Homo homini... (18+)

— Тэхён-ни-и… — протянула капризно Сона, — ну почему ты такой ми-и-илый, но такой упрямы-ыы-й! — Она снова взялась за щёки Тэхёна и стала их тормошить. — Ну, ну, ну-у-у-у! Ты же согласишься, да? Согласишься же? — Неть, — не открывая глаз, блаженно улыбнулся Тэхён. — Даже не проси, Нани, это вообще не моё. Всё, что угодно, но не это. — Ну, почему, оппа! Ну, как так-то, оппа! Почему ты так суров! Согласись только в этот раз! Как ты можешь нам отказать! Да ты же такой красивый, оппа, ты не можешь хранить это только для себя! — запричитали девчонки, стоявшие вокруг него, сидевшего на подоконнике. Тэхён смеялся им в ответ, поджимался от их шутливых и щекотных прикосновений, давал им потрогать себе волосы и плечи — а почему нет? приятно же, хотят — пусть трогают — но упрямо мотал головой, когда они пытались вытребовать у него согласие участвовать в той дурости, которую придумал их хренов студсовет.

***

Он сбежал сюда, на свой любимый подоконник, от недоброго взгляда Чон Чонгука, который преследовал его вот уже неделю. Началось всё с того злосчастного выступления на паре по психологии, когда Тэхён пылко и эмоционально рассказывал о проблеме детских травм и сорвал аплодисменты однокурсников, одобрительные слова от сурового, даже злого препода Куна — и первый вот такой, очень внимательный, из-под хищного прищура, взгляд от чёртова Чона. Выбора особого у него не было: психология в этом семестре, по мнению всех его знакомых старшекурсников, была самым сложным предметом, и если не смочь получить по ней автомат, то на экзамен придётся ходить не один и не два раза. Так что Тэхён скрепил сердце, поострил разум мужеством и взялся за одну из первых же тем, данных его группе для выступлений. Своего добился — но не без потерь, как выяснилось. Потому что Чон Чонгук его увидел. Заметил. И проводил до места пристальным и почему-то очень довольным взглядом. Тэхён постарался больше на него не смотреть, продержался одну пару, а когда на второй, в самом конце, всё же кинул взгляд — наткнулся на ответный, всё такой же заинтересованный. А потом Чонгук ему подмигнул и поиграл бровями. Он быстро отвёл взгляд, но, кажется, было поздно: худшие его опасения подтвердились. Чонгук его узнал и отметил для себя. — Ты надумываешь, — беззаботно сказал ему Чимин, с которым он обедал, как всегда, после второй пары. — Ну, не трогал же он тебя всё это время? Почитай, три недели спокойствия — это точно знак. Да и потом, говорят, у него там девчонок столько, что ему трахать их не перетрахать. А может, ты просто хочешь его внимания? — Он прищурился на тут же подавившегося соком Тэхёна. — Что? Эй, эй! Пошутил я, дыши! — Смеясь, Чимин несколько раз приложил своей весьма нелёгкой, несмотря на кажущуюся воздушность его образа, ладошкой ему по спине. — Давай, друг, дыши. И не надумывай себе, окей? Забей. О, смотри, сегодня девицы точно что-то задумали: то к одному столику садятся, то к другому. Эх… — Он вздохнул. — А я говорил, чтобы не брали в студсовет танцоров. У нас же вечное шило в упругой и подтянутой заднице. Погоди, они что-то да придумают. Тэхёну было откровенно похрен на придумки их неугомонного студсовета, он не был активистом, хотя от поручений не всегда увиливал. Всеобщим любимцем не был, скорее, так, очень симпатичным парнем, который может и забить в баскетболе, и станцевать в группе поддержки (ну, было один раз, он там одного заболевшего танцора заменял, но вспоминали ему это регулярно). Он никогда не отказывал тем, кто просил у него что-то списать, хотя сам не списывал, так как втайне очень, до дрожи боялся позора быть пойманным. Иногда ему нравилось участвовать в каких-то мероприятиях внеучебной активности, но только если это не выходило за рамки их универа и не мешало учёбе. — О, вон Юнги, мне пора, — бодро сообщил ему Чимин, а потом вдруг нахмурился. — Ээ. Он что, с Чоном говорит? Тэхён обернулся и увидел, как Мин Юнги, невысокий, очень