Без обид, ладно?

18.06.1990

Судорожный вздох разорвал царящую в комнате тишину. От столь неожиданного звука Пятифан дёрнулся, чуть не выронив ручку. Весь прошлый день Женя просидела в своей комнате — никого не впускала и никому не отвечала. Боль от предательства сестры обрывала что-то внутри. — Женя, — тихо позвал Сокольникову Роман. Вынырнув из собственных мыслей, она обратила взор на одноклассника. — Ты какая-то... странная. Всё нормально? — недолго подумав, спросил он. Что бы между ними не случилось, парень переживал. Осунувшееся лицо Сокольниковой вызывало волнение. Мешки под глазами, лопнувшие капилляры и мелко трясущиеся руки говорили о многом. — Пиши, не отвлекайся, — хмыкнула девушка, сведя светлые брови к переносице. Пятифан закатил глаза, но послушно продолжил выполнять тест. В этот раз задание оказалось легче — либо он поймал дзен, либо Женя специально сделала его проще. По прошествии пятнадцати минут парень отодвинул от себя листок и глянул на необычно тихую Сокольникову. — "Надо сегодня к Бяшке сходить.... может он что-то знает", — подумал Рома, кивнув самому себе. — Четыре, — хмыкнула девушка, одновременно с этим выводя на пустом участке бумаги оценку. Её стала беспокоить успеваемость одноклассника. Тесты, которые он раньше решал на отлично за десять минут, сейчас еле дотягивают до четвёрки за все двадцать. — Может, всё-таки, поговорим? — настаивал Пятифан, не сводя глаз с измождённого лица девушки. — О чём? — совершенно спокойно спросила она, листая тетрадь с конспектами. Парень хотел, было, ответить, но Женя его опередила. — О том, как ты рассказывал все мой секреты Бабурину? Теперь он о моей семье всё знает, о стихах, — опустошённый взгляд льдисто-голубых глаз встретился с ошеломлённым изумрудно-зелёных. Роман вдруг понял, что Бяша пытался донести, когда говорил, что "она умная, но не в ту сторону". Понял, как эта ситуация выглядела для Сокольниковой. Понял, что она обижается не на пропущенное им занятие, а на те выводы, которые сделала сама, и которые кардинально отличаются от реальности. — Жень, подожди, ты не так всё поняла, — догоняя её в коридоре, тихо проговорил Пятифан. Внутри него клокотало чувство того, что он ещё может всё исправить. Что ещё не поздно. Неожиданная остановка возле кухни заставила парня недоумённо замереть и воззриться на затылок девушки. — Ох, вы уже закончили? А мы тут с Кириллом решили чай попить, садись, Женечка, — добродушно улыбаясь, пролепетала Ольга. Закатив глаза, Рома решил не нервировать мать и просто ушёл. Идея насчёт Бяшки, лампочкой загоревшаяся в голове, не давала успокоиться.

***

За чаем они просидели минут двадцать. Позже Женя помогла женщине убраться и, попрощавшись, вместе с Кириллом отправилась на верную смерть. Дурное предчувствие колыхало что-то внутри, инстинкт самосохранения яростно бил тревогу и вопил о том, чтобы она пустилась бежать со всех ног, не оборачиваясь, но Сокольникова просто шла. Ей хотелось верить, что сегодня ничего не произойдёт, что они придут домой и просто разойдутся. — Геш, — протянул парень, заставив всё внутри неё похолодеть. Ничего хорошего этот тон не предвещал. Осознав, что сейчас может произойти, Евгения резко отпрыгнула от Кирилла и собралась, было, бежать, но... — Как насчёт прогулки по лесу? — до боли сжав девичье запястье, оскалился он. На глаза вновь навернулись слёзы. Мгновение, и рот зажали рукой, а саму её сжали в "объятия", словно в тиски. Она кричала, кусала его пальцы, пиналась. А он просто тащил её всё дальше, скрываясь за деревьями от людских глаз.

