Амур и с драндулета не промажет

Бомгю определённо просёк фишку и сорвал джекпот, так случайно попав ночью в магазин, где работает Субин. Потому что теперь он приходит почти в каждую его смену, чтобы засмущать того очередным подкатом, и оставляет ему какие-то небольшие вкусняшки, каждый раз заставляющие Субина улыбаться, но быстро сдаваться тот совершенно точно не собирается. — Блять, Рики, хелп, сос, ситуация отсос, — голосит Бомгю на всю квартиру, вместо домашнего задания ломая голову над тем, как ему всё-таки заграбастать Субина с собой на свиданку и куда позвать, чтобы точно согласился. — Орёшь так, как будто у тебя лошадь тут рожает, — ворчит Рики, выруливая с кухни и жуя бутерброд, и плюхается к Бомгю на диван. — Что случилось? — Есть идеи, куда можно сгонять интересно провести время? — сдавшись, спрашивает Бомгю. — Кино и кафе — точно не вариант, как-то не очень оригинально. — Хм… Что насчёт квеста? — тут же предлагает вариант Рики. — Ты чёртов гений, — щёлкает пальцами Бомгю, не понимая, как не додумался до чего-то подобного сам. — Окей, мне нужен план… Слушай, может, убьём сразу двух зайцев? — хитро смотрит он, помня, что Рики за несколько дней все мозги ему выклевал своим плачем Ярославны по Сонхуну, с которым ему теперь жизненно необходимо встретиться снова. — В каком смысле? — не понимает тот. — В смысле и Субина вытащим, и Сонхуна тебе подловим заодно, — лыбится Бомгю, и Рики оживлённо кивает в ответ в одобрении. — Я позову его на квест и скажу, что пойду с другом, и что он, если захочет, сможет взять с собой брата — так и ощущение, что я его на свиданку вытащить пытаюсь, отведу, потому что вроде как просто отдых в компании получается, и ты наконец со своим принцем встретишься. — Блять, Бомгю, кто тут и гений — так это ты, — сияет Рики. — Осталось только, чтобы план сработал. И, чёрт побери, это реально работает. Потому что Бомгю тут же, пока не растерял смелость, строчит Субину сообщение с приглашением, а через пару часов от него приходит ответ. Соглашается и он, и Сонхун. — Победа! — радостно восклицает Рики, а Бомгю вторит ему тем же возгласом и даёт пять, звонко прозвучавшую ударом ладоней в вечерней тишине.

***

Встретиться компания договаривается на следующий день около торгового центра, рядом с которым и находится квест-комната. Бомгю и Рики прибывают на место чуть раньше, паркуя неподалёку свой драндулет, и ждут братьев под тёплым майским ветром на улице. — Знакомое чудо механики, а? — смеётся Субин, когда они с Сонхуном оказываются уже на подходе, и кивает на машину Бомгю. — Да уж, — дёргает плечами Сонхун, а потом переводит взгляд дальше и резко останавливается. — Ты чего? — хмурится Субин. — Я пойду, пожа… — бормочет Сонхун, разворачиваясь, но брат тут же ловит его под руку и останавливает. — Хён, нет, пожалуйста, там он! — Кто — он? — непонимающе смотрит Субин, пока они медленно возобновляют шаг и идут к парням. Ну, как идут… Субин идёт, Сонхун ползёт. — Тот придурок с клубникой! — бурчит Сонхун, краснея от одного только воспоминания с самым идиотским подкатом в его жизни. — Тогда, у академии ко мне подкатывал… — Да ладно?! — хохочет Субин, разглядев друга Бомгю и убедившись, что это и правда он, а затем крепче хватает Сонхуна, который предпринимает повторную попытку сбежать. Но все пути отступления оказываются мгновенно отрезаны, когда Бомгю с Рики замечают братьев, пересекаясь с ними взглядами, и сбежать Сонхуну теперь не позволяет собственная природная скромность и воспитанность, а потому остаётся только сдаться. — Привет, — радостно здоровается Бомгю. — Ну, меня вы уже знаете, поэтому позвольте представить: это Нишимура Рики, мой лучший друг. — Приятно познакомиться, — улыбается тот. — Взаимно, — отвечает Субин, но Сонхун рядом только смотрит холодно. — Надеюсь, сравнений с садово-огородными культурами больше не будет, — бормочет Сонхун, проходя мимо Рики плечом к плечу с Субином и всё ещё отчаянно желая отсюда сбежать. Наконец компания заходит внутрь, и Бомгю с Рики подтверждают бронь и оплату, совершённую ещё вчера: они удачно откопали где-то промо-код на солидную скидку при оплате онлайн и долго, собственно, не думали. — Эй, не грузись, отнесись к этому, как к простому отдыху небольшой компанией, — подбадривает Субин брата, стоящего в прострации. — Он мне всё ещё не нравится, — ворчит тот. — Ладно тебе, забудь этот дурацкий подкат, — смеётся Субин. — А то твоим хмурым лицом можно детей вместо бабайки пугать. Тем временем возвращаются Бомгю и Рики, работник проводит парням краткий инструктаж, выдаёт им рацию для связи при возможных трудностях и запускает в первую комнату. Сонхуну, что до этого был не в настроении, буквально сразу становится ещё хуже и до мурашек страшно, и он замирает, как вкопанный, посреди чего-то похожего не то на комнату, не то на подвал — заброшенный, тёмный и жуткий. Парни привыкают к темноте и осматриваются, пока голос из динамика рассказывает о том, что им нужно найти подсказки, чтобы пройти все комнаты и выбраться из заброшенного дома, а потом за одной из стен раздаётся пугающе громкий стук — и все парни дёргаются от неожиданности… А Сонхун издаёт первый за время игры крик, едва не подпрыгивая на месте и пугая парней больше, чем сам стук. Но это, конечно, только начало. Потому что он шугается каждой подозрительной вещи, в темноте ему всё время мерещится какое-то движение, а когда где-то раздаётся стук, скрип или жуткое завывание — издаёт звуки природы в виде криков умирающей чайки. И не только в первой комнате: её парни проходят довольно быстро, найдя цифры для кода на двери под ящиками, которыми наполнена комната, но следующая выглядит ещё хуже. Первая действительно оказывается подвалом, в то время как во второй можно разглядеть интерьер жуткой спальни. Здесь они уже застревают на приличное количество времени, потому что мест для спрятанных кусочков старой порванной фотографии, которую нужно собрать и ввести цифры с задней стороны в замок на двери, очень мало, и все более-менее очевидные парни проверили, найдя только половину. — Джекпот! — радостно кричит Бомгю, оторвав неплотно висящий кусок обоев и замечая за ним сразу два фрагмента. — Плюс один, — отвечает из другого конца комнаты Субин, нашедший кусочек в наволочке подушки на кровати. Они спешат к комоду рядом с дверью, на котором уже лежат несколько кусочков, и добавляют найденные, собирая полностью крупную угловую и центральную часть фото и радостно давая друг другу «пять», но тут же пугаются Сонхуна, который опять кричит, шарахнувшись от ящика, в котором, кажется, что-то зашебуршало. — Порядок, тут пусто, — успокаивает его Рики, тут же открывший дверцу, чтобы проверить — за ней ничего не оказалось. — Если выживу — сессию без четвёрок закрою и энергетики пить перестану, — молится Сонхун, жалея, что с собой нет чего-нибудь вроде корвалола или валерьянки — он бы с удовольствием выпил весь бутылёк. — Я запомнил, — отзывается с тихим смешком Субин, добавляя к фото ещё один найденный клочок, пока младший обречённо вздыхает. А затем опять издаёт короткий и громкий крик, когда за дверью кто-то воет. — Ещё нашёл! — радостно вопит Рики, посветив маленьким фонариком под шкафом и заметив один большой фрагмент. — Помогите кто-нибудь поднять, так не достать, — просит он, берясь за шкаф с одной стороны. С другой на ватных ногах подходит Сонхун, и они сдвигают