Homo homini... (18+)

— Замени ремень на цепочку, надень ещё пару цепочек, чтобы занять этот вырез, и немного тинта с блеском на губы. Слова Чимина звучали приговором, но Тэхёну было в лом спорить, так что он просто послушался. Всё-таки Чимин действительно был модной иконой не только своего хореографического, но и всего универа. Не мог же он вообще не поучаствовать в сборе своего лучшего друга на такое ответственное мероприятие, как хренов аукцион свиданий. Тэхён и так с боем отстоял джинсы, в которых его задница не была так дико обтянута, как те, которые изначально выбрал для него Чимин. Да и футболку — да, с модным принтом, но всё ж футболку, а не чёрную шёлковую шлюшью радость, как предлагал всё тот же Чимин, — Тэхён выбрал из своих вещей. Как и отличный стильный пиджак с закатанными рукавами. — Простовато, — поморщился Чимин, — но пойдёт для сельской местности. Давай помогу с тинтом? — Он снова выглянул из-за зеркала. — Что-то ты сегодня молчаливый, аж напрягает. Что-то случилось? — Нет, — вздохнул Тэхён. — Родаки написали, что нашли мне невесту. Чимин запрокинул голову и заржал, но, заметив, что Тэхён смотрит на него серьёзно, резко умолк и приподнял брови. — Чего? — Чего слышал. Отец всё успокоиться не может. Я думал, что мама убедила его оставить меня в покое, но ему зудит, что я отказался от Мины. — И что? — Чимин отложил зеркало и уставился на Тэхёна во все глаза. — Они тебе нашли кого-то другого? — Ага. Сестрицу Мины. Младшую. — Чимин фыркнул, но Тэхён лишь вздохнул. — Она ещё школьница. Говорят, что она была влюблена в меня давно, призналась мамаше недавно — и та тут же к моим ринулась. Ну, и отец, естественно, со всем вниманием. — Он снова тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, подложив под голову руки. — Вот что ему надо? Я же и учусь на отлично, и не прошу больших бабок, и сам о себе забочусь. И о машине его забочусь. И вообще — идеальный сын. Чего ему надо обязательно меня… — Он закрыл глаза. — Бесит. — Может, он не может смириться с мыслью, что ты больше по парням? — Чимин вздохнул и снова взял в руки зеркало. — Мои вот, например, только недавно приняли нас с Юнги. А его родаки так и зыркают на меня, когда он меня туда привозит на дни рождения своих племянников. Мы и не живём с ними. И мама его постоянно вздыхает, что у её Юнгиши не будет маленьких. — Не знаю, — пожал плечами Тэхён. — Раньше я за ним такой дремучей гомофобии не замечал. — Ну, ну, не перегибай, какая ещё гомофобия. Просто — хотел бы внуков, продолжателей рода, всё такое. — Да плевать. — Тэхён решительно выдохнул и поднялся. Подошёл к зеркалу и взял с полочки первый попавшийся тинт. — Куда мне думать о женитьбе? Достали. Только всё подуспокоилось — и на тебе. И именно сегодня, сука, именно сегодня! Если моё свидание выкупит какая-нибудь малолетка, я сдохну! — Какая малолетка, придурок? — Чимин почмокал губами, распределяя тинт. — Первокурсница, что ли? Так я тебе скажу — да, такая и купит. И будет визжать «оппа!», хлопать глазками и жмуриться, ждя поцелуя. — Ожидая, — поправил Тэхён. — Что — ожидая? — не понял Чимин. Тэхён кинул на него тяжёлый взгляд. — Забей. Ну, ты готов? Не хочу опаздывать и получать люлей от Соны. — Так что, давай я… А, ты уже накрасил. — Чимин подошёл к нему и покрутил его. — Выглядишь на все сто. Пиздец твоей малолетке. Тэхён молча ткнул его в бок, Чимин картинно заахал и заржал. «Херово идти на такое мероприятие с таким дерьмовым настроем, — подумал Тэхён. — Но заболеть уже поздно. Ладно, справлюсь. Не впервой. Интересно, почём пойдёт сегодня моя хмурая морда. А ещё… А ещё интересно посмотреть на морду Чон Чонгука. Всё бы отдал, чтобы посмотреть, как он отреагировал на сообщение Соны, что я согласился. Кролик хуев. Заебал. Точно: ещё же его морду придётся видеть сегодня. М-да. Вечер обещает быть дохера каким томным…»

