Homo homini... (18+)

Компания на самом деле собралась классная. Парни были все из их универа, трое — со спортивного, однокурсники Хондо, и двое айтишников, которые, вопреки стереотипам, были весьма симпатичными и очень весёлыми. Как выяснилось, праздновали днюху самого старшего в компании, Ким Намджуна, который Тэхёну показался в компании самым красивым и самым же умным. Он был как раз с IT, много и весело рассказывал о своих похождениях в сети, угощал щедро и много. К Тэхёну все они отнеслись сначала с некоторой настороженностью: журналистов не всегда любили, так как были они в основном ребята ушлые и хитрые. Так что подъёбки были, как и проверки на стойкость: наливали Тэхёну с особым удовольствием и следили пристально, чтобы пил до дна. Но Тэхён решил отрываться — и исполнял это решение со рвением. Шутил в меру, смеялся искренне, поддерживал любой тост и движуху. Намджун устроил несколько игр с выпивкой — Тэхён соображал быстро, да и игры были знакомыми, так что он неплохо показал себя, выигрывал — вместе со всеми подбадривал проигравшего, проигрывал — пил со смехом и переворачивал над головой стакан, показывая, что выпил до капли. Атмосфера в клубе была шикарная, музыка — весёлая, а люди вокруг — приятными. Тэхён оценил и модный интерьер, и вкусные коктейли, которые ему подносил Хондо, взявший на себя роль его кавалера вполне открыто, хотя его и мощно постебали вначале за это. Потом Тэхён смог выиграть во внезапно организованном поединке по армреслингу у одного из спортивников. Тот был как-то меньше всех настроен принимать его в компанию и всё время зло и остро шутил над его слишком красивой внешностью и мягким голосом. Ну, и проиграл, когда попытался развести Тэхёна на слабо. Руки у него оказались гораздо слабее, чем язык, а Тэхён всегда гордился своими сильными руками. Но когда заставили завязаться с Намджуном, который добродушно отнекивался сначала, но потом тоже уступил, так как был пьян, Тэхён не продержался и двух секунд, Намджун уложил его руку мягко и быстро и даже сам удивился. — Ничего, — ободряюще сказал он, — это они нарочно, знают, что я занимаюсь. А Тэхён был не против: ладонь Намджуна обхватывала его мягко, и ему было приятно ощущать её силу. Они пожали друг другу руки и, полуобнявшись, пошли беситься на танцпол. Танцевал Намджун крайне хреново, так что быстро вернулся на место, а вот Тэхёну понравилось, и он выдал по полной, так как был уже конкретненько пьяным. Музыка зажигала в крови неудержимое желание двигаться, так что Тэхён полностью отдался ей. Хондо с какого-то момента перестал быть рядом, они с ещё двумя парнями подсели к каким-то девчонкам, так что Тэхён мог спокойно наслаждаться отдыхом. И когда на его талию опустились крепкие руки, он даже мурлыкнул от удовольствия. Тот, кто обнял его, двигался умело, поддерживал, не мешал, а составлял компанию — и это было круто. Когда музыка поменялась, Тэхён развернулся, чтобы посмотреть на своего внезапного партнёра и замер на несколько долгих и прекрасных мгновений. Парень, который держал его руки в своих и двигался немного лениво, но очень сексуально, смотрел на него большими, круглыми, тёмными глазами и улыбался. Эта улыбка… Она была просто двести из ста. Томная, заигрывающая, немного вызывающая… И губы были пухлыми и влажными — такими, что хотелось отдаться им на волю и умереть под ними. — Танцуем дальше? — негромко спросило это божество. — Или пойдём знакомиться? — Танцуем, — отозвался Тэхён и повернулся спиной, прижимаясь к его груди. Он закрыл глаза и снова, словно в полусне, стал двигаться в этих объятиях, с наслаждением замечая мелочи, которые кружили голову: аромат дорогого парфюма с обожаемыми им нотами грейпфрута и табака, шёлк рубашки, который иногда касался его обнажённой