шкаф, доставая кусочек фотографии и присоединяя к остальным, а последний тем временем находят Субин и Бомгю, и парни, собрав картинку и введя цифры с обратной стороны, наконец проходят дальше. Ну, почти все: Сонхун замирает на пороге и едва ли не плачет от ужаса, видя большую заброшенную гостиную с развороченной мебелью и красными пятнами повсюду. Откуда-то сбоку снова кто-то воет, и парень не выдерживает, срывается с места и с криком вжимается в спину Рики, что стоит ближе всех, пока Субин и Бомгю уже вовсю шарят по комнате в поисках подсказок. — Сонхун, ты… В порядке? — в шоке спрашивает Рики. — Вообще ни разу, — бормочет тот в полуобморочном состоянии. — Срань господня, и зачем я только сюда пошёл… Я с тобой похожу, а? Стр… Страшно очень, — выдавливая слова, говорит Сонхун, а Рики с глазами по пять рублей соглашается и ликует мысленно, хотя и немного больно чувствовать вжавшиеся со всей силы в плечо пальцы, от которых наверняка даже останутся синяки. Согласно указаниям на двери, через которую они зашли, парни находят первую подсказку, указывающую на дверь на кухню, которую нужно открыть ключом. Потом находят за картиной на стене сейф, над которым красными разводами написаны первые две цифры и три многоточия. Сонхун не перестаёт нервничать и кричать, периодически заставляя уши Рики охреневать от уровня громкости, пока ищутся недостающие числа. А потом и вовсе едва не ловит сердечный приступ от страха: Рики в порыве поиска резко открывает дверь шкафа у стены, решив повторно его проверить, моментально реагирует и с громоподобным возгласом швыряет в неожиданно появившегося там призрака искусственной змеёй, которую держал в руках — и пугает самого призрака, который тут же вскрикивает от страха и падает, уползая куда-то за стену и оставив клочок бумаги, испачканный красным. На нём — код от сейфа. Парни открывают его, достают ключ и проходят на кухню, и только Сонхун всё ещё никак не может отойти. Во-первых — от ужаса, а во-вторых — чёрт побери, насколько же этот Рики отчаянный и бесстрашный, что даже призрак его испугался? На кухне оказывается намного спокойнее — даже, правильнее сказать, как-то подозрительно тихо. Но тут единственная дверь — та, через которую они зашли — захлопывается, отовсюду снова начинают доноситься странные звуки, а Сонхун снова кричит. Прилипнув к спине Рики, вцепившись в него пальцами и не двигаясь с места, он неосознанно обездвиживает и его, пока Бомгю с Субином ищут выход, а когда и под столом, и в холодильнике, и под мойкой, и в шкафах проверено, Рики замечает немного отличающуюся по цвету плитку наверху, под потолком, и советует проверить там. И когда Субин, придвинув стол, её снимает, по всему помещению разносится вздох облегчения: за ней оказывается люк, ключ от замка на котором они чуть ранее нашли на одной из полок холодильника, и все наконец-то выбираются. Только вот если остальные парни выходят радостные — Сонхун выползает вымотанный и бледный, как призрак, которого напугал Рики в гостиной, и сокрушается себе под нос, клятвенно обещая впредь никогда не соваться в подобные места. — Поздравляем, вы прошли квест за один час и четыре минуты! — хлопает в ладоши один из организаторов, встречающий участников на финише. — Худший час в моей жизни, — хрипит Сонхун, всё ещё судорожно сжимая плечо Рики, и на памятной совместной фотографии напоминает зомби. Субин и Бомгю радуются и тоже довольно хлопают, а Рики стоит совершенно без понятия, радоваться ему или беспокоиться, потому что Сонхун выглядит действительно очень не очень. — А давайте сходим в кафешку перекусить? — предлагает он, и зомбиподобный Чхве на его плече, кажется, оживает. — У меня такой стресс, что я нажрусь там в хлам… — тянет Сонхун. — Я согласен. Все смеются и выходят на улицу, где Сонхун как никогда в жизни радуется яркому солнечному свету и цветущей природе вокруг, сменившей тёмные и жуткие комнаты, и направляются в кафе, находящееся буквально в том же здании. — Дайте соджу, умоляю, — чуть не плачет Сонхун, когда они садятся за столик около большого окна, но Субин качает головой и смотрит строго. — Лучше заешь стресс чем-нибудь сладким, — предлагает он. Сонхун только разочарованно вздыхает в ответ и отводит взгляд на Рики, что сидит сбоку. — Тогда мне токпокки с сыром, тройную порцию пломбира и яблочный сок, — вздыхает он под взглядом брата, сидящего напротив. — Всего на год старше, а ведёшь себя, как отец… — Просто забочусь о твоём здоровье, — уже мягче отвечает Субин и треплет младшего по волосам, пока Бомгю с Рики уходят за едой. Возвращаются они через пять минут, только вот Рики улыбается Сонхуну как-то странно. Тот и так, мягко говоря, не в настроении… Но Рики, видя, что Субин увлёкся болтовнёй с Бомгю, кивает ему на стакан, чуть дёрнув бровью, и желает всем приятного аппетита. Сонхун, фыркнув, пропускает какую-то мысль вроде «Он что, бывает вежливым?», а потом пробует сок и в шоке смотрит на Рики, который бессовестно ему подмигивает. Ладно, Сонхун готов простить ему это за то, что он добавил в его сок соджу, которую точно не допустил бы Субин. Остаток вечера проходит под лёгкие, непринуждённые разговоры, и, хотя Субин и Сонхун говорят довольно мало (ладно, Сонхун вообще почти не говорит, тихо попивая свой яблочный сок с соджу под боком у Рики), парни берут роль создателей настроения на себя. Пускай, конечно, их шутки местами дебильные и странные, пускай иногда они несут какую-то чушь или шумно смеются — зато они не притворяются совершенно и ведут себя естественно и открыто, демонстрируя свой бесконечный оптимизм и беззаботность (даже если они где-то граничат с дурачливостью), которых порой так не хватает. С этими двумя оболдуями легко и весело, и время летит совсем незаметно — даже для Сонхуна, который включается в общение по минимуму. И домой они уезжают уже на закате. — Спасибо за вечер, надеюсь, больше не повторится, — вздыхает Сонхун, вылезая из машины, и, хлопнув дверью, направляется к подъезду, но за руку его неожиданно ловит Рики. — Спасибо за прекрасную компанию, — искренне говорит тот, улыбаясь. — И прости за квест. Мне жаль, что с тобой так получилось. — Прощаю. Это всё? — отвечает Сонхун. — Да, — кивает Рики, и Сонхун, развернувшись, уходит. А вот Субин уходить не торопится. — Дураки, — качает он головой, когда Рики выскакивает из драндулета следом за Сонхуном. — Согласен, — кивает Бомгю. Он поворачивается к Субину, который тут же покрывается румянцем от смущающей обстановки, и улыбается. — Спасибо, что пришли… Что пришёл, — говорит Бомгю. — День был замечательным. — Спасибо, что позвал, — отвечает Субин, потупив взгляд. — Честно говоря, я и забыл, когда последний раз проводил время так весело. Вуз, работа… Как-то не до этого, что ли. А тут ты с квестом, потом с ужином… Было правда здорово. — Я рад, — улыбается Бомгю ещё ярче, и Субин не может не улыбаться в ответ. — Честно. Они молчат какое-то время, просто глядя на садящееся меж домов солнце, но потом Субин тихо говорит, что ему пора, и Бомгю даже как-то немного расстраивается. — Если снова надумаете пригласить нас куда-то или Рики решит реабилитироваться перед Сонхуном — придумайте что-нибудь попроще. Он спокойствие больше любит. И природу — впрочем, как и я, — робко улыбается Субин. — Понял, принял, отработал, — отвечает Бомгю, и Субин, снова коротко поблагодарив его, выходит из машины и спешит домой.

