Homo homini... (18+)

— Скажи, Тэ… Тебе нравится сосать мне? Хочешь, чтобы я трахнул тебя глубоко? Хочешь, чтобы поимел тебя здесь? Хочешь быть… моей сучкой на сегодня, Тэ? Отвечай. Тэхён смотрел на своё бессмысленное лицо с дебильной пьяной улыбкой и не мог поверить, что всё это было на самом деле. Он поморщился, услышав собственное развязное и тупо-счастливое «Да-а-а…», а потом оттолкнул от себя телефон и сложил руки на груди. — Ну, не-е-ет, — со всё той же глумливой обидой протянул Чонгук, — ты не досмотрел. Там ещё фееричный финал, когда ты блюёшь спермой — это вообще топчик. Знаешь, на порносайтах есть что-то типа «Топ-десять камшотов месяца», так вот то, как тебе кончили в ротик, могло бы посоревноваться. Точно не хочешь посмотреть? Тэхён смотрел на него пристально, с болезненным вниманием, пытаясь понять, что на самом деле чувствует. Было мерзко и страшно — вот, что первое приходило в голову. Мерзко от себя-идиота, который позволил сделать с собой такое. Причём ведь не в первый раз?

***

Да, был у него печальный опыт. Однажды его уже разводили на такое: поспорили двое дебилов, что у них получится полапать заучку Ким Тэхёна, снять с него трусы и выложить фото его задницы в сеть. Одного он отшил сразу, ещё и в морду дал, а второй был его первой любовью. Высокий, красивый, вежливый. Улыбался мило, ямочки на щеках, взгляд ласковый… С ним у Тэхёна случился первый «мужской» поцелуй и первый недодрочь — когда парень отдрочил ему в туалете, довёл до оргазма, а когда начал ответное слово Тэхён, неожиданно захотел поставить его на колени. Тэхён, который был просто опьянён бурными подростковыми чувствами, тем не менее воспротивился, сказал, что не готов. Тогда Согё потребовал межбедренного. — Снимай, — потребовал он, глядя беспокойно, то и дело кося глазами. — Давай, не жмись. Я же тебе сделал, ну. Тогда что-то остановило Тэхёна, тогда он понял, что Согё ведёт себя неправильно и сказал ему об этом. — Снимай, сука! — взвился этот придурок. — Что я, зря на тебя время потратил?! Тэхён правда не хотел его бить. Пытался просто уйти, поняв, что вряд ли так визгливо орущий на него человек испытывает к нему хоть что-то. Но Согё история с его товарищем ничему не научила — и он полез в драку. Тэхён был заучкой, выглядел как ботан — это правда. Но посещал секцию тхэквондо и несколько лет занимался самбо, правда, бросил из-за загруженности. Поэтому видео с его голой задницей Согё не получил. Зато потом откуда-то появился ловко смонтированный видос, как он огребает от Тэхёна по морде и падает с фонтаном подрисованных кровавых соплей. Как получилось, что это просочилось в сеть, Тэхён до сих пор не знал точно. Просто подумал тогда, глядя на ржущих над телефонами одноклассников, что у таких, как Согё, наверно, ещё большая напряжёнка с друзьями, чем у него самого. А ещё дал себе слово, что больше никогда с ним такого не случится. Что будет он осторожен в выборе тех, кого тащить в уединение, что будет думать головой, а не членом… В общем, много тогда несбыточных обещаний дал себе заучка Ким Тэхён. Выполнить не удалось ни одного.

