонс. — Мы вообще-то все волновались.       — Ты до невозможности загадочный, — рассмеялась она.       — Просто до безумия испугался за тебя, — его голос дрожал, и он пододвинулся к ней ближе. — Эмма, я понимаю, что сейчас не лучшее время, но все же должен спросить. Во-первых, я так и не получил твоего согласия пойти со мной на Рождественский бал.       — Дурак, напугал! — шутливо стукнула его Эмма. — Конечно, я пойду. Надеюсь, что Руби забрала мое платье.       Ей показалось или от упоминания ее лучшей подруги он напрягся, словно скрывал что-то?       — И, во-вторых, еще один вопрос, — Киллиан опустил глаза в пол, рассматривая витиеватые узоры на нем. — Не знаю, насколько позволяют наши отношения, и как ты к этому отнесешься, но я… Я бы хотел пригласить тебя в гости на каникулах. Безумно хочу познакомить тебя с мамой и показать, где вообще живу. В общем, да, как-то так.       Эмма выдохнула, осознавая, что его волнение вызвано другим, и очаровательно улыбнулась, находя его предложение довольно милым. Хотя чего скрывать, его предложение чуть насторожило ее. Все-таки знакомство с родителями — это ответственный шаг, и она бы соврала, если бы сказала, что не испугалась.       — Твое долгое молчание расценивать как отказ? — его глаза выглядели расстроенным, но стоило ей улыбнуться, и они преобразились.       — Нет, конечно же нет, — Эмма обхватила его руку и с теплом взглянула на него. — Надеюсь, что твоя мама не запретит нам общаться после нашего знакомства.       — Эту роль выполняет твоя мама, — пошутил Киллиан, а затем замер, будто не сразу осознал ее слова. — Подожди, так ты согласна? Эмма, как же я рад!       Джонс принялся обсыпать ее лицо поцелуями, и она задорно хохотала от его действий. Похоже, ее слова воодушевили его настолько, что он не мог скрывать этого. Еще чуть-чуть, и мадаф Помфри выгонит его отсюда, ссылаясь на излишний шум.       — Правда, сразу, наверное, не получится, — произнесла Эмма, когда Киллиан перестал ее целовать. — Генри говорил, что к нам планировала заглянуть бабушка на Рождество, и мне лучше быть дома. У родителей натянутые отношения с ней, и я бы не хотела оставлять их одних… Но после я с радостью к тебе приеду.       Киллиан принялся рассказывать новости последних дней, но тактично обходил тему ее отравления. Эмма некоторое время делала вид, что это нормально, с интересом слушая об уроках, тренировках и спонтанном походе в Хогсмид, о котором он забыл. Однако ее не переставали все это время настораживать его слова про ее мать.       Неужели она снова влезла в их отношения?       — Киллиан, что опять устроила моя мама? — перебив его очередную историю, выпалила Эмма.       — Ничего такого, что бы не сделал родитель в сложившейся ситуации, — слишком спокойно говорил Киллиан.       Будто она не знала характер Мэри Маргарет…       — Наезжала опять на тебя? — допытывала Эмма, но он стойко выдерживал давление, причем обеих представительниц рода Свон.       — Не без этого, но я не виню ее, солнце, — Киллиан наклонился к ней и нежно обхватил ее губы своими, успокаивая. — Она волнуется за тебя, какой бы противоречивой ни была ее забота.       Эмма не могла разобрать, кого больше хотел успокоить Джонс. Себя или ее. Уж она-то наверняка знала, какой чрезвычайно сложной может быть ее мать. Хотя в глубине души Эмма осознавала, что Мэри Маргарет старалась для ее блага, но далеко не все ее поступки могла понять.       — Лучше расскажи, что у вас произошло, чтобы я знала, к чему готовиться, — она нервно теребила пальцы, опасаясь неизбежного разговора с матерью. — Ей наверняка сообщили, что я пришла в себя, значит, как только она освободится, сразу прибудет.       Киллиан поджал губы и явно метался между тем, рассказывать ей или нет. Он вообще был сегодня излишне задумчивым, никогда прежде она за ним не наблюдала подобного. Эмма терялась в догадках. Ей начинало казаться, что она была без сознания не пару дней, а как минимум пару месяцев.       — Что ты от меня скрываешь? — серьезно спросила Эмма, сверля его напряженным взглядом.       — Солнце, в общем… до меня дошли слухи, — Киллиан пытался подобрать слова, — что тебя хотят забрать из школы.       — До каникул? — удивилась она. — Я вроде себя не настолько плохо чувствую, могу и доучиться.       — Ты не поняла, Эмма, совсем.       Свон только собиралась взбунтовать, однако ей не дали такой возможности.       — Мистер Джонс, занятия, между прочим, никто не отменял, — укоризненно произнесла зашедшая в Больничное крыло профессор МакГонагалл. — Отправляйтесь, пока я не отправила вас на очередное наказание.       Киллиан попытался возмутиться, но его попытки быстро остановили, выпроваживая его из крыла. Эмме тоже пришлось подчиниться и не устраивать скандалов. Ей нужно было поберечь силы, в том числе для более эмоциональных разговоров, которые ей еще предстояли.       — Мисс Свон, что вы помните о воскресном вечере? — стала расспрашивать ее профессор МакГонагалл.       — Об отравлении ровным счетом ничего, — честно ответила Эмма. — Мы с Руби отдыхали в комнате, потом домовик доставил конфеты, а дальше как в тумане. Очнулась я уже здесь… и весь мир будто сошел с ума.       — Вас пытались отравить, мисс Свон, вам нужно постараться вспомнить больше, чтобы помочь нам найти виновного, — ее губы вытянулись в тонкую линию. — Ваша мама настроена серьезно.       — Что вы имеете в виду? — уточнила она, надеясь, что хотя бы профессор прольет больше света на происходящее.       — Мисс Свон, ваш мама убеждена, что всему виною мистер Джонс, записка указывает на него, и в этот раз она вряд ли будет столь же благосклонна, как в прошлый, — женщина внимательно наблюдала за ней, после чего переменилась в лице и добавила: — А сейчас восстанавливайтесь. Надеюсь, что отдых пойдет вам на пользу, и вы вспомните поподробнее тот злополучный вечер.       