***

некоторое время назад — Бяша, хоть ты можешь меня выслушать?! — вопил Рома, стоя прямо под окном друга. Тот его и на порог не пустил. — Ромк, свали нахер, — прикрикнул парень на Пятифана, высунув голову на улицу. — С Женькой чё-то происходит. Ты её вообще видел? Как скелет, обтянутый кожей, — пытался достучаться Роман до Сашки. — А ещё... — Удивительно, что тебя это заботит, на, — перебил Булгаков, раздражая аппонента ещё сильнее. — У неё губа разбита, дубина! Я пришёл к тебе, чтобы сообщить об этом. Теперь я точно знаю, что вы не виделись с того дня, как сестра её вернулась. Поговори с ней! Она меня и слушать не хочет, не то что на вопросы мои отвечать, — сорвался Пятифан, внутренне ликуя, когда увидел резкие перемены в друге. — Щас выйду, на, — коротко бросил он, скрываясь из виду. Нервно переминаясь с ноги на ногу, Ромка надеялся, что ничего не случилось. Что они с Кириллом просто дошли до дома, и всё. Резко на улицу вылетел Бяша, отмахиваясь от невнятно что-то бормочущей матери. — Погнали. Через лес срежем, так быстрее, — протараторил Булгаков, двинувшись к ряду деревьев. Пятифан, особо не сопротивляясь, поспешил следом. В головах ребят крутилась одна и та же мысль: "Лишь бы не было поздно".

***

Борьба. Борьба за жизнь, за будущее, за себя. Брошенная на землю Сокольникова попыталась отползти, но не успела — Кирилл, сняв свой ремень, притянул её к себе за ногу и начал связывать ей руки. Она билась, слёзно просила остановиться, но все просьбы пролетали мимо его ушей, растворялись в полумраке леса, отскакивали от деревьев и исчезали в зелёных кронах. Боль в теле от соприкосновения с твёрдой поверхностью ушла на второй план. Был только страх и желание выжить. Холодные пальцы бродили по телу, изучая каждый миллиметр бледной кожи. Сокольникова чувствовала его прикосновения везде: на животе, боках, груди, шее, бёдрах. Ноги начали затекать от того, что он прижал их к земле своим весом, сев на них. Он до боли сжимал её руки, оттягивал за волосы её голову, оставляя на шее ярко-красные отметины. Крики о помощи один за другим срывались с уст девушки, но, казалось, что весь мир специально её игнорировал. Будто все хотели таким образом дать понять, что она не нужна никому. Даже родной сестре, которая была единственным близким человеком, и которая так больно ранила. Даже Бяше, который за столь короткий срок стал неимоверно важен для Жени, который помогал ей справляться с дурными воспоминаниями, давал советы, подталкивал в нужном направлении, когда она сбивалась с пути, и который не поможет ей сейчас, когда она больше всего в нём нуждается. И тем более, не нужна Пятифану, который растоптал её доверие и чувства, поджёг и выкинул в мусорку, как ненужный хлам. Сокольникова понимала, что кричать бесполезно, но разум судорожно умолял кричать как можно громче. Отбиваться до последнего. Пока судороги не скуют тело. Пока каждая мышца не ослабнет. Бороться, пока не остановится сердце. Пока не затихнет пульс. Пока воздух поступает в лёгкие. — Прекрати орать, тебя не услышат, — рявкнул Кирилл, нанося первый удар в живот. Согнувшись настолько, насколько это было возможно, Женя лишь на секунду замолкла, зажмурившись от боли. А потом всё по новой. Словно по кругу, она кричит, он бьёт. Но кому раньше надоест?