***

Через пару дней вечером Бомгю снова появляется на пороге магазина, где работают Чхве, но на этот раз — вместе с Рики. Они звали накануне их снова куда-нибудь выбраться, но Субин ответил, что оба заняты подработкой в магазине и пробудут там и вечер, и ночь — вот парни и решили к ним заглянуть. Припарковавшись неподалёку от входа, Бомгю сверяется с временем, прикидывая, что минут десять до начала рабочей смены у него точно есть, и выходит на улицу, где его уже ждёт Рики. — Слушай, а ты где цветы эти вообще взял? — косится Бомгю на два небольших букета лилий в руках друга, которые тот притащил в качестве презента. — Какие-то подозрительно знакомые… — Так у шараги у нашей нарвал, — довольно лыбится Рики. — В магазине дорогущие, а тут бесплатные и такие же красивые. — Ебать ты романтик, — смеётся Бомгю, забирая один букет и шагая к магазину. И едва они туда заходят — как тут же замечают Сонхуна у кассы, а в зале работает Субин, расставляя по полкам полную тележку товара. — Привет ветеранам труда и красоты, — здоровается Бомгю, заставляя Субина обернуться резко и с удивлённым лицом. — Напугал, — выдыхает тот и тут же смущается, увидев в чужих руках цветы. — Прошу пардонить, я не специально, — извиняется Бомгю и с улыбкой протягивает Субину букет. — Примите скромный подгончик для настроения. — Спасибо, — улыбается он в ответ с чуть порозовевшими щеками и прячет лицо в лилиях, которые до безумия любит. — Только… — задумавшись, тянет он. — Я не могу их принять. Не пойми неправильно, я очень даже люблю лилии, и мне приятно… — снова смущается Субин. — Но у Сонхуна на них аллергия, поэтому я не могу оставить их здесь и тем более — забрать домой. — У Сонхуна… Погоди, аллергия?! — восклицает Бомгю, снова проявляя невиданные чудеса интуиции и задницей чувствуя уже нависший над ними всеми пиздец, потому что… … — Вечер сразу становится добрым, когда я вижу тебя, — улыбается широко Рики, подходя к Сонхуну. Тот сначала паникует, ныряя под кассу и надеясь, что парень его не заметил, но потом, осознав всю тупость ситуации, беззвучно бьёт себя по лицу и выползает обратно. Но тут же жалеет об этом, увидев лилии, на которые у него аллергия. — А мой вечер сейчас станет максимально недобрым, — отвечает Сонхун, чувствуя, как глаза начинают слезиться. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Рики, шагая ближе, но Сонхун только в панике отскакивает дальше. — Цветы, — на выдохе говорит он и тут же от души чихает, едва не сгибаясь пополам. — Прости, я не услыш… — Убери эти чёртовы лилии! — в слезах восклицает Сонхун, снова чихая, а дышать становится труднее из-за заложенного носа. На обречённый возглас прибегает Субин, а следом за ним — Бомгю, на чьём лице тут же застывает крайне неловкое выражение. — Убери их, пожалуйста, — просит его Субин, кивая на цветы, и Бомгю тут же сгребает в охапку оба букета и спешит унести их на улицу и выкинуть, пока Сонхуну не стало хуже. — Я не знал, правда, — виновато говорит Рики, пока Субин отводит брата к окну, открыв его, и достаёт для него из кармана упаковку бумажных платков. — Я хотел как лучше… — А создаётся впечатление, что наоборот, — тихо отвечает Сонхун, проклиная свою аллергию — он, вообще-то, тоже очень любит лилии, как и Субин, но обречён на одни только страдания из-за них. — С тебя таблетки, кавалер, — чихая и утирая слёзы с глаз, говорит он. — Какие? — неловко чешет голову Рики. Он-то хотел подкатить, угодить, а получилось только намудрить — впрочем, как всегда. — Антигистаминные, — шмыгнув, отвечает Сонхун. — Анти… Что? Антивитаминные? — переспрашивает Рики, который таких слов мудрёных знать не знает. — Так я это… Думал, наоборот тебе витаминов теперь подогнать. Апельсинов там, знаешь… Лимонов. — У него и на цитрусовые аллергия, — цокает Субин, качая головой, а потом отходит к кассовой стойке и пишет название нужного лекарства на кусочке найденной за ней бумаги. — Вот. И больше не мудри. — Так точно, — отвечает Рики и, схватив бумажку, пулей мчит в аптеку за углом. А Сонхун провожает его взглядом опухших из-за слёз глаз и попросту не понимает, что ему сейчас чувствовать — он, вроде как, даже тронут этим милым жестом с цветами, тем более его любимыми, но по этой же причине сейчас ненавидит чуть ли не всю планету, включая и самого Рики. — Попробуй у директора Пака отпроситься, может, прокатит, — вздыхает Субин. Сонхун, всхлипывая, кивает и уходит, но спустя пару минут слышится только возмущённый голос директора и очередной чих парня: даже спрашивать не нужно, чтобы понять, что ситуация — полный абзац. В магазин тем временем возвращается Бомгю, тут же хмурясь от странных криков, и вопросительно смотрит на Субина. — Не обращай внимания, просто начальник не в духе опять, — говорит тот, гневно глядя в сторону служебного помещения, откуда и слышится ругань. — Хуну бы домой с такой аллергией, а не в ночь работать, так этот паскуда даже не стесняется орать. И как только наглости хватает после того, что он нам бессовестно смены поставил такие нечеловеческие, ещё и перед учёбой… — Можем наколдовать ему понос или порчу навести, — хихикает Бомгю, и Субин издаёт короткий смешок в ответ синхронно со звуком уведомления на чужом телефоне. — О… Минутку. Он достаёт мобильный