Осколок зазеркалья

Под солнцем, что освещало Энканто своими лучами, потихоньку наползали тучи. Камило не видел этого, хотя находился на втором этаже, лёжа практически под окном. Карлос сидел рядом, глядя, как рисует его друг. Он бы и сам хотел рисовать, но мысли никак не приходили в норму после вчерашнего, и если бы в руке оказался карандаш, то на бумаге — страшная каракуля. Камило нахмурился. Он и сам уже не мог заниматься рисованием. Было слишком тихо. Слишком скучно. К тому же, лицедей не слепой, он заметил, что Карлос сидит как на иголках. И такой расклад мальчика совсем не радовал. Откинув карандаш в сторону, Камило подпёр голову ладошками и спросил: — Всё хорошо? Карлос, поджав губы, тихонько кивнул. Камило нахмурился ещё сильнее. Такой расклад событий совсем не устраивал его, потому он подполз ближе, в упор заглядывая в чужие карие глаза. На щеках «подарка» появился лёгкий румянец, сердце пропустило удар. — Ты напряжен со вчерашнего дня, — пробурчал Камило, — И ты так и не рассказал, что там произошло… — Н-ничего не произошло, — заикаясь, ответил Карлос, отводя глаза в сторону, — Главное, что все обошлось. Камило тяжело вздохнул. Расколоть его друга было бы слишком сложно, потому он отстранился обратно, надеясь, что скоро всё вернётся на круги своя. «Надо было остаться там», — всё же подумал он с сожалением, и мысленно треснул себя по лбу. Поздно было сожалеть о сделанном. Сев назад, он уже было снова потянулся за карандашом, как… — Это, блять, последняя капля! … с первого этажа раздался крик. Истеричный, оглушающий, разъярённый вопль незнакомой женщины. Мальчики подпрыгнули. Они, испуганные, переглянулись и наконец заметили, что небо покрыто тёмными тучами. Кивнув друг другу в немом соглашении оба украдкой поползли к перилам, чтобы посмотреть, что же, черт возьми, творится внизу. А внизу, сыплясь бранью, стояли три девушки, двое из которых — сёстры Мадригаль, а третья — взбешённая горожанка, чьё чадо вчера вернулось домой мокрое и избитое. — Ваш сын чуть не утопил моего ребёнка! — закричала она, пышащая гневом, — Марко вернулся домой в слезах и избитый! — О, да? И поделом! — кричала в ответ Джульетта, впервые за долгое время выведенная из себя, — Он чуть не утопил мою дочь! Если уж даже Джульетта была в таком гневе, то Пепу представить было не сложно: её рыжие волосы поднялись дыбом, туча над головой стреляла молниями, в глазах горело пламя материнской ярости. Женщина напротив, впрочем, ничем не отличалась. Пепа знала её не по наслышке. У Марко… была не лучшая семья. Самая проблемная в их маленьком городке. Мать его утопала в алкоголе день изо дня, сам он воспитывался улицей, а отец его, давно бросивший семью, возможно, творил ужасные вещи. По крайней мере, про него ходили именно такие слухи. — Ваша чертова семейка переходит все границы! — продолжала женщина, крепко сжимая кулаки, — Власть не даёт вам права издеваться над жителями! Пепа цыкнула. — А длинный язык не даёт тебе права плескаться на всех подряд ядом, змея! — не выдержала она, и ткнула пальцем на дверь, — Пошла прочь из нашего дома! Оскорблённая хотела сказать что-то в ответ, но кафель под ногами вдруг начал грубо подталкивать её к выходу. Она заскрипела зубами, на красном от злости лице вздулась вена. — Ещё раз увижу ваших отпрысков рядом с моим ребёнком, проблем не оберётесь! — крикнула она прежде, чем Касита вышвырнула её за порог, громко захлопнув дверь. Вилла была довольна собой. — Сука… — прошипела Пепа ей вслед, и Джульетта хотела бы одёрнуть её, пристыдить, но не стала. Она и сама сейчас думала так же. — Я даже не знала, что они играют с ним, — лишь добавила она, — Хорошо, что больше не будут. — Верно… Мальчики наверху, поражённые происходящим, облегчённо выдохнули, когда дверь дома закрылась, скрывая за собой страшную женщину. Карлос облегчённо выдохнул. Марко всё же умел плавать, и даже смог вернуться домой. Теперь на километр к Камило не сунется, что ужасно радовало. Все проблемы, которыми он себя накрутил, вмиг испарились. — Ну что, сказал же, что всё обойдётся? Моя мама никого не даст в обиду, — улыбнулся ему Камило, окончательно успокоив, и потащил обратно к окну, — Идём, ещё порисуем. И два мальчика, взявшись за руку, пошли прочь, не заметив, как снизу, из-за угла, на них тревожно смотрит маленькая девочка. Долорес пикнула. Она не решалась рассказать об этом слишком долго, но точно понимала, что оттягивать больше нельзя. Робко подобравшись к только успокоившейся матери, она легонько потянула её за юбку, привлекая к себе внимание. — Мама… — Что такое, милая? — отозвалась с улыбкой Пепа, слегка наклонившись к дочери. Долли сглотнула. Её руки дрожали, сложенные в замочке. — Мне нужно сказать тебе кое-что. Важное… Но пообещай, что не будешь злиться на Камило… Пепа нахмурилась. — Что? Почему? Он что-то натворил? Ушедшая прочь туча вновь начала нарастать. Девочка тихо пикнула, скорее замотав головой, лишь бы не её мама не вышла из себя снова. — Сначала пообещай! И я расскажу, — заявила девочка, выбив из женщины обещание. Джульетта подошла к ним ближе. Она внимательно слушала происходящий разговор, но на душе, почему-то, скреблись кошки. Собравшись с силами, Долли вздохнула поглубже и прошептала: — Он… Он разговаривает сам с собой. Пепа моргнула. Ещё раз. А потом вдруг резко прыснула от смеха. На душе у обоих дам отлегло. — Ох, это нормально, милая, — убедила она свою дочь, — Мы все иногда щебечем что-то себе под нос… — Нет, не так, — перебила её Долорес, нахмурившись ещё сильнее, — Он уже два месяца говорит так, как будто с кем-то общается. С каким-то Карлосом. Но я никогда не слышу ответа, мама. Карлоса не существует… Улыбка с каждым словом дочери покидала Пепу всё больше, до тех пор, пока на лице не застыла бесчувственная маска. В комнате посыпал тихий снег. У Джульетты неприятно скрутило живот. — Ступай, милая. Мы разберемся, — сказала она своей племяннице, уже готовой успокаивать маму, и та послушно удалилась. Она была не уверена, правильно ли поступила, рассказав взрослым подобное. Но молчать было уже нельзя. Долорес боялась, за себя и брата. Она боялась, что «Карлос» ни к чему хорошему не приведёт…