Без обид, ладно?

13.06.1990

Утро началось с тёплых солнечных лучей, нежно касающихся умиротворённого лица девушки. Нехотя распахнув глаза, она приложила титанические усилия, чтобы встать, а не лечь спать дальше. Потерев ладонями лицо, Женя вспомнила о разговоре с Бяшей, и глянула на календарь. Пятница — занятие с Ромой. От одной только мысли о Пятифане, на душе потеплело, и губы растянулись в мечтательной улыбке. Решив сегодня во что бы то ни стало признаться ему в чувствах, Сокольникова пошла в ванную, предварительно поставив чайник.

***

Полная решимости, девушка постучала в дверь. Она дала себе обещание, что обязательно признается Ромке в чувствах, и эта мысль не заставляла колени трястись, а пробуждала бабочек в животе. Минута, и перед Женей стоит Ольга. В её глазах читается непонимание и удивление. — Евгеша? А ты чего тут? — недоумевала она, вытирая руки полотенцем. — Как это? Сегодня же пятница, занятие, — улыбка медленно пропала с лица. — Рома сказал, что ты отменила его... у тебя какие-то дела, нет? Неприятно кольнуло в груди. Глупая, о чём она только думала. — А... да, совсем забыла. Извините за беспокойство, — негромко проговорила Сокольникова и, развернувшись, двинулась к дому. Прикусив губу, девушка пыталась сдержать непрошенные слёзы. Непонятно было, с чего она вообще взяла, что Пятифан к ней что-то чувствует. С чего она взяла, что он захотел сблизиться с ней из-за желания подружиться? Сейчас наверняка стоит где-то с друзьями и обсуждает всё то, что узнал о Жене. Дорога до дома оказалась мучительно-долгой. Солнце уже не было таким тёплым, и лучи его не грели так же, как и с утра. Внезапный крик вырвал Сокольникову из пучины собственных мыслей. — Женька! — от неожиданности девушка вздрогнула и, повернувшись к источнику столь ярых воплей, выжидающе уставилась на одноклассницу — Светку Агафонову. — Женька, там брат твой на остановке сидит, — выдохнула она, наконец добежав до своей цели. — Что? Свет, ты уверена, что это он? — недоумевала Женя. — Я похожа на идиотку? Он меня увидел и попросил Машку позвать, а Машка уехала, вот я за тобой к Пятифану и побежала. — Ладно, спасибо, Свет. Жуткие мысли крутились в голове, и от этого становилось невероятно страшно. Что могло произойти, чтобы его со сломанной ногой отправили одного, на автобусе, в Богом забытое село на окраине Тайги? Ноги сами понесли её к автобусной остановке. Извилины в голове крутились, буквы складывались в слова, а слова в фразы, но каждая мысль о брате перекрывала собой абсолютно все другие, такие мелочные и неважные, глупые и по-детски наивные, ненужные мысли. И тут Сокольникову осенило. Машка со своей "любовью" забыла отвезти в больницу деньги за лечение Славки. Вот его и вышвырнули. Только на каком основании они не сообщили об этом никому? — Геша! — всхлипнул мальчик, едва завидев на горизонте старшую сестру. — Слава, — выдохнула в ответ девушка и аккуратно обняла плачушего мальчишку. Тот, сотрясаясь в рыданиях, что-то бубнил себе под нос и жался к Жене. Долгих тридцать пять минут она старалась его успокоить, и вот, наконец, он перестал дрожать, и лишь изредка всхлипывал и шмыгал носом. — Идём домой, малыш, — шепнула Сокольникова. — Прыгаешь мне на спину, и крепко-крепко цепляешься руками. Сломанную ногу не задень. А я сумку и чемодан возьму. — Х... хорошо... Сделав всё так, как велела сестра, Слава осторожно свесил ногу. Восьмилетний, хоть и не очень жилистый, он был довольно тяжёлым, тем более для хлипкой пятнадцатилетней девчонки. Почти что непосильная ноша тянула к земле, но одна только мысль о том, что она может повредить ногу брата сильнее, давала приличный пинок. Не привыкшее к таким нагрузкам тело отчаянно желало отдыха, и когда силы были уже на исходе, на горизонте появилась небольшая компания парней. Девушка хотела было попросить помощи, пока не поняла, кто это. Никто иной, как Пятифан, стоял чуть