Homo homini... (18+)

«Мне стало плохо, ушёл домой. Извинись, пожалуйста, за меня перед господином Чоном. Люблю», — вот и всё, на что хватило Тэхёна, прежде чем он выпил первую рюмку соджу. Отправил маме, так как знал, что отец будет в бешенстве всё равно. А тут — всё-таки предупредил вроде как. Может, мама сможет выкрутиться и прикрыть своего непутёвого сына, как было уже не раз. И не два. — И не три! — провозгласил он тост и выпил вторую под удивлёнными взглядами соседей за столиками справа и слева. Поняв, что был слишком громким, извинился с поклонами и стал старательно переворачивать мясо на жаровне. Здесь, в этом щиктане, был лучший самгёпсаль в этой части города. Тэхён это точно знал, потому что был здесь не так давно с Чимином и Юнги, они наелись до отвала и официально признали эту едальню лучшей, а ещё они с Чимином пообещали друг другу не ходить в неё поодиночке — только вдвоём или со своими парами. Юнги поднял их на смех и поставил на то, что Чимин первым нарушит обещание. Проиграл, получается. Но повод-то у Тэхёна был бешеной силы, так что — плевать. Он завернул ароматный кусочек мяса в лист салата, добавив туда соевой пасты и немного жареного лука, обмакнул в соус из соли и кунжутного масла — всё, как учил их Юнги — и сунул в рот. Мясо было сочным, салат свежо и вкусно хрустел, лучок придавал пикантности… Всё было просто идеально! Тэхён прикрыл глаза и стал жевать, едва слышно постанывая от наслаждения. Вокруг было достаточно шумно: в этой части Сеула всегда было много молодёжи, здесь отмечали удачно сданные зачёты и запивали неудачи на экзаменах, утешались в ближайших караоке, которых было великое множество, после расставания с девушкой или парнем — и порой искали связь на одну ночь в трёх расположенных неподалёку ночных клубах. В общем, местечко было идеальным, чтобы начать далеко идущий вечер. Тэхён понимал — конечно, понимал! — что ведёт себя как последний идиот. Ведь всё именно сейчас в его жизни вроде как налаживалось, разве нет? Он не просто дал достойный отпор попытавшемуся его достать мерзавцу Чон Чонгуку, но и смог всерьёз и по-мужски разобраться со вторым своим обидчиком. Не опустился до стукачества, не стал опускаться до его уровня и всё сводить к пошлой и отвратительной ему похоти. Он выдержал, выстоял, выдюжил! Тогда что не так? Вот что — не так? Тэхён взял новую бутылку соджу, ловко устроил в ней ураганчик и, стукнув о локоть, свернул крышку. Налил половину, долил пива и сделал эффектную бомбочку при помощи металлической палочки. Печально вздохнул, что некому ему поаплодировать, помянул недобрым словом Чимина и всю его танцующую братию и выпил залпом. Снова завернул мяса и запихнул себе в рот. Закрыв глаза жевал, старательно думая только о божественном вкусе, что взрывался и таял у него во рту. «Всё пройдёт, — убеждал он себя. — Всё я сделал правильно, а то, что наблевал, как последний идиот, — так и что? Ну, не люблю я бить людей, так ведь всё равно бью, если надо, верно? И ответить могу, и наорать, и дать в рыло, и вообще — красавчик, и девочки меня любят… Вон, как сочувствовали после того видео. Сона даже плакала, бедняжка, думала, что это она с её аукционом виновата. Всё беспокоилась, не обидели ли меня… Они и этого чмошного Гука жалели, только они и не гнобили его, когда все накинулись, заступались… Ну, ещё бы, он как не в себе был, таким хмурым ходил, как в воду опущенный был, да… Хм-м… Так, это я не о том… — Он стал жевать усиленнее и нахмурился. — Ещё чего! Это была самооборона. Чтобы он знал, что я могу выложить чёртово видео, и стыдиться тут нечего. Я не думал, что всё так обернётся. Чимин прав: этот придурок получил по заслугам и мне себя хвалить надо, а не… А не…» Он прикрыл глаза, потому что зал щиктана вдруг стал медленно качаться перед его взором. Тяжело