***

И вот теперь пришла за это расплата. Противная насмешливая рожа, хитрый голодный взгляд, который примеривался, который намекал слишком откровенно, язвительные и очень обидные слова, которые выжигают душу, — и он, глупец Ким Тэхён, который снова ошибся в выборе. Фаталити, ёпта. Он тяжело вздохнул и спросил, небрежно кивая на телефон, который всё ещё лежал между ними на столе: — Ты нанял Джина, чтобы он меня на это развёл? И сколько заплатил? — Нет, — легко улыбнулся Чонгук, — я нанял Джина, чтобы он тебя выебал. Мне ужасно мало было этого. — И он тоже кивнул на телефон. — Я не прочь снова увидеть твою задницу с членом — пусть и не моим — и выгнутую спинку. Она у тебя просто прелесть. — Он с сожалением вздохнул. — Но эта сука почему-то остановилась на отсосе. Согласен, получилось феерично, но мало. Так мало!.. Поэтому предлагаю в виде первого взноса в твоё спокойствие прямо сейчас исправить это. Отсосёшь и подставишься. Мечтаю об этом всё утро, и даже воспоминания о твоих грязных фонтанах в кустах у «Москита» не снимают напряжение. — Ты не ответил, — стиснув зубы, чтобы не заорать от полоснувшей по сердцу ненависти, негромко сказал Тэхён. — Сколько? Во сколько тебе обошлось это? — Ну, скажем так, недёшево. — Кажется, Чонгук был неприятно удивлён его спокойствием. — Отдал пять, но этот хуев джентльмен вернул мне три за недоделанную работу. Причём сам. Вертел я его благородство, мы ещё посчитаемся. И видео прислал неполное, я уверен. — Пять — чего? — У Тэхёна мутило в груди от болезненного сердцебиения, но он смог выговорить это спокойно. Даже небрежно. — Пять тысяч? — Да, — кивнул, весело улыбаясь, Чонгук. — Пять тысяч зелёных американских вонн. Тэхён присвистнул. — Ого, как, однако, у тебя подгорело, — внимательно глядя на него, негромко сказал он. — Такой богатый мальчик — и столько… — Ты не заткнёшься? — Чонгук покачал головой укоризненно и взял в руки телефон. — Может, в качестве профилактики твоего недопонимания мы сольём в сеть видео, где ты сладко стонешь, кончая? — И он нажал кнопку. Звуки, которые раздались из телефона, были однозначны, и Тэхён скрипнул зубами. Сучий Джин! И не постеснялся собственный отсос запечатлеть? Или… — Ты знал, что, когда кончаешь, жмуришься, как котёнок? — насмешливо спросил Чонгук, поглядывая то на него, то на экран телефона. — Интересно, среди кого это видео сделает тебя более популярным — среди мальчиков или среди девочек? Твои ставки? Тэхён сверлил его взглядом, обдумывая ситуацию. Всяко выходило, что ситуация — жопа. Чонгук между тем насмешливо надул губы: — Ну, как хочешь. Тогда… — Стой, — тихо и резко сказал Тэхён. — Не надо. Я понял. Просто хотел уточнить твои условия. Так чего ты хочешь? — Да нет, поздно, — лениво улыбнулся Чонгук. — Правда, пока в один приватный чатик для своих, но там есть несколько твоих почитателей, так что… — Сука. — Решение оформилось, и Тэхён выдохнул это в бешенстве, понимая, что надо действовать. — Тварь ты, Чонгук. Я же сказал, что сделаю, что хочешь! Просто мне нужны гарантии, что после этого видео нигде не всплывёт! А теперь пошёл ты, какая мне уже разница! — И он резко встал. — Сидеть! — грубо рявкнул Чонгук. — Сидеть, я сказал! Никуда эта запись из чата не выйдет, это я тебе обещаю. А дёрнешься или снова начнёшь пиздеть не по делу — поверь, тебе придётся документы забирать и валить из Сеула! — Тэхён сел, меряя его злым взглядом, и он, ухмыляясь, кивнул. — Ну, то-то, сучка. Слушай меня внимательно, Ким Тэхён. С этого момента ты — мой раб. Просто и понятно, банально и окончательно. Срок? — Он сделал вид, что задумывается. — Ну, скажем, до конца этого учебного года. Делаешь то, что я скажу, задания выполняешь со всей страстью цепного пса. И по первой же команде становишься на колени и снимаешь штаны. Тут осталось-то — всего-ничего, верно? Справишься? Тэхён сузил глаза. — Это всё? — Ага, всего-то, — с готовностью кивнул Чонгук. — Нравятся условия? Согласись, я