Homo homini... (18+)

— Тэхён! Ким Тэхён! Голос был задыхающимся и отчаянным. Тэхён медленно и неохотно обернулся. Намджун выглядел расстроенным, растерянным и несчастным. Тэхён желчно усмехнулся. Он не хотел задеть или оскорбить этого парня, не испытывал к нему никакой неприязни. Но Намджун имел прямое отношение к Ким Сокджину, явно был на его стороне, а значит, был врагом. — Послушай! — Намджун остановился в паре шагов от него и поднёс руку к горлу, словно его что-то душило. — Не надо! — Что? — приподнял бровь Тэхён. — Не надо его… Он виноват перед тобой, я не всё знаю, но подозреваю, да и Юнги намекал… Я пытался Джини спросить, я пытался ему сказать, что надо извиниться, но он… он… Намджун явно был в смятении. Однако боялся он не за себя и даже не за свою семью, которую Тэхён мог так легко опозорить здесь. Нет. Он боялся за мерзавца, из-за которого жизнь Тэхёна всё последнее время была похожа на ад, а значит, в какой-то мере был его сообщником. Так что да: разговаривать с ним было не о чем. Тэхён развернулся и пошёл к уборной быстрее, но Намджун обогнал его и перегородил дорогу к двери. — Пожалуйста! — сипло выдохнул он. — Я умоляю тебя… — Так же умоляешь, как умолял тогда его не трогать меня? — зло оскалился Тэхён. — Ну, так я не лучше него. Иди нахуй, Ким Намджун. Он ведь тебя послал тогда, верно? А я… — Тэхён! — Намджун протянул руку, чтобы взять его за плечо, но Тэхён отшатнулся и не дался. — Выслушай меня! Он виноват, я признаю, я понимаю тебя и твои чувства, ты имеешь право ненавидеть его, но я умоляю тебя: не надо сейчас! Не здесь! Не при моей… Он запнулся, зажмурился, и на мгновение лицо его исказилось от внутренней боли. Тэхён нахмурился и отступил, а Намджун открыл глаза, и в них была такая мольба, что у Тэхёна остро кольнуло сердце. — В этот раз он не выдержит! — с мукой в голосе сказал Намджун. — Второго раза не выдержит, понимаешь? Я однажды облажался перед ним, я так виноват, что… я бросил его, попробовал отказаться, мне его оболгали, а я поверил, и матери моей солгали так же, и мы его обидели, очень, но это сейчас неважно, я… пожалуйста, Тэхён… И в это время за его спиной открылась дверь, и Тэхён увидел бледное лицо Сокджина. — Намджун! — Голос его прозвучал твёрдо и холодно. — Что ты творишь? Я просил не ходить сюда. Я просил не вмешиваться! Уб… Уходи, слышишь? Это не твоё дело, это… — Все твои дела — мои! — отчаянно выкрикнул Намджун. Голос его сорвался, но он повторил, упрямо: — Зайди пока, Джини, я… — Уходи, — приказал Сокджин. Именно приказал, больше не церемонясь. — Это только моё дело. Моё и его. — Он кивнул на зло усмехающегося Тэхёна. — А ты иди к маме, не оставляй её. Так или иначе, я скоро к вам присоединюсь. — Он нашёл глаза Тэхёна и так же повелительно, но уже тише сказал: — Пойдём. — Развернулся и зашёл обратно в дверь уборной. — Тэхён! — умоляюще проговорил Намджун. — Тебе приказали свалить, — сквозь зубы процедил Тэхён. — Вот и исполняй приказ. — И он, толкнув беспомощно закусившего губу парня плечом, подошёл к двери, распахнул её и вошёл. Эта уборная была гораздо богаче и круче той, в которой тогда они с Джином занимались сексом, однако и там, и здесь этот высокий красавец выглядел так, будто он хозяин жизни и вся роскошь, что его окружала, — всего лишь слабое отражение его собственного сияния. Но сегодня Тэхён был готов к этому. Он пристально смотрел на Джина, который, присев на мраморную столешницу