вздохнув, он выпил ещё соджу и решил, что больше не будет. Надо было доесть мясо (и нахрена заказал так много?) и уже плыть до дому. И «плыть» не было такой уж метафорой, потому что и пол тоже стал немного покачиваться под стулом Тэхёна. И как-то тяжко качалось что-то мутное в голове его. Он вдруг обратил внимание на то, что бутылок соджу перед ним вовсе не две, как он думал, а… чёрт… Он же обещал Чимину больше не пить! «Это уже алкоголизм, Тэ, — серьёзно сказал тогда Чимин. — Неужели ты допустишь, чтобы это всё тебя так легко сломало?» — Не допущу! — твёрдо сказал себе Тэхён и стукнул по столу так, что тарелка с остатками салата подпрыгнула, а жаровня недовольно отозвалась железом. — Пр-ростите, — снова вяло поклонился он соседям и, тяжело вздыхая и пытаясь проморгаться и убрать мелкие яркие вспышки перед глазами. — И зачем я так… напился… — Вот ты где. — Насмешливый голос прозвучал рядом, а тепло от подсевшего рядом человека охватило Тэхёна неожиданно приятно. Он слабо улыбнулся, поднял глаза и застыл… глядя в весёлые чёрные глаза Чон Чонгука. — А я уж думал, что и не найду тебя. Хорошо, добрые люди подсказали, а так бы ведь и мотался… — Какого хера… — прошептал Тэхён и потёр глаза непослушно подрагивающими пальцами. — Нет… Нет, ну почему опять ты, а? Это же… бред ведь… — Он жалобно всхлипнул и зажмурился, пытаясь прогнать кошмар. Но кошмар лишь хмыкнул и негромко сказал: — А что, получше забегаловки не нашлось на твоём пути, когда ты сбегал с мероприятия моего папаши? Тэхён приоткрыл один глаз и увидел, что Чонгук перебирает пальцами листья салата. Он тут же зажмурился, чувствуя, как снова начинает качаться вокруг него комната. — Сгинь, а? — проскрипел он. — Ну, по-братски. Сил нет больше тебя терпеть. Я ведь въебу, честно! — И что потом? — Чонгук наложил себе мяса на выбранный лист салата и сунул в рот. — Как с Джином? — невнятно пробухтел он, жуя. — Проблюёшься и снова пойдёшь пить? — Откуда ты… — начал было Тэхён, но махнул рукой. — Да насрать. Чего тебе надо? Я не в настроении ругаться. Ты… — Он внезапно замер, разглядывая лицо невозмутимо жующего Чонгука. — Эй… Это чего? Тебе всё-таки кто-то начистил рожу? Чонгук покосился на него и хмыкнул, а Тэхён во все свои расплывающиеся глаза рассматривал огромный синяк, что наливался на скуле, которой тот был к нему повёрнут. А потому увидел, что и губа у Чонгука раскроена в уголке. — Допрыгался, к-кролик? — недоверчиво пробормотал он. — Это кто ж тебя… а? — Интересно? — Чонгук откровенно ухмыльнулся и тут же поморщился и потрогал рану на губе. — Блять, опять кровит. Ну, да хуй с ним. И он налил себе соджу, добавил пива и лихо ударил по палочке, опустив её в стакан. Бомбочка вспенилась, и он выглотал всё залпом. Зажмурился и поморщился. — Ненавижу, — прохрипел он. — Отвратное пойло. — Он развернулся к недоверчиво пялящемуся на него Тэхёну, который старательно открывал так и закрывающиеся глаза и пытался разбудить себя, вяло пощипывая своё бедро. — Разговор есть, Ким Тэхён. Приватный такой разговор. Эй! — Чонгук пощёлкал пальцами перед лицом Тэхёна, и тот встрепенулся, но вдруг голова у него окончательно ушла в космос, он закачался и пол как-то стремительно стал приближаться… — Блять, ты опять пьян, как свинья! Везёт же мне. Эй, вставай! С-сука-а-а… Тэхёна приподняли и заставили встать. Тело его было тяжёлым, как будто налитым водой, он едва мог двигать ногами, а проклятый Чон Чонгук заставлял его куда-то идти. — Пусти, сука, пусти, а то я же тебе вторую морду набью… эт-то… ну… второй глаз набью… — пытался втолковать ему Тэхён, но получалось у него плохо, слова выталкивались изо рта медленно, так как в голове никак не могли сложиться в родимый хангыль. — Пусти, пиздабол кр… кроличий… Я тебе все уш-ши… оборву… Он не хотел ругаться, он вообще хотел только