Осколок зазеркалья

Три дня прошли, казалось, мгновением. Карлос и не заметил, как они пролетели. За всё это время он ни разу ни над кем не пошутил, ни разу никого не тронул, не обидел. Он вообще мало на кого обращал внимание. На то, однако, была своя причина: парень нашёл дело посерьёзнее, и оно было для него важнее, чем любое веселье. Пока он не разберётся, прав ли, пока не поймёт, если ли повод волноваться, он не успокоится. Объект его наблюдений тоже не сидел на месте. Словно угорелый, он носился с одного здания к другому, меняя обличия словно перчатки. То кому-то нужно было оставить капризных детей с «матерью», то нужно было спрятать от жены своё отсутствие, то проверить, а подходит ли ему карэ, или, быть может, коса, или хвостики… Даже из-за сущих мелочей Камило приходилось обходить чуть ли не каждый дом, где просили его помощи. Пару раз он подбегал к столу Джульетты, стаскивал оттуда пирожки и проглатывал их, почти не жуя. Юноша был полностью погружен в работу. Даже слишком. Карлос, вообще-то, тоже должен был работать, но он этого не делал. Только стоял поодаль, наблюдая за трудом домочадцев. Он уже успел стащить со стола Джульетты пару пирожков и стакан апельсинового прохладного сока. Кисло-сладкий привкус освежал. Карлос присел на ступеньку одного из домов и прошёлся взглядом по толпе. Камило вновь пропал из поля зрения. Наверное, снова зашёл в какую-то из дверей. Скоро он, однако, появится вновь и будет маячить туда-сюда перед глазами. — Один? — вдруг послышался вопрос со спины. Мирабель. Карлос недовольно скривился, когда девушка спустилась ниже, подсев рядом. — А где Камило? — мягко спросила она, поправив свою юбку. Карлос вздохнул поглубже. Он уже собирался выплеснуть из себя что-нибудь едкое, язвительное, но в последний момент вспомнил о уговоре. Его губы дёрнулись. — Работает, — максимально безразлично вытянул он из себя, отпивая ещё немного сока. Остатки пирожка ускользнули в рот. Мирабель усмехнулась. — А ты почему не работаешь? — А ты не видишь? Ем я, — буркнул ей парень помахав запачканной в масле рукой. Она похлопала ресницами. Лицо замерло, словно статуя. «Слишком грубо?» — сам себя спросил Карлос, опасаясь, что едва не нарушил обещание. Подружиться с Мирой будет всё равно, что самому на себя надеть раскалённые башмаки. Он уже и не помнит, чем думал, когда соглашался. Явно не головой. — Хочешь, я и тебе принесу? — выдавил он из себя, и боже, каких же усилий ему стоило это сделать. Нет, он точно уломает Камило на повторение. На тысячу повторений. Такой стыд и злость не удавалось испытывать ещё ни разу. Карлос ластился к своему заклятому врагу как кошка ластится к руке, обтёртой мятой. Девушка, к его огромному счастью, помотала головой, а потом широко улыбнулась. — Молодец, — сказала она, вдруг резко сменив тон, — Я в тебе не сомневался. Может, немного… Но, как видишь, зря. Карлос моргнул. Он, тяжело вздохнув, шлёпнул себя рукой по лбу. Как он сразу не понял! Конечно, Мира не стала бы вот так подходить к нему после… Он грозно посмотрел на самозванца, ловко его обхитрившего. Тот по-прежнему сидел в теле кузины, и не думая меняться обратно. Её лицо ужасно раздражало. Казалось, лицедей специально не возвращается в своё тело, только чтобы посильнее позлить свой «подарок». Карлос бы так и остановился на этой версии, если бы лицедей вдруг не дёрнулся. Резко, как обычно делает, готовясь вернуть облик. В этот раз, однако, ничего не произошло. «Что, резко передумал?» — фыркнул саркастично Карлос в голове, и тут же дал себе мысленную пощёчину. На лбу Камило выступил холодный пот. Он улыбался, но Карлос чётко видел тихую панику в его каре-зелёных глазах. Он протянул другу полупустой стакан. — Будешь апельсиновый сок? — спросил он, и Камило, кивнув, потянулся к бокалу. Карлос оттянул его назад. Он прищурился. — Камило. Ты будешь апельсиновый сок? Карлос повторил вопрос. Он видел, как «девушка» напротив сглатывает. Её фальшивые очки слегка запотевают. Лицедей резко дёргается вперёд, едва не выхватывая стакан из чужих рук, но Карлос успевает вовремя вскочить. — Просто дай мне выпить! — возмущённо приказал парень своему другу детства, а тот лишь залпом допил содержимое. — Я принесу другой стакан, — отчеканил он, уходя прочь. Камило раздражённо фыркнул. Стоило бы уйти в отместку, не дожидаясь нахала, но он остался. Во-первых, ужасно хотелось пить. А во-вторых… Камило, убедившись, что Карлос скрылся, быстро встал и завернул за ближайший угол, сердце тарабанило как бешеное. Дыхание едва не сбилось. — Тише, тише, — прошептал он себе, успокаивая нервы, и, кое-как уняв поток нагрянувших вдруг снежным комом тёмных мыслей, засунул руку за пазуху.

