Бабочки

Смелость и гордость Что тебе снится? Молодость ищет Тела границы Так странно получается За рекою снаряды взрываются Просто сделай два шага И другого не надо У войны нет флага Поцелую тебя в губы Чувства — тёмный лес Ты, конечно, будешь против Потом, как-будто... Твоё далёко — Лес поцелуев       Голова просто раскалывалась. Словно стекло, которое сдерживало всю недружелюбность мира, разбилось, и теперь он был вынужден терпеть эту муку. Нет, серьёзно, почему Антон заранее не подумал выключить будильник перед тем, как идти на вечеринку? Ах, да, наверное, потому что не собирался нажираться в хлам. В любом случае, Петров поспешил выключить адскую машину, пока она не довела его до её родины. Ради этого действа ему пришлось довольно резко дёрнуться с кровати, на что организм мстительно отреагировал тошнотой:       — Угх… — парень едва сдержал рвотный позыв.       Внезапно дверь распахнулась, и в проходе появилась мама в привычной позе с руками на боках:       — Доброе утро, алкаш малолетний, — в этом милом пожелании смешалась язвительность и вымученная злость с лёгким налётом презрения.       От такой ядовитой каши эмоций Антона снова начало подташнивать, и глаза почему-то заслезились… Ситуация складывалась, мягко говоря, не сахарная. Вчера ночью, когда остальные ложились спать, он с помощью собственных вещей подделал спящий силуэт в постели, а сам очень тихо покинул дом. Если коротко — сбежал. Вряд ли это понравилось родителям, но, судя по всему, дело было не только в этом.       — Извини, мам, может поговорим немного позже? — попытался парень воззвать к здравому смыслу женщины.       — Мы бы поговорили об этом позже, если бы это случилось позже, как и положено, — отрезала мать, а её шипящий голос болезненной пульсацией раздался в голове Антона, — И знаешь что? Это ещё отец не знает. Одним ремнём ты бы точно не отделался…       Петров даже не хотел надевать очки, чтобы видеть разъярённое лицо матери. Он и так слишком часто наблюдал его последние несколько лет, ему нужна небольшая передышка. Но вот Карина точно не собиралась её давать, продолжая своим металлическим голосом забивать гвозди в голову сына:       — Я так и знала, что нельзя позволять водиться тебе с этими уголовниками! — кажется, от собственных слов она вскипала ещё сильнее, — Мало того, что меня однажды вызывали из-за тебя к директору, так ты хочешь, чтобы меня ещё и в участок вызвали?! Да из-за тебя нас с отцом могут родительских прав лишить! Ты этого хочешь?!       Крики с такой силой били по ушам, что, казалось, сейчас всю душу выбьют. Антону правда было жаль, что всё так вышло.       — Н-нет, конечно нет, — хрипло и очень тихо отвечал парень, сильно морщась от звона в голове.       Мама просто не знала, куда себя деть от злости, которая бурлила вместо крови в её венах. Ей было тяжело находиться в этом доме с самого начала, но последние полгода были совсем невыносимы, и виной тому был, конечно же, не старший сын-разгильдяй. Впрочем, сейчас её это мало волновало.       — Весь в отца, — столько яда в этих словах могла уместить только Карина, проводящая день и ночь без мужа, пропадающего на работе, а потом расслабляющегося за рюмкой водки.       А там он действительно пропадал. Семья давно перестала быть его отдушиной, и женщине было страшно, правда страшно представить, где он нашёл её теперь. Обида копилась и копилась, иногда срывалась капля за каплей на виновника, но лучше не становилось. Что ей нужно было сделать, чтобы вернуть уют в дом? Перестать орать на мужа, чтобы он посчитал, что ей всё равно на то, почему после корпоратива на нём чувствуются женские духи? Или может, наоборот, устроить глобальную истерику, возможно в процессе развалить семью окончательно, но, наконец, быть свободной от удушающих эмоций? Карине хватало духу только на то, чтобы поддерживать шаткое равновесие. Однако у всего есть своя цена. Вот только почему-то, как часто бывает, за это расплачивались дети.       — Видеть тебя не хочу, позорище, — выплюнула женщина, — Ты на домашнем аресте, никуда кроме школы не пойдёшь! — очередное восклицание молотком ударило по черепу, Антон со своим зрением не сразу понял, что у него плывёт перед глазами, — И гаджетов ты всех лишён! — через мгновение добавила она, словно того наказания ей показалось мало.       