красивый парень с кошачьими глазами и чуть сонным лицом, улыбаясь, здоровается за руку с Чон Чонгуком, который, по своему обыкновению, сидел в окружении девиц и смазливых мальчиков-зайчиков из группы, которые уже составили ему и фандом, и свиту. И Чонгук отвечал Юнги искренней и широкой улыбкой, той самой, на которую Тэхён повёлся там, на яхте. Это ударило болезненным воспоминанием, и он отвернулся, стискивая палочки в пальцах и прикрывая глаза. Надо забыть. Надо просто — забыть. Только вот Чонгук, кажется, не собирался давать ему такую возможность. На следующий день на первой же паре по социологии им было приказано разделиться на группы по четыре человека, чтобы проводить исследование и делать доклад. Тэхён задание проспал, так как судорожно пытался сделать домашку для семинара по английскому, о котором совсем вчера забыл. И когда его двинул в бок сосед по парте Чон Хосок и спросил, в какой он группе, он лишь растерянно заморгал, изумлённо оглядывая суетящихся вокруг однокурсников, которые рассаживались в соответствии с этими группами, так как препод разрешил наметить план грядущей работы прямо на паре. — Не знаю, — промямлил он. — Значит, будешь в моей, — решительно сказал Хосок. — Нам как раз одного не хватает, хорошо? — Хорошо, — с облегчением выдохнул Тэхён, — а… — И замер: прямо к ним со стулом шёл Чон Чонгук. — О, н-нет… — Гону! — окликнул между тем Хосок. — Вон там есть свободный, давай сюда скорее. А? И он встал, чтобы помочь своему другу Гону найти стул. Чонгук между тем, не сводя пристального взгляда с Тэхёна, сел напротив него, развалился на стуле и сложил руки на груди. — Ну, привет поближе, Ким Тэхён, — негромко, лениво растягивая слова, сказал он. — Сюрприз, сюрприз, однако, верно? — О чём ты? — Тэхён судорожно похвалил себя за то, что у него получилось сказать это достаточно сухо и насмешливо. — О том, как причудливо тасуется колода, верно? — Чонгук сузил глаза и нагло окинул его оценивающим взглядом. — Не соплив ли ты ещё — примерять на себя слова дьявола? — выкручивая на максимум наглость, отведённую ему скупой природой, и не отводя такого же пристального взгляда от лица Чонгука, высокомерно спросил Тэхён. — Читал Булгакова? Ого… А ты не так прост, официантик… На лице Чонгука отразилось явное изумление: он точно не ожидал, что этот мяч Тэхён сможет отбить, однако у того в старших классах факультативом была русская литература, так что кое-что он-таки прочитал. Кто бы знал, что пригодится-то, да? Правду когда-то сказал им учитель по литературе: всё, что вы не прочитаете вовремя, догонит вас и даст по башке в самый неподходящий момент, а то, что прочли помимо обязаловки, даст бонусы, о которых и не мечтали. — Официантик? — Тэхён почувствовал, как вся кровь приливает у него к щекам. — Что, обидно, что простой официант может утереть нос такому, как ты, мажорчик? На лице Чонгука снова появилось удивление, в этот раз неприятное, но ответить он не успел: Хосок с шумом приземлился рядом, ругая Гону, который неловко мостил стул в узком проходе между рядами и огрызался на громогласные претензии друга. В принципе дальше всё пошло быстро и чётко с лёгкой руки Хосока, который взял на себя руководство группой, быстро распределил обязанности, назначил дедлайны и выразил надежду на плодотворное сотрудничество. Никто ему не возразил. Чонгук, кажется, всё время думал о чём-то своём, скользя лишь иногда по сосредоточенному лицу Тэхёна, который всё тщательно записывал в телефон, так как собирался разобраться с этим в ближайшие выходные и благополучно забыть до выступления. На Чонгука он старательно не обращал внимания, дав себе зарок, что вот так, близко, они вообще находятся в последний раз. Всё смущение, все страхи, все сомнения этот высокомерный урод выжег в нём этим своим презрительным «официантик». Кажется, он вообразил, что может вот так разговаривать с Тэхёном потому, что был мажором? Так по большому счёту Тэхён тоже был