МакГонагалл прошептала что-то мадам Помфри, и та вскоре подбежала к ней, давая какую-то настойку. Не успела Эмма обдумать, что это могло бы быть, как погрузилась в сон.       Правда, долго проспать не удалось, потому как посетители на сегодня у нее не закончились. Открыв глаза, Эмма заметила сидящую рядом с постелью маму. Мэри Маргарет с улыбкой взглянула на нее и переплела их пальцы. В ее голове начался целый водоворот мыслей, и она явно боролась с собой, чтобы не начать выплескивать это все на дочь. При всех ее талантах Мэри Маргарет плохо проявляла терпение рядом с дочерью (не без ее участия, разумеется).       — Мама, я не хочу уходить из школы… — решила первой высказаться Эмма, опережая ультиматумы матери.       — Это не обсуждается, милая, — Мэри Маргарет провела рукой по ее волосам, как в детстве. — Лучше расскажи, как твое самочувствие?       — Плохо, очень плохо, потому что собственная мать не желает меня слышать! — она моментально взбунтовалась, даже не раздумывая идти на поводу у матери.       — Эмма, со временем ты поймешь мое решение, — Мэри Маргарет до последнего старалась избежать ссоры, но у Эммы явно были другие планы. — Давай не будем ругаться.       — Будем, если в твою голову приходят дурацкие решения, — она забралась повыше в кровати, облокачиваясь на спинку. — Ты нашла козла отпущения, но я не позволю тебе это сделать.       — Даже если он виноват? — ошарашила ее вопросом мама, отчего Эмма на мгновение даже растерялась.       — Даже если он виноват, — передразнила она Мэри Маргарет. — Почему ты даже не допускаешь мысли, что он не при делах? Что его подставили, что это кто-нибудь из его девиц решил отыграться на мне. Да что угодно, мам!       На ее глазах проступили слезы, и она всхлипнула, не в силах сдержать эмоции.       — Мама, я осознала, что так сильно его полюбила, что настолько боюсь его потерять, и поэтому даже вообразить не могу, чтобы он способен причинить мне вред, — Эмма упорно старалась доказать матери ее неправоту. — Ты бы видела, какие трогательные письма он мне писал, как ухаживает за мной. Зачем ему это делать, если он не любит меня?       — Глупышка, какая же ты еще маленькая глупышка, — она прижала Эмму к груди, аккуратно гладя ее по голове. — Но вопрос со школой не обсуждается. После каникул ты не вернешься в Хогвартс.       — Мама, я совершеннолетняя, а меньше чем через месяц и по маггловским законам тоже буду, — вырвалась она из ее объятий, и из-за резкости у нее чуть закружилась голова. — Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью.       — Если твоя безопасность будет того требовать, то я пойду на любые меры, — безапелляционно сказала ей мать, похоже, что настроена она серьезнее обычного. — Эмма, пойми, чистокровные семьи всегда были отдельной кастой.       — Ты ведь тоже из чистокровной семьи… — пыталась подобрать хоть что-то похожее на стоящий аргумент. — Ты ведь не стала от этого плохой.       — Но ты же знаешь, что мне пришлось отвернуться от матери, в том числе из-за наших разногласий, — тяжело вздохнула Мэри Маргарет. — Хотя в юности я тоже верила в бесконечную силу любви, что нет ничего в мире мощнее, чем чувства любимого человека, надеялась на счастье, но все надежды рухнули в одночасье.       — И ты решила повторить судьбу бабушки? — ей было до боли обидно, что мама ее упорно не слышала (да и не хотела). — Неужели ты настолько ждешь от Киллиана того же самого, что готова разрушить наши отношения? Почему, если тебе на пути попался плохой парень, ты прочишь мне то же самое?       — Потому что я успела столкнуться с разносторонностью этой жизни… и пока я не встретила твоего от… Дэвида, я думала, что уже никогда не оправлюсь, не смогу жить полноценной жизнью, — она отвела глаза в сторону. То ли от охвативших ее переживаний, то ли из-за фальшивости ее слов. — Эмма, мои запреты лишь из-за боязни потерять тебя. Потому что эти люди… не несут в себе ничего хорошего. Ты за короткий период снова оказалась в Больничном крыле по вине этого несносного мальчишки. Допустим, нападение еще можно списать на несчастный случай, но отравление. Эмма, это не шутки, ты могла умереть. Поэтому я просила и прошу тебя оставить Джонса и Пэна, поэтому я прошу не искать отца.       — А может быть, ты переживаешь, потому что отец одного из них еще и мой отец? — Эмма сама не ожидала от себя подобного, но сказанного не воротишь.       Мэри Маргарет напряглась, и ее это смутило куда сильнее всех прежних разговоров.       — Мама? — насторожилась Эмма.       — Не говори глупостей, — тут же запротестовала она. — Ты ведь не думаешь, что я бы тебе не сказала, что он твой брат, когда узнала о вас?       — Миссис Свон, мы ждем вас в кабинете профессора Дамблдора, — в Больничное крыло влетел патронус в виде кошки.       — Дома договорим, — тут же засобиралась Мэри Маргарет. — Люблю тебя.       Их разговор снова подвис где-то на середине. Будто ему не суждено закончиться…       Впрочем, в нем и не могло быть конца. Вряд ли они когда-нибудь с матерью придут к общему мнению.       Несмотря на различные слова матери, Эмму продолжало смущать многое во всей этой истории. У нее вообще было стойкое ощущение, что перед ней был огромный пазл, но Мэри Маргарет настолько мало выдавала ей кусочков, что целую картинку было не суждено собрать никогда. По крайней мере, ей в одиночку…       Ее запреты до сих пор не были понятны Эмме. Возможно, мама действительно просто по-своему заботилась о ней, а Эмма ввиду юного возраста не могла этого понять. Или же личность ее отца была куда теснее связана с ее прошлым, чем она предполагала. У нее были лишь маленькие зацепки: случайно услышанное имя, которое может быть даже и не настоящим, домыслы про опасность.       