добр. Не столько беру, сколько даю — и возможностей расти, развиваться, и это… на клык, как говорится. Он засмеялся, и Тэхён вдруг осознал, каким красивым становится Чонгук, когда вот так — искренне смеётся. Надо же… А ведь такая падаль… — Хорошо, — тихо сказал он. — С чего начнём? Чонгук сощурился и хмыкнул, явно немного сбитый с толку. А потом самодовольно кивнул. — Вот и умница, люблю понятливых овечек, Тэтэ. Знаешь, меня возбудили твои стоны, крошка. Хочу тебя прямо сейчас, как и говорил. Отсоси, а потом… — Давай не здесь? — Тэхён опустил глаза, чтобы ненависть, что он чувствовал почти физически — мурашками по коже и горечью в горле, — не выдала его через взгляд. — Может, в спальне? Отведёшь? Чонгук медленно поднялся, не сводя с него всё того же — подозрительного и немного растерянного взгляда. — Хорошо, пошли. Но тогда я сделаю так, как люблю. — Это как? — Увидишь. В спальне Чонгук, не оглядываясь, сразу прошёл к небольшому шкафу, открыл его — и Тэхён дрогнул: по дверцам с внутренней стороны были развешаны плети, стеки, а на полочках лежали наручники и кляпы, пробки и ещё какие-то приспособления для эротических игрищ, как он понял. Что же. Кажется, судьба, наконец, смилостивилась над ним и послала зверя прямо на живца. — Да ты любитель, — чуть нервно сказал он. — Я профессионал, — с насмешкой ответил Чонгук. — И сейчас ты это поймёшь. — Он сел на кресло рядом со шкафом и поманил Тэхёна пальцем. — Ползи ко мне, котёночек. У меня сегодня ещё много дел, надо сбросить напряжение. Тэхён шагнул к нему, скользя глазами по его расслабленной фигуре, раздвинутым ногам и пошло уложенной на пах руке. — Э-эй! — остановил его Чонгук. — Я же сказал — ползи. На коленочки — и вперёд. Сейчас ты будешь просить прощения за то, что разбил мою флешку. На ней, между прочим, были кое-какие файлы, которые были мне нужны. — Я вот сейчас подумал… — Тэхён потёр подбородок. — Ты получил видео от Джина, у нас с тобой сделка, она закончится. Но если видео останется у него, то это позволит ему… — Хорош пиздеть! — явно теряя терпение и всё больше возбуждаясь, оборвал его Чонгук. — На колени — и ко мне, живо! Если я даю слово, если заключаю сделку, то уверен, что смогу выполнить условия. До конца ты подо мной — и дальше сможешь забыть о своих приключениях в этом клубе. — Ага… — задумчиво протянул Тэхён. — Но я ещё хочу спросить: а Хондо — тоже твоя марионетка? И деньги на аукцион… — Да, да, да! — Чонгук зло оскалился и достал телефон. — Хочешь, чтобы у моих друзей в чате появилось это видео? Мне сделать это, чтобы ты осознал правильное место для твоего болтливого рта? — И он выразительно похлопал себя по палатке в паху. Тэхён сжал и разжал кулаки и повёл шеей. Что же. Была не была, как говорится, и будь, что будет. Он в два шага, стремительно подошёл к вскинувшемуся на него в диком изумлении Чонгуку и двинул ему кулаком в челюсть. Тот всхрипнул, странно скрежетнул, медленно открыл и закрыл глаза, и Тэхён коротко рубанул ему по шее, отключая сознание. Когда-то этому приёму его научил Юнги. Научил по пьяни, когда они выяснили, что оба занимались самбо. Кинулись друг другу показывать приёмчики, шатаясь, матерясь, под дикий хохот Чимина выёбывались друг перед другом, пока Юнги жёстко не вырубил Тэхёна вот таким же ударом. Придя в себя, тот в качестве извинения потребовал научить. Ну, вот. Пригодилось. Чонгук был тяжёлым, ворочать его могучее, тренированное тельце было трудно. Но Тэхёна вёл лучший друг всех обиженных — адреналин. И стремление успеть, так как во второй раз эффекта неожиданности у него не будет, а без него справиться с грёбаным атлетом он не сможет. Содрав с Чонгука футболку, он усадил его на пол и, выбрав из его собственного арсенала наручники попошлее — с розовым пухом и сердечком, — защёлкнул их на его руках, заведя их ему за спину. Потом стянул брюки и, выдохнув, потянул вниз боксеры. Стянул до колен — так выглядело наименее презентабельно — и, ухая и отфыркиваясь, усадил Чонгука у шкафа с БДСМ-красотой. Голова Чонгука стукнулась о его дверцу с тупым звуком, и Тэхён нервно усмехнулся. Ничего: дерево о дерево не страшно. В конце он стянул щиколотки своей жертвы ремнём и с удовольствием оглядел свою работу: неплохо. Ах, да, последний штрих. Он взял кляп с красным шариком и, усевшись Чонгуку на колени и стараясь не замечать отчего-то всё ещё полувставшего бойца, который теперь притёрся вплотную к его паху, стал, пыхтя, открывать своей жертве челюсть. Шло туго, но Тэхён решил не мудрствовать лукаво и удовольствовался тем, что Чонгуковы губы обхватили шарик. Он потянулся, чтобы застегнуть ремень, приходилось на ощупь, и тут Чонгук содрогнулся и распахнул глаза. Тэхён замер на мгновение, а потом быстро отпрянул, оставив кляп недозастёгнутым. Чонгук замычал и замотал головой, и Тэхён быстро встал, чувствуя, как краснеет: теперь член Чонгука показывал двенадцать чётко, что, конечно, было странно, учитывая ситуацию. Медленно выдохнув, Тэхён достал телефон. Лицо Чонгука вытянулось, он яростно завозился, пытаясь поджать под себя ноги, чтобы встать, замотал головой сильнее и снова нелепо завалился назад, стукаясь о шкаф. — В эту игру, Чонгук, можно играть вдвоём, — негромко, рвано выдыхая, сказал Тэхён. — Пяти косарей зелёных у меня нет, так что я уж как-то сам, окей? Улыбнись! — И он защёлкал, снимая фото. — Знаю я пару форумов для извращенцев постарше — не спрашивай откуда, всё равно не поверишь, — где за эти фотки мне ещё и заплатят. Чонгук смотрел на него безумными глазами и судорожно пытался выплюнуть кляп, который был недостаточно плотно втиснут ему в рот, но всё же стягивал его очень неудобно. — Ты очень красивый, Чон Чонгук. Если бы ты не полез на рожон, мы могли бы быть просто знакомыми, и это было бы прекрасно. Чонгук яростно мотнул головой и угрожающе зарычал, пытаясь что-то сказать. — Не понимаю, — с сожалением пожал плечами Тэхён. — Погоди, я камеру включу, ты на камеру всё и скажешь, да? — Он нажал красную кнопку записи, и Чонгук отчаянно взвыл, пытаясь, отвернуть голову. — Не вертись, зайка, — манерно сказал Тэхён, — покажи личико. Ах, чёрт, какая удача! Старательно держа камеру так, чтобы не попасть на видео самому, он потянулся к шкафу и выудил оттуда ободок с заячьими ушками. Длинные, пошло-розовые, одно кокетливо подвёрнуто — чудо. — Вишенка на торте, Гуки. Ну, не вертись, а то я здесь же покажу, что у тебя ниже пояса. Чонгук замер, и Тэхён смог водрузить ободок ему на голову. — Ну? Каков зайка? Сколько выложите вы в следующий раз, чтобы побывать на свидании с этой красоткой, дамы и господа? Улыбнись… ах, досада. Ну, ладно. — Он нажал кнопку снова, прекращая запись, тут же перевёл в режим фото и сделал несколько кадров. — Нет, ты определённо красив, Гуки. Чонгук зарычал и вдруг дёрнулся вперёд, словно пытался дотянуться головой до Тэхёна, но тот отскочил, едва не уронив телефон, а Чонгук грохнулся на живот и мучительно простонал. — Больно? — сочувственно спросил Тэхён. Он чувствовал, как всё в его душе кипит от разочарования, от ощущения того, что он делает что-то неправильное, жестокое, и злости на того, кто так неуклюже сейчас барахтался у его ног. — Удачно лёг, Гуки. Следующая часть Марлезонского балета! — И Тэхён снял с двери небольшую плеть с тремя хвостами в чёрной кожаной оплётке. — Слушай, я такое только в порнухе видел! И как? — Он несколько раз резанул плетью воздух. — Тебе такое нравится? Оператор из меня хреновый, а сам я, благодаря тебе и твоему дружку, уже и так засветился в этих ваших тики-токах, но всё же попробовать стоит, верно? Когда ещё так душевно встретимся? — Я убью тебя… — неожиданно выхрипел Чонгук, и Тэхён вздрогнул. — Ах ты ж, снял? — Он увидел, что кляп болтается у Чонгука на шее, а сам он, отчаянно вытягивая эту самую шею, пытаясь оглянуться и увидеть, что собирается делать Тэхён. — Я убью тебя, сука! Только попробуй! — Хорошо, я