между двумя раковинами и сложив руки на груди, так же мерил его взглядом. И не был этот взгляд ни испуганным, ни виноватым. Скорее, обречённым и очень усталым. Тэхён молчал, разглядывая прекрасный, явно на заказ сшитый костюм Джина, его изящную бабочку и великолепную стрижку и искал в своём сердце хоть какой-то трепет перед ним, хоть что-то похожее на пережитые тогда, в клубе, восторженные эмоции. Искал — и не находил. С изумлением осознавал он, что Джин сейчас, в образе благородного джентльмена, был едва ли не привлекательнее того соблазнительного Дон Жуана, каким предстал в клубе, и тем не менее сердце Тэхёна и даже тело его не отзывалось ничем, кроме холодного «красивый!», на этот его образ. Не дождавшись от него ни слова, Джин тяжело вздохнул и, вынув из кармана телефон, протянул его Тэхёну. — Смотри, — тихо сказал он, — не заблокирован. Можешь всё просмотреть: видео я удалил тут же, как отослал заказчику. Облака у меня нет. У меня не осталось ничего от того вечера, клянусь тебе. Если вдруг тебе нужно… — Что ты мне дал тогда? — нетерпеливо нахмурившись, спросил Тэхён. — И когда? — Безопасное возбуждающее, — чуть помедлив, сказал Джин. — Ты просто был уже пьян, поэтому так подействовало. Подлил немного, у бара, когда ты отвернулся найти своих друзей. Половину дозы. Вторую выпил сам. — Что, боялся, что не встанет на меня? — насмешливо спросил Тэхён, стискивая кулаки от пронизывающей его обиды. — Боялся, что не доведу дело до конца, — тихо, но не отводя тяжёлого взгляда, ответил Джин. — Мне всего лишь нужны были деньги. Я собирался уехать отсюда, навсегда уехать. Заказ получил срочный, очень прилично оплатили. Поэтому и… — Поэтому интересно, — чуть задыхаясь от ярости, перебил его Тэхён, — знает ли маман твоего парня, чем занимается тот, кого этот тупица называет своим женихом? Джин прикрыл глаза и сжал губы, пристукнул кулаком по мрамору раковины и негромко попросил: — Не надо о нём, ладно? Он ни в чём не виноват. Кроме того, что влюбился в не достойного себя человека. — Он мог бы остановить тебя! — зло возразил Тэхён. — Я помню, ты сказал ему, что работаешь, что на заказе, он вряд ли не понял, что я — твой заказ. — Он был сильно пьян, Тэхён, — едва слышно отозвался Джин. — Но тем не менее он пытался меня остановить. Правда пытался, утащить за собой пытался. Мне пришлось ударить его, чтобы он отстал. Так что всё то время, пока я был с тобой, он просидел у стены с трещиной в ребре и в полувменяемом состоянии. — Грёбаная же ты тварь… — У Тэхёна всё поднялось в груди в чёрном вихре презрения. — А теперь, значит, ты с ним? И нигде ничего не шевелится? Джин молчал, глядя на него пристально, с застывшей на губах горькой усмешкой. — Ты ничего обо мне не знаешь, Ким Тэхён, — наконец, выговорил он. — Можешь ненавидеть и презирать — заслужил. Но не надо морализаторства, ладно? Ты бесишься, что пошёл за мной, первым встречным? Ненавидишь не только меня, верно? И себя тоже? — Он усмехнулся, когда Тэхён в ответ на эти жестокие слова не смог сдержать эмоции и они проступили на его лице болезненной гримасой. — Верно. Тебе не страшно, что тебя соблазнил шлюха — ты боишься, что и сам недалеко ушёл от шлюхи, раз я смог сделать то, что сделал. Только знаешь что? — Джин резко выдохнул. — Я не знаю, каков ты на самом деле, потому что никогда не имел дела с тобой истинным. В клубе я отравил тебя и воспользовался тем, что вышло. Начал травить ещё на