мажором. Только, в отличие от некоторых придурков, никогда не кичился этим и не выпячивался. Одевался просто, деньгами не сорил и до универа добирался не на шикарном «Харлее», как один зажравшийся альфач, а на старенькой «Kia», которую ему с барского плеча дал отец, «пока не заработаешь на нормальную». Им просто было сильно не по пути — и это было прекрасно и полностью соответствовало желаниям Тэхёна. Но не Чонгука. Они столкнулись в этот же день, когда Тэхён в задумчивости шёл после столовой к раздевалке спортзала (следующей парой была физкультура). Чимин урысил со своим Юнги: они сваливали на Чеджу на все выходные, захватывая и две последние пары этой чудесной пятницы. Чонгук догнал его на лестничной площадке между вторым и первым этажом. — Эй, Ким Тэхён, — окликнул он, — постой-ка, дело есть. Тэхён остановился и нахмурился, глядя на вставшего выше на несколько ступеней парня. Чонгук какое-то время молчал, снова пристально его разглядывая, а потом с интересом сказал: — Странная у тебя реакция на меня. Отметил ещё в первый раз. Будь я на твоём месте и встреть того, кто меня так красиво поимел во всех смыслах этого слова, краснел бы и бледнел, глазки прятал бы, а ты… Хмм… — Чего надо? — отозвался Тэхён, старательно игнорируя собственные заливающиеся краской щёки и ненавидя свой организм сейчас особенно мучительно. Слова Чонгука задели по больному, но показывать этого было никак нельзя. Так что он выпрямился и приподнял подбородок, меряя противника взглядом. Чонгук весело присвистнул и засмеялся. — Ну, хотя бы так. Знаешь, ты просто очаровашка, когда вот такой красный, как будто тебя трахали только что. Растрепать тебе волосы — и не отличишь от того, каким ты из-под меня вылез тогда. — И он прищурился, с откровенным наслаждением наблюдая, как искажается бешенством лицо Тэхёна. — А ты прямо зациклен на том, чтобы меряться членами, да? — сквозь зубы процедил тот. Чонгук ухмыльнулся. — Не с тобой, ты же проиграешь, сладкий, вряд ли ты об этом забыл, верно? Тэхён медленно выдохнул, чувствуя, как перехватывает у него горло от гнева, и ничего не сказал, боясь сорваться на истерический рык. Ладно. И это пройдёт. Но Чонгук остановил его не просто так. Из заднего кармана джинсов он достал флешку и помахал ею. — Слушай меня внимательно, официантик. То задание, которое нам с тобой сегодня дал щедрый студент Чон, — я не собираюсь тратить на него время. Социология — не моё. Так что я очень рассчитываю на твою всемерную помощь и поддержку. И если ты не хочешь, чтобы все вокруг узнали, что между нами было тогда на яхте, о том, как быстро ты лёг под меня и как жарко стонал, а потом кланялся, подавая мне стейк и вытирая блевотину после моих гостей, то ты сделаешь мою часть работы тщательно и со всей любовью. Ты меня понял? Тэхён смотрел на него во все глаза и не верил им. От страстного соблазнителя, который плёл ему херню о звёздах и своём одиночестве, от очаровательного студента, строящего глазки девочкам, от того Чон Чонгука, который так весело смеялся вместе со всеми на парах, ничего не было в этом наглом и самоуверенном мерзавце с таким холодным взглядом, что сердце в груди Тэхёна, кажется, стало биться медленнее, замерзая. На губах Чонгука появилась ядовитая усмешка. — Чего замер, Ким Тэхён? Отмораживайся быстрее, некогда мне. Думал, что пронесёт? Что я не стану старое вспоминать? Я бы и не стал, если ты вёл себя адекватно, глаза в пол держал и прятался от меня по углам, как тебе после всего и положено. Наглых щеночков нужно наказывать, Тэтэ, верно? Иначе они вряд ли будут узнавать хозяев и слушаться так, как им и положено. Всё ясно? Тэхён всё так же молча смотрел на него, ощущая, как поднимается из глубины его существа благородный и прекрасный ледяной гнев. Его никогда в жизни не буллили, не унижали и уж точно не шантажировали. И это было не страшно — это просто неимоверно бесило! Чонгук между тем снова помахал рукой с флешкой. — Чего