Осколки реальности

Лиссабон, Португалия. Сентябрь 1962 года. Ночной воздух над Тежу был прохладным и соленым. В богатом районе, в роскошной вилле с видом на реку, шел прием. Свет софитов, смех, бокалы с винью верде и приглушенные разговоры о политике. В центре внимания — влиятельный португальский политик, Алваро де Соуза. Человек, который все громче заявлял о необходимости сближения с НАТО и, что было куда важнее для людей в Кремле, активно сотрудничал с американскими спецслужбами по поставкам оружия в Анголу. На крыше соседнего здания. Четверо мужчин в черном наблюдали за виллой через бинокли. Операцией руководил Виктор Расторгуев, мужчина с лицом, высеченным из гранита, и голосом, не терпящим возражений. «Время– 22:30. Де Соуза выйдет в сад на балкон через пятнадцать минут, чтобы выкурить сигару. Это наше окно». Рядом с ним присел Максим Тихомиров, снайпер, собирающий свою винтовку Драгунова с почти религиозным благоговением. «Ветер три метра в секунду. Поправка минимальная. Готов подтвердить ликвидацию». Третьим был Джеймс «Баки» Барнс. Хмурый, молчаливый, с взглядом, видевшим слишком много. Его правая рука была обмотана бинтами – не металлический протез, а просто защита для костяшек, привыкших ломать кости. И четвертый… он не имел имени. Для них он был «Соколом». Молчаливый, невероятно эффективный в ближнем бою, он выполнял приказы с пугающей, машинной точностью. Его лицо, скрытое в тени, могло принадлежать кому угодно – немцу, поляку, американцу. Сейчас они считали его русским. Под этим капюшоном скрывался Алекс Мейсон, его разум, затуманенный кодами Штайнера, его тело – идеальное орудие для КГБ. «Сокол, Баки, – Расторгуев повернулся к ним. – Вы – группа проникновения. Силовое проникновение через восточную стену. Сад. Ликвидируйте цель. Тихомиров – прикрытие и подтверждение. Я координирую изнутри, под прикрытием официанта. Встреча на точке эвакуации «Дельта» через сорок минут. Вопросы?» Мейсон молча покачал голову. Его глаза были пусты. Баки хмыкнул: «Без вопросов. Давно не разминался». В саду виллы. Два агента ЦРУ в штатском, Фил и Грег, лениво наблюдали за толпой. Их руководитель, Джейсон Хадсон, только что отошел внутрь здания, чтобы проверить каналы связи. Он был худощавым, пронзительным блондином, чье внимание к деталям уже начало приносить плоды в Вашингтоне. Он мельком видел новых «официантов» и отметил про себя их неестественную выправку, но пока отнес это на счет местной охраны. В 22:45, как и предсказывал Расторгуев, Алваро де Соуза вышел на балкон, зажигая толстую гаванскую сигару. Он глубоко затянулся, глядя на огни города. В этот момент с восточной стены, словно тени, сорвались две фигуры. Мейсон и Баки. Их движения были бесшумными и синхронизированными. Они приземлились в кустах роз, даже не сломав веток. «Охрана. Двое. В трех шагах слева», – тихо произнес Баки, его глаза уже оценили угрозу. Мейсон кивнул. Они двинулись. Охранники заметили их слишком поздно. Баки, как пантера, рванулся к первому. Короткий, хлесткий удар ребром ладони в горло – и тот беззвучно осел, хватая ртом воздух. Второй охранник успел поднять пистолет, но Мейсон был уже рядом. Он поймал его руку, провернул ее с хрустом, выкручивая оружие, и тут же нанес молниеносный удар коленом в солнечное сплетение. Пока охранник складывался пополам, Мейсон закончил его точным, сокрушительным ударом в висок. Все заняло меньше пяти секунд. Идеальный, смертельный дуэт. Снайпер Тихомиров сквозь прицел одобрительно хмыкнул. «Чистая работа. Цель на балконе. Жду команды». Внутри виллы. Хадсон, вернувшись, почувствовал неладное. Его внутренний детектор лжи сработал. Он не видел своих людей в саду. «Фил,Грег, отчет», – произнес он в радиомикрофон, встроенный в воротник. Тишина. «Черт!Все внимание в сад!» – крикнул он своим оставшимся агентам, выхватывая свой пистолет Colt M1911. Он выбежал на террасу как раз в тот момент, когда Мейсон и Баки, словно из ниоткуда, возникли у балкона. Де Соуза, услышав шум, обернулся, и его лицо исказилось ужасом. «Сокол, ликвидируй!» – донесся из микрофона спокойный голос Расторгуева. Хадсон увидел, как одна из теней – та, что была чуть выше и двигалась с механической точностью – подняла пистолет с глушителем. Это был Мейсон. «Нет!»