***

— Упёртая дура, — возмущался Пятифан, выслушав рассказ Бяши о Кирилле. — Какого хера молчала? Этого всего могло не быть. — Она не молчала. Маша её не послушала. Просто не поверила, на, — хмыкнул Булгаков, пнув ногой небольшой камень. — А ты почему в милицию не пошёл? Тоже мне, друг, — закатил глаза Роман, ускоряя шаг. — Да ходил я. Вместо нашего старого участкового перевели городского. Он послушал, усмехнулся и сказал, что "через это проходит каждая нормальная баба". Мудила, на, — выплюнул Сашка, сунув руки в карманы. Пятифан выругался, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Ромк, а если мы не успеем? — спросил Бяша каким-то безжизненным голосом. Что-то внутри Романа оборвалась. Он представил Женю. Вспомнил, как они с ребятами цеплялись к ней, как Бабурин её ударил, как злость на жирдяя из-за этого поступка привела парня в недоумение. Как он специально завалил итоговую контрольную по русскому, чтобы хоть так подобраться к этой колючке ближе. Узнать что-то, что оттолкнёт его. Вызовет отвращение. Но с каждым занятием он жалел об этом всё сильнее, ведь эта улыбка, эти горящие глаза, эта манера общения, эти вечно торчащие во все стороны, кудрявые, рыжие волосы — всё это плотно засело в сердце юноши. Он ни с кем не мог этим поделиться. Сначала, после первой их стычки с Семёном, был интерес. ~~~ Сегодня сообщили, что в восьмой класс придёт новенькая. Приехала к сестре из города. Ни Роме, ни Саше не было понятно, почему вокруг какой-то девчонки из столицы столько ажиотажа, даже Сёма, и тот, болтал о ней без умолку — рыжая, с веснушками, очки носит. Ну прям как для издевательств рождена. И вот, в середине февраля, в класс входит она. — Здравствуйте, я новенькая. Женя Сокольникова, — с лёгкой улыбкой начала она знакомство. Разумеется, Лилии Павловне о новенькой никто не сообщил, поэтому она убежала к секретарю. — Эй, рыжая, доску вытри, — гоготнул Бабурин. Вскинув бровь, девчонка хищно улыбнулась. Семён немного стушевался, но продолжил. — Чё, глухая? Доску вытри, говорю, — хмыкнул он, для вида сложив руки на груди и так же ухмыльнувшись. — Я не глухая, просто терпеливая, — спокойно, с улыбкой, проговорила Евгения. — Чё? — недовольно кинул Бабурин. — Я терпеливая, — повторила она, но, заметив такое же тупое выражение лица нового одноклассника, пояснила. — Я просто жду, когда некоторые индивидуумы поймут, что самоутверждаться за чужой счёт — это поступок труса и слабака. — Чё? — повторился Семён, вскакивая с места. — Ты хоть понимаешь, сука городская, на кого рамсишь?! — рыкнул он, глянув на сидящего за последней партой среднего ряда Ромку. Тот смотрел с интересом и лёгкой ухмылкой, но не на товарища, а на новенькую. — Какой ты непонятливый. Я могу дать тебе словарь. Думаю, ты так злишься потому, что просто не знаешь половины слов, которые я сказала, — невинно хлопнув ресницами, продолжала Сокольникова. — Да я тебя... — он ринулся к наглой девчонке, и когда уже собирался потянуться к ней, она неожиданно вложила в его руку тряпку. На секунды Бабурин замер, недоумённо глядя на Женю. — Ты так хотел, чтобы доска была чистой. Думаю, ты с удовольствием её вытрешь, — осклабилась девушка, вскинув подбородок и сделав шаг в сторону. Семён готов был прямо на глазах Смирновой избить новенькую. И почти это сделал, но в этот самый момент в класс зашла учительница. — Бабурин, что тут происходит? — устало выдохнула она, подходя к ученику. Вместо него ответила Сокольникова, мило улыбнувшись. — Он доску вышел вытереть. Лилия Павловна шокировано и неверяще уставилась на парня, сжимавшего тряпку, но ничего не сказала. ~~~ — Успеем. Точно успеем, — успокаивая то ли себя, то ли друга, говорил Пятифан. С того самого дня Семён, заручившись "поддержкой" своих "друзей", всячески изводил Женю. А Рому эта особа заинтересовала, но была она настолько отрешённой и закрытой в себе, что порядком раздражала. Вот и началась вся эта история с постоянными стычками, ссорами и конфликтами. — Ромк, — тихо позвал Саша, вырывая Пятифана из пучины мыслей и воспоминаний. — Чё? — Ты слышишь, на? — шепнул он, сведя брови к переносице. Вдалеке раздавались крики. И не просто крики, а отчаянные вопли, источник которых просил о помощи. Сердца обоих одновременно сжались, когда они узнали голос Жени.