Под языком скопилась кислая слюна, и Петров, наконец, не выдержал поползновений эфемерного слизняка в глотке. Парень резко наклонился, пытаясь не запачкать кровать, и его стошнило на ковёр. Мама сначала с удивлением смотрела на стыдливо вытирающего рот сына, а потом зло выдохнула, поняв, насколько сильно он напился вчера.       — Ложись, я сейчас сама всё уберу, — снизошла Карина, ей явно ещё не надоело выплёскивать своё раздражение.       Антон послушался и вскоре снова уснул. Два раза его будила мама, первый — чтобы напоить таблетками, второй — чтобы напоить рассольником. Ему снился Рома… они целовались. Однако он бы не назвал это счастливым видением, скорее кошмаром, потому что эта ситуация проигралась в больном сознании несколько раз, и каждый из них Пятифан оставлял его одного с высохшими дорожками от слёз на щеках. Одиночество сковывало движения, заставляя сжаться, а затем замереть. Возможно, Рома думал, что он уснул?       Окончательно парень проснулся часам к трём дня из-за дикой жажды, с трудом слез с кровати и поплёлся на кухню за водой, даже не переодеваясь (он спал в той же одежде, что был у Артёма, никто не потрудился это исправить). Спускаясь по скрипучей лестнице, Петров уже приготовился терпеть головную боль, поэтому заранее сморщился. Однако же резкие звуки не забились в черепной коробке острым шипом. Ну, по крайней мере, не так сильно, как раньше.       — Эм… привет, мам, — сдавленно пробормотал очкарик уже с аксессуаром на носу.       Женский силуэт сильно сгорбился за столом, её костлявые руки грелись о чашку остывшего чая.       — Проснулся наконец, — тоже не очень громко заключила она, — Садись. Пить, наверное, хочешь?       Петров угукнул и послушно уселся. За окном опять танцевала метель, закрывая солнце и нагоняя тоску. Через несколько секунд перед ним оказался полный стакан воды. Парень выпил его за пару глотков и отставил, ожидая грядущих вопросов от мамы. Карина молчала, её расфокусированный взгляд замер на всё той же чашке, словно та заставляла её впасть в глубокие размышления. После минуты почти звенящей тишины, Антон заговорил сам:       — Прости меня, я поступил безответственно и обманул вас, — парень отчаянно глотал ком в горле, стараясь не заплакать от наплывающего чувства вины.       — Зачем? — спросила мать, но при этом выглядела так рассеяно, что не было понятно, правда ли ей интересно.       — Я знал, что вы не отпустите меня на вечеринку, но мне очень нужно было туда п-попасть, — его голос дрогнул, — А потом… я просто… — с его языка чуть не слетело настоящее признание о чувствах, но в последний момент он смог его подавить, — Сам не знаю, что на меня нашло.       Карина ничего не ответила, потонув в собственных мыслях. Тогда Петров решил, что, если от него ещё что-то требуется, его к этому обязательно призовут, а пока можно сходить переодеться. Однако уже прикоснувшись к ручке от двери своей комнаты, он вдруг остановился, прислушавшись к звукам из соседнего помещения. Оля за стенкой опять включила какой-то мультик, кажется, русалочку. Антон выдохнул, проиграв любопытству и приоткрыв чужую дверь. Через щель была видна светлая голова сестры, склонившаяся над грудой цветной бумаги, картона и остальной ерунды для поделок. Девочка выглядела… довольно мирно, подпевая песне из фильма и склеивая что-то. Петров не стал лезть, несмотря на то, что раньше она бы обязательно позвала его помогать. Больше Оля в нём не нуждалась.       Под ложечкой засосало, и Антон прикрыл чужую дверь, направляясь в свою комнату. Час был не слишком поздний, но солнце уже кренилось к закату. Под его красочными лучами парень свалился на постель почему-то очень уставший. Впрочем, сейчас у него наконец-то выдалась минутка спокойно подумать… как он вообще попал домой? Последнее, что он помнил — это как Полина напилась, Марина увела её, тогда он налёг на выпивку ещё сильнее от облегчения, а потом они начали играть… Дальше воспоминания становились обрывочными. Основной сюжет истории он вообще не помнил, но в голове отпечаталась сцена поцелуя девушек… Кажется, от шока и зависти он свалился с дивана… какой стыд. Рома взялся ему помочь — это точно. Они пошли в какую-то комнату и там… что-то случилось. У Петрова разболелась голова, пока он пытался понять, что конкретно. Единственное, что он уловил, так это некую горечь, словно послевкусие от случившегося. Антон не был уверен, что хочет вспоминать, потому что… а вдруг они поссорились? Парень закусил губу, но больше ничего сделать был не в силах. Стоит расспросить завтра в школе самого Пятифана и попросить прощения, если страшное всё же произошло.       