танцполе. Есть такие духи, знаешь? Особые. Ты вдыхаешь — и тебе очень нравится тот, кто склоняется к тебе с этим запахом. Так что я подстраховался дважды, так как мне сказали, что ты — крепкий орешек. Тэхён закрыл глаза и отступил. Что-то, что до этого ощущалось в груди тяжким, мешающим дышать бременем, стало вдруг медленно истаивать, потихоньку освобождая место, которое раньше загромождало. Он выдохнул медленно и стиснул кулаки. — Сука, — тихо сказал он. — Какая же ты сука, Ким Сокджин. — Возможно. — Голос Джина был отстранённый. — Но согласись: неплохо, что это был именно я. Тот, кто заказал видео с тобой, был очень настойчив. Не я — с тобой имел бы дело кто-то другой. Только потому, что за стеной той грёбаной уборной сидел, истекая кровавыми соплями, Ким Намджун, я не довёл с тобой дело до конца. Не смог по-настоящему тебя… как заказали. Именно из-за него. — О, я обязательно угощу его щедрым обедом за такую твою ко мне милость, — прошипел Тэхён. — Утешу его, после того как спасу от такой твари, как ты. Просто расскажу обо всём, что у нас с тобой было, всем здесь! Хотя, наверно, будет больно всем. Но что поделаешь? Жених Ким Намджуна — шлюха! Нет, даже не так! Не просто шлюха — сука, которая готова лечь по заказу, отравив того, кого собирается выебать, а потом слить запись с этим! То-то его родня будет… — Не надо. Пожалуйста. — Джин наконец-то опустил взгляд. Его губы подрагивали, и он туго сглатывал, явно сдерживаясь. — Чего ты хочешь? Я всё сделаю, что скажешь. Только не трогай его. Не надо трогать его семью. Я знал, что ничего не выйдет, но он мне не верил. Так что… — Он выдохнул и поднял голову. — Я готов заплатить так, как ты скажешь. — А я сказал. — Тэхён сунул руки в карманы. — Ты хотел опозорить меня… ну, пусть не хотел, но поспособствовал… — Он замер, поймав изумлённый взгляд Джина. — Что? — Опозорить? — Джин рвано выдохнул. — То есть… Подожди, почему опозорить? — А для чего, по-твоему, нужны были эти видео? — Тэхён зло оскалился, чувствуя, как снова его забирает слепое бешенство из-за полных нелепого удивления глаз Джина, который внезапно решил играть в нелепое недопонимание. — Чтобы можно было на тебя дрочить, — неожиданно уверенно и твёрдо ответил Джин. — То есть… заказ был на видео типа POV… ну… как бы от первого лица. Меня должно было быть видно совсем мало. Только… ты… Такое заказывают те, кто хочет именно… — Наплевать! — яростно выкрикнул Тэхён. От слов Джина на него нахлынуло красной волной всё, что он пережил, все чувства, все страхи, воспоминания о жестокой улыбке Чонгука, о его словах — он ведь и впрямь говорил, что дрочит на это видео! — и мысли, беспощадные мысли о том, что Чон Чонгук всё же поимел его! Пусть и не коснулся, но поимел! То-то он был таким довольным сегодня! Не раздумывая больше ни секунды, Тэхён кинулся на Джина и двинул ему в челюсть. Голова того беспомощно мотнулась, он пошатнулся, но Тэхён тут же, вдогонку, ударил снова, а потом дважды в живот — так, что Джин согнулся с тихим хрипом и опустился на пол, прижимая руки к торсу. Тэхён схватил его подбородок, по которому текла кровь из разбитой губы и носа, и, не размахиваясь, дал ему две пощёчины. Голова Джина мотнулась снова, он ударился виском о раковину, зажмурился и, сдавленно простонав, закрыл лицо рукой, словно моля не бить именно сюда. Но запал Тэхёна уже угас. Тяжело дыша, он отступил и, раздувая ноздри, пристально смотрел на дело своих рук. Тяжко