и разочарованно вздыхает, когда ему приходит системное сообщение сервиса такси — он и забыл, что рабочая смена у него только что началась. — Что ж, мне тоже работать надо, — расстроенно говорит Бомгю, беря первый заказ, по адресу которого находится удивительно близко. — Только что такси заказали… — Погоди, — щурится Субин, увидев крупно высветившийся на экране адрес. — Это же наш адрес. — Серьёзно? — выпучив глаза, спрашивает Бомгю. — Всё, мне некогда, у меня такси с минуты на минуту приедет, — бросает вылетевший из служебного помещения мужчина с неприятным недовольным лицом, а затем смотрит на Субина. — И только попробуйте мне уйти! Останетесь без премии, ясно? Знаю я вас, два брата-акробата… Учти, я за вами слежу, — злобно говорит директор, спеша на улицу. — Ушлёпок недовольный, — ругается Субин, и Бомгю впервые слышит от него что-то подобное. — Похоже, это он вызывал такси… Слушай, а можно тебя кое о чём попросить? — Что угодно. — Сделай ему эту поездку максимально запоминающейся, — ухмыляется Субин, глядя вслед противному начальнику. — Мы с Сонхуном когда ехали у тебя — несколько богов в молитвах вспомнили… Можешь прокатить его на своём драндулете так, чтобы он вспомнил всех и даже больше? — Он у меня религиозным станет до мозга костей и в монастырь уйдёт, — гаденько усмехается Бомгю, которого хлебом не корми, а дай над кем-нибудь вот так поиздеваться. — Сделаю всё в лучшем виде. — Спасибо, — улыбается Субин и, шагнув чуть ближе, в порыве обнимает его за плечи, отстраняясь буквально через пару секунд, но Бомгю и этого хватает, чтобы сердце у него застучало, как барабан. Отметив прибытие к месту в приложении, Бомгю прощается с Субином, бежит на улицу — хотя ему кажется, что летит — и заскакивает в машину, куда уже двигает сноб-директор. И тот конкретно жалеет об этом в первые же несколько секунд — одного внешнего вида транспорта и устрашающего рычания двигателя хватает, чтобы сердце провалилось в пятки, а затем, когда драндулет срывается с места и лихо выворачивает на дорогу, оно у него, кажется, и вовсе останавливается. А пока Бомгю заставляет директора Пака принять новую веру, в магазин с упаковкой таблеток от аллергии возвращается Рики, передавая их через Субина, и выглядит страшно виноватым. — Ему совсем поплохело, да? — спрашивает он у Чхве-старшего, не заметив Сонхуна в зале. — Сидит в подсобке, отходит, — отвечает Субин. — Не переживай, у него больше ни на что аллергии нет. Только на лилии и на цитрусы. Поэтому в следующий раз, если снова захочешь подарить ему цветы, принеси что-нибудь другое. Хризантемы, например, или гипсофилы, — подмигивает он, и Рики, поняв намёк, с улыбкой кивает, чуть не забыв про витамины, которые всё-таки купил, и, отдав их Субину, уходит, ещё раз извинившись. Проводив его взглядом, Субин вздыхает и, временно заблокировав автоматические двери, вешает на них табличку с надписью о перерыве и отправляется в подсобку. — Держи, твой благоверный принёс, — смеётся он, кидая Сонхуну две пачки медикаментов. — Всё-таки и витаминов тебе подогнал… Очень извинялся, кстати. — Угу, — отзывается Сонхун, вновь чихая, достаёт таблетки и глотает сразу две штуки. — Чуть не помер из-за него, грёбаные лилии… — Да брось, он же не знал, — улыбается Субин. — Тем более, что ты и сам их любишь, просто не повезло тебе с этой аллергией… — Рядом с ним творится какой-то коммуниздец, — сокрушается Сонхун. — То я чуть от шока не упал с его тупейшего подката, то от страха едва богу душу не отдал на том квесте, то сейчас от его цветов… — На квесте он ни на шаг от тебя не отходил, когда увидел, как сильно ты боишься, — подмечает Субин. — А сейчас вон за крутыми антигистаминными тебе сгонял. Тебе ли не знать, что эти — одни из самых эффективных? Даже витаминок принёс, ну… — Ты мой брат или его? — дуется Сонхун, отворачиваясь и хлюпая носом. Он и сам всё прекрасно знает, помнит даже, что Рики принёс-таки ему тогда на ужине соджу, умело и незаметно для наблюдательных глаз Субина замаскировав её в стакане сока — просто он упрямо отказывается всё это признавать. — Твой, — усмехается Субин. — И именно поэтому я тебя вижу насквозь. Я не буду тебе читать наставлений, но на твоём месте я бы дал ему шанс. С этими словами он, похлопав Сонхуна по плечу, уходит, оставляя его наедине со своими мыслями, и возвращается к работе. А когда тяжёлая и длинная смена остаётся позади и братья возвращаются домой почти в три часа утра — Субину в телеграме от Бомгю приходит отрывок записи с его видеорегистратора. На видео директор Пак, трясущимися руками вцепившись в ремень, судорожно вздрагивает при каждом движении и от души матерится с бледным, как полотно, лицом на крутых поворотах и резких торможениях, а у Бомгю, довольно крутящего баранку, на лице только широченная, периодически насмешливая и хитрая улыбка. И Субин, уставший и вымотанный, не перестаёт смеяться едва ли не истерически, глядя на происходящее, и заражает этим ещё и Сонхуна, которому стало жутко интересно, с чего же так хохочет его брат, не боясь разбудить соседей. В итоге оба почти час смеются до слёз, с трудом заставляя себя после такой встряски лечь спать, а у Субина даже во сне с лица не сходит блаженная и… Да, пожалуй, всё-таки влюблённая улыбка.