застыл? Лови. — И кинул её Тэхёну. Тот даже не дёрнулся. Лишь с отстранённым интересом проследил, как она падает на пол, отскакивает и ныряет в провал за краем ступенек. — Эй! — заорал Чонгук. — Я же сказал — лови! — Я услышал, — кивнул Тэхён. — Почему не поймал?! Чонгук гневно пошёл на него по ступенькам, но Тэхён быстро отступил и оказался на первой ступеньке следующего лестничного пролёта. Однако дальше не побежал, остановился, глядя на замершего на месте противника. — Жить надоело? — крикнул снова Чонгук. — Какого хуя не поймал? — Нахер? — выгнул бровь Тэхён. — Я же не твоя ручная собачка. Лицо Чонгука вытянулось: кажется, он искренне был удивлён реакцией Тэхёна. Чёрные ресницы задрожали, а губы приоткрылись, показывая белоснежные зубы. И внезапно глаза хищно сузились, а на губах появилась плотоядная ухмылка. — Так это пока, щеночек, — негромко сказал он. — Пока не ручная. Тэхён смотрел ему в глаза прямо и с интересом, и Чонгук, кажется, злился всё больше. — Ты сейчас спустишься, — сквозь зубы процедил он, — найдёшь флешку, выполнишь мою часть задания и принесёшь мне её послезавтра. Домой. Адрес я тебе скину. — Его голос был размеренным и спокойным, хотя было видно, что внутри у него всё бушует от едва сдерживаемого бешенства. — И только попробуй налажать. Я тебе такую жизнь устрою — мало не покажется. И дело не ограничится сплетнями о том, что ты готов лечь под каждого, кто побогаче. Он сверлил взглядом лицо Тэхёна, а у того с каждым новым его словом словно лопались пузыри, отгораживающие его от мира — и дышать становилось всё свободнее и легче. Что это было, он пока не стал заморачиваться: сейчас ему нужно было просто красиво выйти из этой ситуации, а дальше… А дальше мы ещё посмотрим, кто кого. Боялся? Стеснялся? Хотел тихо сидеть в тени? Тэхён вскинул подбородок и насмешливо улыбнулся. — Всё? — осведомился он, когда Чонгук умолк. — Высказался? — Всё, — кивнул Чонгук. — Фас, щеночек. — А ты на кролика похож. — Тэхён улыбнулся и постарался, чтобы его голос стал милым и ласковым. — Поэтому иди нахуй, кролик. Он зашагал по лестнице, ловя спиной тишину, но на последней ступеньке остановился и повернулся. Чонгук стоял на верху площадки и смотрел на него с недоверием, напряжённо хмурясь. Увидев, что он повернулся, расплылся в недоверчивой ухмылке и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Тэхён ему не дал. — И кстати, — сказал он доверительно, — если вдруг кто-то будет меня спрашивать, а было ли что-то между нами, я не стану отрицать, Чон Чонгук. Я вообще не буду скрывать то, насколько кринжово ты трахаешься! Я в деталях и подробностях расскажу о твоих минусовых умениях и скорости, поистине достойной твоей внешности! Он несколько раз показательно моргнул, чувствуя, как его распирает от желания захохотать: Чонгук смотрел на него с ошарашенным лицом и выглядел реально как застывший перед удавом кролик, честное слово! Смеяться было нельзя, так что он лишь фыркнул и продолжил: — Скажу тебе по секрету, Гуки, с парнями ты просто никакой. Уж не знаю, как ты там девиц имеешь, может, лижешь им качественно, может, напаиваешь их вусмерть, прежде чем поиметь, или что ещё — тут ничего не могу сказать. Но вот быть мужиком с мужиками у тебя не получается от слова совсем. Бросай это дело. Не твоё это. И он, смеясь громко и весело, сбежал по лестнице и быстрым шагом пошёл к раздевалкам. И чем дальше шёл, тем быстрее таяла в его груди благотворная злоба и всё реже вспыхивали там огоньки довольства. Ничего хорошего в случившемся не было, кроме того, что он дал отпор херовому шантажисту. Мог Чонгук обо всём и всем рассказать? Мог. Что будет тогда? Насмешки и буллинг от его свиты — немаленькой, вполне достаточной для того, чтобы сделать его жизнь труднее. У него есть поддержка, многие его любят, и точно никто не будет в нём разочарован: он никогда не скрывал того, что би с лёгким уклоном в сторону парней. Будет неприятно, но… Оно того стоило.

