Homo homini... (18+)

— Да… Вот так… Хороший мальчик… Ещё, Тэ, глубже… ммм, да-а… вот так… Теперь сам, дай мне… блять, как же… х-хорошо… Джин толкался в него неспешно, сжав ему голову и не давая дёрнуться. Тэхён задыхался, исходил слюной и сочными, мокрыми звуками, у него закатывались глаза от того, как глубоко член Джина входил в него. В голове было пусто и гулко, в какой-то момент он почувствовал, как пальцы Джина нежно гладят его щёку и открыл мутные, заплывающие слезами глаза. Продолжая трахать ему рот, Джин смотрел на него пристально, губы его были приоткрыты, и из них толчками выходило дыхание с короткими хриплыми стонами. — Ты так красив, — низким, бархатным голосом выговорил он, начиная двигаться быстрее. — Хороший мальчик… послушный мальчик… Тебе ведь нравится, м? Скажи мне… И он вынул, давая Тэхёну вздохнуть. Тот хрипло задышал, дрожащей рукой утёр слюну, которая заливала ему подбородок и шею, но Джин перехватил его руку и потянул к себе, чтобы… облизать… У Тэхёна снова встал от этого зрелища, но Джин вдруг требовательно сжал пальцы другой руки, что была у него в волосах. — Скажи, Тэ… Тебе нравится сосать мне? Хочешь, чтобы я трахнул тебя глубоко? Хочешь, чтобы поимел тебя здесь? Хочешь быть… моей сучкой на сегодня, Тэ? Отвечай. Голос Джина странно изменился, стал властным, хрипотца исчезла. Да и взгляд его глаз, которые, не отрываясь, глядели прямо в Тэхёнову душу. И было это так красиво и так величественно, так закружилось в голове и дрогнуло страстью по всему телу, что Тэхён выхрипел сиплым от минета голосом: — Да!.. Хочу!.. — Хороший мальчик… — прошелестел Джин, улыбаясь странной, чуть блекловатой улыбкой. Казалось, ответ не доставил ему удовольствия; он несколько раз провёл Тэхёну по губам членом. — Открой! — Это прозвучало как приказ. Тэхён послушно открыл и опустил руку себе на член. — Джин усмехнулся, кинув взгляд вниз. — Давай, Тэ. Я отымею тебя в рот, спущу тебе, а ты глотнёшь… — Он сделал паузу и сунул член Тэхёну в рот, сжал руками его голову и запрокинул свою. — А потом так и быть… подрочу тебе… если всё сделаешь хорошо. Тэхён отвечать уже не мог, но промычал согласно, закрыв глаза и позволяя Джину делать всё, что хочется. Джини теперь двигался жёстче, не жалел, словно торопился, он тискал волосы, насаживал Тэхёна на себя и стонал хрипло и откровенно. Кончил обильно, грубо втолкнувшись глубже, и Тэхён едва не задохнулся. Глотнуть не смог — закашлялся, трясясь всем телом и пытаясь судорожно утереть рот. — Ну-у-у… так не пойдёт, — донеслось до него словно сквозь туман. — Я же приказал проглотить, а ты смотри — всё здесь испачкал. Я думал, ты хороший мальчик и всё умеешь, а ты… Так дела не делаются, Ким Тэхён. Придётся тебе дрочить самому. Тэхён не понимал, что происходит, он всё ещё натужно кашлял, поднял голову — и встретился взглядом с Джином. И даже сквозь муть в голове и пьяные волны, по котором его катило, он понял, что всё поменялось. Перед ним больше не было очаровательного соблазнителя. Глаза Джина были холодными, они щурились — нехорошо, насмешливо. — Никогда не отвлекайся, если пьёшь с незнакомцами, Тэхён, — негромко сказал он. — Я был добр к тебе, хотя мне приказали иначе. Но ты и так был пьян и на всё согласен, да? Так что я дал полудозу, а другой бы накачал по полной и поигрался всерьёз, без смазки и защиты. — Джин хмыкнул и небрежно похлопал тяжело дышащего Тэхёна по щеке. — Ничего личного, Ким Тэхён. Если тебя это утешит, сосёшь ты хорошо, качественно, да и сам вкусный, я бы тебя, конечно, распробовал с удовольствием. Но и того, что есть, хватит. — И он снова хлопнул Тэхёна по щеке. — Прощай. Не вздумай меня искать. Как ты понимаешь, за мной стоят люди, которым это может не понравиться, и тогда глубоким минетом в туалете клуба ты не отделаешься. Джин встал, ногой отодвинул руку Тэхёна, которая бессильно лежала на полу, мешая ему открыть дверь, и вышел, осторожно прикрывая её за собой.