***

Бомгю снова заглядывает к Субину через пару дней, но на этот раз попадает под самый конец его смены — парень выходит из магазина уставший, но счастливый после пяти наконец-то отработанных часов. — Прекрасный вечер, а? — улыбается Бомгю, неожиданно оказываясь рядом с Субином под боком. — Давно не виделись. — И тебе привет, мастер сердечных приступов, — здоровается вздрогнувший от испуга Субин, сбавляя шаг. — Два дня для тебя — это давно? — щурит он глаза, глядя на Бомгю. — Очень, — страдальческим тоном отвечает он, протягивая Субину очередную шоколадку, которых уже и не сосчитать. — Ты не разорился ещё? — усмехается Субин. — А дальше что будешь делать? Это последний вкус, который ты мне ещё не дарил… — Пресвятой карбюратор! Ты заметил! — ахает Бомгю, останавливаясь, изображая выстрел в сердце и драматично хватаясь за грудь. — Прекрати, — нервно смеётся Субин. — Ты меня… Смущаешь, — тихо бубнит он, пока щёки самую малость розовеют, но Бомгю это замечает. — Боже, какой же ты милый, — тянет он, всё ещё не убирая рук от сердца, а Субин не знает, куда деть себя от неловкости, потому что для него всё это чертовски непривычное дело. Не зная, что ответить, он не находит ничего лучше, чем открыть шоколадку и съесть сразу несколько долек за один укус, довольно улыбаясь от приятного хруста вафельных кусочков. — Ну… Раз теперь ты попробовал все, то… Какая тебе понравилась больше? — интересуется Бомгю, пока они идут вдоль дороги. — Самая первая, потому что с детства обожаю фундук, — не задумываясь, отвечает Субин, протягивая парню шоколадку и предлагая тоже угоститься. — Ты тогда ещё посреди ночи целой тележкой продуктов закупался и оставил на обёртке свой номер, — смеётся Субин. — В яблочко с первой попытки! — радуется Бомгю, отламывая кусочек шоколадки с вафельной крошкой и довольно съедая. — Точно, между нами — космическая связь! — артистично вещает Бомгю, чуть понизив голос и описывая руками полукруг над головой. — Ага, миндальная, — шутит Субин, а сам не знает, что ему делать — смеяться с забавности и шутливости Бомгю или впасть в короткий ступор от его голоса, потому что он, оказывается, очень уж приятный и бархатный… Особенно, когда вот так, чуть ниже обычного. А ещё оказывается неожиданно хорошо просто идти по улице тёплым летним вечером ещё только-только наступившего июня, когда небо понемногу меняет свои краски на предзакатные, а в воздухе уже нет дневной жары — только приятная прохлада и ощущение какого-то неуловимого трепета… Но вдвойне замечательно это всё ощущается, когда есть рядом кто-то ещё, с кем можно говорить о всякой ерунде, смеяться с дурацких шуток и просто осознавать, что идёшь не в одиночку. А с кем-то, кому ты дорог и кто, кажется, становится дорог тебе. Честно говоря, Субин даже немного расстраивается, когда они подходят к его дому, останавливается, оборачиваясь, и долго смотрит на Бомгю нечитаемым взглядом. — Не хочется уходить, на самом деле, — шепчет Субин, сдерживая себя и отчаянно пытаясь не спрятать лицо в рубашку. — Мне тоже, — улыбается Бомгю, становясь на удивление спокойным, чего, к слову, не скажешь про его сердце сейчас. — Если хочешь, можем ещё куда-нибудь пройтись… — Мне сегодня ещё практику сдавать, а отчёт по ней до сих пор не доделан, — качает головой Субин. — Понял, — кивает Бомгю. — Тогда что насчёт выходных? Забыл совсем… Там Рики какая-то гениальная идея пришла, и он зовёт встретиться в субботу. Ну… В смысле, он — Сонхуна, а я — тебя, получается. — Это он сказал, что гениальная? — уточняет Субин на всякий случай. — Ну да, — с тихим смешком чешет голову Бомгю. — Я боюсь даже предполагать, но… Я, пожалуй, не против, — улыбается Субин. — Только без понятия, как к этому отнесётся Сонхун. Если что, напишу тебе позже. — Идёт, — отвечает Бомгю, показывая «окей» пальцами. Субин кивает, разворачиваясь наполовину, чтобы уйти, но… Решительно повернувшись обратно, он делает шаг навстречу Бомгю, поднимает на него взгляд и шепчет короткое «Спасибо», а затем невесомо клюёт его в щёку и убегает домой, сгорая от смущения. Бомгю, стоя столбом с глупейшей улыбкой, тоже сгорает — но не от смущения, а просто от чёртового Чхве Субина.

***

— Хён, напомни мне, зачем мы согласились? — спрашивает Сонхун у брата, пока снова косится на драндулет, приехавший за ними. Потому что наступила суббота, в которую они с Субином договорились встретиться с Бомгю и Рики, а те по-джентльменски прикатили за ними на своём драндулете. — Карета подана, — лыбится Рики из окна. Поджав губы, Сонхун уже хочет сесть назад, но его опережает Субин, падая рядом с Бомгю и подмигивая брату, и тому ничего не остаётся, как сесть рядом с водителем. А ещё ему чертовски страшно, потому что мало того, что они снова едут на этом авто-мутанте, так за рулём ещё и Рики, а Сонхун без понятия, как он водит и останутся ли у него живые нервные клетки после поездки. Хотя его брат ведёт себя с точностью до наоборот — он, кажется, ничуть не напряжён и сразу начинает о чём-то тихо разговаривать с Бомгю. Тот, конечно, говорит намного больше, зато Субин смеётся часто и от души с его шуток. Но по итогу Сонхун переживает совершенно напрасно, потому что добираются они без проблем. Только вот куда — вопрос уже поинтереснее. — Что это? — озирается по сторонам он, удивлённый локацией, в которую их с братом привели эти два оболдуя. Точнее, один конкретный — тот, которого, кажется, по жизни преследует анти-фортуна. — Музей? Серьёзно? — Ага, — довольно лыбится Рики, — ты же, вроде, природу у нас любишь… Растения и зверушек там всяких. — Поэтому ты привёл нас туда, где полно этих самых зверушек, но все они… В виде чучел? — озвучивает очевидное Субин, стоя в лёгком ступоре рядом с не менее ошеломлённым Бомгю. — Да! — гордо отвечает тот. — Тут их такое разнообразие — смотри, не хочу! И не убегут, как в зоопарке. — Могу ли я узнать, что же навело тебя на бесподобную мысль привести нас сюда? — еле сдерживаясь от жеста «рука-лицо», спрашивает Сонхун, пока взгляд его падает на перекошенное чучело лисы. Та, судя по всему, вела разгульный образ жизни, может, даже не брезговала травкой, ведь на её морде — абсолютное и какое-то слишком неестественное блаженство. Даже жутко. — А, так у меня ж тётка тут работает, — отвечает Рики. — Сторожем. Присматривает за этими закостенелыми, ну и мне, как любимому племяннику, выбила проходные билеты. «Лучше бы она выбила тебе ту извилину, что подсказала эту идею», — проносится в голове у Сонхуна. — Боже… Я просто не буду это комментировать, — вздыхает Сонхун, пока