***

Карлос незаметно подошёл к столу. Он едва успел перевоплотиться в Луизу, прежде, чем взор Джульетты коснулся его фигуры. Женщина, так резко отвлечённая собственной дочерью от работы, нахмурилась. У девушки было мрачное, печальное лицо, слегка бледное. Под глазами красовались синие круги. — Мам, моя голова так болит, и что-то спать тянет, — произносит лже-Луиза, отыгрывая свою роль на все сто, — Можешь, пожалуйста, дать мне что-нибудь? Джульетта кивает, не задумываясь, а Карлос, уже спустя мгновение, получает желаемое. То, что ему нужно. Поблагодарив «маму», Карлос взял со стола ещё один стакан, теперь уже с лимонадом, и, завернув за угол, стал собой, растворив в жидкости щепотку растёртого порошка. Когда он вернулся, Камило сидел на месте, теперь уже в своём облике, и лениво шаркал ногами по земле. Кажется, усиленно думая о чём-то неприятном и грустном. Мрачное выражение лица выдавало его с головой. Однако, стоило чужой ладони прикоснуться к плечу, лицедей тут же вздрогнул вновь нацепив беззаботную улыбку. Карлос нахмурился. — Держи, ещё холодный, — проговорил он, протягивая другу лимонад, и внимательно смотрел, как тот, глоток за глотком, допивает всё до последних капель. Довольно выдохнув, Камило вытер губы и резво поднялся. — Ну, я пошёл, работы ещё много, — протараторил он, и уже собирался уходить, как его вдруг схватили за руку. Парень удивлённо выпучился на свой «подарок». — Там одна девушка срочно просила тебя о помощи, — бросил Карлос, и медленно повёл Камило куда-то в сторону. Мадригаль вздохнул. Он позволил увести себя вперёд, хотя даже не знал, была ли эта «девушка» настоящей, или шутник вновь взялся за старое. Карлос вёл его всё дальше и дальше, куда глаза глядят, сворачивая по улицам то вправо, то влево. Людей становилось всё меньше, в выдумку «подарка» верилось всё меньше, и, что самое странное, вдруг начало ужасно клонить в сон. Камило внезапно споткнулся, едва не упав. Перед глазами начало темнеть. Людей вокруг почти не было, а те немногие, что были — мелькали вдалеке мутными силуэтами. Карлос подхватил своего друга на руки, не позволив тому упасть, и поудобнее устроил в своей хватке. Он вздохнул. Чужие глаза уже почти слиплись. Ещё чуть-чуть, и лицедей точно отключится. — Камило, я всё хотел спросить, — вдруг начинает юноша, сверля взглядом спокойное лицо, в кои то веки без претящей улыбки, — Ты хоть когда-нибудь возвращаешся в свой облик? — Ты о чём?.. — шепчет сквозь сон Камило, и вдруг зевает, окончательно проваливаясь в сон. Карлос не говорит, что он имел ввиду. Его всё равно не услышат. Вместо ответа он несёт лицедея прочь из города, в небольшой тихий лес, и, осторожно уложив на траву под деревом, забирается под мягкое жёлтое пончо. Руки сами нащупывают карман, осторожно расстёгивают его, достают фотографию… Две фотографии. Карлос рассматривает первую. Ровную, яркую, сделанную совсем недавно, на которой красуется лицо Камило, серьёзное и спокойное, до дрожи непривычное. А на второй, сгоревшей по краям, выцветшей, склеенной по маленьким кусочкам… Карлос вновь тяжело вздыхает. Брови съезжаются к переносице, а на сердце резко падает огромный камень. — Так и думал…