***

Зря он выпил. Ой, зря… Надо было потерпеть и не поддаваться собственному поганому настроению и уговорам Чимина. — Ты такой напряжённый, Тэ, ну, давай, коктейльчик проверенный, только весело будет, поверь. Химики делали, а они люди прошаренные. Давай, всего стаканчик. Он оказался прав: стало очень весело. Не так, чтобы ржать, но улыбка не сходила с губ, а шутки, которыми перебрасывались нервничающие за кулисами парни — лоты аукциона — стали казаться смешными, а не тупыми, как чаще всего было. Но главное: ему хотелось шутить самому — и вот это, конечно, было зря. Тэхён всегда потом стыдился, если начинал строить из себя стэндапера в такие вот минуты подпития, но сделать в моменте ничего с собой не мог. Он ободряюще хлопал по плечу Ли Минхо с меда, который смотрел на всех мрачным взглядом разбуженного посреди сладкого сна красавца-кота и шипел, что придушит своих друзей, которые уговорили его на эту дрочь. — Да брось, Хо-я, — ласково глядя на него, говорил Тэхён, — ты же помогаешь себе подобным, это благородно вдвойне! — и смеялся, получая тумаки от оскалившегося парня. — Эй, Минги-хён, как тебя твоя-то отпустила? Они же все у тебя ревнивые, разве нет? Или студсовету повезло, и ты в межсезонье нынче? — кричал он третьекурснику с музыкального, и тот качал головой и, довольно ухмыляясь, показывал ему средний палец. — Не тушуйся, Джинни, — приобнимал он Хёнджина с хореографического, который был немного бледен и кусал, явно нервничая, губы. — Если кто-то заплатит хотя бы по воне за каждый сантиметр твоих шикарных ног, ты уже полприюта накормишь. Хёнджин смущённо хмыкал, а Тэхён смеялся и снова приобнимал его ласково. Хван Хёнджин был ему симпатичнее всех, кто здесь собрался, так как был искренне взволнован и не пытался скрыть это за залихватским пренебрежением, громким и грубым смехом или тупыми шутками — как он сам, например. Неожиданно он заметил Чимина, которого потерял ещё в самом начале, сразу после того как они бахнули «по стаканчику», так как тот сразу побежал искать своего Юнги. Чимин стоял у окна в узком коридорчике, ведущем из-за кулис на второй этаж. И по его фигуре было понятно, что от былого веселья ничего у него не осталось. Тэхён подошёл к нему и хлопнул его по плечу. — Эй, бро, чего случилось? — Юнги ушёл. Сказал, что если я в таком виде выйду, то между нами всё кончено. Тэхён с изумлением окинул друга взглядом. Ну… да. Чимин сегодня был воплощением соблазна. Причём умелого: ничего открытого или пошлого, всё, что нужно, было умело скрыто, и даже рубашка его была застёгнута почти по горло. И только чёрный чокер на длинной шее не давал назвать этот наряд скромным. Как самая интересная деталь в рассказе, о которой говорят в конце и которая ставит всё повествование с ног на голову, этот чокер полностью переворачивал образ Чимина, делая из скромника соблазнителя. И на лице его также не было никакого яркого макияжа — только естественный свет нежной кожи, чистый блеск едва подкрашенных глаз и притягательность даже на вид упругих и сладких губ. Бля… Тэхён так и подумал — сладких! Кажется, Чимин на самом деле перестарался. — Эээ… И что ты? — спросил он, немного трезвея. — Ты выйдешь? — Не знаю. — Чимин шмыгнул носом и запрокинул голову. — Блять. Не хватало ещё, чтобы потекло. — Да на тебе же нет краски, — сказал Тэхён, и Чимин кинул на него сожалеющий взгляд, но вздохнул чуть легче. Ободренный, Тэхён продолжил: — Не хочешь — не выходи, я могу поговорить с Соной. — Но они-то на меня рассчитывают, — тяжело вздохнул Чимин. — Я же обещал. И Юнги был не против. Просто… — Он снова шмыгнул носом. — Посмотрел на меня и сказал, чтобы не совался на сцену. А когда я его послал, он ушёл. — Послал! — ахнув, изумился Тэхён. — Ты — Юнги? Чимин рвано выдохнул и снова запрокинул голову, моргая. — Знаешь, я, конечно, из-за тебя пьяный хожу, — начал Тэхён, стараясь говорить медленнее, чтобы успевать словами за своими мыслями и контролировать громкость, — но даже я понимаю, что это пиздец. Вали к нему. Прямо сейчас. — Нет, — помотал головой Чимин, — я не могу. Позволю вот так ограничить себя — и буду всю жизнь… — А не позволишь — не будет никакой «всей жизни», — уверенно перебил его Тэхён. И в это время раздалась музыка и зрители зашумели так, что стало слышно даже в их коридорчике. — Уходи! — твёрдо сказал Тэхён. — Слышишь? Не будь идиотом. Ты пожалеешь, ты никого больше не найдёшь себе такого же — чтобы терпел тебя и обожал так, как Юнги. — Ага, обожал… — начал было Чимин. — Заткнись и уходи! — прикрикнул Тэхён. — Чим, ты меня знаешь, я всегда на твоей стороне, мы друзья и только друзья, всегда так было, но даже я тебя сейчас немного хочу — а что это значит, понимаешь? — Чимин распахнул свои глазищи и приоткрыл аппетитные губы… — Вали, Чими, — убеждённо сказал Тэхён, пялясь