чуть позади слышится тихий смешок Бомгю, у которого ситуация вызывает дежавю своим фиаско. Впрочем, не только у него одного. Сонхун честно пытается держаться, пока они идут по залу и смотрят на несчастных жертв таксидермии, что заперты за стеклом среди кусков дерева и пластика, изображающих природные локации. Он правда старается держать себя в руках, даже когда видит очередную преисполненную жути морду… Но нервы сдают окончательно, когда перед глазами предстаёт на сто из десяти упоротый медведь. Горбатый и облезлый, местами даже полулысый зверь сидит на траве, держа в лапе кривую палку, голова совсем понурая, на чуть обвисшей морде застыло отчаяние, а в косых глазах — вселенская печаль, смешанная с осознанием тлена и бренности бытия. По сравнению с этим мишкой даже лиса у входа нервно курит в сторонке (что, впрочем, и так возникает в мыслях при первом взгляде на неё), и вот у него-то точно, судя по всему, жизнь никогда мёдом не казалась. — Я сдаюсь, — хнычет чувствительный Сонхун, не в силах больше смотреть на этот ужас, и, резко развернувшись, спешит на выход. Опешив, Рики бросается следом, выбегая за ним на улицу, а Бомгю и Субин только хлопают ресницами, переваривая происходящее. — Как думаешь, он его догонит? — спрашивает Субин. — Ставлю сотку, — кивает Бомгю. — Он у нас спортивный. И, повернувшись обратно, они возвращаются к вопросу, ответ на который из-за побега Сонхуна так и не выяснили. — Так трава это была всё-таки или грибы? — снова задумывается Бомгю, глядя на побитого жизнью медведя. — Я склоняюсь к траве, — отвечает Субин, чуть склоняя голову. — Это ж не люди, грибы на них так не действуют. — Звучит логично, — соглашается Бомгю. — Значит, так и запишем. Субин тихо усмехается, не нарушая тишину музея, и они двигаются дальше, рассматривая каждое чучело и оценивая по десятибалльной шкале, как сильно зверей потрепала жизнь и что они такого употребляли, что на их морды теперь без слёз и стопки коньяка не взглянешь. Так понемногу они обходят весь зал и даже заглядывают во второй, но тот оказывается меньше и не таким интересным, а потому парни уходят, не проведя там и пяти минут. — Не хочешь ещё куда-нибудь прогуляться? — предлагает Бомгю, когда они оказываются на улице, где на город уже начала опускаться приятная вечерняя прохлада. — Ну, если это «куда-нибудь» меня снова удивит — то да, — соглашается Субин. Бомгю сияет и прыгает за руль машины, жестом приглашая парня сесть следом, а затем выезжает на дорогу и с улыбкой давит на газ. — Не знаю, сильно ли тебя это удивит, но… — закусывает губу Бомгю. — Ладно, это должно быть действительно хорошей идеей. — Надеюсь, получится не так, как у Рики с Сонхуном, — смеётся Субин. — Не переживай, это не заразно, — хохочет в ответ Бомгю, всё ещё поражаясь, как его друг умудряется постоянно попадать в такие нелепые ситуации. Через несколько минут показывается длинная извилистая набережная. — Дальше пойдём пешком, — улыбается Бомгю, припарковав драндулет. Они выходят из машины, и он ведёт Субина по живописным дорожкам набережной, откуда открывается чудесный вид, а на повороте Бомгю проверяет хвосты и шустро перепрыгивает через ограждение на закрытую лестницу, таща за собой и Субина. — Эй, подожди, сюда нельзя, — шепчет тот, но Бомгю останавливаться даже не думает. — Не боись, принцесса, всё будет шикарно, пока нас не заметят, — отвечает он, подмигивая, и спускается быстрее. Несколько секунд Субин колеблется, замерев на месте, но потом всё же перешагивает через себя и спешит следом за Бомгю, который доскакал через ступеньку уже до самого подножия лестницы. — И что теперь? — спрашивает Субин, спустившись к нему и предпринимая попытку обернуться на реку, но Бомгю резко останавливает его. — Стой, — говорит он, хватая парня за плечи, и тот замирает, немного забывая о том, что должен ещё и дышать. — Теперь… Закрой глаза и просто доверься мне, — тепло улыбается Бомгю. — Но… — хочет возразить Субин, однако тут же понимает, что возражать ему особо и нечем — кроме, разве что, своей стеснительности, которая и без того слишком во многом его ограничивает. Да и… Не хочется как-то. Хочется хотя бы раз в жизни совершить что-то безрассудное и довериться этому сумасброду, который уже успел пустить крошечные корни где-то у него внутри. — Хорошо. Субин расслабленно закрывает глаза, выдыхая, и чувствует мягкое прикосновение к своей ладони. Сердце сразу начинает биться быстрее. Бомгю, обойдя парня и развернув за собой, крепче сжимает его ладонь своей и наконец неспешно шагает вперёд и тянет за собой Субина, который с полным доверием идёт следом. Спустя чуть больше минуты осторожных шагов слышится тихий плеск волн, который становится громче с каждым шагом — с закрытыми глазами это ощущается особенно остро. Наконец, Бомгю перестаёт его вести, и они останавливаются. Он аккуратно разворачивает Субина в нужную сторону, оглядываясь, а затем снова берёт его за руку и становится сбоку. — Смотри, — шепчет он. Субин слушается и открывает глаза, которые тут же распахиваются широко от захватывающего дух вида: широкая извилистая река с гладкой, зеркальной поверхностью розовато-оранжевого цвета, в которой отражается заходящее солнце, а сами они вдвоём стоят на краю длинной закрытой пристани далеко от берега. — Потрясающе, — едва не по слогам выдыхает Субин, теряя дар речи, всматриваясь в горизонт, куда уходит река, и жадно впитывая взглядом яркие огненно-золотые лучи между розово-фиолетовым небом и розоватой блестящей водой. — Закаты здесь — одни из самых красивых, — делится Бомгю, говоря тихо и вкрадчиво, отчего момент кажется ещё более атмосферным, томным, интимным… — Но даже они не сравнятся с тобой. Щёки Субина от этих слов моментально приобретают оттенок воды и неба, словно дополняя картину, а на очаровательно дрогнувших губах расцветает очередная смущённая, но искренняя улыбка… За которую, если уж говорить совсем честно, Бомгю готов пешком прямо по этой реке пойти — и наплевать, что он не умеет ходить по воде. Ради Субина он бы научился. И спустя несколько минут тихих созерцаний тот, вроде как, успокаивается, собираясь что-то сказать, как вдруг откуда-то сверху их грозно окликают, а следом до ушей доносится звонкий голос свистка. — А вот и наши любимые друзья-копы пожаловали, — присвистывает Бомгю, реагируя сразу и хватая за руку Субина, и срывается с места, ведя его за собой. За несколько секунд они пробегают пристань, возвращаясь на берег, куда уже спускается полицейский, а затем бегут какими-то неведомыми тропами под массивами