***

И вот теперь Чонгук преследовал его своими взглядами — упорными, холодными, внимательными. Словно он ждал, когда Тэхён запнётся, когда ошибётся. Когда его можно будет схватить и… Никому ничего вроде как насчёт них он не рассказал, но ещё не вечер, как говорится. За прошедшие выходные Тэхён подрастерял прежний боевой задор и решил для себя, что если он будет почаще находиться подальше от настырных взглядов недоброжелателя, от него не убудет. С этим намерением он пришёл сюда, на этот подоконник. Но студактив на то и был студактивом, чтоб находить своих жертв везде, где бы они ни прятались. И вот они окружили его и стали уговаривать принять участия в поистине тупом мероприятии: аукционе свиданий! Они тормошили его, ласково заглядывали в глаза и ластились все втроём. — Нани, — укоризненно сказал, наконец, он главной среди них, красотке-умнице помощнице председателя студсовета Соне, — ну чего вы пристали-то? У нас что, кроме меня красивых парней нет? Ты к Чимину обращалась? К Сондже? К Субину? К Хаи? К Хёнджину с хореографического? К Минхо и Чонсоку с меда? Кстати! На меде много крутых… — Да всех мы обошли! — всплеснула руками Сона. — И почти все, кого ты назвал, согласились! Даже Чимин, хотя у него парень есть! Его он, кстати, и собрался на бабки развести! Только ты вот выпендриваешься! Ну что, скажи, такого-то? Почти свидание вслепую, что, родители не устраивали? Ну, так заодно потренируешься! — Верно, оппа! — заговорила, делая ему эгьё её лучшая подружка Ыну. — У нас уже отличная компания, но ты нам просто позарез нужен! Деньги пойдут на благое дело — на помощь животным! Разве ты не хочешь? — А давайте я вам просто помогу с организацией? — с надеждой спросил Тэхён и тут же вскрикнул, так как Сона нетерпеливо дёрнула его за волосы. — Эй! Больно! — Айгу, Ким Тэхён, — укоризненно покачала головой третья, Юна, девица со строгими очками на прямом и симпатичном носике и суровым взглядом. — Не стыдно ли? Мы же тебе не раздеваться прилюдно предлагаем, не песни петь и танцы танцевать! Просто выйти, постоять, улыбкой своей посветить да глазки построить, пока девочки будут рвать и метать в попытках заполучить тебя на свидание! — А может, там будет какой-нибудь горячий мачо со спортивного, — коварным голосом подхватила Сона, — чем плохо? Там все будут, приглашения уже везде висят, такой ажиотаж! Как можно упустить шанс! И не говори, что боишься, что охотников не найдётся — знаешь же, что такого не будет. Точно не с тобой! — Знаете что… — Тэхён прищурился, окидывая их внимательным взглядом. — Чую я головного мозга корой, что вы не просто так в меня вцепились. Если у вас уже есть и Минхо, и Сондже, и Чонсок — зачем вам я? Признавайтесь, иначе… — Да просто Чон Чонгук согласится участвовать, только если мы уговорим поучаствовать тебя! — выпалила Ыну. — Что? — Она посмотрела на своих подруг и снова обратила взгляд оленьих глаз на опешившего и замершего Тэхёна. — Ты представляешь, сколько мы сможем на нём заработать? На него все богачки наши запали, все! И Ли Кёна, и Мин Сонхён! Уж они скупиться не будут! Он был бы хитом нашей программы! Прошу, оппа-а-а! Мне кажется, что он нарочно сказал насчёт тебя, потому что не очень хочет участвовать, думает, мы не уговорим! Но он должен! Прошу, оппа, пожалуйста!.. — Тэ, ну же, не упрямься, пожалуйста… — Хорошо, — негромко сказал Тэхён, чувствуя оглушающую пустоту в голове. Ему просто нужно было сейчас остаться одному. — Идите. Я согласен. Девчонки заверещали от радости, кинулись его обнимать, а потом упорхнули легкомысленной стайкой цветастых птиц. А он ещё какое-то время обалдело смотрел в окно, а потом зло усмехнулся. Хотел отмазаться за его счёт, Чон Чонгук? Если бы девчата не проговорились, он ведь и впрямь не собирался сдаваться: сама мысль стоять на сцене под взглядами сотен развесёлых студентов вызывала у него дрожь. Но он потерпит. Потерпит, чтобы посмотреть, как в таком же положении окажется этот мерзавец. Хотя… Тэхён закрыл глаза и откинулся на раму затылком. Хотя, наверно, ему не привыкать. Непонятно вообще, чего он выёбываться решил… Ничего непонятно. Вздохнув, Тэхён не глядя достал из кармана телефон и стал набирать номер Пак Чимина.