Из центра Нараку

      Глаза Риндо прикрываются буквально на пару секунд, только чтобы мысленно перевести дух, и, что немаловажно, хотя бы немного не видеть ничего из того, что его сейчас окружает. В идеале, конечно, ещё и не слышать, но закрывать ладонями уши было бы уж слишком странно для взрослого и почти всегда серьёзного мужчины, хоть ему и очень хочется.       Он лохматит волосы рукой, после чего указывает Кисаки на выход. Нет никакого желания пить в доме, который за относительно недолгий срок превратился из уютного пристанища в подобие психбольницы или какой-то странный лазарет, где находятся больной наркоманией и человек в коме, но при этом оба не показывают никаких улучшений в своём состоянии. Хорошо себя чувствует здесь только кот. Факт того, что Хайтани наконец-то смог выспаться хоть и помогает ему почувствовать бодрость и относительную ясность ума, но никак не убирает зудящее желание выйти в окно. За то время, что Хайтани старший лежит в коме, Риндо успел принять суицидальные мысли как родных детей. И тупые шутки Санзу, стрёмный кот и Кисаки со своим пивом каждую субботу — главные причины, которые сводят с ума, несмотря на хорошее самочувствие организма в целом. Даже приходящий в его собственных галлюцинациях Ран так не вымораживает, как весь этот цирк Шапито, развернувшийся вокруг.       Мужчина накидывает плащ, прежде чем выйти на улицу. Несмотря на неделю, проведённую дома, мозг отказывается принимать факт того, что теперь погода немного холоднее, чем он привык ощущать, из-за чего Риндо немного ёжится, прежде чем сесть в машину Тетты. Он садится в машину Кисаки. Ещё один факт, который мозг отказывается воспринимать и вряд ли когда-нибудь согласится принять. Риндо без иронии думает, что в скором времени наступит день, когда ему будет гораздо комфортнее и проще находиться внутри петли, в которой события пусть и повторяются из раза в раз и пугают, но по крайней мере не являются абсурдными.       Уже в баре Хайтани делает несколько больших глотков пенного напитка, которые даже приносят неподдельное наслаждение, гораздо приятнее накидываться алкоголем в своём бодром состоянии, а не в полумёртвом. Сейчас он хотя бы чувствует вкус и прохладу хмельного нефильтрованного, раньше приходилось ощущать только бесконечную и невыносимую бренность бытия.       — У меня для тебя есть хорошие новости, — Кисаки выжидает, когда Риндо оторвётся от пинты, прежде чем начать говорить.       — Удиви меня.       — Я нашёл способ перевезти Рана в другую страну, — он перекрикивает шумную музыку и гул толпы, решившей хорошенько оторваться в этот субботний день. — В ней его не сдадут ментам и окажут адекватную медицинскую помощь.       Слова собутыльника заставляют Риндо напрячься сильнее обычного. С одной стороны, предложение Тетты звучат, как сказка, невероятная удача, так внезапно и незаметно опустившаяся на плечи мужчины. Но, во-первых, Риндо уже очень и очень давно не верит в то, что ему по жизни может сопутствовать удача, а во-вторых, он никогда не доверял и никогда не станет доверять такому человеку как Кисаки Тетта. Возможно, потому что слишком хорошо и давно его знает.       Хайтани уверен, что Тетта не раскрывает свои планы и мотивы даже самым приближённым товарищам или подчинённым. Этот человек совершенно точно не стал бы доверять даже родной матери. Хотя в случае с Риндо это, пожалуй, самое логичное, что можно сделать. Так или иначе, Хайтани отказывается верить в то, что за действиями Кисаки может быть бескорыстный мотив, даже если пришедший в сознание Ран ему будет чем-то полезен. Этого просто недостаточно. Тем более, что Риндо никогда не доверит коматозное тело старшего брата кому бы то ни было. С одним рыжим исключением по имени Джиро.       — Сейчас ты должен сказать «но»?       — Глобально, я пока не вижу никаких «но».       — То есть, ты нашёл людей, которые способны переправить через границу тело особо опасного преступника, разыскиваемого по всей Японии. Мне одному кажется, что будь он в сознании, у него было бы куда больше шансов выехать из страны, чем сейчас?       — Вообще-то да, нашёл, — Кисаки отпивает пива и внимательно смотрит сквозь стёкла очков. — Вопрос только в том, позволишь ли ты нам вывезти твоего брата.       — Я могу поехать с вами?       — Нет.       — Мне нужно подумать.       — Глупо надеяться, что Майки позволит светить своим лицом и подставлять ещё и свою тушу. Да и организаторов. Слишком ценное знакомство для Бонтена, чтобы рисковать им из братской любви. Ничего личного.       — Я перекурю, — с этими словами Риндо поднимается с барного стула и направляется в сторону чёрного выхода.       Он задумчиво смотрит на небольшой огонёк своей зажигалки, прежде чем поднести его к сигарете. Это предложение настолько же заманчиво, насколько опасно. Конечно, опасность — верный спутник братьев Хайтани ещё с малых лет. Но играть с фортуной гораздо веселее, когда ты находишься в здравии. Совсем другое дело, если человек пребывает на волоске от смерти и каждый шаг может оказаться фатальным. Немного покрутив зажигалку в руке, Риндо всё-таки поджигает сигарету, сразу же привычно делая глубокую затяжку.       Это место хорошо тем, что здесь нет толпы курящих, которая скапливается у главного входа. Никто перебравший не орёт и не буянит, нет блюющих идиотов в ближайшем повороте. Гул машин и толпы, тем не менее, долетают и сюда, но отдалённые, приглушённые расстоянием. Так они звучат даже приятно. Идеальное место для размышлений.       Но размышления эти кажутся слишком тяжёлыми, настолько, что Хайтани всем нутром сопротивляется принимать какое-либо решение, которое, по сути, нужно принять в кротчайшие сроки, ведь старшему брату лучше не становится. Приходится радоваться тому, что не становится сильно хуже, хотя по законам логики должно. Он относит это на профессионализм Джиро или на гениальность. Но точно не на удачу.       