построенных сверху дорожек, по которым парни и сами шли ещё совсем недавно. Бомгю то и дело петляет, неожиданно сворачивая посреди побега, и резко даёт вправо. Там оказывается маленькая лестница, ведущая на небольшой нижний ярус набережной. Парни поднимаются туда, пока Бомгю внимательно оглядывается, а затем снова бегут, слыша где-то позади недовольные возгласы уже трёх голосов и всё тот же противный свисток. Но когда Бомгю тащит парня по ещё одной лестнице и сворачивает в последний раз, выводя и себя, и Субина с набережной к обычному парку, шум стихает совсем, и парни облегчённо вздыхают. — У меня… Се… Сейчас сердце… Остановится, — пытается отдышаться Субин. — Хорош адреналин, да? — посмеивается Бомгю, восстановив дыхание и замечая краем глаза за спиной Субина маленький фургончик с напитками. — Подожди тут буквально минутку, я сейчас. — Куда ты? — спрашивает тот, пытаясь обернуться, но Бомгю не даёт ему это сделать. — Не подглядывай, я правда всего на минутку, — улыбается хитро парень, и Субин сдаётся. Он послушно ждёт, пока его лёгкие постепенно возвращаются в нормальный ритм работы, а потом перед его глазами неожиданно появляется яркий оранжевый стаканчик и улыбающийся Бомгю, в руке у которого второй такой же. — Что это? — с интересом спрашивает Субин. — Бабл-ти, — отвечает Бомгю. — Я взял ананасово-клубничный. Попробуй, тебе понравится! Субин несколько секунд ещё косится на стаканчик, разглядывая, а потом делает крупный глоток через трубочку и чувствует сладкий вкус холодного ананасового чая, а на языке лопается парочка маленьких шариков со вкусом клубники, отчего напиток становится ещё вкуснее. — Господь, это бесподобно! — восклицает Субин, пробуя ещё. Бомгю тоже пьёт. А ещё улыбается, глядя на парня, так сильно, что у него, вероятно, сведёт потом челюсть, но ему на это абсолютно всё равно. Чудесную картинку омрачает только, разве что, снова замаячивший чуть поодаль полицейский — всё тот же, которому так хочется поймать нарушителей, пробравшихся на закрытую территорию пристани. — У нас есть около десяти секунд, чтобы скрыться максимально беспалевно, — с неловким смешком выдаёт Бомгю, глядя на товарища в форме. Субин, проследив за его взглядом, тоже замечает служителя правопорядка и ойкает. — Что делать будем? — резонно спрашивает он, но едва успевает закончить вопрос — как полицейский замечает их фигуры издалека. — Будем делать ноги, — бросает Бомгю, разворачиваясь, хватает Субина и пускается с ним в бегство. И хотя за спиной снова раздаются крики недовольного полицейского — парней это ничуть не останавливает. Субин от Бомгю заражается самую малость безумием и смешинкой бонусом, и парни, крепко держась за руки, со звонким смехом бегут по улице, шугая зазевавшихся прохожих и увеличивая отрыв за счёт скорости. Крики становятся тише, хотя и не замолкают, а силы понемногу заканчиваются — но Бомгю сдаваться как-то не привык. Резко свернув на другую улицу, он замечает взглядом узенький проулок и пулей влетает туда, затаскивая следом Субина и прижимая его к холодной стене за коротким выступом здания, что становится их укрытием. — Ты Флэш, что ли? — тихо посмеивается Субин, снова часто дыша. — Для тебя могу быть любым супергероем, — флиртует Бомгю, подмигивая. Он чувствует частый, выдающий Субина стук сердца, прижимаясь к нему вплотную, но и сам себя сдаёт с потрохами бешеным сердцебиением, когда видит очаровательную смущённую улыбку парня в ответ на свои слова. — Давай ты лучше будешь простым Чхве Бомгю, с которым не нужны супергерои и с которым можно без зазрений совести позволить себе сойти с ума, — с порозовевшими щеками шепчет Субин, борясь между двумя жгучими желаниями: отвести взгляд и смотреть в глаза напротив долго и неотрывно. — Ну, если только ты и правда не против сходить с ума вместе со мной, — ярко улыбается Бомгю. Субин определённо обезоружен этой улыбкой и кивает на автомате болванчиком, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее и думая, что дальше уже некуда… Он ошибается. Потому что Бомгю с нежностью кладёт ладонь на пылающую щёку Субина и поглаживает скулу большим пальцем, а потом, наклоняясь ближе, опаляет тяжёлым горячим дыханием кожу его губ и осторожно касается их своими. Окружающий мир для Субина, кажется, только что натурально взрывается. Бомгю целует его медленно, он действует аккуратно и без напора, но так чувственно, что Субин начинает дрожать, как лист на осеннем ветру. Он отвечает на поцелуй робко, но старательно, боясь не донести всех своих чувств, тех, что не показать никак иначе… Бомгю улавливает всё. Абсолютно всё. Потому что, пусть Субин и другой (совершенно другой), пусть совсем не такой, как он, пусть они словно с разных планет — язык любви у обоих одинаковый, и этого более, чем достаточно. Оба дышат неровно, и у Субина начинают подкашиваться ноги, когда Бомгю целует его глубже — спасибо, что он прижат к твёрдой каменной стене (но о боги, он прижат к ней причиной такого состояния), благодаря которой всё ещё может стоять. Ему горячо, ему чертовски жарко, даже несмотря на вечернюю прохладу, а руки сами судорожно цепляются за ткань футболки на спине и плечах Бомгю, который в ответ одной рукой проскальзывает между стеной и Субином и окольцовывает его талию, прижимая к себе ближе, ещё ближе. И им совершенно всё равно, что полицейский, который успешно пробежал мимо проулка, давно уже исчез, вернувшись на набережную, и в укрытии больше нет необходимости. Потому что отстраняться друг от друга им совершенно не хочется, а укромное местечко подальше от чужих глаз так и располагает к чему-то подобному. — Кажется, ты меня с ума окончательно сведёшь, — шепчет Субин, глубоко дыша от острой нехватки кислорода, отчего в глазах успело немного поплыть. Хотя… Скорее всего, причина тут другая. Та, что смотрит прямо в самую душу своими искрящимися озорными глазами. — Ты меня — уже, так что всё справедливо, — усмехается Бомгю, окидывая взглядом немного растрёпанного, раскрасневшегося до безобразия Субина с очаровательно потерянным взглядом и приоткрытыми в тяжёлом дыхании распухшими губами, и не может сдержать вздох восхищения, находя это чертовски милым. — Ты такой прекрасный, чудесный… Ты самое настоящее искусство. Признайся, ты ведь написан лучшими художниками за всю историю человечества, не так ли? Субин смущается ещё больше, глядя в сторону с глупой улыбкой, плавится под восхищённым взглядом Бомгю и не выдерживает давления, вместо ответа снова запуская у обоих головокружение от поцелуев. Этот вечер в красках запомнят оба.