***

— Тэхён! Ким Тэхён! В голове шумело, во рту была сухость и отвратительный привкус блевотины из-за того, что его недавно вывернуло прямо там, в уборной, после того как он немного пришёл в себя и осознал, что сидит у двери, привалившись к стене, и дремлет. Смог встать, проблеваться и вот теперь, едва двигая ногами, шёл вдоль стены к выходу из клуба. — Тэхён! Он понял, что его зовут и даже хотел обернуться, но голова закружилась, ноги подогнулись — и он бы свалился, если бы его не подхватили и не прижали к стене. Сначала был запах — аромат приятный, мужественный, с чем-то глубоким, древесным. Такие Тэхёну нравились, и он жадно вдохнул, потянулся вслед за этим запахом, чтобы попробовать очнуться от того, что с ним произошло. На самом деле он пока не совсем понимал, что именно случилось. То есть да — он осознавал, хотя и смутно, что Джин отсосал ему, поимел его в рот — и свалил с какими-то странными словами о том, что надо быть осторожнее. Но в принципе сейчас Тэхён чувствовал лишь странное, неприятное, липкое какое-то недоверие к тому, что подсказывала ему реальность: он остался один, что-то не так было с желудком, который так и норовил поделиться содержимым с окружающим миром, тошнотворно ныла голова и дрожали колени. А ещё был аромат — свежий и крепкий, сильный. Да, такие Тэхёну определённо нравились. И он обнял плечи и уткнулся в шею того, кто источал этот аромат. — Немножко… — пробормотал он, вдыхая глубоко. — Так приятно… — Пойдёшь со мной? — Н-нет… погоди… мне плохо… — Ну, ещё бы. — Голос, что звучал у него над ухом был, кажется, весёлым. — Так куда ты теперь? — Дом-мой… — Неожиданно его вздёрнули вверх, так как, оказывается, он начал сползать по стене, и у него закружилась голова. — Бля… я сейчас блев… — Тихо, тихо… Вот, сука. Ладно, держись. Умирать тебе пока рано. Кажется, его вели — или несли? Свежий воздух ударил с силой, прямо под дых, он задохнулся им — и едва не рухнул, но снова его поддержали сильные руки. — Ты даже пьяный такой очаровашка… Жаль, что всё так случилось, да? Тэхён приоткрыл глаза, ища судорожным взглядом кусты, потянулся к ним и, упав около них на колени, снова вывернулся наизнанку. Глухо прокашлявшись, хотел сесть, но его снова потянули вверх. — Вставай, сука! Нехер здесь валяться. Хотя погоди. Ну-ка… — И его отпустили. Он свалился на землю тяжело, заворчал недовольно, попробовал приподняться, мотая головой — и снова упал, вляпываясь рукой во что-то мокрое и склизкое. — А вот, дамы и господа, как отдыхает сегодня солнышко нашего факультета Ким Тэхён, — услышал он насмешливый голос над собой. Подняв голову, он попробовал нащупать взглядом того, кто это сказал, но увидел лишь расплывающийся силуэт. — Помашешь нам рукой, Тэхёни? — Голос был весёлым, и Тэхён невольно улыбнулся ему и вяло поднял руку. Тут же смех оглушил его, он поморщился, заворчал, заворочался, пытаясь встать, но смог подняться лишь на четвереньки, качая головой. — Много интересных поз сегодня перепробовал наш Тэхён и остановился вот на этой, видимо, своей любимой, — снова весело проговорил… кто-то. Тэхён понимал, что знает этот голос, но, честно говоря, ему было не до него. Он сунулся головой в кусты, и его снова стошнило, в этот раз очень много и очень противно. — Ах, я, пожалуй, избавлю вас от подробностей, — прозвучало над ним, — но свидание нашего красавчика всея факультета, как видите, прошло удачно. Тэхёна потянули за плечи, и он, шатаясь, как былинка, встал на ноги. — Теперь мы с тобой славно повеселимся, Ким Тэхён. — Его приобняли. — Ф-фу… Ну и вонь. Ладно, пошли. Заблюёшь мне машину — выебу прямо в ней, сука, ясно тебе? Тэхён неопределённо помотал головой. Ясно. Или неясно. Короче! Спать ему хотелось — вот что. И когда его затаскивали в машину, он уже дремал. И пока ехали — кажется, долго? — нырял в сон и выныривал из него лишь на светофорах, мерцавших в окна, и на порывы свежего ветра. А вот как его заводили в лифт и поднимали на нужный этаж, как он попал в чужую квартиру, как его вели в ванную и умывали — силой, хнычущего и морщащегося — как потом укладывали в постель — это помнил совсем как сон. Короткий, урывками, мутный сон с привкусом кислятины и чего-то химозного. А когда проснулся, первое, что увидел, едва разлепив глаза, было лицо Чон Чонгука, склонившегося над ним и радостно осклабившегося. — Ну, с добрым утром, красавчик. Как спалось?