В любом случае, ощущение того, что Кисаки пытается затеять какую-то собственную игру, не покидает Риндо. Как бы странно это не звучало, он привык верить предчувствию. Тем более, что не только оно играет против Тетты. Ещё есть элементарная логика. Кисаки уже однажды предавал Майки, и Риндо уверен, что он сделает это ещё раз. Если уже не сделал.       В конце концов, даже в такой спокойной пустой обстановке находится раздражитель, который выдёргивает Риндо из собственных мыслей.       — Извините, — перед ним стоит худенький мальчик примерно лет десяти и нерешительно мнётся, явно желая поскорее убраться отсюда. Риндо остаётся только гадать: это место кажется пацану слишком устрашающим или он сам. В любом случае, терпеть присутствие ребёнка долгое время он не намерен.       — Чего тебе, маленький чел?       — Меня просили передать вам это, — он протягивает мужчине смятую записку и, как только последний принимает её в свои руки, убегает прочь. Похоже, что ребёнок испугался именно Хайтани. Умный пацан.       В записке информации чуть больше, чем нихуя. Время, место и заверения в том, что Риндо не пожалеет об этой встрече, будет в безопасности и обещания приватности. Полная хрень, по мнению самого Хайтани. Хотя не может не интриговать. Он тушит бычок о мусорку, выбрасывает его, не стараясь попасть в урну, и возвращается в бар. Интересное предложение, но пиво само себя не выпьет.       Мужчина находит Тетту на прежнем месте, вид его можно описать, как абсолютно безмятежный. Это точно последний человек, которого бы волновала судьба и жизнь хоть кого-то из братьев. Даже при условии, что с одним из них он стабильно каждую неделю пьёт пиво.       — Ты что-то решил? — у Кисаки плохо получается скрывать собственное безразличие, или Риндо просто смотрит на него через призму своего отношения. Скорее второе, так как практика показывает, что многие люди ведутся на его актёрское мастерство.       — Давай оставим этот разговор до завтра. У меня сейчас нет желания это обсуждать и нет для тебя ответов, — Хайтани звучит сухо и как-то подавлено даже для него самого, от чего он удивляется, когда слышит собственный голос. Он прочищает горло, прикладывается к новому бокалу пива, в очередной раз прикрывает глаза, пытаясь выкинуть из головы навязчивые мысли.       — Предлагаю сосредоточиться на употреблении пива, но не затягивай. Сам понимаешь, долго никто ждать тебя не будет, — Кисаки кидает легкую улыбку в сторону «друга», принимает понимающий участливый вид, от которого Риндо тянет блевать, поворачивается в сторону бармена, которому Хайтани мысленно даёт звание «единственное хорошее в этом проклятом баре», и заказывает новую порцию для двоих.       Он не понимает, что именно, но что-то в поведении Тетты разжигает внутри желание проверить информацию из записки мальчишки. По крайней мере, это решить гораздо проще, чем согласиться отдать в руки самого ненадёжного человека то единственное, чем Риндо дорожит в своей жизни.       Уже дома мужчина мысленно радуется тому, что местный наркоман куда-то свалил и не будет задавать свои тупые вопросы или шутить про посиделки двух очкариков. Казалось бы, отсутствует всего один человек, а как спокойно дышится в квартире. В основном, потому что нет шлейфа запаха травки, который неизменно тянется следом за Санзу, куда бы он ни пошёл. Иногда Хайтани подозревает, что друг курит свои самокрутки прямо в их доме, но застукать его за этим занятием пока никогда не удавалось. Да и вонь исчезает почти сразу же после ухода Харучиё.       Он разворачивает в ладони ту самую записку, на которой кривым почерком выведены адрес и время. Смотрит по картам местонахождение по пути к машине, пытаясь представить, какой ёбаный пиздец ждёт его на этот раз. В конце концов, ему нужно просто отвлечься от грузных мыслей, которые навалятся на него, как только придёт время для сна. Неплохо было бы отложить самобичевание и сомнения до вечера. Или до ночи. Или до следующей жизни.       Записка приводит его в какую-то обшарпанную заброшенную промзону, где из посетителей есть только бродячие коты или бомжи. Кажется, выбор места только агрессивно привлекает внимание к факту тайной встречи, нежели отводит подозрения. Но, по крайней мере, тут проще разобраться с трупом, вряд ли кто-то вызовет полицию из-за шума выстрелов. Риндо проверяет магазин пистолета, ловким движением загоняет его обратно, после чего прячет оружие за поясом. Докуривает, ухмыляясь собственным мыслям о том, как именно он будет избавляться от трупа, скидывает бычок в пол и направляется к нужному строению.       Там его, скорее всего, ждёт западня. Но Риндо уже давно на это плевать, с тем условием, что смерть просто прокатит его во времени и любезно вернёт плюс-минус на тот же период времени назад. Фраза «смеяться смерти в лицо» стала для него слишком буквальной.       Толстый слой пыли на старой фабричной мебели освещается тусклым светом, еле пробивающимся через маленькие грязные окошки, которые пожелтели со временем. Риндо медленно проходит мимо старой конвейерной ленты, брезгливо передёргивая плечами. Находиться здесь не по приказу Майки нет никакого желания. Он окидывает взглядом помещение, вслушиваясь в тишину, которая для Хайтани становится единственным положительным моментом этого места. В конце концов, взгляд цепляется за открывшуюся дверь, в которую проникает фигура. Она оказывается под прицелом Риндо за секунду пребывания в этих стенах, он даже не успевает рассмотреть человека, которого уже намерен убить.       — Какого хуя? — слова сами вырываются из уст Хайтани, а руки крепче перехватывают Макарова. Проходит еще несколько секунд, прежде чем прицел опускается ниже и оставляет отверстие в бедре Мадараме. — Пуля для твоей тупой башки будет следующей. У тебя есть минута, чтобы убедить меня отсрочить твою смерть.       — Ты мог предоставить эту минуту, не оставляя во мне отверстия, если исход один и тот же, — Мадараме скалится и шипит, сжимая ранение.       — Хочу, чтобы ты уже сейчас пожалел об этой встрече, — улыбка на лице Риндо настолько наигранно слащавая, что самому становится тошно, но никак иначе встретить старого друга он просто не может.       Шион поднимает руку в примирительном жесте, возвращая себе самообладание. Не стоит забывать, что у него есть только минута. Не верить словам Хайтани слишком опасно для жизни. В таких делах братья обычно не врут.       — У меня есть информация относительно Кисаки Тетты. Ты же должен понимать, что я бы просто не пришёл сюда без весомых сведений. Они, как минимум, должны спасти мне жизнь, как максимум, заставят тебя задуматься.       — Валяй, не буду стрелять пока не закончишь свою речь, — Риндо, тем не менее, не опускает оружие, продолжая целиться ровно в лоб собеседника, уже спущенный курок выражает готовность выстрелить не хуже, чем сосредоточенный вид Риндо, который обычно видят либо перед смертью, либо напарники.       — Как ты уже знаешь, я работаю с Ханмой, — руки Риндо непроизвольно сильнее сжимают рукоять пистолета от одного упоминания этой фамилии. — Но ты не знаешь, на кого именно мы работаем, так? — Эту информацию я бы выбил из тебя вместе с дерьмом, не вижу причин отказывать себе в этом удовольствии. Ты опаздываешь, Шион, сорок секунд.       — Ты бы выбил неверную информацию, попадись я тебе под руку неделю назад. Суть в том, что даже я оказался дезинформирован, и это невероятно меня раздражает. Ханма как был собакой Кисаки, так ей и остался. И тот факт, что эти двое портят мои планы невероятно меня бесит.       — Ты хочешь сказать, что вы всё это время действовали по указаниям Кисаки? — Шион только разводит свободной рукой, другой продолжая зажимать рану, не давая собственной крови слишком активно выливаться из организма. — Тогда что за огонь по своим произошёл в публичном доме?       — Дальше информация бесплатной не будет.       — Я всё ещё могу просто застрелить тебя.       — И никогда не узнать правды, за которой ты так упорно гоняешься.       Мадараме в глазах Риндо выглядит конченным психом. Его слова не вызывают удивления: с самой первой встречи в ресторане Тайджу Хайтани ожидал, что Кисаки всё же окажется предателем, но что-то внутри настойчиво требует повременить с убийством, да и верить в то, что он мог провернуть такое за спиной Майки уже сложнее. Мужчина мысленно решает, что как только дослушает сказку Шиона, убьёт его и дело с концом. Ну, может не убьёт, а оглушит и притащит в пыточную Бонтена, где над ним с большим удовольствием поработает, например, Санзу.       — И какова твоя цена?       — Место в Бонтене. Твоего заместителя. Место же всё равно свободно, — Шион скалится, а Хайтани настойчиво пытается отогнать от себя попытки вспомнить, в какой конкретно момент времени Акио успел умереть.       Ему нужно думать о другом. Риндо хмурится, пытаясь понять, какой толк от этого будет для самого Мадараме, пока последний рвёт рубашку на лоскуты, чтобы перевязать ногу, которая, по всей видимости, слишком отвлекает его от диалога. В любом случае, пообещать для Риндо не равно выполнить.       — Не проблема, но поясни, во-первых, на кой хуй тебе в Бонтен, а во-вторых, что за планы тебе путает Кисаки? — для Хайтани ситуация выглядит так, что Мадараме просто поехал кукушкой и решил развлечь старого врага бредом больного шизофренией. В любом случае, у Риндо нет ни одного основания верить тому, что он собирается сейчас рассказать.       — Я не планировал слишком долго работать с Ханмой, просто сам факт, что наш глава в доверительных отношениях с самим Майки играл мне на руку. Мне нужна была информация о нём и о структуре Бонтена в целом, потому что я хотел занять место самого Майки.       Сказанное звучит настолько абсурдно, что Риндо не замечает, как опускается рука с пистолетом. Он снова поднимает её, как только возвращает самообладание. Такого бреда в своей жизни он ещё не слышал. У Шиона всегда цели были всегда намного амбициознее, чем его способности, но это уже перебор.       — Когда я узнал, что между нами и Такахаси стоит ещё одно звено, в принципе, не очень расстроился. До тех пор, пока не узнал, что Кисаки главный советник Майки. Он просто не даст мне сделать то, чего я хочу. И да…       Хайтани не даёт ему договорить, задавая вполне резонный вопрос:       — А с хуя ли ты решил, что я буду той самой крысой, которая решит устроить переворот в Бонтене?       — Это самое главное. Ты спрашивал, что за пальба по своим в баре. Так вот, здесь не просто замешан Кисаки. Майки лично дал своё согласие пострелять по своим. Ты же помнишь, Майки отправлял тебя подрывать чиновника? Это и был Такахаси.       Риндо, к своему счастью, успел "вспомнить" изменения в этой реальности. Он помнит задание, на которое его отправил Майки, помнит, что нужно было пошуметь бомбами, напугав старого друга Бонтена в качестве наказания за провинность, помнит, что Ран был не доволен и переживал, что в итоге Риндо может пострадать. Помнит, что именно брат и застрелил Такахаси.       — Что, кореша поругались, и Майки решил преподать урок?       — Типа того, но история на этом не заканчивается. Ключевой момент для меня — тот факт, что Такахаси мёртв. Для тебя — тот факт, что за его смерть ответственен твой брат.       — Ты хочешь сказать, что Ран в коме не из-за твоего припизднутого дружка, а по решению Манджиро?       — Буквально. Кисаки должен был разобраться с Раном. Как именно, Майки не уточнял, и Тетта спустил на Рана свою ручную собаку. Смерть старшего брата — достаточная причина, чтобы сместить Майки и отомстить Ханме с Кисаки? Думаешь, Ханма всё это время так ловко бегает и не попадается просто так? Майки сам его кроет, и чем быстрее ты это поймёшь, тем проще тебе будет поймать урода.       Хайтани не успевает сказать хоть что-то, потому что в компании появляется ещё один человек, который деловито поправляет очки, прежде чем подать голос.       — На какой ответ ты надеешься? — Кисаки ухмыляется и взводит курок. — Бонтен всегда была сектой, сектой и останется. Ты никогда не убедишь сектанта отказаться от своей веры, — эти слова — последнее, что слышит Мадараме, прежде чем получить свою пулю в лоб.       — Ты нахрена это сделал? — единственное, что приходит на ум Риндо.       Кисаки крутит в руках ствол, со скучающим видом рассматривая его со всех сторон.       — Участь предателя, — он пожимает плечами всем видом давая понять, что вынужден говорить очевидные вещи. Два слова заставляют Риндо поверить в правдивость сказанных Мадараме слов, пусть и в причастность Майки ко всем этим событиям Риндо отказывается верить до сих пор.       — Сдаётся мне, и твоя, — он наводит оружие на Хайтани, — ты пошёл по стопам старшего брата, очень жаль, придётся искать нового собутыльника.       — Смерть не входила в мои планы на сегодня, — Риндо берёт Кисаки под прицел, но слышит ещё один голос из-за спины. Хотя, если задуматься, смерть — очень благоприятная возможность откатиться назад.       — А можно я его убью? — звучит слишком жизнерадостно, из-за чего не приходится сомневаться в том, кто именно стоит сзади.       Безразличный кивок Тетты, самодовольный смех Ханмы, который скорее всего подойдёт к телу Риндо, чтобы в полной мере насладиться отсутствием жизни в его теле, последнее, что видит и слышит Хайтани перед полной отключкой.

***

      — Сука, — кулак на автомате двигается вперёд и врезается в дверь.       Его до сумасшествия бесит факт того, что в очередной из параллельных вселенных у Ханмы получилось его застрелить. Хайтани приходит в себя довольно быстро, стараясь оставить на ближайшее будущее своё ебанутое настоящее. Разбираться с «Высоким делом», коим он нарёк всю ситуацию с подорванной жопой какого-то мужика, здесь, в любом случае, не получится, поэтому и думать о нём смысла нет. Из плюсов: благодаря целой неделе ничегонеделания в пределах квартиры, у него есть хоть какая-то логическая цепочка происходящего в петлях. Риндо готов поставить любые свои деньги на то, что здесь всё будет завязано на алчности.       Какая ирония: он собирается проёбывать деньги даже там, где за это нужно извиняться перед дьяволом. Расточительство — одна из разновидностей греха, а Риндо как раз обожает тратить свои и не только свои деньги направо и налево. Исповедоваться будет явно неприятно.       Дверь открывается, демонстрируя закутанного в тёплую шаль Коконоя. Абсолютно неудивительно, что именно главный бухгалтер Бонтена — первый человек, которого Риндо встречает в месте, завязанном на деньгах. Хайтани помнит этот день. Впервые за все прыжки, он вернулся настолько недалеко. Та самая неделя, во время которой ради розоволосого ублюдка на ушах стояла половина верхушки.       Неужели за всю свою жизнь мужчина больше всего накосячил именно в этом моменте времени? Неужели именно в этот день ситуация с деньгами встала настолько остро? Они просто в очередной раз продали человека. Правда, пожалели через час, потому что неожиданный звонок Джиро выбил землю из-под ног. Это было не больше полугода назад, но в голове до сих пор отчётливо звучит голос напуганного врача. «У него вся спина в гнили и в крови. Видимо, кто-то стрелял, попал в район поясницы. Если бы этот придурок догадался сходить в больницу или хотя бы написать мне, было бы лучше.»       Визуализировать это было несложно: Риндо неоднократно видел гниющих заживо людей, но, когда этим человеком оказывается довольно близкий человек, отношение к ситуации меняется. С одной стороны, ничего страшного, нужна лишь замена органа с условием, что доноров у Бонтена хоть отбавляй. Но «Санзу» и «ничего страшного» просто не могут находится в пределах одного предложения. Его группа крови стала самым большим камнем преткновения. Оказывается, найти человека с четвёртой отрицательной — довольно проблематично.       Когда-то давно нужного человека под рукой не оказалось, поэтому специально на такой случай в будущем Коконой и братья буквально выращивали донора. Приняли его в Бонтен, относились к нему с уважением, помогали с воспитанием сына (не без выгоды, ведь отпрыск тоже им идеально подходил), следили за здоровьем, чтобы в последствии положить под нож и не дать Санзу умереть раньше времени. Всё шло нормально, пока один высокопоставленный чиновник не предложил слишком большую сумму в обмен на этого человека. Дискуссия между мужчинами была долгой, Хаджиме всеми способами пытался доказать, что такие деньги никогда лишними не будут, а у них на крайний случай подрастает следующий экземпляр. Но буквально через час после свершившейся сделки именно Хаджиме кусал локти и звонил Нильсону, лишь бы он забрал восьмилетнего парня со школы и срочно вёз к нему.       — Что у тебя за запахи? — Хайтани проходит в кабинет и садится на диван, тут же взглядом встречаясь с зелёными глазами огромного лабрадора. Каждый раз, когда Хайтани приходит к Коконою, на лице появляется ухмылка. Ни у кого ни разу не возникло вопроса, почему этот огромный пёс спокойно живёт несколько лет в квартире истинного кошатника. Да и кличка понятна, хотя Коконой всем говорит, что никак его не называет. Маленький пиздабол с поломанной в детстве психикой.       — Шалфей и нероли, — Хаджиме глубоко вдыхает и медленно выдыхает, прикрывая глаза. — Успокаивающее эфирное масло.       — Нервничаешь?       — Это для Иоши, чтобы она не уволилась, — на стол падает небольшая папка, которая в последствии должна будет оказаться на столе у хирурга, чтобы он своими умелыми руками достал почку. — Я нанимал горничную, а не няньку, потому что не планировал заводить детей. Даже на пару часов. Если всё закончится нормально, я заставлю Санзу убираться вместо Иоши. Бедная девочка чуть ли не на потолок лезет.       В подтверждение сказанных слов со стороны кухни раздаётся звук чего-то разбивающегося, а следом громкий детский голос, наполненный недовольством и напыщенностью. Вместе с этим шумом приходит чувство благодарности, ведь в этой временной шкале голова не болит, поэтому и переносить всё немного легче. Коконой захлопывает дверь, заставляя пса резко повернуть голову к хозяину и встать с лежанки.       — Ты же понимаешь, что пожалеешь об этом решении сразу же, а потом ещё и вновь не досчитаешься парочки золотых подставок для благовоний.       — Теперь у меня есть тот, кто будет защищать всё моё золото, — с этим взгляд обоих переводится на Инуи. То есть на пса без имени, конечно.       Они не касаются главной темы, не потому что переживают или пытаются как-то сгладить углы перед началом важного разговора. Совсем нет, им плевать, кого конкретно класть под нож: донора или его сына, которым не повезло родиться с особенным набором антигенов. Просто, оказывается, в случае таких операций, недозревшие не самый благоприятный вариант. Поэтому приходится ждать Рана, который отправился на переговоры к чиновнику вместе с винтовкой.       Риндо знает, что всё пройдёт удачно и уже через пару недель Санзу будет скакать козочкой по стране и сможет вытащить ему пулю на полу задних сидений минивэна. Но Коконой не знает и нервничает, хоть и пытается показаться напыщенным индюком, которому на всё плевать. И успокаивающие аромамасла, пропитавшие всю мебель, и большая чашка с ромашковым чаем, и его подрагивающие руки, и бегающий взгляд идеальные показатели его нервозности.       И этого Хайтани искренне не может понять, ведь демону должно быть плевать. Вряд ли же он ошибся в выборе стража. Коконой слишком идеально подходит под сосуд для бога богатства, никто другой им быть не может. Риндо даже не удивится, а ахуеет, если окажется неправ.       — Думаешь, несколько укусов за жопу остановят Санзу? Не замечал за тобой такой наивности раньше.       Коконой не успевает ответить: раздаётся стук в дверь, а после в кабинет заходит горничная, нервно теребя фартук. Ещё немного и она начнёт вырывать на своей голове волосы, но пока что держится. Кто же знал, что восьмилетний пацан сможет так сильно пошатнуть чью-то нервную систему.       Пока девушка аккуратно подводит к тому, что больше не хочет работать няней и требует увеличения надбавки, Риндо начинает думать о совсем ненужных для круга вещах. Высокое дело и происходящее в петле по логике были практически одновременно, а значит сейчас. Можно найти хоть какую-то информацию о мужике и его частном доме, чтобы получить любые ниточки, способные помочь. Даже если происходящее уже не имеет никакого воздействия на настоящее, хочется узнать немного больше правды. В теории она может хоть немного помочь.       Остаётся только надеяться, что штаб находится в пределах этого круга и никто резко не развернёт его обратно, как это было с матерью. Риндо слишком отчётливо помнит своё отчаяние, когда картинка в первый раз начала растворяться перед глазами.       Риндо без объяснений выходит из квартиры, садится в машину и едет в сторону штаба. Никогда раньше он не следил за дорогой настолько внимательно и не ехал так медленно, чтобы увидеть ту самую рябь, но, на удивление, впервые за столько времени судьба оказывается на его стороне. Автомобиль останавливается напротив знакомого здания, и вот за ним отлично видно, что картина мира абсолютно сюрреалистична и поломана: будто картонка, темнеющая по мере приближения к ней. Да и похуй, главное, чтобы нужный кабинет работал во всех смыслах. И он работает: перед несколькими мониторами сидит знакомый (к счастью, в скором времени мёртвый) Джун и следит за камерами какого-то здания. Проверять на их стороне он сейчас или нет Хайтани явно не хочет.       — Чем занимаешься?       — Избавляюсь от видео-доказательств, где ваш брат угрожает господину Такахаси винтовкой, — парень слегка отъезжает от стола и наводит мышкой на один из кадров. На нём Ран и его ребята крайне «весомо» аргументируют, зачем Бонтену неожиданно понадобилось так скоро вернуться.       — Сложно?       — Да не особо, у меня всё уже готово, нужно только на эти пару кнопок нажать и всё.       «Всё» ещё и про жизнь Джун. Риндо стреляет, избавляясь от очередного бесящего человека на его пути, и, попутно сталкивая с кресла новоиспечённый труп, нажимает на «пару кнопок», чтобы у Рана не было проблем на случай, если после этих действий получится вернуться в настоящее. Хайтани понимает, что таким образом у него никак не получится искупить свою жажду денег. Придётся либо быстро ехать вслед за братом, забирая «товар» и отменяя выгодную сделку, либо отказываться в последствии от предложения стать подельником в поиске и продаже людей, потому что предыдущий компаньон Коконоя сел в тюрьму и скоропостижно скончался. Повесился, хотя психиатр констатировал, что у него нет суицидальных наклонностей. «Интересно», что же случилось.       