и больно билось в груди сердце, в горле рвалось от странной сухости, а во рту был привкус крови: видимо, он прикусил себе губу. Джин медленно открыл глаза и убрал руку от лица. Она безвольно упала ему на колени, и он поднял взгляд на Тэхёна. — Доволен? — прошелестел он едва слышно. — Или что-то ещё? — И он опустил взгляд на ширинку Тэхёна. Тот, уловив этот откровенный взгляд, отступил в смятении и снова стиснул кулаки. — Серьёзно? — проскрежетал он. — Отсосал бы? Прямо так? И этот идиот за дверью не остановил бы? Джин молчал, низко опустив голову и закрыв глаза. Лицо его было бледно уголки губ опущены, а кровь капала на белоснежную рубашку, безнадёжно измазав уже лацканы его дорогого костюма. И неожиданно Тэхёну стало дурно. Он кинулся к унитазу, и его вывернуло, жёстко, с хриплым кашлем, так, будто он снова был отравлен. Он утирал дрожащими пальцами мокрый рот и пытался стереть с подбородка то, что там было, но руки не слушались его, всё тело трясло, как в лихорадке, и он тяжело опирался одной рукой о стену, чувствуя, что сейчас грохнется в обморок. Его подхватили, подтащили к раковине и стали с силой обмывать ему лицо ледяной водой, захватывая шею. Потом к губам поднесли ладонь с набранной в неё водой, и только тогда он осознал, что это Джин: манжет на запястье над ладонью был в крови. — Набери в рот и прополощи, — приказал Джин. — Давай, не тормози. Тебя уже ищут, наверно. Ты должен прийти в себя. Ну, Ким Тэхён, давай, ещё нам скандала на этом чванном собрании не хватало! Тэхён послушно набрал воды, вяло пополоскал и выплюнул, и тут же Джин снова умыл ему физиономию, а потом, достав из кармана пиджака платок, подал. — Вытрись. Но не три, так… промокни. Тэхён послушался, обсушил лицо и обессиленно присел на край столешницы — именно так, как сидел на ней в начале их разговора Джин. — Что будет дальше, Ким Тэхён? Джин тяжело опёрся на столешницу обеими руками, рассматривая себя в зеркале. Он тоже успел умыться, но у него всё было гораздо хуже. Рука у Тэхёна всегда была тяжёлой, а ухоженная кожа Джина явно была слишком нежной. Тэхён исподлобья рассматривал его и с изумлением чувствовал, что внутри него разрастается блаженная тишина… Ему было наплевать на этого человека. Ни жалости он не испытывал к его попорченному личику, ни гадливости от того, что осознавал, кто перед ним. Ни обиды. Обида — тяжёлая, мрачная, колючая — вылилась чёрной злобой, когда он ударил, — и больше не саднила, не жгла. Не мучила. — Это правда, что у тебя нет видео? — тихо спросил он. Джин кивнул, не глядя на него. — Ты… правда должен был меня трахнуть так… ну… как будто… — Правда, — так же отстранённо, как в самом начале, отозвался Джин. — И подставиться тебе должен был в том же стиле. — Чего?.. — Тэхён шокированно выпрямился и повернулся к нему всем телом. — В смысле?! Джин медленно перевёл на него взгляд и сузил глаза. — Что непонятного? Тот, кто мне тебя заказал, хотел POV и того, как ты меня трахаешь. Собственно, этот момент и был самым дорогим. — Он тяжело вздохнул, глядя на застывшего Тэхёна, и покачал головой. — Ты ведь знаешь, кто тебя заказал, верно? Ну, так я тебе скажу, что этот человек повёрнут на тебе. Всерьёз повёрнут. Так что будь осторожен, Ким Тэхён. — И он, чуть покачиваясь, вышел из уборной. А Тэхён остался стоять, снова и снова перебирая в памяти его слова и не понимая, что они обозначают. Но по всему выходило, что это какой-то пиздец, товарищи…