Как же все сложно.       Но ведь неслучайно она сегодня вспомнила про свою старую любовь? Родители парней ведь учились вместе с Мэри Маргарет… Мог ли кто-нибудь из них ей нравиться? Могли ли невзаимные чувства стать причиной ее действий? Или еще хуже… кто-нибудь из них действительно ее отец, несмотря на то, что беременность наступила куда позднее. А если их близость произошла по принуждению, то неудивительно, что Мэри Маргарет столь яростно ограждала ее от общества слизеринских парней.       Женщина скрылась из виду, а Эмма продолжала гонять по кругу мысли касательно биологического отца и его связи с матерью. Когда она услышала имя «Херман», оно будто уводило в сторону, что его личность шла за пределы Хогвартса.       Могло ли быть такое, что Херман — другой человек, который тоже несет опасность?       Ей жизненно необходимо было переговорить с Питером и узнать касательно его поисков, иначе у нее сейчас мозг взорвется от страшных догадок. К счастью, ближе к вечеру ее наконец-то выписали. Хотя мадам Помфри настояла на максимальном покое в ближайшие пару дней.       Киллиан будет негодовать…       Да и, честно говоря, она тоже истосковалась.       На самом деле, Эмма с легким опасением относилась к встречам с Питером в последнее время. Конечно же, она не собиралась прекращать с ним общение из-за вечной ревности Киллиана, но и делать ему назло тоже не стремилась. Поэтому она порадовалась, когда у него образовались свои дела на вечер. Он забежал к ней в Больничное крыло, поцеловал, извинился, попросив не обижаться, и снова скрылся из виду. Эмма не знала, что именно у него за дела, но ссориться на этой почве даже и не думала. У нее тоже хватало дел. Тем более что она не торопилась пока что раскрывать Киллиану подробности поиска отца. Ей бы вообще хотелось, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Размышляя, Эмма добралась до библиотеки, которая была излюбленным местом Питером, и ничуть не удивилась, когда столкнулась с ним там. Пэн как раз выходил, когда заметил ее в дверях.       — Питер, ты здесь, — отшагнув назад, произнесла Эмма и улыбнулась. — Как раз искала тебя, хотела поговорить.       — О чем? Что-нибудь случилось? — Питер сложил пергамент пополам и убрал в сумку, подальше от любопытных глаз окружающих. — И почему ты не в Больничном крыле? Тебе лучше?       — Против моей компании? — вопросом на вопрос ответила она, выходя в коридор, но он лишь коротко мотнул головой. — Меня выписали, не было смысла отлеживаться там и дальше, за пару дней окончательно восстановлюсь. Лучше скажи, как твои дела? Я волновалась за тебя…       — Осторожнее, твой парень может приревновать, — двусмысленно поиграл бровями Пэн, за что тут же отхватил. — Ауч!       — Хоть ты не беси! — рыкнула на него Эмма. — Тем более что у Киллиана какие-то свои дела, на этот вечер я свободна.       — Жаль, что только на этот. И какие есть предложения? — продолжал дурачиться он. — Хочешь, пойдем ко мне в спальню?       — Джонс на тебя повлиял самым дурным способом, — театрально закатила глаза Эмма. — Твоя прежняя версия мне нравилась больше.       — Некоторые бы с тобой не согласились, — усмехнулся Питер. — И вообще, я говорил о разговоре наедине, а о чем подумала ты? На кого еще сильнее повлиял Киллиан…       Эмма вдруг покраснела, спрятав от него взгляд, и растерялась на время. Кроме того, ее мысли и правда начали уходить не в том направлении, отчего ей стало еще более неловко. В отличие от Питера, ей совсем не удавалось скрывать весь спектр своих эмоций. Она знала, что Питер развивал окклюменцию, но даже без нее у него получалось прятать хотя бы часть собственных ощущений. Эмма никогда в полной мере не ощущала, даже во время секса он себя частично контролировал. Зато ее навыки были далеки от должного уровня. Питер мог ощущать ее даже на расстоянии, что уж говорить про близость. Ее чувства становились для него открытой книгой, а откровенные мысли вырывались наружу. Пэн протяжно выдохнул, ухмыльнувшись, а Свон напряглась.       Черт побери!       — Не переживай, Киллиану рассказывать ничего не буду, — да он явно издевался над ней.       — А рассказывать и нечего, — укоризненно вздохнула Эмма, игнорируя его намеки, после чего открыла один из пустующих классов и запихнула туда Питера. — Давай лучше обсудим подробности твоих поисков.       — Каких поисков? — нахмурился он, а его тело напряглось.       — Моей бабушки, черт возьми! — развела руками Эмма, слегка раздражаясь. — Тебя только на шуточки хватило? Или память напрочь отшибло?       — Остынь, я же просто пошутил, — Питер выставил руки вперед и спокойно продолжал говорить с ней. — Большинство ты вообще сама себе напридумывала.       Видимо, ее негодование разрасталось, и Пэн снова почувствовал это. Она сделала глубокий вдох и снова подняла взгляд на него.       — Что ты хотела узнать?       — Про отца… — окончательно взяла себя в руки Эмма. — Ты обещал поделиться найденной информацией.       — А, ты об этом, — смахнув пыль, Питер опустился на край парты.       В его поведении было что-то непривычное. Пэн, конечно, нередко озадачивал своими поступками, но его таинственность порой даже пугала. Эмме казалось, что за каждым его исследованием скрывалась отдельная тайна, и он мог бы управлять всеми теми людьми, с которыми был связан. Однако это было не в его духе, что удивляло ее не меньше. Ни его странная мать, ни факультет не испортили Питера. Правда, пару раз у Эммы закрадывалась мысль, что вся его помощь совсем не бескорыстна.       Может ли быть такое, что он просто умело играл ее желанием найти отца, а на самом деле помогал матери это скрывать?       — Ты вообще в порядке? — спросила Эмма, замечая, как он, чуть поморщившись, потирал виски. — Несмотря на твою блокировку, часть твоих тревог словно проскакивает через твои барьеры. Ты можешь поде…       — Эмма, со мной все в порядке, — отмахнулся от нее Питер и как всегда предпочел переживать все в одиночку. — Что касается твоего отца… В общем, в моем списке есть несколько Херманов. Причем как с таким именем, так и фамилией. У твоего отца родители были с чувством юмора, если учесть, что оно больше распространено в качестве фамилии.       — Если он чистокровный, то ничему не удивлюсь, — хмыкнула Эмма, обдумывая его слова. — У них свои замашки. Моя бабушка тоже живет по ее собственным правилам, даже мама сбежала от нее. Если бы она назвала своего ребенка каким-нибудь подобным именем, то я бы даже глазом не повела. По кратким рассказам мамы от нее можно было подобного ожидать.       — Возможно, мы ведь ничего не знаем о его родителях, нередко с именем передается родовая магия или происходит усиление магического потенциала, — с умным видом рассуждал Питер. — В общем, смотри.       Он покопался в своей учебной сумке и достал пергамент из блокнота. На листочке было перечислено несколько людей в столбик.       Херман МакКидд       Джошуа Херман       Херман Рохас       Луи Херман       Херман Беррингтон       Эмма пробежалась по ним глазами, но ничего знакомого не нашла. Для нее эти люди были столь же неизвестными, как и многие другие в этом мире. Да и дома она не встречала их упоминаний, либо раньше не обращала внимания. С одной стороны, было бы странно, если бы Мэри Маргарет хранила воспоминания о ненавистном ей человеке, а с другой — она ведь могла собирать какой-нибудь компромат на него.       — Есть идеи, как их можно проверить дальше?       — Пока не особо, — пожал он плечами. — Еще и своих забот прибавилось. Попробую на каникулах что-нибудь придумать и выяснить, а ты можешь узнать что-нибудь у матери… или отчима, вдруг он тоже в курсе.       — У нас с ней все натянуто… Она точно ничего не расскажет, — поджав губы, проронила Эмма.       — Ну, попытаться стоит, и это уже твой выбор, идти на это или нет, — с наездом добавил Питер. — Все сделать за тебя я тоже не смогу. Все-таки я обычный школьник, а ты меня каким-то Пуаро считаешь…       — Ой, не прибедняйся, — Эмма осознавала, что он делает куда больше, чем мог бы, но и останавливаться на достигнутом было по крайней мере глупо. — И давно ты читаешь маггловскую литературу?       — Время от времени.       — А ты уже пытался разговорить свою маму? — вспомнила она их давний разговор. — Мне по-прежнему кажется, что она может быть в курсе.       — Попытка была, но ни к чему не привела, — быстро ответил ей Питер, снова зарождая в ней сомнения про его мотивы. — Моя мать и без того скрытная. О школьных годах она вообще не любит говорить. Я пробовал.       Эмма решила не делать сейчас на этом акцент. Если это окажется правдой, то лучше делать вид, что ни о чем не догадывалась. Так хотя бы будет шанс поймать его на ошибке.       — Почему она вообще может что-то знать? — Эмма надеялась получить хотя бы малейшую зацепку из его слов. — Я думала, что мой отец не связан со школьными годами мамы…       — Мы не знаем этого наверняка, — пожал плечами Питер. — Часть из того списка старше, всего один ее возраста. Может быть, они и учились в одной школе, но в разное время.       — Кстати, а как ты думаешь, моя бабушка могла знать об отце? — Свон двигалась дальше по своему списку возможных осведомленных.       — Ну, если она его мать, то да, — съязвил Питер.       — Очень смешно, — закатила глаза Эмма. — Другая. По маминой линии. Мама не делится подробностями их ссоры… Лишь однажды она упоминала, что бабушка лезла в ее личную жизнь. Может быть, пока она навязывала кого-то маме, та была влюблена в другого?       — Думаешь, что парень оказался не столь чистых кровей?       — Может быть, бабушка не приняла выбор мамы, поэтому она и сбежала? — каждый из них отвечал вопросом на вопрос.       — Или наоборот, твоя мама не согласилась выйти за влиятельного чистокровного парня, чем обрекла на себя гнев той семьи, — обдумывал ее слова Пэн. — Договорной брак и в вашей семье имел место быть.       — А от кого она забеременела? От навязанного ухажера, который оказался тираном? Или от любимого человека, который впоследствии предал ее, поэтому она настолько оберегает эту тайну? — ее собственные догадки нравились ей меньше и меньше.       К тому же они напрягали куда сильнее, чем прежняя неосведомленность.       — Мне не нравится никакая из версий, — устало прикрыла глаза Эмма. — Но если бабушка действительно приедет на праздники, то я попробую что-нибудь узнать. Должна же я наконец-то внести лепту в эти поиски.       — Отлично, — хлопнул в ладоши Питер. — Слушай, а есть какие-нибудь новости от профессора Снейпа?       — Что? — растерялась Эмма от столь резкой смены темы. — Нет, он еще ничего мне не отвечал. Может быть, он не в стране сейчас, и сова доставила письмо на работу. Я сообщу, как будут новости.       — Хорошо, спасибо, — благодарно улыбнулся он ей. — Ты прости, у меня еще много дел. Список я тебе оставлю, надеюсь, что на каникулах тебе удастся сдвинуться с места, и мы будем знать, в какую сторону дальше искать.       — Питер, ты очень мне помогаешь, хотя и не обязан, — Эмма обняла его, целуя в щеку. — Если бы не знала, что ты испытываешь ко мне исключительно платонические чувства, точно бы решила, что ты неравнодушен ко мне.       Раньше она именно так бы и подумала, но сейчас в ней поселилось зерно сомнения.       — Не будем вдаваться в подробности моих непростых чувств, — усмехнулся Питер. — Я побегу.       