Its the Little Things

Маринетт улыбнулась, когда Кот Нуар разразился смехом рядом с ней. Они устроились в гнезде из подушек и одеял на полу в её комнате и смотрели «Придворного Шута», один из её любимых фильмов. Дэнни Кэй скакал вокруг в изысканном камзоле с красными и чёрными бриллиантами и золотой рубашке, рассказывая, как он научился выставлять себя дураком. Когда Кот упомянул, что понятия не имеет, кто такой Дэнний Кэй, Маринетт поняла, что они должны посмотреть это вместе. Она была уверена, что ему понравится. «Неужели это всё потому, что он надевает маску Кота Нуара, которая даёт ему возможность вести себя дико и безумно, чего он не может позволить себе в гражданской жизни?» — подумала девушка, вспоминая их разговор на часовой башне, когда он впервые «вернул» ей камень чудес мыши. Как Кот чувствовал себя так, словно ночь принадлежит ему, потому что так он мог убежать от своего отца и ожиданий, быть свободным. Это придало намного больше смысла тому, почему Кот так нуждался в ней и считал её комнату своим любимым местом. Сердце Маринетт заболело при мысли о его одиночестве. Она посмотрела на него, пока он наслаждался фильмом, любуясь его расслабленными плечами, широкой улыбкой на лице и глазами, сияющими за его маской. «Интересно, какого цвета его глаза под этой маской» — подумала Маринетт уже не в первый раз. Не то чтобы это имело значение, конечно, но она не могла представить его без этого взгляда цвета листьев. У неё всегда была слабость к мальчикам со светлыми волосами и зелёными глазами. «Откуда вообще взялась эта мысль?!» — Маринетт заметила, что её мысли всё больше и больше возвращались к Коту с тех пор, как они начали проводить больше времени вместе. Она бы даже признала, пусть только и самой себе, что он привлекательный. Это стало ещё более очевидно, когда она начала рисовать его. Линии его подбородка, то, как волосы спадали ему на лицо, каким выразительным был его рот, независимо от настроения. Маринетт никогда бы не призналась Коту, но он действительно был идеальной моделью, о чём так много шутил. «Не стоит раздувать его эго ещё больше, чем оно уже есть.» Взяв свой привычный альбом для рисования, Маринетт сделала грубый набросок его профиля. Кот веселился, расслаблялся, и бремя, которое он нёс, на какое-то время спало с его плеч. Она добавила изгиб его спины, то, как его локти покоились на коленях, сложенных перед ним, то, как его кошачьи уши были направлены вперёд к её ноутбуку и глупости фильма. Девушка затемнила костюм Кота и добавила тени на его волосы, но остановилась, прежде чем сделать то же самое с маской. «Почему это кажется таким знакомым?» — удивилась Маринетт, смотря на то, что только что нарисовала, а затем на мальчика рядом с собой. Должно быть, он почувствовал как её внимание переключилось, потому что тоже посмотрел на неё. — Снова рисуем меня? — спросил Кот, его губы изогнулись в усмешке. — Я надеялся только на одну картину, Прррринцесса. — Тебя весело рисовать, — просто ответила Маринетт. Она не собиралась рассказывать ему о том, как скрутило её живот, когда он так посмотрел на неё. В конце концов, она должна была быть влюблена в Адриана. Кот поставил фильм на паузу. — Ну, если ты хочешь, чтобы я был моделью… — он откинулся на подушки в позе одалиски, его глаза горели, глядя на неё. Маринетт бросила подушку ему в голову, чтобы скрыть своё смущение. — Плохой Котёнок, — огрызнулась она, когда он смахнул подушку. — Ты делаешь такие вещи просто для того, чтобы смутить меня. Кот хихикнул и взъерошил её чёлку. — Только потому что это очень просто, Маленькая Мышка, — её лицо покраснело от этого странно интимного жеста. Почему она позволяла этому глупому коту так влиять на неё сегодня? — Ты закончила тот первый? — задумчиво спросил он. — Рисунок, я имею в виду. Того, каким ты меня видишь? Маринетт пролистала несколько страниц назад, пока не нашла рисунок, о котором говорил Кот. Нуар подвинулся к ней, и она обнаружила, что затаила дыхание, когда он заглянул ей через плечо. Вместо одной картины Маринетт нарисовала что-то вроде множества скетчей о нём. Страница была заполнена грубыми набросками, сделанными ручкой. Его лицо ухмылялось им в правом верхнем углу, в то время как в левом нижнем он смеялся с зажмуренными глазами. Рисунок его когтистой руки, держащей её собственную, был рядом с рисунком только его глаз и маски. Внизу был небольшой набросок, на котором Кот неловко держал розу. Однако в центре внимания был он, лежащий у неё на коленях, с широкой и ленивой улыбкой, закрытыми глазами и волосами, рассыпающимися вокруг его головы, словно нимб. Местами Маринетт даже добавила кое-где красок, уделяя особое внимание его волосам и глазам, украшая их брызгами цвета золотарника и перидота. — Маринетт, — его голос был едва слышен. Кот взял альбом в руки так, будто он мог исчезнуть от его прикосновения, и смотрел на него, раскрыв рот. — Я… Я надеюсь, что тебе нравится, — пробормотала Маринетт, заикаясь. Именно она была той, кто предложила нарисовать Кота таким, каким видела его. Пожалел ли он об этом? Счёл странным? — Это… — голос Кота затих, и Маринетт заметила слезу, скатившуюся по его щеке. — Это то, каким ты меня видишь? Девушка неловко съёжилась. — Да, — тихо ответила она. — Я… Я имею в виду, что искусство ведь открыто для интерпретаций, но да. Это то, каким я тебя вижу. Отложив альбом в сторону, Кот схватил Маринетт за плечи и притянул к себе. Запечатав поцелуй на её лбу, он прижал её ближе. — Спасибо за то, что видишь меня всего и принимаешь таким, Маринетт.