Homo homini... (18+)

— Шагай, Тэ, шагай… Всё, всё, хорош! Юнги, бля, да подержи, его опять сейчас вывернет… Голос Чимина долетал до него обрывками, перед глазами всё кружилось, в горле жгло от уже выблеванного, а на подходе была новая порция. Зачем он так напился? Вот — зачем?.. — Нет, ну, серьёзно, Чим, ты не заебался возиться с ним? Он пьёт месяц… — Тэ, дер… бля… Тэхёна выворачивает с мучительным хрипом и, кажется, прямо на новые кроссы Чимина. Ему так паршиво, что желание сдохнуть обретает вполне вменяемый смысл. — Сука! Погоди, вот салфет… Да не рожу ему — обувь вытри, пропитается — вонять будет! — Не надо делать вид, что ты больший мудак, чем есть, Юнги. Хватит. Вот вода, полей, я умою его и поедем. — Он не сядет в мою машину! — Хорошо, я вызову нам с ним такси. — Сука! Да что происходит, ты можешь объяснить? Я не вижу причин такого его падения! Что, это из-за того видоса в сети? Блять, да все его красавчиком стали считать после него! Мужики зауважали за то, как шикарно облевал кусты этот сладкий мальчик! — Заткнись и лей ровнее. — Чимин! Я всё понимаю, да, влетело от папаши, да, наверно, и мой старик выебал бы мне мозг, если бы увидел в инете, как охеренно я удобряю, когда пьян, но так дохера об этом заморачиваться? Серьёзно? Ну, лишили его бабла на полгода — так он же не страдает, ты сам говорил! Просто если он и дальше будет так пить, погонят его и с его пиздатой подработки, и из универа! Эй, эй, блюющий мальчик, хорош фонтанировать, хор… бля-я-я… Тэхёну нечем было уже блевать, грудь раздирало от судорожных позывов и дико раскалывалась голова. «Хорошо хоть пятница, — плыло красным туманом в голове, — больше сюда ни ногой, это отрава, а не коктейли… никогда не было так херово…» — Тэ? Тэ, погоди, давай помогу… — Ласковый голос Чимина продрался к нему сквозь шум в ушах и прозвучал просто мучительно громко. — Тише, — выхрипел Тэхён. — Пусть все… заткнутся… — Ага, заткнутся, — тут же ворчливо отозвался Юнги. Он стоял недалеко, но его ворчание почему-то не мучило несчастный слух Тэхёна, служа каким-то успокаивающим фоном. — Он ещё и командует, пьяная харя… Чимин, погоди, отойди, я сам его дотащу. — Я серьёзно, Юнги, давай мы в такси… — Уйди, я сказал! Тэхён поморщился и закрыл руками уши, ёжась, но грубые и сильные руки бесцеремонно подхватили его и потянули куда-то, а он покорно, цепляясь одной ногой за другую, поплёлся за вновь перешедшим в режим ворчания Юнги. — Давай шагай, кабан пьяный. Вроде такой тощий, а тяжёлый, как собака сутулая. Звезда интернетная, а пьёшь, как бомжара, и несёт от тебя так же… Хорошо, что на видео запаха нет, а то бы хрен тебе, а не слава. Шагай, говорю! Тэхён заскулил и снова съёжился, когда резко взмывший по громкости голос пробил ему и без того трескающуюся черепушку. — Тише ты, — слезливо пробормотал он, — орёшь, как… сука… — Я же ещё и сука, смотри-ка… — Тэхёна жёстко встряхнули, но сзади зло зашипел Чимин, и руки, что тащили его, стали чуть добрее. — И чего тебя так развезло, вот скажи! Ты что, один такой, кого после того аукциона размотало? Минхо на барной стойке танцевал — видел? А говорили, что кошак не пьёт и мальчиков по стенам не зажимает. Да там многие с ним засветились, ты вообще даже не в тройке самых популярных! До Чонгука в кроличьих ушах тебе вообще как до звезды пёхом! И его тоску как раз можно понять — там ему за раздрай с имиджем мощно прилетело ото всех, но ничего — немного тише стал, но жив же и здоров, верно? Девицы уже всё простили, уже на шею вешаются, парни пока косятся, но ещё пару раз он баблишком пораскидывается — и всё! Всё, слышишь?! Забудут все! А он ведь там с парнем был, да ещё и связанным, все всё поняли! Такой зашкварище, ты же помнишь, сколько вони было? Просто пиздец! И ничего! Всё рассосалось — все почти забыли. А ты-то чего? Тебе-то с чего расклеиваться, Тэ? А? А Тэхёна от имени Чонгука тянуло снова в кусты, но на пустую. Ответить на вопросы Юнги он не мог, ему было стыдно перед этим славным ворчуном, которого любовь к Чимину делала таким уязвимым к Тэхёновым загонам. Может, поэтому вертолёты перед глазами у него снова мучительно засверкали лопастями и стали драть ему голову изнутри. — Тэ, милый, потерпи, сейчас мы… Сейчас мы тебя домой, да? Блять, давай быстрее, Юнги, ему плохо. Ему правда плохо!

