Осколок зазеркалья

Камило ждал этого момента не меньше самой Мирабель. Маленькая именинница наконец получит свой дар, и они будут играть вместе днями напролёт. Временами он задумывался, какой же у неё будет дар. Быть может, она будет невидимой? Или сможет говорить с животными? А может она сможет видеть сквозь стены и здания? Множество вариантов проскакивало у лицедея в голове, и с каждым из них он всё больше сгорал от нетерпения. Сейчас же, сидя у стены на втором этаже, он дрожал, не в силах поверить в произошедшее. Улыбка, играющая на лице с самого утра, испарилась так же стремительно, как и дверь Мирабель. Перед глазами стояло её испуганное лицо. Она едва ли не плакала. Сердце Камило сжималось всё сильнее с каждой секундой. — Она… Она не получила дар… Не получила… Тихий шёпот лицедея разносился по пустому этажу. Никого не было внутри. Все гостей вывели наружу. Абуэла тратила последние силы, чтобы их успокоить. Камило не знал, что для неё важнее, спокойствие горожан или состояние внучки, но происходящее говорило само за себя. Брошенный украшенный дом казался тёмной комнатой без окон и дверей в эту ночь. Карлос осторожно вышел из-за угла. Он тоже не мог поверить в происходящее. Что-то напрягало его, заставляло не подходить к Камило, но «подарок» не мог бросить своего единственного друга в одиночестве. Маленькими неуверенными шагами он приблизился к сидящему Камило. — Она бездарная… — вновь прошептал лицедей. Взгляд его был пуст. Внутри царил необъятный туман, мешающий нормально мыслить. Одна за другой картины произошедшего вертелись в голове роем, и только подкравшийся мальчик смог, к несчастью, развеять бесконечное колесо. — Камило… — тихо прошептал Карлос, спокойно, стараясь не задеть мальчика ещё сильнее. Тот, однако, этого не оценил. он медленно встал, повернувшись к своему «подарку», и заглянул ему в карие глаза. От этого взгляда, холодного и злого, у Карлоса скрутило волнением живот. — Это ты сделал? — спросил лицедей. Его кулаки сжались сами собой. Такое заявление повергло Карлоса в шок. Он открыл рот, желая сказать хоть что-нибудь, но язык совсем не шевелился. Мальчик потерял дар речи, пока лицедей, не дожидаясь ответа, продолжал: — Это ты сделал, — его губы задрожали, а брови сползлись к переносице, — После твоего появления было столько неприятностей… Ты смог чудом стать невидимым для других… Ты всегда недолюбливал Мирабель… — Камило… Карлос, полный страха и надежды, потянул ладонь к Камило, надеясь привести того в чувство, но получил лишь шлепок. Его руку грубо отбросили прочь. Сердце болезненно сжалось. Камило впервые за всё время смотрел на него с такой ненавистью… А ведь Карлос был совсем не виноват. Это ранило ещё сильнее. Из-за этого очень хотелось плакать. — Все в нашей семье получали дар, — прошипел лицедей, и его щёки начали намокать, — Только когда ты появился… Только после тебя случилось это! Это ты сделал! — Камило… Это был не я! Клянусь! — Карлос всхлипнул. Его руки дрожали. Он изо всех сил старался достучаться до Камило, но тот был слишком ослеплён своей догадкой. Он не видел других причин, почему подобное произошло. Главный виновник стоял перед ним, не иначе. — Ты ненавидишь её, не так ли?! Поэтому ты так поступил! Ты ужасен! Карлос промолчал. Что-то треснуло внутри. Он ещё раз посмотрел на Камило… Было бесполезно что-то доказывать ему. Всё равно не услышит. Слёзы полились по лицу. Карлос перестал их сдерживать. Тело медленно расслабилось, а на лице проскочила лёгкая горькая улыбка. — Сначала я и правда хотел, чтобы у неё не было дара, — прошептал он, ввергая Камило в шок, заставляя его думать, что он прав. А после вдруг продолжил, резко, как ошалелый, закричав: — А теперь я хочу, чтобы он был! Знаешь, почему?! Потому что она никогда