Homo homini... (18+)

Всё очень просто, Ким Тэхён. Жить спокойно, знать, что будет завтра, работать на нелюбимой, зато стабильной, уважаемой работе, помогая отцу строить семейный бизнес и заслуживая одобрение от него и уважение от коллег, которые вроде бы сначала косились и думали, что ты — всего лишь ставленник своего отца. — Значит, с радиостанцией — всё? Иногда вот только Чимин капнет дёгтем в эту хренову тучу мёда. — Почему — всё? — Надо просто сделать голос поувереннее, как ты теперь умеешь. — Этот год доработаю в филиале, потом, возможно, поеду в Китай на стажировку. Хотел в Штаты, но отец против, говорит, что надо там, куда мы нацелены, проходить. Пару лет погорбачусь на семью — и в свободное плавание. — М… Понятно. — По лицу Чимина всегда сразу видно, когда он ни на йоту не верит в то, что Тэхён говорит. И это подбешивает, но Тэхён терпит и старается улыбаться увереннее. — А мы с Юнги решили пожениться. Шафером придёшь? — Конечно! — Бодрее, Ким Тэхён, тебе же должно быть радостно, это же твой лучший друг! — Я очень счастлив за вас! — Спасибо. И за эту почти искреннюю улыбку тоже. Я боялся тебе говорить, думал… Впрочем, видимо, Юнги прав и ты справляешься. — Чимин иногда слишком проницателен, и это реально бесит. — О чём ты? — Да так. Ни о чём. — Ну, и славно. Где будет свадьба? Он действительно справлялся. Просыпался и вставал вовремя, принимал быстрый горячий душ, наскоро выпивал кофе, ехал за рулём новенькой, подаренной отцом на успешную защиту диплома Ferrari в офис, работал, не поднимая головы, так как было реально трудно вникать во всё то новое и никогда ранее его не интересовавшее, что он должен был освоить для успешной работы. Обедал тем, что покупал для него в отличном ресторане неподалёку секретарь, особо не различая вкуса, так как параллельно всегда что-то читал или смотрел. И снова работал, старательно выматывая себя до состояния, когда мыслей в голове не остаётся — и ты просто хочешь спать. Ехал домой, наскоро ужинал раменом или чем-то ещё быстрого приготовления, что было его студенческой привычкой — единственной, от которой он пока не мог отказаться, — и ложился спать. Звали на корпоративный ужин — решал, пойдёт ли, в зависимости от того, кто звал. Если просто коллеги — вежливо отказывался. Если начальство — шёл, но пил мало, несмотря на упрёки и попытки напоить его, которые иногда носили чисто спортивный интерес. И тогда уже после этого шёл домой, в новенькую квартиру, которую подарил ему отец после первой его успешной сделки в Сеульском филиале и которую он всё никак не мог обжить, и ложился спать. — Ты хорошо работаешь, — хвалил отец, отчего-то всегда немного тревожно и заискивающе заглядывая ему в лицо. — Тебе всё нравится? — Да, вполне. Это слово стало его любимым. То есть не то чтобы любимым — расхожим. Вполне хорошо устроился. Вполне всё устраивает. Вполне сносная жизнь — и стоит ли желать лучшего? Не развлекается? Так некогда пока. Даже сходить на свидание с девочкой, с которой его всё упорно сводили родители, — и то часто некогда, о чём вы. Девочка ждёт, девочка милая и говорит, смешно и по-детски растягивая слова, называет «оппа» и заглядывает в глаза — так же, как отец, тревожно и немного виновато. Тэхён улыбается в ответ и на вопрос о следующем свидании неопределённо машет рукой: «Конечно, увидимся. Я позвоню». Вполне нормальный ответ. Девочка ни в чём не виновата — в том числе и в том, что она не… — Совсем не нравится? Милый, но она тебя так любит! Разве для тебя это неважно? — Очень важно. Я же не отказываюсь, мам. Всё будет хорошо. Мне пока на работе надо во всём разобраться, а уже потом… Вполне адекватно отвечает, разве нет? — Да, я понимаю. Тэ… Может, у тебя что-то болит? Ты так бледен сегодня… «Нет, мам, просто сегодня День рождения человека, которого я старательно забываю, а так — всё вполне приемлемо в моей вполне удавшейся жизни». — Не-е-ет, что ты, мам, всё просто отлично! Может, это потому что я немного не высыпаюсь: новый проект, а я так многого не знаю. Всё-таки я же хотел стать банальным рекламщиком — а тут столько всего на меня навалилось. Но я справляюсь, честно, можешь у папы спросить. Не волнуйся. Всё отлично. "...будет. Когда-нибудь".