Первое Риндо уже точно не успеет, так что благоразумно можно забить хер. Сейчас его ждёт долгий вечер поисков, поэтому он стягивает с себя пиджак и ослабляет галстук, всматриваясь в монитор. А следом резкое осознание, что этот господин Такахаси — тот самый мужик, про которого говорил Мадараме.       Хайтани настолько часто встречался с этим лицом внутри своей головы, что сейчас не до самого конца уверен в кадрах на компьютере. Вариантов не так уж и много: либо мозг окончательно сгнил, и поэтому пытается накинуть одно воспоминание на другое, чтобы в итоге всё перемешалось; либо в изменениях нет никакой логики. Мужчина искренне не хочет верить в первое, но и второе его не устраивает. В идеале, иметь хотя бы призрачный вариант развития настоящего, чтобы в конечном итоге всё не привело к какому-нибудь зомби-вирусу. Хотя, предположений, что же может измениться, если этого уже не существует, абсолютно нет.       Тело вздрагивает, когда сквозь звенящую пустоту размышлений пробивается мелодия звонка, пальцы тянутся к телефону больше на автомате, а голос брата напоминает обычный звон. Скорее всего, он рассказывает о том, как удачно вышло забрать почку. С одной стороны прекрасно, а с другой — Риндо волнует только происходящее на экране. Такахаси звонит кому-то, отходит к широкому окну и пафосно смотрит на красоты берега. Наверное, перед убийством Джун стоило спросить, как тут всё у него работает, чтобы иметь возможность подслушать разговор.       — Такахаси, кстати, не всю правду нам рассказал, — сквозь продолжительный словесный монолог Рана получается всё же расслышать что-то интересное. — Человечек нужен был не совсем ему, поэтому появились сложности.       — Но подход ты к нему, конечно, нашёл.       — У меня достаточно доводов, почему он должен был поделиться с нами почкой. Настоящий заказчик будет не очень доволен, но Такахаси обещал договориться.       — Что за заказчик?       — Хрен его знает, кто-то из России. Я не вдавался в подробности, меня больше волнует другое, — Риндо слышит щелчок зажигалки и, честно, очень сильно хочется закурить самому. Хайтани никогда не был приверженцем теорий заговора, но в последнее время Россия слишком часто мелькает в жизни Бонтена, а вместе с ней имя Шуджи. Это бесит и напрягает одновременно. — Если Майки узнает, что мы на его друга пушки подняли, он нас с потрохами сожрёт. Я нашёл парочку несовершеннолетних рычагов давления в его истории, но, на всякий случай, я попросил Джун немного нам помочь. Правда, он трубку не берёт. Можешь заглянуть в штаб и проверить живой он вообще или нет?       Риндо щёлкает несколько кнопок, тщетно пытаясь разобраться в разнообразных подписях и иконках. Если хоть на одной из них будет изображён микрофон, станет в разы проще, но, видимо, хакеры Санзу шифруются настолько хорошо, что, кроме них, никому нихера непонятно.       — Я как раз в штабе, зайду к нему. Уверен, он отлично справился со своей задачей, — усмешка появляется на губах сама собой. Хорошо, что за обман он уже успел извиниться. Да и не обманывает он, просто слегка привирает. — Перезвоню, как увижусь с ним.       От спокойствия к дикому приступу злости проходит несколько секунд, когда очередная кнопка не включает звук на камерах. Время идёт слишком быстро и совсем не играет на руку, скоро Такахаси бросит трубку и ради возможности узнать, с кем конкретно он разговаривает, придётся делать очередную петлю. Хайтани опускает взгляд себе под ноги, понимает, что из-за всех нервов и переживаний стал абсолютно невнимательным, и переворачивает труп на другой бок. Из чужого уха торчит небольшой наушник, из которого, если сильно прислушаться, можно услышать чей-то голос.       Такахаси разговаривает противно: растягивает гласные и старается всем своим говором показать, что к своему собеседнику испытывает исключительное уважение. Риндо никогда бы не подумал, что даже продавцы человеческих органов так стелются перед покупателями. Видимо, поэтому Коконой никогда не ведёт переговоры в присутствии верхушки: прекрасно знает, что ему сразу вынесут мозг своими пародиями.       Риндо крутит микрофон на наушнике, продолжает пролистывать камеры наблюдения, пытаясь найти себе хоть какое-то развлечение, чтобы не сойти с ума от однообразных ответов из серии «не переживай» и «я всё устрою». Становится скучно, и появляется мысль, что по ту сторону телефонного разговора обычный напыщенный заказчик, который в последствии недосчитается одного замороженного пакета.       — Мне нужен самолёт до России, — Хайтани переключается обратно на камеру кабинета как раз в тот момент, когда Такахаси садится за свой стол и явно разговаривает уже с кем-то другим. — Заберёшь Ханму и его друзей и сразу привезёшь сюда. При всей моей любви к Майки, я не позволю так просто приходить ко мне и раскидываться угрозами.       — Естественно, блять, — на лице появляется истерическая усмешка. — Кто, как не Ханма.       Пазл, который Риндо даже не пытался раньше сложить в единую картину, собрался сам собой. Теперь понятно, откуда у Ханмы было столько привилегий: возможность незаметно пробраться в Японию, полиция, спокойно выпустившая его из-под ареста, ебучий Тайджу, пушки, машины, свои люди и чувство безнаказанности. Хотя последнее, скорее всего, появилось в его организме вместе с молоком матери. Везде преуспел, сука, везде у него всё, как по маслу. Интересно только, зачем ему труп понадобился. Вряд ли в России своих доноров нет.       Такахаси сбрасывает звонок, достаёт очередной какой-то телефон из ящика стола и начинает смотреть точно в камеру, добавляя вишенку на торт из говна и шпалы. Проходит несколько секунд, как сквозь шум системника раздаётся очередная за сегодня мелодия, и Риндо наклоняется, чтобы достать телефон из чужого кармана, стирает капли крови с дисплея о штанину и отвечает.       — Я дам тебе номер, будешь слушать этого человека беспрекословно, понял? — очередной пазл сам встаёт на своё место и закрывает ещё один вопрос. Джун работал одновременно и на них, и на Такахаси. Если окажется, что этот подаренный судьбой парнишка попался на глаза Коконою по чьему-то приказу, Риндо уже не удивится. Как у всех вокруг идеально всё сходится, блять.       — Я взорву твой самолёт, а потом приду за твоей башкой и заставлю жрать тротил, пока в твоём бездонном желудке не закончится место, — лицо Хайтани не выражает ничего, кроме безграничной злости. В особенности к тому, как в итоге сложатся карты у этого ублюдка. — Как думаешь, босс будет защищать тебя, когда узнает, что ты общаешься с убийцей его сестры?       — Хотелось бы для начала узнать, кто мне угрожает.       — Это не имеет значения, — Риндо поджигает сигарету и пододвигает к себе чашку с давно остывшим кофе, чтобы использовать в качестве пепельницы. Любое изменение, связанное с этим человеком, не возымеет смысла: отомстить ему не получится, потому что в настоящем Такахаси, скорее всего, является пеплом в золотистой урне в комнате своей младшей дочери. — О чём ты с Ханмой разговаривал?       — То есть вы не знаете суть разговора, но уже делаете какие-то поспешные выводы? — он бесит так сильно, что сигарета ломается, когда Хайтани пытается сбить пепел большим пальцем. Такахаси достаёт что-то похожее на сигары и откладывает телефон на стол, переключаясь на громкую связь. В наушнике теперь не так много смысла, но что-то внутри не разрешает его убрать. Возможно, это желание слышать собственный голос. — Позвольте сделать предположение. Санзу не разговаривает, а сразу стреляет. Какучё и Такеоми никогда бы не позволили себе говорить со мной в таком тоне, а Коконой больше предпочтёт закрыть глаза на моё общение с кем-либо, лишь бы я не прекращал давать ему деньги. Грубый голос Мочизуки, также как и слащавая подача зятька у меня в ушах звенит. У пешек Бонтена яиц никогда не достанет. Оставлю ставку на младшего. Хайтани, чем же я умудрился так вам насолить?       — Всё ещё не имеет значения, — Риндо искренне сожалеет, что крепче табака у него ничего с собой нет. — Давай, мы просто разойдёмся на том, что ты ответишь на мой предыдущий вопрос, а я не стану передавать запись этого разговора Майки.       — Какой смысл мне вам доверять?       — Я всё равно узнаю правду, дело только в скорости. Либо я сам пересмотрю запись, выясню нужные мне вещи и отдам всё Майки, либо ты веришь мне на слово. Что предпочитаешь?       Мужчина молчит какое-то время и подкуривает сигару, откидываясь на спинку кресла. У Такахаси нет никакого смысла сейчас проводить логические цепочки, потому что он точно знает: лёд под ним провалился, и он тонет без возможности всплыть. Даже если он сейчас откажется, то у Риндо есть все шансы выяснить всё самостоятельно. На это просто нужно время, и Такахаси не знает, что этого времени нет. Теперь все карты в руках Хайтани. Отсыревшие, без чётких картинок, но всё же в его руках, а не у других.       — Я предложил ему выгодную сделку в обмен на переезд в Японию: он помогает мне с работой в одном из загнивающих борделей в Токио, а я отдаю ему его во владение.       — И поговорить нужно было, конечно, сейчас, когда мой брат буквально забрал у тебя пару миллионов? Пиздабол из тебя так себе, — Хайтани затягивается и сбрасывает пепел в чашку, внимательно следя за движениями тела на экране. В голове генерируются различные варианты, каким образом он бы в этой ситуации оправдывался. Они с братом те ещё пиздаболы, которые врать научились раньше, чем говорить. Но идей нет абсолютно. Ужасная для Такахаси ситуация. — Не удивительно, что до губернатора ты не дослужился.       Чужое раздражение легко улавливается в воздухе даже сквозь монитор. За этим чертовски приятно наблюдать, если не вспоминать, что сейчас ему нужно искать выход. Ещё совсем немного, и Риндо вернётся к делам насущным, а пока что он откидывает бычок в импровизированную пепельницу и находит папку, посвящённую непосредственно Такахаси. Ему абсолютно не нужно ничьё нижнее бельё и фетиши, которые каким-то невообразимым образом у большинства богатых личностей граничат с адекватностью. Риндо сам себе задаёт вопрос, имеет ли он право кого-то винить в предпочтениях, отвечает отрицательно и открывает документы, связанные со всем бизнесом. Тот самый адрес, тот самый клуб на краю Токио.       — Ты планируешь отдать бордель Ханме, а потом приехать к Майки с рассказом о том, как злые русские незаконно отжали у тебя бизнес? А мы, как хорошие друзья, поедем тебе помогать в обмен на шлюх, которые у тебя там работают? — Хайтани находит адрес резиденции, отбрасывает наушник и, на ходу подхватив свой пиджак, выходит из кабинета хакера. Пока у него есть время, Риндо в очередной раз пойдёт на поводу своих желаний и инстинктов. Сейчас его главный инстинкт — запугивать. — Беги, сука, пока ты не стал следующим телом, которое мы вскроем перед продажей.       Такахаси даже немного не представляет, как сильно его идиотский план испортил ему жизнь. Риндо буквально тронулся умом, серьёзно пытается разобраться в произведении итальянского поэта и параллельно не дать своей жизни окончательно скатиться в пизду. Последнее выходит совсем паршиво, поэтому идти против желания собственными руками подорвать задницу зажравшегося чиновника смысла нет.       Как и времени на это. Хайтани только заводит двигатель автомобиля, как перед глазами вновь дверь Коконоя. Желание убивать и запугивать никуда не уходит, а соответственно можно сделать ещё один небольшой перерыв от круга и съездить в соседнюю префектуру, чтобы добавить ещё одно приятное воспоминание с салютом внутри чужого дома.       