***

Выйдя у дома и попрощавшись с Бомгю, Субин с замирающим сердцем провожает взглядом уезжающий драндулет, чьи устрашающие звуки теперь вызывают совершенно иной трепет, и поднимается в квартиру, в которой уже горит свет. — Сонхун? Ты дома? — спрашивает Субин, и на его зов из их комнаты выходит брат, сам ещё даже не переодевшийся. — Нет, это привидение, — шутит он с глупой улыбкой и самую малость расфокусированным взглядом, но от Субина это, конечно, не уходит. — Всё нормально, хён, я только что пришёл. — Да я вижу, даже куртку не снял, — коротко усмехается Субин, улыбаясь украдкой, разувается и проходит в комнату. Но, резко обернувшись, смотрит на брата и хмурится. — Подожди, а что на тебе за джинсовка? Ты же их вообще не носишь… — Ой, — сам удивляется Сонхун, замирая и глядя на себя в зеркало в коридоре, а потом резко бьёт себя по лбу и шипит. — Чёрт! Это… Это Рики… На этих словах он тушуется и скидывает с себя вещь, оставляя на крючке вешалки у двери, а затем, потупив взгляд, семенит в комнату и плюхается на свою кровать, принимаясь сверлить взглядом потолок. — Сонхун-а… — зовёт догадливый Субин с хитрой улыбкой, но младший даже не дёргается. — Нет, — отрезает тот, а щёки его моментально краснеют, и он закрывает лицо подушкой. — А откуда у тебя джинсовка Рики? — тянет Субин, и Сонхун по голосу слышит, что тот подошёл ближе. — А, Сонхун? Подушка исчезает с его лица, зато напротив появляется любопытный брат. — Раз куртка Рики — значит, он дал, логично же, — буркает в ответ Сонхун. — Мне нужны подробности, — довольно щурясь. — Ты что, следователь? — ворчит Сонхун, отворачиваясь, но брат перепрыгивает через него и приземляется на другой стороне кровати, глядя на него в ожидании рассказа. — Хён, отстань! — Нет, — мотает головой Субин, применяя главный козырь и принимаясь щекотать Сонхуна. — Да чёрт, ну прекрати, ну пожалуйста, — смеясь, кричит тот, тщетно пытаясь отбиться. — Тогда выкладывай всё про своего Рики! — И ничего он не мой! — дуется Сонхун, наконец спокойно дыша без щекотки. — И рассказывать тоже нечего… — Да ну, — щурится Субин. — То-то я смотрю, у тебя взгляд такой туманный да блестящий… Ну да, такой же всегда бывает, когда рассказать нечего. Сонхун косится на него, думая, за что же ему такой проницательный брат достался, вздыхает и всё же начинает говорить. — Ладно… — закатывает он глаза, устраиваясь поудобнее — как и Субин. — Сначала он догнал меня, когда я выбежал из музея… «Всё-таки догнал!» — проносится в голове у довольного старшего. — А потом мы снова посрались, впрочем, ничего нового, — вздыхает Сонхун. — Я честно без понятия, что с ним не так и почему его имя — синоним неловкости. Но, видимо, во мне что-то щёлкнуло, когда я на эмоциях злобно бросил в ответ на его извинения что-то о неубедительности слов и не всерьёз сказал встать на колени, а он реально бахнулся на них прямо посреди дороги и просил дать ещё один шанс… — Сонхун делает задумчивую паузу и вздыхает. — Господи, почему он? — тихо бурчит парень. — Хотя знаешь… В итоге, что удивительно, я об этом не пожалел. — Серьёзно? — поднимает брови Субин. — Чёрт, давай дальше! — Ты прямо как девочка-сплетница из средней школы, — цокает Сонхун. — Да пофиг, — отмахивается Субин. — Я хочу всё знать. — Заноза, — показывает язык Сонхун, заставляя брата засмеяться, но продолжает. — Ну… Я ничего ему не ответил, сказав только встать с колен, а он предложил прогуляться по городу. Я прикинул, что дома всё равно делать нечего, и согласился… Честно, я думал, что не выдержу рядом с ним и его болтливостью и десяти минут, но мы шли по улочкам больше получаса и я даже не заметил этого, — улыбается Сонхун, вспоминая. — Рики, конечно, слишком гиперактивный и разговорчивый, но говорит действительно как-то завораживающе. Он так увлекательно рассказывал смешные истории из шараги и дурацкие шутки, что я в конце концов начал смеяться едва не на всю улицу и даже сам от себя в шок выпал. А потом… — Сонхун замолкает, погружаясь в воспоминания и слегка краснея. — Потом он увидел небольшой киоск со сладостями, каким-то образом уболтал продавца и в итоге своими руками приготовил мне огромную разноцветную сладкую вату. Я серьёзно, чего ты смеёшься? — возмущается Сонхун. — Просто ты так рассказываешь… Боже, — качает головой Субин, всё же переставая смеяться. — Это правда очень мило. — Ну… Да, — соглашается Сонхун. — Она, кстати, вкусная была. Но дальше… — смолкает он уже на добрых пару минут, сильно смущаясь и заламывая пальцы рук, пока Субин терпеливо изучает его взглядом и подмечает каждую мелочь. — Чёрт, Субин, он выцыганил у уличного музыканта гитару и начал играть для меня! — восклицает Сонхун, роняя голову и пряча лицо в ладонях. В шоке замирает даже Субин. — Он… Он… Пел прямо посреди улицы, посреди толпы, — говорит Сонхун, пылая щеками и ушами. — Он смотрел прямо на меня, мне в глаза, и пел так душевно, играя почти как профи, и очень атмосферно — потому что к тому времени на улице были уже сумерки, а в песне были звёзды… — взгляд у Сонхуна становится потерянно-мечтательным, на губах играет улыбка, а Субин едва не пищит, глядя на него. — Я даже забыл, что вокруг люди. Мне было безумно неловко от такого количества внимания, но… Он был таким искренним и ярким, что неловкость как-то сама отошла. Особенно, когда он запел вторую песню про любовь, что словно заснята на полароид, словно старомодное чувство… — Господиииии, — не выдерживает и верещит Субин, взбудораженно хлопая себя по коленкам. — Ну серьёзно, Хун, тебе что ещё надо? — В смысле? — не понимает тот. — Дурачок, Рики же тебе буквально в чувствах признался, а ты как здрасьте! — восклицает и всплёскивает руками Субин. — В смысле? — как попугай, повторяет Сонхун. — В прямом, — шепчет Субин, щёлкая младшего по носу. — Открой глазки, братишка, он же из кожи вон лезет, чтобы достучаться до твоего сердца, — качает головой он, улыбаясь. Сонхун долго думает, пока Субин сгребает его к себе в объятия и треплет по волосам: он с детства любит, когда старший так делает, потому что успокаивает лучше любых пустырников и валерьянок, и Субин это тоже прекрасно знает. — Нет, хён, знаешь, я, наверное, думал о чём-то таком, но… Как-то… Как-то не особо серьёзно, что ли… — говорит Сонхун, запинаясь и долго подбирая слова. — Я понимаю, что я ему… Ну, вроде как, не безразличен… Но не настолько же, — тихо произносит Сонхун, а на последних словах голос малость падает. — Меня… Меня это как бы… Немного пугает, хён, — честно признаётся парень. — И я всё ещё не могу понять, нравится ли он мне, потому что каждый раз мне одновременно хочется и сбежать от него на другую сторону Земли, и вместе с тем остаться ненадолго, чтобы просто разглядеть его получше. Сегодня вот… Сегодня было точно так же: я вроде и телепортироваться куда-нибудь подальше хотел, и при этом очень хотелось дальше слушать его песни и болтовню после того, как он закончил с серенадами на гитаре, чтобы повести меня к реке смотреть на звёзды и по пути купить мне любимых гипсофил… И откуда только узнал, чертёнок, — вздыхает Сонхун, поджимая губы от стеснения даже перед братом — спасает только то, что тот не видит его лица, потому что обнимает со спины, а сам Сонхун не видит, как старший довольно улыбается. — А там, на реке, ветрено. Я замёрз слегка, и… Рики отдал мне свою куртку и принялся обнимать, а я попросту не понимал, что происходит. Я даже не помню почти ничего… Помню только созвездия, куртку, холодный ветер и его руки. Это, пожалуй, всё… Дальше я помню только ночной город по пути домой, пока он меня провожал. Оба какое-то время молчат, и Субин первым нарушает тишину, едва слышно смеясь. — Тебе нужно меньше думать, родной, — говорит он с улыбкой. — Но я не могу не думать… Хотя в любом случае ничего не понимаю, думаю я или нет, — вздыхает Сонхун. — Вот потому тебе и не нужно этого делать. Когда в голове путаница — попробуй прислушаться не к мыслям, а к чувствам, — советует Субин, обнимая брата. Тот кивает молча, а потом нападает с расспросами в ответ, выпытывая, как прошёл вечер у старшего и пища в подушку от его слов, пока через пару улиц от них ещё двое, забив на домашку по черчению, делятся рассказами о прошедшем и непременно подкалывают друг друга. И у тех, и у других всё в точности, как всегда, только теперь, пожалуй, каждый стал чуточку счастливее.