Блять, Грейнджер

-Блять, Грейнджер, ну почему я опять забираю детей, по твоему гениальному расписанию, мадам тайм-менеджмент, сегодня, равно, как и вчера, когда я прикрыла твою министерскую задницу, твоя очередь, — громко возмущается Паркинсон, заводя машину. Мало того, что сумасшедшая Грейнджер заставила ее переехать из роскошного особняка Паркинсонов в убогий, хотя и отчасти уютный, маггловский дом, даже пусть и на одно лето, чтобы, мол, Пэнси могла напитаться потрясающей атмосферой бедности и отсутствия вкуса у людей и понять, что им давно уже пора привнести в свою исключительно магическую жизнь немного бытовой увечности маггловского мира, так еще и, прикрываясь работой, вот уже третий день пропускает свой дежурство по забору детей из маггловской летней школы (еще одна уступка со стороны Пэнси). И ладно, Паркинсон еще может смириться с тем, что каждое утро ей приходится вставать в Мерлин знает какое время, дабы собрать детей, приготовить им завтрак и отвезти их в школу, ладно то, что и забирает их теперь, видимо, исключительно она, Паркинсон даже готова простить Мионе это жалкое подобие кабинета, в котором ей приходится ютиться, пока она работает над своими мемуарами (это, к слову, одно из немногих пристойных занятий для сокрушительно богатых и отчаянно ленивых ведьм современности), но уж того, что вместо того, чтобы трахаться со своей женой в шелковых простынях на большой, качественной деревяной постели в особняке Паркинсон, она должна снисходить до крошечной койки и икеевских простыней — Пэнси ни понять, ни простить не может. Потому, забрав детей, Паркинсон, не раздумывая, направляет машину в сторону особняка, откуда Миона и получит уведомляющее письмо обо всех горестях, которые пришлось снести бедной Пэнси с ужасной маггловской обитиле, и ультимативном прошении немедленно явится туда и провести первую неделю августа в объятьях жены с бокалом светлого вина и пустой головой. А разве от такого предложения можно отказаться?