***

Ему было плохо. Правда — плохо. Он плохо спал и вздрагивал, когда внезапно снились ему в коротких, душных снах чёрные глаза, прожигающие его ненавистью, и губы, кривящиеся в проклятиях. — Ты всё сделал правильно, — убеждал его Чимин, — ты молодец! Ты дал отпор мерзавцу и не стал его жертвой! Он на тебя и не смотрит больше, он вообще стал… другим. А Тэхён знал всё это, умом — знал, а душа болела, раненая и оскорблённая. И нет, даже, наверно, не Чонгук был тому причиной. То есть нет, конечно, если бы не он, то этого бы кринжа в жизни Тэхёна не случилось, но всё же… Его обманули. И поимели. Что печально — снова. Что страшно — он не сразу почувствовал это. Чонгук своими попытками шантажа отвлёк его на какое-то время от главного: он снова ошибся, страшно ошибся, отдав себя в руки человека, который попользовался его искренностью и отшвырнул от себя, как грязь. Ему ведь на самом деле понравился Джин! Он был восхищён его красотой, его умением флиртовать, движениями его гибкого тела, его голосом и ароматом… Когда Джин подлил ему афродизиак? Или что он там ему подлил, что Тэхён так завёлся? Наверно, когда они подошли к стойке бара. Но ведь Тэхён был готов ему отдаться и до этого, во время танца ощутив, как манит его этот парень, как держит в руках, обещая наслаждением, как зовёт каждым своим прикосновением. Тэхён пошёл бы с ним в уборную, даже если бы Джин не стал его травить. Да, он был пьян, но в этом случае — какая разница? Да, это был бы, может, одноразовый секс, даже если бы Джин просто решил снять себе на ночь мальчика в клубе, но Тэхён не думал об этом, когда ответил «Да» на предложение Джина «познакомиться». Он был готов дать ему. Он шлюха. Вот и всё, что нужно было знать о Ким Тэхёне. И, что самое печальное, именно это о нём и знал Чон Чонгук. Поэтому и собирался использовать его как шлюху, не находя в этом ничего постыдного. — А ты не слишком много думаешь об этом уроде? — злился на него Чимин. — Джин? Ну, что — Джин. Шлюха наёмная. Просто сверху — а так ведь шлюха же. Я, кстати, порасспрашивал Юнги, не знает ли он чего. Он сказал, что знает Намджуна, спрашивал его, но тот шифруется, молчит и не сдаёт. Ты уверен, что Джин именно с Ким Намджуном говорил? Уверен? Ну… Надо тогда подождать, будет возможность, я снова удочку Юнги закину. Слышишь, Тэ? — Забей, — отвечал Тэхён, а сам весь сжимался от воспоминания о красивых круглых глазах, обрамлённых чудными ресницами, о губах с завлекательной улыбкой, о горячем взгляде, который казался таким искренне заинтересованным… «Никогда не отвлекайся, если пьёшь с незнакомцами, Тэхён, — слышал он в голове мягкий насмешливый голос, и его передёргивало от тоски и боли. — Ничего личного… Если тебя это утешит, сосёшь ты хорошо, качественно, да и сам вкусный, я бы тебя, конечно, распробовал с удовольствием…» «Значит, ты меня ещё и пожалел, да? — Ему безумно хотелось выть и бить что-нибудь, но под рукой ничего, к сожалению, никогда не было. — Ты мог бы выебать меня и оставить без штанов, со спермой, вытекающей из… Мог снять и это — и отдать ему. Ему, этому… Этому!» Да, всегда все размышления его, горькие и причиняющие ему почти физическую боль, всё равно сводились к нему — к Чон Чонгуку! К Чон Чонгуку, который на него действительно больше не смотрел. Открыто не смотрел. Открыто отворачивался — демонстративно, с усмешкой, словно показывая: я