Эмма решила не нарушать предписания мадам Помфри, так что сразу отправилась к себе. Тем более Киллиан по-прежнему не давал о себе знать, а больше ей ни с кем не хотелось проводить этот вечер. Однако у некоторых были другие планы на этот счет.             — Эмма, привет, — не успела она толком зайти в гостиную Гриффиндора, как ее тут же окликнули. — Как ты себя чувствуешь?       — Не думала, что тебе это интересно, — обиженно бросила Свон. — Ребята заходили ко мне, а ты так и не пришел.       — У тебя хватало там посетителей, — недовольно хмыкнул Грэм. — Твоего Джонса уже везде в избытке. Мало мне было его на уроках и на поле, так теперь он захаживает в нашу спальню, общается с нашими друзьями и вечно забирает тебя.       — Мы вообще-то пара, Грэм, в чем проблема? — она напрочь не понимала его предъяв.       — Ни в чем, просто он мне не нравится, поэтому предпочитаю сторониться его компании, — буркнул он. — А так как вы тесно связаны, мне приходится избегать и тебя. Поэтому и не стал заходить, когда увидел его у твоей постели… и то, как вы мило ворковали.       — Давно бы завел себе девушку и не реагировал бы на наши с Руби романы так бурно.       — Если бы это было так же просто сделать, как и сказать… — он опустил глаза в пол и будто пожалел, что завел этот разговор. — Вообще, я хотел обсудить с тобой Руби. Она последнее время непривычно потерянная. Я волнуюсь за нее. Ты можешь поговорить с ней? Вы всегда были близки, возможно, у тебя получится до нее достучаться. Если этот Фаррелл хоть пальцем ее тронул…       — Не горячись, я найду ее и поговорю, — остановила его Свон, обещая помочь. — Уверена, что Руби не даст себя в обиду.       Грэм коротко поблагодарил ее и вышел из гостиной, а Эмма пошла сразу в комнату девочек. Однако Руби там не оказалось, и бывшие соседки сообщили, что она уже пару ночей не бывала в комнате. Эта информация напрягла ее. Раньше она пропадала подобным образом с Джефферсоном, потом у Фаррелла. Могло ли за несколько дней в ее личной жизни что-то перемениться? Будь она просто с парнем, спокойствия у нее бы прибавилось, но Эмма сомневалась, что Руби пришла к новым отношениям. Все-таки у нее начали просыпаться чувства к этому слизеринцу (хотя она и отрицала), и несмотря на ее влюбчивость, даже Лукас не могла переключаться столь стремительно.       Обойдя несколько мест в замке, Эмма так и не смогла отыскать Руби. Она даже решила проверить спальню Фаррелла, но комната пустовала, а где был сам парень, она тоже понятия не имела. Заглянув в комнату Киллиана, Эмма не обнаружила и его. Ни с чем она была вынуждена вернуться в спальню и, выпив укрепляющую настойку, отрубилась до утра. Организм еще восстанавливался, и сил не осталось.       Каково же было ее удивление, когда за завтраком Руби как ни в чем не бывало сидела за гриффиндорским столом и даже о чем-то говорила с соседкой, пусть и мельком. Хотя отстраненность в ее действиях по-прежнему сохранялась.       — Всем доброе утро, — жизнерадостно произнесла Эмма, присаживаясь рядом. — Как ваши дела?       — Сегодня Джонс не крадет свою принцессу? — хохотнул Джефферсон, отпуская очередную шутку про ее парня. — Ничего, мы тебе тоже всегда рады.       — Ну спасибо, — она обиженно надула губки, а затем переключила внимание на подругу. — Руби, у тебя что-нибудь случилось?       Она прекратила водить вилкой по тарелке, но и отвечать не спешила. Когда вчера девушка заходила проведать ее, Эмма не заметила ничего странного, но сейчас ее замкнутость буквально бросалась в глаза. Она осторожно повторила свой вопрос.       — Ты не ночуешь в комнате, какая-то непривычно отчужденная, — обеспокоенно говорила Свон. — Я тебя не узнаю… Если хочешь поделиться, я всегда готова выслушать.       — Не хочу, — обрубила на корню Руби.       — Мы переживаем за тебя, — подключился к ним и Джефферсон, но разговор по-прежнему не клеился.       Он протянул к ней руку, но она тут же одернула. Эмму смутил этот жест, и она от удивления раскрыла рот, но быстро пришла в себя. Раньше за Руби подобного не наблюдалось. Даже после неудачных романов она всем своим видом демонстрировала, кого они потеряли. Однако сейчас она была далека от подобного. Джефф тоже озадаченно наблюдал, не понимая, что пошло не так.       — Грэм за тебя переживает, — упомянул он брата. — И мы.       — Я же сказала, не стоит, — Руби поднялась из-за стола, не желая продолжать их нескладный диалог и направилась к выходу.       — У тебя есть идеи, что с ней? — ее взгляд упал на друга.       — Нет, но могу сказать, что до похода в Хогсмид все точно было нормально, — вещал Джефф. — Она отправилась за платьями, я выпивал с твоим парнем, а наутро ее будто подменили.       От упоминания Киллиана она сразу принялась искать его глазами, только вот за дальним столом его не оказалось. В данную минуту ее парень направлялся на выход, где перехватил Руби, и дальше они отправились куда-то вместе.       Что здесь вообще творится?!       — Ты же не думаешь, что они могли сделать что-нибудь? — ее посетила неприятная догадка.       — Что-нибудь это что, Эмс? — переживая, пробубнил Джефферсон.       — Не знаю, поцеловаться… или вообще переспать, — она сама испугалась собственных мыслей. — Она избегает нас… меня… Киллиан вчера тоже был потерянным, будто хотел в чем-то признаться. Весь вечер вообще где-то пропадал. Может, они обдумывали какой-то план? Или придумывали отмазку?       — Кажется, в этот раз попадание в Больничное крыло все-таки повредило что-то в твоей прекрасной головушке, — изумленно уставился на нее Гарсиа.       — Мерлин, но они слишком странно себя ведут, — Эмма не осознавала, откуда у нее такие бредовые догадки.       