шеи и пальцев, лёгкость, с которой его партнёр вёл его в танце — едва касаясь, не давя и не пытаясь прижать теснее. Мысли путались в голове Тэхёна, он понимал, что безнадёжно пьян, но это всё — то, что сейчас творилось с ним, — было так прекрасного, что он мечтал остаться в этом состоянии навсегда. — Джин! — услышал он внезапно, распахнул глаза и увидел немного растрёпанного Намджуна, который пробирался к ним через толпу с двумя бутылками в руках. Его рубашка была расстёгнута на пару лишних пуговиц, а на лице бродила странная, диковатая, но очень радостная улыбка. — О, чёрт, — тихо, сквозь зубы проговорил парень позади Тэхёна. — Этот-то что здесь делает… — Ким Сокджин! — Намджун явно был просто счастлив видеть парня, который мягко и властно обнял Тэхёна и прижал к себе. — А вы… Вы тут… — Намджун заморгал, глядя на них растерянно, и улыбка его тоже стала немного растерянной. — Танцуете? А там тебя Хондо искал, Тэ, они вроде как с девчонками уходить собрались… — Так пусть идут, — хмыкнув, сказал парень с красивым и таким понравившимся Тэхёну именем Сокджин. — А Тэ останется потанцевать ещё. Правда, Тэ? — Он спросил это, наклонившись к самому Тэхёнову уху, и от его горячего дыхания по плечам и груди Тэхёна побежали мурашки. — Д-да… — выдохнул он в ответ. — Я останусь… ещё… — А… Ну, это… Я тогда Хондо скажу?.. — Намджун не сводил взгляда с Сокджина, и было в этом взгляде что-то остро беззащитное, робкое и восторженное, так что даже пьяному Тэхёну вдруг стало его жаль. Он явно был неравнодушен к красавцу за Тэхёновой спиной, но тот обнимал и прижимал к себе Тэхёна, продолжал двигать бёдрами, отираясь о его задницу нагло и откровенно. — Ты скажи Хондо, ч-чтобы… — Тэхён рвано вдохнул, потому что Сокджин чуть поддал бёдрами, и он почувствовал, как крепко всё там, у него внизу. — Ммм… Эээ. Да, я побуду ещё. Пусть идёт… — Джин, тебя можно?.. — неожиданно мягко и просительно сказал Намджун. — Я сейчас… Мне кое-что сказать надо, я звонил, но ты… — Я занят, Джуни, — отозвался Сокджин и вдруг осторожно провёл носом по шее Тэхёна сзади. — Очень занят. Давай как-нибудь в другой раз. — А, ну… хорошо. — Намджун неловко отсалютовал им бутылками и, пошатываясь и нелепо подёргивая бёдрами в такт музыке, затерялся в толпе. Музыка сменилась, стала медленной и томной, и Тэхён развернулся к Сокджину. Тот тут же ловко обхватил его талию и склонился к виску. — Танцуем?.. Или знакомимся? — прошептал он, даря Тэхёну волну возбуждения по всему телу, по позвоночнику в пах и кончики пальцев. — Танцуем, — послушно выгибаясь в его руках и обвивая его плечи, отозвался Тэхён. Он закрыл глаза и отдался музыке и умелому, настойчивому и захватывающе властному партнёру, который качал его в своих руках, оглаживая при этом спину, зарываясь пальцами в волосы и чуть прижимая лицом к своему плечу. Сокджин был немного выше, так что упоительно удобно было прижиматься губами к его шее и мочке уха, а также прикусывать её, когда его ладони сминали Тэхёнову задницу в откровенном желании. Музыка плыла, женский голос, что пел им о чём-то надрывном, неспокойном, рождал в груди истому и страсть, которой не стоило поддаваться — которой не поддаться было нельзя — Тэхён, — прошептал Сокджин, когда музыка стала перерастать снова во что-то танцевально-громкое и яркое, — могу я угостить тебя? — Хорошо, — кивнул Тэхён, с неохотой отпуская его из своих рук и чувствуя, что член его не желает прекращения этого танца ещё больше, чем он сам. — Пойдём. К бару Сокджин подвёл его за руку, усадил на единственный пустой стул, встал рядом и подозвал бармена. — Мне как обычно. Что будешь? Тэхён пожал плечами, тщетно пытаясь вспомнить хоть одно название коктейля из тех, которыми его угощал Хондо. Сокджин выждал немного, а потом