не забудет своё лицо! Она никогда не будет чувствовать, что не нужна никому! Она не будет чувствовать себя фальшивой! В отличие от тебя, Камило, она не будет так страдать! Лучше бы у тебя не было дара, чем у этой с!.. Хлоп. Камило не сдержался. Жгучее яростное пламя разгорелось у него в душе. Он, под натиском собственных эмоций, подошёл ближе и, не позволяя Карлосу закончить, ударил того по лицу. Красный след ладони потихоньку стал гореть на его щеке, пока они стояли, погруженные в гробовое молчание. Оба были в шоке. — К-карлос… — Камило сглотнул. Он задрожал ещё сильнее. Мальчик не знал, что за демон в него вселился, что заставило его поднять руку на друга, так обозлиться на него. Лицедей ведь даже не знал, виноват тот на самом деле или нет, и всё равно… Камило был готов врезать себе тысячу раз. Карлоса это, однако, уже не волновало. Он прикоснулся к горящей щеке. Сердце окатило приступом невыносимой боли, грудь сдавило. Слёзы перестали катиться по лицу. Оно застыло каменной бесчувственной маской. Теперь же Камило потянул к другу свою ладонь. Теперь же Карлос грубо отпихнул её назад. Он сделал шаг назад, обдав Камило ледяным взглядом. Ком в горле мешал говорить, но «подарок» не обращал на него внимания. — Я понял тебя, — сдавленно, до ужаса спокойным голосом прошептал он, — Мы больше не друзья, Камило. Если ты так меня ненавидишь… Я надеюсь, ты будешь счастлив, играя с этой маленькой сукой. Карлос развернулся. Он медленно пошёл прочь, зная, что никто не остановит его. Точно не Камило. Эта маленькая дрянь победила. Она забрала себе его единственного друга. Она снова всё испортила. Она уничтожила его шанс на счастье. Карлос стиснул зубы. Перед всем миром он мысленно поклялся, что будет ненавидеть её до конца своей жизни. Лицедею бы хотелось побежать следом, успокоить мальчика, обговорить всё, но это было бесполезно. После того, что он сделал… После случившегося… Слова Карлоса эхом отдавались в голове. С каждым шагом пропасть меж ними возрастала, и, казалось, уже никогда не станет меньше. Камило посмеялся. Слёзы, текущие по его лицу, усилили свой поток. Брошенный в одиночестве, он начал захлёбываться в собственных рыданиях. Он сам был во всё виноват. Он создал себе единственного, кто любил бы его настоящего, и даже того отогнал от себя прочь. Камило. Камило Мадригаль. Юный лицедей, одинокий мальчик, плохой двоюродный брат и ужасный, самый ужасный друг. — К-камило?.. Маленькая кудрявая голова показалась из-за угла. Заплаканная Мирабель подошла ближе к кузену, стараясь казаться тому, взволнованная тихими всхлипами, хотя и сама выглядела ничуть не лучше. Камило посмотрел на неё, такую маленькую и бедную. Он крепче сжал её в своих объятиях, едва не задушив. Его плечи задрожали. Мира нахмурилась, не понимая, что происходит. — К-камило… Что происходит с тобой? — Прости, Мирабель, — прошептал дрожащим голосом Лицедей, — Всё в порядке. Всё будет хорошо. Ты всегда будешь для меня самым близким другом… Малышка задрожала. Снова захотелось плакать. Сегодня был, несомненно, самый ужасный день в её жизни. Она крепче прижалась к двоюродному брату, утыкаясь тому в плечо, и, не сдерживая себя, начала плакать вновь. Камило мягко поглаживал её по спине. Перед глазами до сих пор стояла растворяющаяся дверь, напуганная девочка, леденящее душу пустое лицо ушедшего мальчика… Камило не знал, вернётся ли тот. Лишь надеялся, что всё наладится. Лицедей судорожно выдохнул. Слова Карлоса крутились в голове, повторяясь раз за разом. Камило не хотел верить ему. Он сильнее прижал Мирабель к себе. Даже если ему плохо, даже если он завидовал ей, даже если он тоже хотел бы быть бездарным… Он не желал такой участи для своей любимой кузины. Он никогда не желал, чтобы эта ночь закончилась вот так…