Будто сердце пыталось ей что-то подсказать, а все оборачивалось лишь неуверенностью в себе…       — И первым делом ты думаешь об измене? — Джефф осуждающе бросил на нее взгляд и явно не разделял ее мыслей. — Эмс, выключи глупую ревность и вруби разум. Джонс может и дурак порой, но тебя он любит и не пошел бы на такое. Ему вон сколько некоторые личности предлагали, и ничего. А если ты уже сейчас на ровном месте ему измену придумываешь, то у меня большие вопросы к доверию с твоей стороны. Про Руби я вообще молчу. Как ты могла подумать, она же твоя подруга!       — Да, ты прав, что-то меня совсем не туда унесло. Да и Руби бы не клюнула на Киллиана, — стушевалась Эмма, но места себе по-прежнему не находила. — И все равно это все напрягает. Может быть, ты попробуешь с ней поговорить еще? Вы же всегда были ближе кого-либо из нас.       — Попробую после уроков ее выловить, — пообещал Джефферсон. — Лишь бы не стала от меня снова шарахаться.       Хотя Эмме разрешили не ходить на уроки, а только готовиться к экзаменам, она не захотела сама пропускать. Все-таки преподаватели давали последние наставления на промежуточные срезы знаний. Занятия настолько отвлекли ее от посторонних мыслей, что она и не заметила, как пролетел учебный день. Профессор МакГонагалл на последнем уроке напомнила ей о проведении собрания старост для наставлений касательно Рождественского бала. Студенты младше пятого курса в этот раз отправлялись домой накануне. Однако в школе оставались часть младшекурсников, и за ними нужен был отдельный контроль, чтобы никто из них не проник на мероприятие. Как обычно понадобились дежурные, а еще несколько человек для украшения зала. Эмма выслушала все наставления профессора и на собрании продублировала их другим старостам. Правда, она снова делала это в одиночку, без напарника. Она умело прикрывала Киллиана перед МакГонагалл, но его наглость не знала границ. Хорошо хоть обошлось без проверки, иначе Джонс бы точно лишился значка. Он и так по краю ходил. Эмма уже устала спорить с ним на эту тему. Для нее должность старосты была важна, как и возложенные на нее обязанности. Джонс же относился постольку поскольку.       — Кого-то потеряла, солнце? — Джонс поймал ее в коридоре после собрания и по-свойски прижал к себе.       — Стой-стой, Киллиан, что ты творишь?! — Эмма смущенно увиливала от его поцелуев. — И где ты опять был?       — Были кое-какие незаконченные дела, прости, что пропустил это ду… собрание старост, — состроил щенячьи глазки он, и она тут же растаяла. — Всех проинструктировала? Мои советы все равно были бы… не в рамках правил, так скажем.       Раньше она бы прибила его за подобные выходки, но сейчас ей это даже нравилось. И его спонтанные выходки, и то, как он ловко выходил из любой ситуации. Зато это заставляло ее задуматься о другом. Где еще он столь же умело разруливал образовавшиеся конфликты.       — Киллиан, ты ничего не хочешь мне рассказать? — развернувшись, Эмма перешла сразу в наступление. — Что у вас с Руби?       — Ого, ты ревнуешь, что ли? — его, похоже, сложившаяся ситуация лишь рассмешила. — Мне, конечно, приятно, но не к собственной же подруге…       — Кто бы говорил, — невольно закатила глаза Свон. — Сам же постоянно ревнуешь меня к Пи…       Договорить он ей не позволил, затыкая рот поцелуем. Эмма предприняла попытку посопротивляться, но успехом это не увенчалось, и она обмякла в его объятиях, прильнув к нему. Похоже, он и сам пожалел, что затронул эту тему, и направил свои эмоции в другое русло. Киллиан набросился на нее со свойственной ему страстью (хорошо, что она последняя выходила из класса, иначе они бы сейчас устроили целое шоу). Еще мгновение, и Эмма оказалась прижата к стене, ощущая сквозь одежду прохладу камня. Раньше бы она сгорела от стыда, устрой парень ей подобное. Теперь же ее смущение проявлялось не столь остро, хотя ей все равно было неловко. Однако Киллиан даже не думал останавливаться. Они спрятались в выступе за гобеленом, чтобы никто из случайно проходящих мимо школьников или, не дай Мерлин, преподавателей не застукал их.       — Солнце, как же я по тебе соскучился, — его губы спускались по шее, а пальцы водили по груди.       Эмма поймала себя на мысли, что скучала по нему ничуть не меньше, как и по его ласкам. Он целовал ее страстно и требовательно, и она сходила с ума от охвативших ее ощущений. Все-таки распутный образ жизни пошел ему на пользу — Джонс отлично знал, как удовлетворить девушку. Хотя ей и было неприятно от понимания, сколько девушек прошли через его постель ради этого навыка…       — Киллиан, — с придыханием произнесла Эмма, растворяясь в его ласках.       Обхватив за талию, он прижал ее к себе еще ближе, что между ними не осталось и миллиметра. Тело бросало в жар от его прикосновений. Некогда приличная староста готова в одно мгновение нарушить все известные правила.       — Подожди-подожди… — пыталась поумерить его пыл Эмма. — Слышишь?       Киллиан нехотя оторвался от ее тела и прислушался вместе с ней к голосам, которые становились все ближе. Туман перед глазами рассеялся, и они отступили чуть в сторону, сосредотачиваясь на разговоре.       — Вас прислал Дамблдор? — Эмма не сомневалась, что это была ее мать. — Глупая затея, я не передумаю.       — Это чересчур, миссис Свон, — а вот голос профессора Голд она узнала не сразу.       — Уверены? Моя дочь второй раз за пару месяцев оказывается в Больничном крыле, и это не рядовая ситуация, — злилась Мэри Маргарет. — В первый раз нападение, и, напомню, не моим решением было оставить в школе того, кто был тому виной.       Эмма подняла взгляд на Киллиана, и он отвел глаза в сторону. Видимо, по-прежнему винил себя за прошлое.       — А сейчас что? Отравление? — продолжала говорить на повышенных тонах женщина. — В третий раз вы можете мою дочь так и не спасти.       — Разумеется, я не имею никакого права учить вас чему-то… тем более в воспитании дочери.       — Рада, что вы это понимаете.       — И все же я снова прошу вас меня выслушать, — стояла на своем Зелена.       Они оказались совсем рядом, и шаги затихли. Видимо, последние слова девушки заставили Мэри Маргарет остановиться.       — Я вам один раз уже доказывала невиновность Киллиана, — Эмма заметила, как напрягся парень. — И уверена, что во второй раз его снова подставили.       — Второй раз я так не обманусь, — переубедить ее мать было почти невозможно. — Этот мальчишка портит ее жизнь.       Эмма обхватила его руку, выражая поддержку этим жестом. Однако даже в темноте она видела, как его глаза наполнились яростью.       — Он делает ее лучше, — с неким теплом произнесла Зелена, удивляя Эмму. — Неужели вы не помните себя подростком? Никогда не влюблялись в парня, который становился для вас целым миром?       — Влюблялась и, к сожалению, знаю, то такое неправильный выбор и разбитое сердце, — голос матери задрожал, казалось, что эти воспоминания давались ей с трудом. — Не хочу, чтобы моя дочь пережила хоть что-нибудь близкое к этому состоянию.       И снова подростковая влюбленность…       — Он предал вас? — полюбопытствовала профессор, но Эмма не улавливала причин ее интереса.       — А не много ли вы себе позволяете, мисс Голд? — многозначительно хмыкнула Мэри Маргарет.       — Вероятно, так все и закончилось, — задумчиво проронила Зелена. — Жаль, что совершенные ошибки зачастую не останавливают нас от новых. Мы все равно возвращаемся к тем, к кому нас очень тянет, даже если это противоречит здравому смыслу. Интуиция мне подсказывает, что вы не просто так скрываете от Эммы подробности ее рождения.       — Вы определенно дочь своего отца, наглости вам не занимать.       — Сам он так не считает, — с грустью в голосе заметила она. — И кстати, наши отношения с отцом далеки даже от хороших. Задумайтесь, хотите ли вы потерять дочь из-за ваших обид на другого человека? Я бы такого своему ребенку не пожелала.       — Когда у вас будет ребенок, тогда и поговорим, а пока что вы понятия не имеете, о чем говорите, — обвиняюще заявила Мэри Маргарет. — И несмотря на мое доверие к вам, не стоит настолько лезть в нашу семью, мисс Голд. Из уважения я выслушаю ваши доказательства, если они будут. О большем не просите.       Зелена предприняла попытку сказать что-то еще, но ее мать категорично отказала ей в продолжении разговора. Шаги начали отдаляться и со временем совсем стихли. Эмма с Киллианом вышли из своего укрытия, и каждый продолжал обдумывать свое. С одной стороны, Эмма злилась на мать, что та вечно решала все за нее. Даже эти дурацкие и беспочвенные обвинения в адрес Киллиана, которые буквально выводили ее из себя. С другой — у нее были смешанные чувства касательно личности ее отца. Страхи матери, которые уловила и Зелена, снова вернули ее к мыслям о принуждении. И если ее обидчик еще жив, то он обязательно ответит за свои прошлые деяния.       — Эмма, я понимаю, что ты хочешь обсудить планы матери, но, может быть, не будем портить сегодняшний вечер? — выдернул ее из обдумываний мести Киллиан. — Я безумно соскучился по тебе и, возможно, скоро могу лишиться даже наших небольших встреч…       — Эй, даже не думай об этом! — остановила она его, не желая даже представлять вероятность подобного события. — Киллиан, я не согласна с ее решением и обязательно еще раз поговорю с мамой.       — Ее сложно будет переубедить, — расстроенно покачал головой Джонс. — Лучше скажи, ты вспомнила что-нибудь про те дурацкие конфеты?       — Киллиан, я не понимаю, что мне нужно вспоминать, — развела руками Эмма. — По виду конфеты были ручной работы с корицей. Вдобавок записка. У меня и не было сомнений, что это ты отправил, поэтому я спокойно попробовала парочку. Руби отказалась, ссылаясь на диету. И потом мне стало плохо.       — Мы обязательно разберемся, я найду виновного. Обещаю, — он обхватил ее лицо руками и крепко поцеловал, вкладывая в этот поцелуи максимум чувств.       — А сейчас ты поскорее хочешь оказаться в твоей спальне? — рассмеялась Эмма, отстраняясь.       — Именно так, — ухмыльнулся Киллиан и подхватил ее на руки.       Добравшись до комнаты, он опустил ее на пол и явно собирался двинуться дальше, но в этот момент Эмма заприметила кое-кого знакомого у него на кровати.       — Что у тебя делает мой низзл? — обошла она парня, рассматривая скачущего питомца. — И с чем это он играется?       — Неважно, — Киллиан стремительно подошел к коту и отобрал игрушку.       Однако Эмма успела разглядеть блеск золотого мячика, когда он прятал его в тумбочку.       — Снитч? — удивленно нахмурилась она. — Ты же охотник, зачем тебе снитч?       — Было бы странно, если бы я утаскивал с игр квоффл, — усмехнулся Киллиан, подмигнув ей. — Мы нашли его в зале трофеев.       — Вы? — забравшись на кровать, разузнавала Эмма.       — Да, твой комок шерсти вечно втягивает меня в какие-то авантюры, — Джонс улегся рядом, отодвигая от них кота.       — Эй! — воскликнула она. — Арчик хороший и умный, и не будет что-нибудь делать просто так.       Низзл одобрительно мяукнул вслед словам хозяйки, и они дружно улыбнулись.       — Кто бы сомневался, — хмыкнул Киллиан. — В общем, его заслуга, что у меня теперь есть этот снитч. Но пока что он играет с ним куда чаще. Твой кот вообще почти поселился здесь: то ли его твои запахи приманивают, то ли еще что-то.       Эмма задумалась над его словами. Она искренне считала Арчибальда смышленым питомцем, однако его действия оставались для нее загадкой. Возможно, он действительно приходил на ее запахи. Все-таки Эмма стала слишком много вечеров проводить у Джонса.       — Так на чем мы там остановились? — Киллиан переключил ее внимание на себя и навис над ней.       Все мысли разом улетучились, остались лишь его бездонные, как море, глаза.       — Эмма, как же я соскучился, — повторял он снова и снова, целуя ее шею.       — Я… я тоже, — сквозь удовольствие шептала она. — Но тебе не кажется, что рановато еще…       — По-моему, дня для восстановления вполне достаточно, тем более, что я всю нагрузку беру на себя, — игривая улыбка скользнула по его губам, и он на мгновение замер. — Или мне остановиться?       — Не-ет! — протянула Эмма, ловя его жадный взгляд, и смутилась.       Киллиан улыбнулся и склонился над ней. Его чары пленили ее, и сопротивляться выходило с огромным трудом. Ей было чертовски хорошо от его поцелуев, которые дорожкой спускались вниз. Его прикосновений, который сопровождали их. Его ласки, которые отзывались в каждой частичке ее тела. Он уже успел стянуть с нее школьную блузку, нежно целуя ее животик. Юбка давно не служила для него препятствием, валяясь на полу. Киллиан потянулся к застежке бюстгальтера, и через несколько секунд Эмма лежала перед ним полностью обнаженной. Ее тело выгибалось навстречу его ласкам.       Он обхватил руками ее бедра, подтянул ближе к себе, устраиваясь у нее между ног, и игриво улыбнулся. Киллиану нравились оральные ласки, и он с радостью отвечал ей взаимностью в этом вопросе. Его язык прошел по половым губам, и Эмма закатила глаза от удовольствия.       — Салазар тебя раздери, ты совсем сдурел?! — раздался крик Джонса. — Какого хрена ты так вваливаешься?!       Эмма не сразу осознала, что они уже не одни в комнате, а Киллиан закрыл ее собой. Осмотревшись, она заметила, что дверь была выбита, а на пороге стоял Питер и тяжело дышал, разглядывая ее. Она смущенно отвела глаза в сторону и пыталась прикрыться тем, что первое попадалось под руку. Киллиан же сверлил друга разъяренным взглядом и с трудом сдерживал приступы гнева. Эмме хотелось сейчас провалиться сквозь землю (хотя они и так в подземельях, куда уж ниже). Он только начал отпускать ситуацию, наладил отношения с Питером, и снова все свернуло на кривую дорожку. Эмма была убеждена, что Киллиан зацепится за этот эпизод.       — Эмма… с тобой все в порядке, — облегченно вздохнул Питер, прислоняясь спиной к стене.       — Что случилось? — пролепетала она, учащенно моргая, и все еще переваривала этот инцидент.       Эмма, закутанная в покрывало, обхватила сзади Киллиана, стараясь передать ему немного спокойствия. Однако его тело оказалось напряжено до невозможности. Ни капельки спокойствия.       — Наша связь, — Питер замолчал на время, будто опасался неаккуратным словом разозлить его еще сильнее. — В общем, в ней что-то изменилось. Я был в комнате, когда почувствовал опасность. В прошлые разы были схожие ощущения… И я испугался, что Эмме снова стало хуже, а в наших спальнях не все такие порядочные… я и стал искать, так как магия была совсем рядом.       — И решил, что это я ее тут пытаю?! — прорычал Киллиан, вырываясь из ее объятий, но она не пустила.       — Ну, у тебя бывают иногда необычные заскоки, — бросил Питер, а Эмма лишь устало покачала головой от его несдержанности.       — Знаешь ли! — вскочил Киллиан.       — Эй, вы чего снова начали? Мы вроде все решили уже, — вмешалась она. — Киллиан, чего ты на пустом месте заводишься? Питер, между прочим, волнуется о моем состоянии.       — А я что, не волнуюсь? — негодовал Джонс.       — Тебе никто этого не говорил, — мягко произнесла Эмма, взяв его за руку. — Питер, уйди, пожалуйста, со мной все в порядке. Мы потом с тобой обсудим.       Пэн определенно не желал вмешиваться в их конфликт, поэтому быстро ретировался из комнаты, по пути поставив дверь на место (насколько смог).       — Защищаешь его? — тут же набросился на нее Киллиан.       — Понимаю его беспокойство, — не повышая голоса, говорила Свон.       Злить разъяренного быка сейчас хотелось меньше всего.       — Ты себе даже представить не можешь, насколько меня это все задевает, — он чуть успокаивался рядом с ней, но его тело все равно искрило эмоциями. — Меня просто бесит, что Пэн с завидным постоянством видит тебя обнаженную. В ванной старост, в классе, в моей спальне…       — Ничего нового он там не увидит, — пошутила Эмма и тут же пожалела, замечая, как напрягся Киллиан. — Прости, так на чем мы там остановились?       Эмма задалась целью отвлечь его от дурных мыслей. Она медленно спускала покрывало по телу, обнажая плечи, ключицы… Киллиан шумно сглотнул, и его глаза наполнились желанием. Эмма победно улыбнулась, понимая, что ее план работал на ура. Его неуемные аппетиты сейчас играли лишь на пользу. Он обхватил ее за талию и перевернул на спину, покрывая ее поцелуями. Но их прелюдия снова была нагло прервана.       — Что там за шум? — спросила Эмма, когда крики стали слишком громкими.       — Не знаю, похоже, что дальше из крыла парней, — прислушавшись, поделился соображениями Киллиан.       Они накинули на себя первые попавшиеся вещи и высунулись в коридор. Через несколько секунд мимо них проходили ее мать, мисс Делакур и Эдвард Тич. Эмма удивленно уставилась на эту странную компашку. Неподалеку от них стоял и озадаченный Питер.       — Это не мое! — кричал слизеринец, вырываясь. — Я вам говорю, что это не мое!       — Мистер Тич, на предмете были найдены остатки вашей магии, — обвиняла его Флер. — Это я уже не говорю о том, что он был найден в вашей запертой тумбочке.       — Всем воздается по заслугам… — раздался еле различимый шепот Киллиана, который не ускользнул и от ее внимания.       После чего Эдварда Тича вывели из гостиной Слизерина под всеобщее удивление других студентов.