***

— Что привезти? — Тэхён удивлённо округлил глаза. — Сколько? — Два миллиона, милый. — Голос мамы звучал спокойно и решительно. — Ты же знаешь, где семейный сейф? — Ну… конечно, я знаю, хотя отец никогда меня к нему не подпускал… — Отец в Китае, а мне деньги нужны срочно. Так что съезди, пожалуйста, домой, открой сейф — ты же знаешь код? — Откуда? — Тэхён хмыкнул. — Слушай, а почему ты сама не… — Я уже в зоне ожидания, не хочу выходить. Код — твой день рождения, Тэ. — Тэхён невольно улыбнулся. Не похоже на отца, но мило. А мама между тем говорила всё так же уверенно: — Открой и возьми то, что нужно. И приезжай в аэропорт. — Хорошо. — Тэхён вздохнул, понимая, что обед он сегодня пропускает. — Я позвоню, как приеду. — Да, я жду. В Сеульском доме родителей Тэхён не был с той самой вечеринки в честь Дня рождения отца, на которой, собственно, отец этот дом и представлял гостям — знакомым, которых уже успел завести в столице. Всё — сплошь богатые и уважаемые люди, ради которых был закачен великолепный банкет и приглашена живая музыка. Тэхёну было смертельно скучно, но он вежливо обошёл всех вместе с отцом, который его всем представил как свою гордость и самую большую ценность дома Ким. Сейчас в доме было тихо и как-то мертвенно чисто. Да, родители не жили здесь постоянно, разрываясь между Тэгу и Сеулом, но всё же Тэхён поёжился, когда на него пахнуло чем-то музейным от больших светлых комнат. В кабинете отца, уже зашитом в шикарный дуб, с библиотекой и огромным письменным столом, за которым стояло массивное кресло, больше похожее на трон, пахло деревом и книгами, в целом приятно, но опять же — запах был какой-то… неживой, что ли. Тэхён быстро подошёл к большому портрету мамы на стене напротив стола, нажал на угол рамы, портрет открылся как дверца и показал железную дверь сейфа. На пару мгновений Тэхён завис: ему почудилось, что где-то когда-то однажды он уже видел что-то подобное — но он никак не мог вспомнить, где и когда. Набрав нужную комбинацию цифр, он снова подвис — это звонкое треньканье опять показалось ему знакомым. Дверца приоткрылась, и он нетерпеливо распахнул её. И замер. На двух нижних полках были стопки денег, на самой верхней — какие-то плоские коробки — видимо, драгоценности мамы, а вот на средней… На ней в пластиковой папке с кнопкой лежал телефон. Очень знакомый. Большой, в массивном чехле. Телефон Чон Чонгука. Тот самый, за который, как утверждал отец, Чонгук и продал их с Тэхёном совместное будущее. Не веря своим глазам, Тэхён взял в руки телефон, сжал его и рвано выдохнул. Телефон явно был разряжен, им, кажется, всё это время ни разу не воспользовались. Тэхён подбросил его на ладони и снова крепко сжал. Сомнений не было — это был тот самый телефон. Но… тогда что всё это значит? И мама… Тэхён встрепенулся и распахнул в изумлении глаза. Мама настойчиво посылала его сюда, она знала, что он увидит телефон, это точно! Они с отцом пользовались этим сейфом на двоих, так же, как сейфом в доме в Тэгу! Отец совершенно чётко об этом сказал недавно. А значит, мама не могла не понимать, что Тэхён увидит его — этот чёртов телефон! А значит… Он торопливо сунул телефон Чонгука себе в карман и достал свой. — Мам… Что всё это значит? — Возьми деньги и приезжай. Жду тебя в кофейне в аэропорту. От входа налево и через зал. — Скажи, ты ведь никуда не летишь? — Не лечу. — Тогда зачем тебе деньги? — Они не мне. Они тебе, Тэ. Сделай, как я сказала, и приезжай сюда.