снова обратил взгляд к услужливо улыбающемуся ему бармену. — Манхэттен, пожалуйста. И добавьте ещё одну вишенку для моего друга. Тэхён вскинул на него поражённый взгляд. — Откуда? — выдохнул он. Сокджин тонко усмехнулся и снова склонился к его уху. — Ты и сам как вишенка, мой прекрасный, — прошептал он, и у Тэхёна пьяно закружились звёзды перед глазами. — Без тебя мой вечер пропадёт. Тёмно-алый напиток был великолепен на вкус: крепкий и терпкий, он забрал Тэхёна от горла до груди, и тот закатил глаза — таким необычно-ярким показался ему коктейль. Сокджин, посмеиваясь, пил из низкого стакана что-то вроде виски, а потом вдруг приобнял за плечи у указал куда-то назад: — Твоя компания, кажется, расходится, мой прекрасный. Тэхён обернулся и покачнулся. «Чёрт, — мелькнуло в голове, — хватит пить!» Он едва смог найти взглядом столик, за которым на самом деле собирались парни, с которыми он сегодня пришёл в клуб. Хондо среди них уже не было, как и Намджуна. Остальных он как-то не очень запомнил по именам. Они переговаривались, смеялись, а потом направились к выходу. — Не хочешь попрощаться? — сладко прошептал на ухо Сокджин, и Тэхён едва снова не закатил глаза от удовольствия: голос у этого парня был просто волшебным. — Ты ведь не боишься остаться здесь один… со мной? Тэхён засмеялся и, повернувшись, лихо допил свой коктейль. Горло обожгло, он зажмурился и чуть дрогнул плечами, пережидая волну горячего вдоль пищевода. А потом услышал мягкий смех Сокджина и, распахнув ему навстречу глаза, тоже рассмеялся — пьяно и счастливо. Они начали разговаривать. Слово за слово, и Сокджин рассказал, что ему двадцать пять, что он учится, но у него свой небольшой бизнес, что сегодня он здесь как раз по делам этого бизнеса, а их встреча — награда за отлично проведённую сделку. Тэхён слушал его, кивал и смеялся над несколько странными, но очень милыми шутками Сокджина и чувствовал, что что-то внутри у него словно загорается. Этот парень — с его улыбками, с этим прямым и настойчивым взглядом, с горячими руками, которые то приобнимали, то проводили по шее Тэхёну, то касались кончика носа или губ, с шёпотом в ухо, который рождал внутри ощущение падения, — весь он был воплощением соблазна. Тэхён никогда и никого в жизни не хотел так откровенно. Многоопытным он не был, невинным тоже, однако такое испытывал впервые. Он не знал, сколько прошло времени — ему показалось, что очень мало — до того момента, когда он понял, что отчаянно, до зубовного скрежета хочет переспать с Сокджином. Член стоял, тело подёргивало странными, томными струнами возбуждения, голос Джина дразнил, и Тэхён уже не совсем понимал, что тот говорит. Раньше с ним никогда такого не было, он осознавал, что, скорее всего, просто пьян, как свинья, однако в голове не было привычной пьяной ваты: наоборот, он совершенно ясно знал, что больше всего в жизни хочет сейчас прижать Джина к стене и опуститься перед ним на колени. Или чтобы он прижал, развернул и… — Я сейчас иду в уборную, сладкий, — наклонившись к самому его уху, прошептал Джин. — А ты присоединишься ко мне там через несколько минут, да? — Да, да, — пролепетал Тэхён и сжал зубы, чтобы не застонать в голос от того, что по всему его телу прошла новая волна горячего возбуждения. — Я приду… — Я буду ждать, мой прекрасный… — Джин вдруг приобнял его и облизал ему ухо. Тэхён зажмурился и коротко промычал, едва не кончив. Сокджин усмехнулся, дохнул ему в ухо, и, встав, решительно пошёл к уборным. Нескольких минут Тэхён не выдержал. У него в крови струилась лава, он едва удерживался от мучительного желания сжать свой член прямо здесь, пробираясь сквозь танцпол, между изгибающимися в страстных танцах людьми, которые касались его, тянулись к нему — и эти касания, эти движения