спать, но Чон Чонгук не отставал и заставлял сначала тащиться куда-то, где воняло бензином так, что хотелось блевать, а потом затолкал в тёмное такси — Тэхён это понял, так как шашечки на крыше машины мигали забавно. И они ехали почему-то долго, Тэхёна разморило, он пытался было прилечь на прохладное окно, но Чонгук опять не дал — заставил прижаться к себе… Тэхён чувствовал, как приятно пахнет от его шеи, вкусно так… На вкус шея оказалась солоноватой с горчинкой, тоже приятно, хотя если бы попить водички было бы лучше… Он согрелся, потому что его окутало теплом, хотя раньше и не понимал, что замёрз. И покачивало так уютно, так хорошо… А потом опять сучий Чон Чонгук — да, да, это был его противный голос! — потянул из тепла наружу, снова заставил двигать ногами, да ещё и по лестнице подниматься. Тэхён обругал его, кажется, но Чонгук лишь засмеялся, схватил за плечо и снова куда-то повёл… Не надо было идти, конечно, но там так приятно пахло… и совсем прошла тошнота… и мягко было, так мягко и хорошо… Тэхён скинул туфли и уткнулся носом в свежую, пахнущую чистотой подушку. — Отвали, сука, — на всякий случай отнёсся он к Чонгуку, хотя и не знал, был ли тот рядом. — Я посплю немного и это… дам тебе в рожу. А то не с-сим… сим-мертично… сим… сим-мтерич… — Да понял я, понял. Спи уже, еблан, заебал бухтеть. Спи! — Спу… — Тэхён сладко чмокнул. — Вкусно пахнет… но водичку бы… эт-то… хр-р-р…

***

— Два вопроса, — твёрдо сказал Тэхён, чуть прикрывая глаза и прислушиваясь к медленно отступающей боли в голове, — зачем и нахуя? — Что именно? — Чонгук глотнул из высокого стакана воды и придвинул к себе горшочек с супом. — Зачем ты постоянно пытаешься разрушить нашу милую патовую ситуацию? — Тэхён допил воду с растворённой в ней таблеткой (из нераспечатанного блистера, вода тоже с запечатанной крышкой, он сам всё открыл и сам взял стакан из сушилки — он не дурак и дважды на одни и те же грабли… ну, вы поняли) и с увесистым стуком поставил стакан на стол. — И нахуя ты снова меня к себе притащил? — Только это? — Чонгук насмешливо выгнул бровь. — То есть вопрос, почему я тебя не выебал, хотя ты был полностью в моей власти, а мне страстно этого хотелось, тебя не интересует? — Ну, это-то как раз понятно: тебе всё ещё дорога твоя поганая жизнь, — отрезал Тэхён, — и ты хочешь и дальше звенеть бубенцами в душе. Так что нет, именно эти два вопроса. Мы же вроде как выяснили всё, мы договорились, и у нас даже получалось! Что не так? — Поешь? — Чонгук кивнул ему на второй горшочек с аппетитным парком и вкуснейшим ароматом супчика из морских водорослей. — Я старался. — Нет, спасибо, — высокомерно отозвался Тэхён, — я в этом доме и касаться-то ничего не хочу лишний раз. Вдруг и здесь тоже чем-то набрызгано, чтобы я… — Ничем не набрызгано, — ухмыльнулся Чонгук, — не бойся ты так. Всё, чего я хотел на тот момент, я получил. Разве драгоценный Ким Сокджин тебе об этом не сказал? Тэхён скрипнул зубами. — Ты извращенец, — выговорил он. — И каково оно — дрочить на меня? — Когда сосут тебе не очень, — охотно отозвался Чонгук, — а вот ты на коленях и твои губы вокруг члена — это… Тэхён резко поднялся, но голова подвела: закружилась, и он покачнулся, а потом медленно осел обратно на табуретку. Чонгук, вскочивший было за ним, так же опустился на свою и порывисто вздохнул. — Куда рванул, Тэ? Разве мы всё обсудили? — Тэхён смотрел на него исподлобья, а он с наслаждением съел несколько ложек супа, потом подвинул Тэхёну свой горшочек и к себе придвинул его. — Ешь, я попробовал, видишь? Всё с ним в порядке. Тебе надо поесть: у меня к тебе серьёзный разговор, очень серьёзный, а ты в обморок падаешь. Тэхён несколько раз вдохнул, давя в себе злость, взял ложку и стал есть. А пошло оно! Он на самом деле чувствовал, что может потерять сознание, да и в