***

— Он жив? — Это вырвалось как-то само, как результат мучительных, почти истерических мыслей по пути сюда, в аэропорт. Тэхён ехал с едва разрешённой скоростью и, кажется, схватил пару штрафов, но ему надо было задать этот вопрос, который колом был вбит сейчас в его мозг. — Мама, просто скажи: мой Чонгук… Он жив? — Да, да, жив. — Мама встала ему навстречу и обняла его. Тэхён стоял в её объятиях, тяжело дыша, закусив губу и борясь с воплем, который рвался из его груди. — Он жив, жив, в тот раз он отделался парой сломанных рёбер и вывихнутой лодыжкой, кажется. Тэ… Присядь. Я расскажу тебе всё. — Это ведь отец? — тихо спросил Тэхён, едва они сели. В шумной, бестолковой пестроте и суете аэропорта казалось, что они замерли в стоп-кадре посреди людского океана — замерли, потому что решали что-то важное. Самое важное. — Это ведь отец его прогнал? — Тэхён напряжённо смотрел на маму, а та в ответ лишь страдательно морщила брови. — Я не верю… Я никогда, наверно, не верил, что он меня продал за эту штуку. — И он с силой кинул на стол телефон и отчаянно вскинул брови. — Скажи! Что тогда произошло?! — Тэ… — Мама смотрела тревожно и немного растерянно. — Всё очень сложно. Ты должен понимать, что мы с папой тебя очень любим, ты не просто наш единственный сын, ты — наша самая большая тревога, наша самая большая надежда! Твой папа заботился прежде всего о тебе, ты не можешь этого отрицать! Он мог кричать, грозить, возмущаться твоей нетерпимостью к его мнению и желанием настоять на своём во что бы то ни стало — но он всегда понимал, что это ты перенял именно от него. — К чему ты об этом сейчас, мам? — Тэхён горько поджал губы. — Разве так трудно просто всё сказать? — Трудно, — кивнула мама. — Хочется, чтобы ты понял и не наделал глупостей! — Я их всё равно наделаю! — с отчаянием почти крикнул Тэхён. — Потому что всё, что не одобрено им, отец считает глупостью! — Погоди… — Мама порывисто вздохнула и положила ладонь на пальцы Тэхёна, сжатые в кулак. — Твой отец был просто в ужасном состоянии, когда узнал, что с тобой случилось. Как ты знаешь, он уволил начальника Ли, он распустил то подразделение, тех людей, которые позволили с тобой этому случиться. — Ну, и напрасно! — Тэхён зло пристукнул кулаком по столу. — Они спасли нас! И если бы он, именно он не дал приказ спасать меня и оставить Гука, может, ничего бы и не было! — Но ведь Чон Чонгук был сыном человека, который едва не обокрал нас, Тэ! — с болью в голосе сказал мама. — Сынги был в бешенстве, он рвал и метал, потому что поверил Председателю Чону, более того — готов был поспособствовать вашему воссоединению с Чонгуком вопреки воле Председателя — лишь бы породниться с ними. Он ощущал себя преданным! И… — Она опустила глаза, и голос её стал тише и печальнее. — …предателем. Он считал, что виноват перед тобой. Именно поэтому он организовал охрану палаты Чонгука. Не ради него — ради тебя, который проводил там так много времени. Он надеялся, что ты увидишь, что Чон Чонгук — сын своего отца, а значит — человек недостойный! Кроме того, он выяснил, что те твои фото у клуба в сеть слил тоже именно Чон Чонгук! Тэхён тяжело вздохнул и пожал плечами, отводя глаза: — Давняя история, я там тоже… отличился. — Неважно, — откликнулась мама. — Он понял, что ошибся, слишком поздно. Чонгук был на тебе просто помешан — и это было явно для всех, кроме, кажется, тебя самого. Но мы понимали, что если сунемся к вам с желанием вас разлучить, то ты можешь и назло сделать. — Вы меня неплохо знаете, — криво улыбнулся Тэхён. — Но пока всё ещё непонятно… — Он убедил его уехать. — Мама выдохнула это, словно что-то, что давно и безнадёжно её мучило. — Чонгук не отходил от твоей постели, всё