казались ему воплощение собственного возбуждения. На подходе к уборным он немного растерялся: их было несколько, в какой будет Джин он не знал, но дверь в одну была прикрыта не до конца, и он на свой страх и риск, толкнул её. Джин стоял к нему спиной, опираясь на мраморную тумбу, в которую была встроена раковина. Сама уборная тоже была отделана под мрамор, выглядела богато, золотые прожилки внутри камня поблёскивали под электрическим огнём ламп на стенах. Она была не большой, но и не маленькой — места, чтобы схватить Джина за плечи, развернуть и вжать в стену было достаточно. Губы у него были горячими, упругими, вкусными до одури и божественно податливыми. Тэхён впивался в них, ощупывая тело внезапно такого послушного парня с неистовым наслаждением. Сокджин отвечать начал не сразу, словно растерявшись от его напора, обнял крепко и ухватил за волосы на затылке. Заставил оторваться на пару мгновений, чтоб перехватить поудобнее, и вжал в себя. Они целовались с больной какой-то страстью, Тэхён чувствовал, что сдаётся Джину: тот властно забирал инициативу себе, в какой-то момент он перевернул их и сам навалился на Тэхёна, облизывая и кусая ему шею. Тэхёна раздирало от желания пощупать Джина ниже, или чтобы он пощупал, или чтобы погладил там, внизу, или чтобы… — Джин! Они оба вздрогнули и на мгновение вжались друг в друга, прислушиваясь. — Ким Сокджин! Голос был пьяным, громким, и Тэхён поморщился: это было неприятно, неправильно. Он ревниво сжал волосы на висках Джина и выдохнул ему в рот: — Нет! — Тих-хо… — прошипел Джин. — Отпусти. — Нет! — Ким Сокджин! — снова мучительно громко позвали из-за двери, которую они так и не закрыли на замок. — Сука Намджун, — тихо и зло выдохнул Джин. — Погоди, сладкий. Он не оставит в покое, я сейчас его… Отпусти, сладкий. И подожди меня немного, ладно? Только не остывай. Он выдрался из цепких рук Тэхёна и осторожно прислонил его к раковине. — Постой-ка так, ладно? Сейчас… — Ким Сокджин! — это прозвучало почти угрожающе. — Сука! — выругался Джин громко. — Я тебя убью! Никуда не уходи, Тэ. И он вышел, осторожно прикрывая за собой дверь. Тэхёна шатало, ему мучительно хотелось дрочить, мять кого-нибудь, чтобы его мяли, чтобы хоть что-то! Он откинулся на стену спиной и сунул руку в джинсы; едва справившись с молнией, он сжал член и, закусив губу, закрыл глаза. — Оставь его! — Это донеслось до него из коридора, мазнуло чем-то чужим и неприятным, но не остановило. — Я знаю, мне Хондо сказал… Ты опять? — Отвали. Не твоё собачье. Мы больше не вместе. — Прошу… — Разберись со своей жизнью, Ким Намджун! — Тэхёна почему-то продёрнуло от того напора, с которым Джин это выкрикнул. — И отъебись уже от меня! Это не я тебе изменил! — Ты же знаешь… — Этот глухой голос заставил Тэхёна зло оскалиться, но резкие движения рукой он не прекратил — слишком хорошо ему было. — Плевать… Убирайся… Нет! Нет, я сказал! — И Тэхён услышал звук удара. — Он платит. Так что я на работе, а бесплатно я не работаю. Пошёл нахуй, Ким Намджун. Между нами ничего не может быть, твоя мамаша была права. — И снова звук удара. Пощёчины, грубой и жестокой. «Сильно бьёт, — задыхаясь от собственных ощущений, подумал Тэхён. — Хочу… Хочу его…» — О, сладкий… Ты всё-таки начал без меня? Я хочу присоединиться, не против? Звук запираемой на замок двери — и горячие руки, сжавшие его бёдра. Тэхён задохнулся и счастливо простонал, запрокидывая голову. Жар чужого рта, умелые движения и глубоко — так глубоко! Кончая, он содрогнулся всем телом, а тот, кто подарил ему неземное удовольствие, которого он вроде бы раньше никогда и не испытывал, медленно поднялся и положил ему руки на плечи. — Твоя очередь, сладкий? И, чувствуя себя совершенно счастливым, Тэхён опустился перед ним на колени.