на них, и облизнулся. — Пока не поздно. — Идиот, — коротко пискнул Чимин, оттолкнул его и широким шагом пошёл к двери, ведущей за кулисы. Тэхён пошёл было за ним, но внезапно из-за этой самой двери прямо на него вынырнул Чонгук. Тэхён вздрогнул и коротко выругался, отступая. — Сам такой, — бодро отозвался Чонгук. — А я уж было думал, что вы меня с этой девицей наебали. А нет. Вот он ты. Эээ… вот. Кажется, одновременно говорить и рассматривать кого-то Чонгук не умел, поэтому просто умолк, во все глаза глядя на Тэхёна. И того тоже немного приморозило на месте и внутри дрогнуло что-то при виде того, каким сегодня был Чонгук. Тотал блэк, рубашка расстёгнута на грани фола, на шее цепочки, как и у Тэхёна, рукава небрежно подкатаны, и выставлена напоказ — о, боже! — забитая тату рука. Волосы уложены в летящей причёске, на лице ни капли мэйка — и горящие чем-то тёмным и прекрасным глаза… «Прекрасным»? Тэхён так и подумал — «прекрасным»? Бля… Лишним был тот коктейльчик. Ой, лишним. Тэхён встрепенулся первым, нарисовал на губах усмешку и выгнул бровь. — Наебёшь ты — ту, которая выложит за свидание с тобой хоть вону, — ляпнул он, чувствуя, как пустеет в голове и что-то гулко толкается в груди. — Отвали. И он, едва не оттолкнув вовремя посторонившегося парня, пошёл за кулисы. Чимин стоял рядом с Соной, понурившись, а она хмуро что-то ему говорила. Тэхён поспешил подойти и услышал её последние слова: — …ты предлагаешь? У нас же заменить тебя некем. А номера рассчитаны и программки напечатаны и розданы. Ты же понимаешь, как много в зале тех, кто пришёл именно по твою душу? — Я понимаю, — тихо сказал Чимин, — но не могу выйти. Просто — не могу. — Слушай, — обратился Тэхён к Соне, — а может, мы уговорим кого-нибудь ещё? — Ты нормальный? — вскинулась на него Сона. — Мы вас уговаривали неделю, а ты хочешь, чтобы кто-то согласился вот так, за десять минут? Эх, Чим! От кого угодно ожидала подставы, но не от тебя. Чимин сложил руки на груди и с мольбой посмотрел на неё. — Я клянусь тебе участвовать во всех ваших придумках и… — Он схватил Тэхёна за руку. — …вот его с собой приводить. Ты ведь поддержишь меня? — Он влажно взглянул на друга. — Нет, — честно ответил Тэхён. — Но я буду за тебя болеть. Сона фыркнула на полный изумления взгляд разочарованного Чимина и вздохнула. — Ладно. Что-нибудь придумаем. Вали к своему ревнивцу. Чимин просиял счастливой улыбкой, чмокнул её в щёку, показал средний палец Тэхёну и ускакал. — Ты хороший человек, Сона, — ласково сказал Тэхён. — И в этом нет ничего хорошего, — снова вздохнув, ответила та. — Ладно. Зови всех, надо вас пересчитать и надеть колодки, чтобы никто больше не сбежал. — Она кинула взгляд на его озадаченное лицо и засмеялась. — Да ладно, шучу я. Давай, начинай отрабатывать Чиминов долг: собери всех, построй, как указано в программке — вон, там на стенке список прикреплён. Сейчас приветственные речи закончатся, потом танцоры — и мы начнём. Тэхён трудолюбиво кинулся исполнять её поручение, нашёл всех — они, впрочем, были почти все за кулисами, только за Субином пришлось бежать в аудиторию, где все переодевались. Тэхён отметил всех по списку и по краю его сознания прошлось то, что он был предпоследним, а последним был Чонгук. «Не очень умно, — мелькнуло у него в голове, — все будут придерживать бабки, надеясь забрать свидание с ним. Надо было ставить кролика первым — тогда всем остальным достались бы те, кто не смог себе его позволить, и они были бы от отчаяния щедрее. Эх, учить вас и учить». Он вздохнул и, развернувшись, едва не ткнулся носом в подбородок подошедшего к нему близко Чонгука. Снова сдавленно вскрикнув, Тэхён отпрянул и чуть было не упал, запнувшись о какую-то балку, но Чонгук цепко ухватил его за плечи и удержал. Тэхён выдохнул и, вывернувшись из его рук, злобно на него цыкнул. — Ты что, преследуешь меня? — прошипел он. — Зачем мне? — ухмыльнулся Чонгук. — Ты же всё время у меня перед глазами маячишь, задницей вертишь. Соблазняешь? У Тэхёна глаза на лоб полезли. Но в это время за кулисами скомандовали: — Строимся! Сейчас первый выход на общее представление! — Отвали! — коротко кинул он Чонгуку и, оттолкнув его, пошёл к остальным участникам. Сердце его билось тревожно и почти испуганно. И сейчас, как ни разу до этого, он сильно жалел, что согласился на эту авантюру.