***

Надежда угасла. Никто её не услышит. Плача навзрыд, она лишь ждала своей участи. Задранная до неприличия футболка практически ничего и не прикрывала. Руки Кирилла уже потянулись к ширинке джинс Сокольниковой, но... — Мудак, — единственное, что вырвалось из уст Романа, после чего он мгновенно оказался рядом с ними и скинул парня с Жени. Та, пытаясь отползти, с ужасом смотрела на происходящее. Бяша подключился к другу незамедлительно. Приподнявшись на локте, девушка опустила футболку и, так и не сумев высвободить руки, обняла колени и закрыла ладонями лицо. Горло мерзко першило, но на душе вдруг стало так легко. Всё позади. Кирилла посадят, а она и дальше будет жить так, как жила. Но возможно ли это после предательства сестры? Началась вторая волна истерики. Слёзы градом катились по щекам. Рома и Бяша так и били этого мудака, и Сокольниковой ни капли не было его жалко. — Жень, — неожиданно раздалось откуда-то сверху. Судорожно пытаясь вытереть слёзы, она посмотрела на Сашу, что теперь присел на корточки и обеспокоенно осматривал подругу. Не говоря ни слова, Евгения протянула Булгакову руки, и он начал их развязывать. Аккуратно, чтобы не сделать больно, он снял с запястий ремень и кинул его в сторону Кирилла. Тот, не шевелясь, лежал на земле. Грудь его иногда вздымалась, что было верным признаком его удачливости и живучести. Пятифан, наблюдавший за ребятами, также находился неподалёку. — Прости, на. Мы могли успеть раньше, если бы... Не дав другу договорить, Сокольникова накинулись на него с объятиями, утыкаясь лицом в плечо. Тот незамедлительно обнял её в ответ, бережно и аккуратно положив руки на девичью спину. Думать ни о чём не хотелось. Хотелось просто растворится в тепле столь родных рук. По прошествии пятнадцати минут Женя успокоилась. Роман решил, что надо позвать участкового, поэтому оставил ребят наедине с телом Кирилла. — Ты хоть что-нибудь можешь сказать, на? — спросил Саша, взяв девушку за плечи и заглядывая ей в глаза. Та покачала головой, поморщившись от неприятной пульсации на местах укусов. — Где больше всего болит? — продолжал допрос Булгаков, слегка отодвинувшись и натянув на Сокольникову свою чёрную кофту на молнии. Та неопределённо махнула на живот, а Бяша одним только взглядом попросил показать. Слегка смутившись, Женя всё же задрала футболку и открыла вид на начинающие проявляться гематомы. — Вот мудила, на, — опустив руку девушки, которой она держала футболку, Саша поправил на ней свою кофту и сел на траву рядом, приобнимая подругу за плечи. Кирилла одного нельзя было оставлять, поэтому было принято решение отсидеться тут, пока Пятифан не приведёт милиционера.

***

Беготня с бумажками, оформление заявления, виноватая Маша и заботливая Ольга — всё смешалось для Жени в один огромный клубок, не желая распутываться, поэтому как только голова её коснулась подушки, она погрузилась в крепкий сон. Сидящие рядом Саша и Рома внимательно изучали её — все синяки, ссадины и укусы. Только сейчас они заметили немногочисленные порезы на её предплечьях. Сокольникова отказалась даже поговорить с сестрой, хотя все, ради приличия, её уговаривали. Ольга Пятифан согласилась приютить девушку. Пустующий диван в гостиной теперь занимала Сокольникова, за что и была очень благодарна. Все увечья на теле были обработаны, из города вызывали врача, чтобы удостовериться в том, что рёбра не сломаны. Хоть все кости и целы, дышать ей было больно. Письмо родителям решили не писать, так как они вряд-ли поверят в то, что Женя не "соблазняла" Кирилла. Да и не было им дела до дочери. Единственное письмо написали, и в нём даже не спросили о том, как она, всё ли хорошо, хватает ли денег. "Горе родители", — как назвала их Ольга, и она была чертовски права. Вставал вопрос, что делать дальше. Как вести себя с девушкой? Как она себя будет со всеми вести? Вдруг это событие перевернуло её, и теперь она не захочет никого видеть? Вдруг закроется в себе? Решив не гадать, Рома и Саша пошли укладываться спать, и завтра узнать ответы на интересующие их вопросы.