исполняю наш договор. Открыто не смотрел, но Тэхён всё ещё — возможно, фантомно — чувствовал его взгляды. Взгляды, которые напоминали ему, что Чон Чонгук всё о нём знал. Всё видел на видео. Да что на видео — и в жизни всё видел. И как Дамоклов меч висело над Тэхёном это его «знание». Да, у него было видео с Чонгуком, и оно было сдерживающим фактором — весьма основательным, судя по той бурной отрицательной реакции, которую вызвало видео со связанным Чоном в ушках. Но и Тэхён, и Чонгук знали: это видео было сфабрикованным, оно было подстроенным, фальшивым. А вот видео с Джином и Тэхёном было реальным. Вернее, до конца это знал только Тэхён — что реальным. Потому что… Да. Джин соблазнил бы его и так. Он лишь раз поделился этим с Чимином — рассказал всё о своих чувствах до конца, потому что сил держать это в себе больше не было. Однако Чимин отреагировал странно. Он так и не понял мучений насчёт Джина, там всё было просто, с его точки зрения: Тэхёна отравили, Тэхёна именно что соблазнили, причём тот, кто, очевидно, сделал соблазнение способом заработка, профессионал. Так что ничего удивительного, а главное — страшного Чимин в этом не нашёл. И по новой обрушился на Чон Чонгука: — Ты его оправдываешь, вот что! И не мотай башкой: ты ищешь причину его оправдать, поэтому и жмёшься из-за Джина. А ты ведь всё правильно тогда сделал — я говорил, и я повторю сто пятьсот раз! Будь я — о-о-о! Я бы эту тварь порвал, я бы ему морду набил на камеру! А ты едва не удалил видео с ним, придурок! Я не понимаю тебя, он же прямо сказал, что с тобой будет, если у него окажется хотя бы один козырь против тебя! Думаешь, в нём совесть проснётся? Думаешь, он зашкварится использовать видос? Не дождёшься! Знаю я таких! Мой дядя такой же! Только рвать может, мать родную готов продать за бабло и власть! Тоже считает, что человек человеку волк — вот и ведёт себя как волчара: ни семьи, ни будущего. Одни воны в глазах, берётся за всё, что может доход принести, купил всех в городе — никто ему не указ! Ещё и ебёт всё, что движется, никому не доверяет, убить готов любого, кто на пути встал. Отца чуть на бабки не кинул, когда припёрло, с тех пор мы с ним и не… — Зато его никто не имеет так… — тихо сказал Тэхён. — А насчёт установки… Может, он и прав? Не будешь доверять — не обманут. Разве нет? — То есть ты согласен? — удивлённо заморгал Чимин. — Думаешь, это правильно — волками быть друг для друга? — Какая разница, что я думаю? — Тэхён вздохнул и опустил голову на руки. Они сидели в беседке у дома Чимина и Юнги, где теперь он частенько спасался от своих мыслей и желания напиться. — Разве жизнь не подсказывает верный ответ? Чимин молчал какое-то время, выразительно очень молчал, но Тэхён так и не поднял на него головы, погружённый в своё мрачное мироощущение. — А я? — спросил, наконец, Чимин. — Наши с тобой отношения? Дружба и всё такое? А Юнги, который тебя из клубов вытаскивает и на своём драгоценном Хёндае возит? Мы тоже тебе — волки? Тэхён тяжело вздохнул, чувствуя в голосе друга обиду. — Нет, — тихо ответил он. — Вы, возможно, просто исключения, которые подтверждают правило, потому что таких замечательных, как вы, исключительно мало. Смотри, как всё обернулось? Меня не хейтили почти после видоса в кустах — потому что я вёл себя там как развесёлая свинья и повеселил почтеннейшую публику во вполне знакомом и привычном ей