молился и держал твои руки. Но отец не мог больше допустить, чтобы ты пострадал из-за него. Он убедил Чонгука, что рядом с ним ты никогда не будешь в безопасности. И заставил уехать. Тэхён сидел, стиснул кулаки и прикусив губу, сидел и пытался осознать, что только что услышал. — А… телефон? — тихо спросил он. — Он не упоминал телефон ни разу, — так же тихо ответила мама. — Чонгук. Он не вспомнил о нём. Отцу его привезли от того здания, где тебя ранили. Ни он, ни кто-то другой ни разу, насколько я знаю, не пытались ни включить его, ни достать из него что бы то ни было. — Значит, Чонгук уехал, чтобы я не… пострадал? — прошептал Тэхён, быстро моргая, чтобы убрать противную солонь из глаз. — Он просто сделал это из-за… меня? — Он сделал это ради тебя, — мягко и с тоской в голосе поправила мама. — Я видела его, когда он выходил от тебя в последний раз. Он плакал, Тэ. — У Тэхёна туго и больно сжалось сердце, он невольно положил руку на грудь и стиснул зубы, чтобы не заорать. — Он плакал, потому что ему было больно. Но это не всё. — Мама покусала губы, словно не решаясь закончить начатое. — Что ещё? — выдавил Тэхён. — Отец сказал мне, что, пока Чонгук в Штатах — туда он его услал работать в наш филиал, приказав затеряться в большом городе, — так вот… — Мама снова положила руку Тэхёну на кисть и осторожно сжала. — Пока Чонгука нет рядом с тобой, отец обещал ему защиту. Его ведь до сих пор ищут, у него здесь, в Корее, очень много врагов. И отец его на самом деле защищает. Пока ты… — Она рвано выдохнула. — …здесь с нами и в безопасности. Губы Тэхёна, будто живя своей жизнью, расползались в злую, обиженную усмешку. — Но если так… — Он вынул руку из маминой ладони и опустил её на своё колено. — Тогда зачем же ты мне рассказала обо всём этом? Раз отец так хорошо всё продумал… — Я говорила отцу, что мы поступаем с вами неправильно, — перебила его мама торопливо. — У тебя должен быть выбор — как и у него. Я сказала Сынги, что расскажу тебе. И предложу выбор: остаться с нами, здесь, или… — Она не договорила и умолкла, прикусывая губу. — Представляю, что он тебе наговорил, — с горечью сказал Тэхён. — Важно не то, что он сказал, — неожиданно тихо отозвалась мама. — Важно, что он сделал. А вернее — то, чего он не сделал. — Чего же? — Ты ведь нашёл сегодня телефон в сейфе, верно? — Мама тихо вздохнула. — А он знал, что я собираюсь сделать сегодня. Знал это, перед тем как улетел в Китай. Тэхён недоверчиво нахмурился. — Что? Погоди… То есть он оставил телефон в сейфе… нарочно? — Он может сто раз сказать, что прав, Тэ… — Голос мамы был мягким и печальным. — …а ты — не прав. Но он любит тебя. И понимает, что я права. Именно потому, что любит тебя сильнее, чем собственные амбиции и покой. — Но почему? — Тэхён болезненно напряжённо смотрел в глаза мамы, полные грусти и нежности. — Почему вы именно сейчас мне сказали об этом? — Потому что ты не жил всё это время рядом с нами, милый. Потому что ты угасал, ты был таким несчастным, что даже твой отец не выдержал, хотя ведь ты делал всё именно так, как он хотел. Он признал свою ошибку. Мы с ним признали свою ошибку. И теперь у тебя есть выбор. Ты можешь забыть этот разговор, вернуться к себе и оставить всё, как есть. Это будет правильное решение, Тэ, ты же понимаешь. Но… Но ты можешь взять эти деньги и уехать в Майами. Именно там в нашем филиале сейчас работает помощником менеджера Чон Чонгук. Кажется, вчера его повысили до менеджера. Ты можешь уехать — и взять на себя ответственность за все последствия такого решения. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор. Но — приму любой. Мы оба примем. Потому что мы любим тебя, сынок. И очень хотим, чтобы ты был счастлив.