в стороне от дороги, а рядом с ним, что не удивительно, хохотали Бяша и Семён. — О, рыжая, ты теперь нянькой работаешь, что-ли? — хохотнул Бабурин, первым заметив Женю. Тут же повернулись и Сашка с Ромой. Булгаков, увидев подругу, наплевал на "авторитет" и ринулся ей помогать. Забрал сумку и чемодан, ибо Славу она отказалась отдавать, и вместе с Сокольниковой направился к её дому. Неприятный осадок от встречи с Пятифаном поднимался выше и выше, образовывая неприятный ком в горле. Он даже не посмотрел в её сторону. — Женьк, — неожиданно позвал Бяша, до этого молча шагающий рядом. Когда она посмотрела с немым вопросом, продолжил. — А ты чего занятие с Ромкой сегодня отменила? Сведя брови к переносице, девушка хмыкнула. — Ничего я не отменяла. Он просто решил, что всё, что ему надо, уже узнал, вот и ушёл сегодня ещё до моего прихода, — проговорила Женя, аккуратно подхватывая брата крепче. — А ты ведь признаться хотела, на... — обеспокоено выдохнул Саша. — Хотела. Уже не хочу, — буркнула Сокольникова и чуть ускорила шаг, ибо Славу всё-таки нести было непросто. Вот, наконец, показалась крыша дома девушки, и подростки вздохнули с облегчением. Осталось совсем немного. Но неожиданно Евгения остановилась, резко выпрямилась и напряжённо уставилась на дверной проём. До него осталось пройти ещё двадцать-двадцать пять метров. — Ты чего? — спросил Булгаков и, не дождавшись ответа, сам посмотрел в сторону дома. Мысли одна за другой пролетали в его голове, но было у них кое-что общее — нарастающее желание врезать стоящему на пороге парню. Бяша хотел уже бросить сумки и рвануть, что есть сил, к Кириллу, как вдруг перед ним оказалась Женя, тем самым преграждая ему путь. Она пошла первой, ловя изучающий взгляд столь ненавистных глаз. Спиной чувствуя напряжение друга, остановилась рядом с Машкиным хахалем и пропустила Сашу вперёд. Разнимать их сейчас вообще не хотелось. — Геша, где ты была? Мне из больницы звонили, и мы с Кирей экстренно вернулись, чтобы... — наконец, закончив свой монолог, Маша повернулась к сестре и шокировано уставилась на вцепившегося в неё Славу. — Может заберёшь его? Мне, как бы, тяжело, — хмыкнула девушка. Когда старшая, наконец, опомнилась, и мальчик перекочевал к ней на руки, Сокольникова блаженно прикрыла глаза и вытянулась, разминая затёкшую спину. Пара позвонков довольно громко хрустнули. — Молодой человек, проходите, ставьте сумки в гостиной, — быстро пролепетала Маша, уходя на кухню. — Геш, проводи его, — уже оттуда крикнула она. — Идём, — шепнула Женя и неосознанно сжалась, краем глаза заметив движение в проёме входной двери. Рухнув на старый диванчик, Сокольникова закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Ей не хотелось верить, что он вернулся. Что опять он будет приставать. Что опять придётся бродить по посёлку, лишь-бы не идти домой. Предательские слёзы начали накапливаться в уголках глаз. — Женька, на, — поставив сумку и чемодан на пол, выдохнул Булгаков. Уже через минуту он заключил подругу в крепкие объятия. — Не реви, придумаем что-нибудь. Я тебя одну не оставлю, на, — шептал бурят и поглаживал её по спине и волосам. Равномерно покачиваясь, он говорил и говорил, стараясь отвлечь девушку от мрачных мыслей. И у него получилось. Десять минут спустя дрожь в девичьем теле утихла, и рваное дыхание, изредка прерываемое тихими всхлипами, выровнялось, и стало спокойным, размеренным. — Хорошо всё будет. Веришь? — совсем тихо спросил Саша. Кивок со стороны Жени, и Бяша отстраняется, вытирая солёные дорожки с её лица. Он очень не хотел оставлять Сокольникову. Хотел забрать с собой, спрятать, помочь, но не мог ничего сделать. По крайней мере сейчас. Оставалось только потрепать по волосам, крепко обнять, сказать, что поговорит с Ромой и вправит ему мозги, и попрощаться. И вот девушка осталась наедине со своими самыми главными страхами — неизвестностью и одиночеством.