– закричал Хадсон, открывая огонь. Пуля пролетела в сантиметрах от головы Мейсона, но он даже не дрогнул. Его палец плавно нажал на спуск. Тихый хлопок. Пуля калибра 9мм вошла точно между глаз Алваро де Соузы. Политик откинулся назад, его сигара упала на каменный пол балкона, рассыпая искры. В саду начался ад. Агенты Хадсона открыли шквальный огонь. Баки, пригнувшись, ответил очередью из своего автомата, оттесняя их. «Сокол,отход!» – крикнул он. Но Мейсон замер, глядя на тело. В его глазах на мгновение мелькнула искра чего-то человеческого – недоумения, ужаса. Он видел это раньше. Он... помнил? «Сокол!» – рявкнул Расторгуев в микрофон, вырывая Мейсона из ступора. В этот момент один из агентов Хадсона попытался фланкировать их. Хадсон, видя это, прицелился. Он не знал этого человека в капюшоне. Он видел только убийцу, который только что ликвидировал их ценный актив. Его палец лег на спуск. Выстрел. Но пуля попала не в Мейсона. Тихомиров, с крыши, увидел угрозу для «Сокола». Его винтовка мягко дернулась. Пуля калибра 7.62 мм ударила атакующего агента в грудь, отбросив его на несколько метров назад. Это был Грег. Он был мертв еще до того, как упал. Хадсон, увидев падающего товарища, с яростью вскинул оружие, но Мейсон и Баки уже растворялись в темноте сада, как призраки. Он успел разглядеть лишь спины и на долю секунды встретиться взглядом с хмурым брюнетом – Баки. Лицо человека в капюшоне, того, кто сделал выстрел, осталось для него тайной. На точке эвакуации «Дельта» – заброшенном складе в порту. Расторгуев снял перчатки. «Задание выполнено. Чисто. Американцы опоздали». Тихомиров уже разобрал свою винтовку. Баки молча вытирал кровь с костяшек. Мейсон стоял у стены, его дыхание было ровным, но в глазах бушевала буря. Обрывки: выстрел, падающее тело, крик американца... лицо де Соузы... «Кто он был?» – вдруг тихо спросил Мейсон, его голос был хриплым от долгого молчания. Расторгуев холодно на него посмотрел. «Цель. Предатель, работавший на наших врагов. Ты выполнил свой долг перед Родиной, Сокол. Это все, что тебе нужно знать». Мейсон кивнул, отводя взгляд. Долг. Родина. Эти слова звучали в его голове чужим эхом, голосом, который был ему не его собственный. Он выполнил задание. Он был хорошим оружием. Через несколько часов его уже везли обратно, на восток. В Воркуту. В ледяной ад, который был для него единственным, пусть и кошмарным, якорем в реальности. А в Лиссабоне Джейсон Хадсон давал показания, кляясь найти тех, кто убил его человека и сорвал операцию. Он еще не знал, что однажды лицо «Сокола» станет для него ключом к величайшему заговору в истории. *** Арлингтон, Вирджиния. Бар «Последний рубеж». 1962 год. Дым сигарет застилал воздух густой пеленой, смешиваясь с запахом дешевого виски и громкими возгласами у стойки. В углу, за столиком, заваленным пустыми бутылками пива, сидели двое мужчин, чьи позы и взгляды выдавали в них военных, даже несмотря на штатскую одежду. Фрэнк Вудс, его лицо, обычно озаряемое дерзкой ухмылкой, сейчас было мрачным и сосредоточенным. Он вертел в пальцах почти пустой стакан, его взгляд был устремлен куда-то в прошлое. «Два года, Алекс... Черт возьми, два года», — прохрипел он, больше себе, чем своему спутнику. Джозеф Боумен, всегда более сдержанный и молчаливый, отхлебнул свое пиво. Он смотрел на Вудса с пониманием, но без его фанатичной веры. «Фрэнк, мы прошли через все отчеты, — голос Боумена был глухим. — Зона заражения на Кубе... никто не мог выжить в том аду. Официально Мейсон мертв. Мы все скорбим о нем». «Официально! — Вудс с силой стукнул кулаком по столу, заставив стаканы подпрыгнуть. — Черт с ними, с официальными отчетами! Это же Мейсон! Тысель! Он выживал в таких передрягах, от которых обычный человек сдох бы за пять минут. Он не мог просто так взять и умереть!» Боумен вздохнул. Он понимал Вудса. Потеря товарища, особенно такого, как Мейсон, была как ампутация. «Фрэнк,послушай себя. Кастро? Ты действительно веришь, что Фидель два года держит его в каком-то секретном подвале, просто чтобы позлить нас? Это не его стиль. Его либо казнили бы сразу, либо использовали бы для пропаганды». «А может, они его сломали! — в голосе Вудса прозвучала отчаянная надежда. — Может, они промыли ему мозги, как тем русским шпионам! Может, он сейчас работает на них, и мы должны его найти и вытащить оттуда!» Вудс умолк, его грудь грузно поднялась и опустилась. Он снова увидел то лицо — решительное, яростное — в последний момент перед тем, как все пошло к черту на Кубе. «Я должен был быть с ним там, — тихо прошептал он. — Я должен был прикрыть его спину». «Ты сделал все, что мог, — Боумен покачал головой. — Мы все сделали, что могли. Мы вдвоем выжили чудом. Иногда... иногда война просто забирает своих. Без всякой причины. Без шанса на спасение». Он замолчал, глядя на темное пиво в своей бутылке. Он тоже хотел верить, но холодная логика и прошедшие два года не оставляли места для чудес. «Я не поверю, пока не увижу его тело, Джо, — Вудс поднял на него свой горящий взгляд. — Ни за что не поверю. Он жив. Я это чувствую. И если мне придется самому отправиться на Кубу и перевернуть каждый камень, я это сделаю». Боумен ничего не ответил. Он просто смотрел на своего друга, видя в нем не солдата, а человека, цепляющегося за призрак. Он понимал, что эта надежда, возможно, единственное, что не дает Вудсу сломаться окончательно. Но он также понимал, что эта же надежда может в итоге его уничтожить, заставив преследовать тень там, где уже давно осталась лишь пустота. Они сидели в молчании, двое выживших солдат, разделенные не столиком, а пропастью между верой и горькой реальностью.