***

— Что это?.. — Тэхён с ужасом смотрел на экран своего телефона. — К-как это… Кто? — Это ты, не узнаёшь, что ли? — Чонгук довольно ухмыльнулся и поставил перед ним чашку с кофе, а сам, взяв вторую, сел напротив. — Хорошо развлёкся сам — теперь развлекаешь всех оста… — Это ты выложил? — Тэхён поднял на него тяжёлый взгляд. Он чувствовал, как волна ужаса и отчаяния захватывает его. — Это ты, сука, снял? — Ну, вот, — наигранно скуксился Чонгук, — я ему и ванну свою предоставил, и футболку вместо заблёванной, и кофе… — Он показал на чашку. — А он дерзит. — Он отхлебнул и прикрыл глаза. — Ммм… Кофе охеренный, попробуй, Тэтэ. — Не называй меня так, — сквозь зубы процедил он, чувствуя, как дрожь злобы прокатывается по его спине острыми мурашками. — Ты изменил голос, но твои мерзкие интонации сохранились, думаешь, это кого-то обманет? — Думаешь, кто-то будет искать, кто снял, увидев, как ты из собственной блевотины мило машешь ручкой? — глумливо приподнял бровь Чонгук. — Посмотри, времени девять, а количество просмотров под десять тысяч. Явно не только наш универ, паблик-то известный. — Зачем? — прикрывая глаза и опуская из бессильных рук телефон, спросил Тэхён. — Зачем тебе это? Бесишься, потому что больше ничем достать не смог? Ну, так и нахера я тебе? У тебя куча тех, кто даст, куча тех, кто этому поаплодирует, — я тебе зачем? — Он открыл глаза и прямо глянул на Чонгука, который смотрел на него пристально, с лёгкой усмешкой на лице. — Ну, предположим, что я буду иметь несколько неприятных разговоров, у меня будет нелёгкие пара недель — потом-то все забудут, разве нет? Пьяный студент блюёт и стоит на четвереньках — думаешь, словишь такой уж большой хайп? Ради чего так старался? Тащил меня сюда, спать укладывал, в ванную водил… — Он горько усмехнулся. — Мелко плаваешь, Чон Чонгук. — Ты задал так много вопросов, Ким Тэхён… — Чонгук поиграл бровями. — Отвечу на главный, чтобы потом всё встало на свои места. Ты не просто задел меня, не просто отказал. Ты и не отказал, верно? Дал и взял по яйца. — Он хохотнул, и Тэхён болезненно поморщился: у него неожиданно снова зашумело в голове и неприятно дёрнулось в желудке. — Ты просто осмелился тявкнуть, Тэ, — почти ласково сказал Чонгук. — Посмел, понимаешь? Мой отец, хотя и та ещё сука, научил меня одной прекрасной вещи. Он говорил: «Человек человеку волк, и если волк в этой жизни не ты, то ты овца. И тебя будут ебать и жрать. И если ты будешь позволять овцам тявкать поперёк тебе, волку, то вскорости они и будут считать тебя своим — такой же овцой». Тэхён слушал его, старательно сосредотачиваясь, так как понимал: сейчас Чонгук откровенен с ним как никогда. Но кроме того, всё сильнее в болезненном страхе заходилось его сердце: нелепое видео с ним, выворачивающим кишки под кустиком, выложенное в интернет, вряд ли сделало бы этого человека таким довольным. Чонгук смотрел на него именно как хищник на жертву, причём хищник, уверенный в том, что он эту жертву сейчас сожрёт. И от этого у Тэхёна холодело в груди. — Ты меня понимаешь, Тэтэ? — Голос Чонгука снова стал противно-ласковым. — Я сказал тебе меня не называть так, — хрипло отозвался Тэхён. — И я не хочу… — Срать я хотел на то, чего ты хочешь, мой сладкий, — вкрадчиво и очень мягко сказал Чонгук. — Я буду называть тебя так, как хочу. И делать с тобой буду всё, что хочу, Тэтэшечка. — Он сладко улыбнулся в ответ на гневное шиканье Тэхёна. — Да, да, милый. А если ты попробуешь снова что-то тявкнуть поперёк и поднять свою овечью голову выше уровня моего члена, то ты станешь не просто двухнедельной звездой интернета. Ты станешь его порнозвездой. И он, что-то быстро набрав на своём телефоне, толкнул его в сторону поражённо глядящего на него Тэхёна. Тот опустил глаза и вздрогнул всем телом. На экране он узнал себя — на коленях перед человеком, которого видно было лишь от пояса и ниже, и услышал его мягкий хрипловатый голос: — Да… Вот так… Хороший мальчик… Ещё, Тэ, глубже… ммм, да-а… вот так… Теперь сам, дай мне… блять, как же… х-хорошо…