стиле. Минхо, которого слили зажимающим этого мальчика, поливают до сих пор, хотя они там просто разговаривали. Но все ждали, что он отошьёт этого Джисона — а он с ним встречаться начал! И парня затравили, потому что он посмел сунуться к самому Ли Минхо, любимчику всех девиц, и сам Ли огребает за «фальшь». И парафинят его те же, кто вздыхал по нему, глазки ему строил и в обожании клялся! А стоило ему проявить искренность — накинулись стаей и жрут! — Так всегда было, — махнул рукой Чимин и сердито закусил губу. — Людям нужны эмоции, а отрицательные и легче получить, и легче вылить. А если на кого-то, кто успешнее тебя, вообще идеально. — Так было всегда, это правда. — Тэхён тяжело вздохнул. — Но это и значит, что Чон Чонгук и его папаша правы: человек человеку волк. Это ведь и значит — добивать слабого, накидываться на того, кто ранен или оступился, ценить только внешнее и грызть того, кто на тебя не похож. Может, Чонгука просто правильно к этой жизни готовили? «Поэтому его никто и не ебёт походя, как…» — мелькнуло в голове, и он зажмурился и прикусил губу, чтобы выгнать эту мысль, разъедающую ему душу вот уже который день. — К жизни — может быть, — уязвлённо нахмурился Чимин, — но на каждого такого, как видишь, Чонгука найдётся свой Ким Тэхён. Может, и не готовый к жизни настолько хорошо, но умеющий въебать так, что не сразу и встанешь на свои четыре мохнатые лапы. — Что и требовалось доказать, — тихо отозвался Тэхён. — На каждого волка найдётся волк сильнее, который найдёт слабое место, воспользуется ситуацией и нагнёт, чтобы позлорадствовать и… — Хватит! — Чимин решительно встал. — Оно и видно, как ты тут злорадствуешь! Или это я злорадствую? М? Всё, достал. Больше я на эту тему не разговариваю. Твой экзистенциальный кризис я уважаю, твои сомнения показывают тебя хорошим человеком, который не смог остаться равнодушным, показав зубы и ответив подлецу. Но разделить твою тоску я не могу, потому что всегда считал, что добро должно быть с кулаками, а от зла его в этом случае отличают цели. Я продолжаю считать тебя хорошим человеком, хотя в последнее время ты и пьёшь, как сука. А ещё ты не разрешаешь мне рассказать Юнги о причинах твоего перманентного пьянства. Он не видит проблемы в том, что случилось, потому что не знает, что случилось на самом деле. — Не надо ему говорить. — Тэхён поёжился от неприятных мурашек при мысли о том, что кто-то ещё будет знать его секрет. — Я постараюсь больше не пить. У меня и так уже есть выговор в кофейне, второй я не потяну финансово. — Отец беснуется? — сочувственно спросил Чимин, присаживаясь обратно на скамейку. — Требует вернуться. — Тэхён тяжело вздохнул и опять уложил голову на руки. — Хочет, чтобы я перевёлся в местный, и рассказывает о том, какой урон моё видео нанесло его бизнесу. — Ну, мама же на твоей стороне? — На моей. — Ещё один тяжёлый вздох. — Но отец сел на своего любимого конька и не слезает с него экстремально долго, так что она беспокоится, как бы он уже о чём-то там не договорился с отцом этой красотки. — Держись. — Мягкая ладонь Чимина погладила его по голове. — Мы с тобой. Нас, которые не волки, может, не так много, но мы победим, потому что добрые. Таков закон жанра. «Если это не триллер, — с тоской подумал Тэхён, постно улыбаясь, чтобы успокоить друга. — Или не трагедия. Или не китайское фэнтази. А всё может быть. Ой как всё!»