голове был туман, а тут, в стане врага, действительно надо было быть начеку. Они ели молча, иногда кидая друг на друга взгляды исподлобья, и Тэхён не мог не признать: каким бы мудаком ни был Чонгук, суп он готовит отличный. Вкусно, наваристо, достаточно густо, и лапша не разварена, и дайкон сохранил свой островато-свежий вкус. Всё, как любил Тэхён. Так что он доел до конца и, коротко поклонившись, сказал: — Спасибо, было чертовски вкусно. Чонгук к этому времени свою порцию уже съел и пялился на него, поигрывая металлическими палочками. Он кивнул. — Здорово, что тебе понравилось. Хочешь есть такой каждый день? — Чево? — Тэхён досадливо нахмурился. — Ты спятил? Хочешь, чтобы я напивался каждый день и ночевал в твоей постели? На это намекаешь? — Голова прояснела, и теперь его положение показалось ему уязвимым и даже каким-то унизительным. Он встал и вскинул голову. — Я благодарен тебе, Чон Чонгук, что ты меня приютил, хотя я об этом и не просил. Более того! Если бы у меня был выбор: сдохнуть под забором или лечь в твою постель вот так — беззащитным, неспособным сопротивляться — я бы предпочёл сдохнуть. Ничего не поменялось между нами из-за того, что ты сейчас зачем-то пытаешься быть благородным, играешь в какую-то нелепую дружбу… — Почему дружбу? — хрипло перебил его Чонгук, который слушал, сузив глаза и нервно покусывая губы. — А что? — с издёвкой спросил Тэхён. — Любовь? — От самой мысли о том, что Чонгук так пытается снова поиздеваться над ним, у него занялось в груди пожаром. — Ты тупой? — Он повысил голос. — Нет, правда, Чон Чонгук, ты тупой? Я сказал тебе отвалить! Неужели я всё ещё произвожу на тебя впечатление мальчика, которого можно просто поиметь? — Я же поимел… — Чонгук явно ляпнул это, не желая того, и тут же опустил глаза и досадливо сморщился. — Прости, я не это хотел сказать… — Конечно, — в тихой ярости отозвался Тэхён. — Так и было. И не раз, верно? Каждый раз, глядя видео, ты имеешь меня, верно? Мысленно — но имеешь. Молодец, что сказать. У меня нет ответки на эту ёбань. Мне до тошноты противно даже смотреть на тебя — не то что ли чего-то себе представлять. — Погоди, Тэ, — Чонгук пристукнул кулаками по столу. — Не злись так, я же не… — Отвали от меня, Чон Чонгук! — взвился Тэхён. — Дружба? Чего? Любовь? Да ты гонишь! Ты же сам сказал: человек человеку волк! А в этой концепции, сучья ты плесень, не предусматриваются ни любовь, ни дружба, ни даже банальная человеческая благодарность. Ты имеешь меня, сука, — ладно, я не в силах помешать. Сиди в своей норе по уши в собственном дерьме и сперме — и наслаждайся, Гуки! Подойдёшь ещё раз, тронешь — так изобью, что папашка твой драгоценный не узнает. Клянусь. Он вылетел из квартиры Чонгука, как — и сам не помнил. Очнулся лишь на остановке автобуса, сел, задыхаясь, на лавочку и стиснул голову руками. Она не болела, но болело сердце. Очень болело. Сколько так сидел — и не понял. Очнулся, когда к остановке подъехал великолепный «Астон-Мартин» и из него вышел высокий мужчина. Он подошёл к Тэхёну и склонился к нему. Тэхён поднял на него растерянный взгляд и тут же узнал его: это был отец Чонгука. — Доброе утро, Ким Тэхён, — спокойно и доброжелательно сказал мужчина и вежливо улыбнулся. — Есть разговор. Могу я пригласить тебя на кофе? Ну… вот хотя бы вон в ту забегаловку? — И он показал пальцем на что-то позади Тэхёна. — Меня? — изумлённо переспросил Тэхён. — А… То есть доброе утро, господин Чон. На кофе? — С булочкой. — В голосе старшего Чона сквозила явная насмешка. — Согласен? — Хорошо, — кивнул Тэхён и судорожно потёр лицо руками. — Конечно. Он встал, чуть покачнулся, так как отчего-то в коленях дрогнуло, но устоял и медленно поплёлся вслед за уверенно шагавшим впереди мужчиной, который даже не оборачивался, чтобы проверить, идёт ли за ним Ким Тэхён.