попробую, раз ты настаиваешь. — И, слегка размахнувшись, Тэхён опустил плеть на его задницу. Чонгук вскрикнул яростно и громко, а Тэхён поставил телефон на нижнюю полочку шкафа, навёл фокус и, довольно хмыкнув, снова взялся за плеть. Он встал чуть сзади, чтобы не попадать в кадр, и замахивался не очень широко, однако даже от таких ударов Чонгук вскрикивал, дёргался, выгибаясь в спине, и материл его по-чёрному. А ещё — стонал. Хрипло, басовито… сука, это возбуждало. Не удары, не плеть в руке, не красные следы на упругой и очень красивой заднице — нет. Вот эти постанывания. Член стал наливаться силой, и Тэхён не мог оторвать взгляда от сильной спины и притягательно напряжённых половинок. «Бля-я-я. Да вы извращенец, батенька… — подумал он. — Ну пиздец, конечно. Хотя… А почему нет, собственно?» — Давай-ка я тебе помогу, сладкий, — отбросив в сторону плеть, склонился он над Чонгуком и потянул его за плечи, помогая усесться. Лицо у того было алым, зубы оскалены, а глаза горели такой ненавистью, что Тэхён невольно отпрянул, заглянув в них. — Ты зря так смотришь, Гуки, — негромко начал он. — Злись на себя. Отец твой, судя по методам воспитания, действительно та ещё сука. Но ведь ты уже и сам взрослый, должен понимать, что волк — не самый сильный зверь в фауне. Есть медведи, есть крокодилы, есть тигры. И то, что ты, увлёкшись своим «Homo homini lupus est», забыл об этом, тебя не оправдывает. Как и то, что ты по глупости перепутал котёнка с тигром и полез на него своим волчьим нахрапом. Чонгук слушал его, всё так же скаля зубы, но косился всё время на руку, медленно и уверенно охаживающую член, который Тэхён успел уже вынуть из расстёгнутой ширинки. — Что ты собираешься делать? — сквозь зубы, яростно раздувая ноздри, выхрипел Чонгук. — Только попробуй, сука… — Зачем пробовать? — насмешливо спросил Тэхён и прикрыл глаза. — Ммм… Ты соблазняешь, так что заткнись и не испытывай судьбу… Почему-то дрочить под взглядом этих бешеных глаз было захватывающе приятно, возбуждало, так что Тэхён вскоре почувствовал, что близко. Он взял телефон, пристроил его удобно и подошёл так, чтобы был виден член и лицо Чонгука, которое оказалось под ним. — Сука, сука! — хрипло выкрикнул Чонгук. — Я тебя закопаю, я тебя… — Чшш… Камера, мотор! — И Тэхён нажал красную кнопку. Рука двигалась размеренно, всё быстрее, и через несколько секунд на алое от бешенства лицо Чонгука выстрелила белёсая струйка, а потом ещё одна. Капли потекли по носу и губам, а одна оказалась на длинных ресницах. Тэхён дышал быстро и чувствовал странное, болезненное любопытство, оглядывая окроплённое только что им лицо. — Выключи камеру, сука, — прошипел Чонгук. Тэхён встрепенулся и нажал на стоп. Быстро повёл рукой по члену и осторожно размазал остатки спермы Чонгуку по шее. — Знаешь, — негромко и почти нараспев сказал он, — на камшот месяца не претендую, но за место в десятке мы поборемся, верно? Вот как только выйдет видео с моим участием, вслед за этим пойдёт и твоё. И кстати, скажу сразу: видео в облаке, так что не пытайся больше мне вредить. И на шаг ко мне не подходи. И в сторону мою не смотри. Исчезни из моей жизни. Интересно… — Он листнул новости. — Под видосом тебя с ушками уже пять тысяч просмотров. — Он картинно надул губы. — Ты популярнее меня? Хнык… Ну, пока, инстадива, не поминай лихом. Он склонился над исподлобья глядящим на него парнем, который испепелял его взглядом и дышал хрипло и тяжело. — Такой красивый. Моя сперма тебе явно к лицу. Так и поцеловал бы, но на эти сутки я, пожалуй, наелся. Пока, Гуки. Дверь не буду закрывать, надеюсь, в соседях у тебя нет извратов. Впрочем, судя по этому… — Он кивнул на шкаф. — …ты будешь им только рад, верно? И, развернувшись, он быстро пошёл на выход. Всё внутри дрожало, но это не было радостью или злостью. Это было отчаянное желание проснуться. Просто проснуться — и чтобы ничего из того, что случилось за последние сутки, не было на самом деле.