Но отойти от входной двери он не успевает: Хаджиме всё в той же шали преграждает ему путь. Злой и недовольный. Трудно его винить с условием, что Хайтани положил болт на бога, решив воспользоваться случаем и, наконец, выяснить, в какой момент своей жизни он свернул не в ту сторону и из преступника превратился в путешественника по аду.       Ебучие Санзу и его безответственность.       — Ты такой недовольный, — Риндо разглядывает чужое лицо. Если в прошлый раз у него не было уверенности в том, кто перед ним, то сейчас может ответить со стопроцентной уверенностью, что это страж, а не старый добрый Коконой. А жаль, возможно, Хаджиме из воспоминаний понял бы его желание избавиться от нового хозяина Ханмы.       Первый удар приходится точно в нос. Отличное подтверждение его слов: Хаджиме чертовски недоволен. Только вот причины чужого недовольства совсем непонятны. Разве отсутствие какого-либо действия в сторону денег нельзя считать искуплением?       — Мы здесь не для выяснений твоих проблем, если ты не заметил, — голос Коконоя не такой противный, как у Такахаси, но почему-то звучит будто крик. Надрывный, тяжёлый и раздражающий. Прям как его хватка на горле.       Риндо чувствует, как кровь вытекает из носа, попадает на губы и затекает в рот. Хочется сплюнуть, но плевать под ноги или в лицо Хаджиме так себе идея. Откуда-то есть подозрение, что в отличии от демона с прошлого круга, этот прощать такое неуважение к себе не станет.       — Я делаю всё, чтобы никаким образом не прикасаться к деньгам. Чем тебе не исповедь?       Чужой смех тоже больше напоминает крик, нежели что-то другое. Хайтани понимает реакцию только по выражению лица. Странное ощущение и чувство полной потери в пространстве. Какой же пиздец происходит из-за достаточно стандартной для Бонтена ситуации. Вспороли бы пацана, не ссорились бы с Такахаси и со спокойной душой существовали дальше. Хватка на горле усиливается, а затем крупная рука накрывает его лицо.       — Кисаки тебе напиздел. Здесь эта хуйня не работает, — Коконой сжимает чужие щёки и пугающе шипит. Пугает не тон и подача, а смысл слов. — Чтобы искупить хоть один из всех твоих грехов, ты должен несколько сотен лет провести на кругу. Но ты продолжай доверять ему. Мы понаблюдаем.       Ебучая почка.       Из носа течёт кровь, но Хаджиме явно не хочет останавливаться и продолжает с особым наслаждением наносить удары по лицу. В его глазах пелена и безразличие, словно всё происходящее и является наказанием, которое Риндо заслужил за все свои алчные грехи. До безобразия странно, но почему-то на это плевать. Да и времени на раздумья нет. Коконой с лёгкостью поднимает Хайтани над полом и откидывает в сторону.       — Без понятия, что такого интересного в тебе нашёл Ханма. Мне даже времени не хочется на тебя тратить, — мужчина присаживается на корточки, нависая сверху. — Но будь уверен, если консилиум решит, что ты принадлежишь мне, ты будешь умолять о забвении.

***

      Риндо открывает глаза, когда, опершись на стол, нависает над бумажкой. Что конкретно только что произошло — абсолютно непонятно. О каком забвении шла речь? При чём тут консилиум? Кисаки даже в его воспоминаниях оказался обманщиком? И самое важное: почему Коконой так легко отпустил его?       Тряхнув головой, Хайтани идёт к выходу из квартиры. Разбираться во всём произошедшем он будет на следующем круге, а сейчас нужно ехать к Майки. Встреча на промзоне с Мадараме больше не имеет смысла, он получил информацию, осталось только подтвердить её у первоисточника. Майки никогда не отличался способностью к вранью, да и смысла в этом не видел, предпочитая говорить прямо и шокируя своим безразличием. Вряд ли он соврёт сейчас.       Доезжает до штаба мужчина сквозь пелену в глазах, перерабатывая в себе всю полученную информацию в обеих временных линиях. Ни один из вариантов не кажется приятным, но лучше остаться в прошлой реальности, где Манджиро не оказался последним ублюдком по отношению к своим людям, пусть они и могли ослушаться.       — Ты ещё пару недель должен дома отсиживаться, — Майки даже не отводит взгляд от документов, когда Хайтани заходит в кабинет. Он пролистывает несколько листов, а потом смотрит на стоящего рядом Моччи с таким лицом, что становится понятно: что-то пошло явно не так. — Зачем пришёл?       — Я насчёт Такахаси, — Риндо абсолютно плевать на чужие уши в кабинете, мужчина просто подходит к столу и садится в кресло напротив, чувствуя, как в кармане вибрирует от пришедших сообщений телефон. Это Коконой, а значит автоматически любые его слова не так важны, как предстоящий разговор.       Сано кидает документы на угол стола и кивает на дверь. К удивлению, следом за Моччи выходит и безликая охрана. Каким образом, у этих людей получается отличить эмоции на безразличном лице хозяина — загадка. Майки буквально просто посмотрел в сторону. Но это отлично даёт понять: вероятность, что слова Мадараме окажутся правдой, велика. Майки точно понимает, зачем Риндо к нему пришёл.       — Ты должен был понимать, что идти против моих слов нельзя. Ран забыл об этом, но признаю, мы переборщили, — Манджиро тянется к стакану и делает большой глоток, откидываясь на спинку своего кресла. Хайтани чувствует, как внутри разрастается дикая злость и отчаяние от ситуации. Каким бы Кисаки не был ублюдком, он прав. Бонтен — секта, а Майки создатель, которому вся верхушка будет преклоняться беспрекословно. Риндо тоже. — В любом случае, проблему мы почти решили.

Круг 4. Алчные. Грабёж. Расточительство. Торговля людьми и органами с целью наживы. Страж: Хаджиме Коконой.