***

      На следующее утро, в понедельник, Петров чувствовал себя гораздо лучше, но воспоминания восстанавливаться отказывались. Были ли у него они вообще? Может, он сразу же уснул в той комнате? Ну, допустим. А домой как попал-то? Все эти вопросы очкарик обдумывал, пересекая купающийся в рассветном полумраке лес. Тайга несильно шумела, снег под ногами мягко хрустел, и птицы что-то щебетали. От всего этого пахло тихим уютом. Неожиданно спустя несколько лет Петров смог привыкнуть за пару недель к пугающему лесу. Может, дело в Алисе? Интересно, где она шляется? Никаких белок, и уж тем более лис, мимо него не пробегало, что ощутимо разочаровывало.       Его сожаления прервал Бяша, неожиданно стоящий у ворот школы один, а не с Ромой. Бурят и сам выглядел сбитым с толка. Ребята немного рассеяно поздоровались и поплелись к зданию.       — Как домой добрался? — исключительно ради поддержания хоть какого-нибудь разговора поинтересовался Антон.       — Отхрапел у Галкиных до утра, на, — хмыкнул Бяша, — А потом попёрся домой получать пиздюлей от матери. А ты как?       — Честно? В душе не чаю, но дома от матери тоже отхватил… я же ещё и сбежал, чтобы с вами пойти.       Бурят горько и как-то понятливо рассмеялся:       — М-да, трындец с этими мамами, на. Хотя вот у Ромки вообще кайф: он от неё пиздюлей никогда не получал, а ещё ноль контроля — вообще заебца, — не слишком воодушевлённо поделился наблюдениями Бяша. Быть может, он и сам понимал, что в ситуации Пятифановых хорошего мало.       — Наверное, — пожал плечами Петров, — Слушай, может ты видел, что я с кем-то выходил? — очкарик быстро вернул разговор в нужное русло.       — Выходил? Я, конечно, пьяный в доску был, но, кажись, за тобой этот рыжий поскакал, на, — неуверенно почесал затылок парень, когда они заходили в школу.       — Под «рыжим» ты подразумеваешь Сашу? — с сомнением переспросил Антон, не понимая, что тому могло от него понадобиться.       — Ну, да-да, этот педиковатый, которому Ромка чуть нос не разбил, на, — хохотнул бурят уже в раздевалке.       — Чего?! — едва не вскрикнул Антон, расстёгивая куртку, — Когда успел?!       — Воу, да у тебя конкретно так память отшибло, на! Девок сосущихся хоть помнишь? — ехидничал Бяша.       — Помню, — буркнул Петров, переобуваясь в сменку.       — Вот прям перед этим они пиздиться начали, мол, за принцессу. Ага, щас, на! У Ромыча точняк свои счёты были, отвечаю, — со знанием дела и излишним пафосом заключил бурят.       Очкарик сконфуженно выдохнул, поправляя аксессуар и выходя из раздевалки. Взгляд привычно ненадолго остановился на доске объявлений, но в этот раз там было кое-что новенькое. Помимо информации о грядущем празднике Защитника Отечества и конкурсе поделок скворечников в честь наступающей весны, там висел листок с предупреждением. Детям не следует: знакомиться на улице с посторонними людьми; разговаривать с незнакомыми людьми и сообщать им свой домашний адрес, телефон и т.д.; гулять в непредназначенных для этого местах; гулять в отдаленных от места жительства местах без сопровождения взрослого или хорошо знакомого вам человека.       В честь чего это повесили? Неужели с кем-то уже случилось что-то непоправимое? У Антона побежали мурашки по спине от воспоминаний о своём первом годе пребывания в посёлке. Хорошо, что сейчас тут гораздо спокойнее.       — Ты чё застыл, на? Шевели булками, — крикнул Бяша на первых ступеньках лестницы.       — Ой, да, иду, — тут же пришёл в себя Петров, решив, что такие размышления ни к чему хорошему не приведут, а вот к паранойе — пожалуйста.       Ребята быстро побежали в класс, чтобы успеть поболтать с Ромой, если он вдруг по непонятным причинам пришёл гораздо раньше. Видимо, это и случилось, поскольку слегка запыхавшийся Антон очень быстро заметил его за партой. Вот только… почему он сидел на месте очкарика? Не потому ли, что рядом с ним обычно сидит Полина? Сейчас она места своего не поменяла, краснея и беседуя о чём-то с Пятифаном.       — Мальчики, привет! — помахала им Морозова, выглядывая из-за Ромы.       — Здарова, — полуобернулся хулиган, мазнув взглядом по друзьям, но останавливаясь на Бяше.       — Антон, ты не против, если Рома на этом уроке со мной посидит? — в глазах девушки читалась мольба.       Петров растерянно похлопал ресницами. Конечно, он против. Не хотелось давать Полине даже мизерный шанс на ещё большее сближение с Пятифаном.       — Извини, Ром, я тоже хотел посидеть на этом уроке с ней, да и обсудить есть что, — неловко почесал затылок Антон.       На секунду воцарилось молчание, когда каждый пытался проанализировать ситуацию. Это мгновение прервал хулиган, вставая с насиженного стула:       — Я понял. Значит, в следующий раз, — последняя фраза была обращена Морозовой.       Девушка выглядела разочарованно, почти печально, но на слова парня лишь угукнула. Ничего не понимающий Бяша последовал за Пятифаном, мельком оглянувшись на оставшихся друзей. Полина испытующе стала гипнотизировать усаживающегося за парту Петрова, но тот отважно вытерпел молчаливый допрос «Что это, чёрт побери, было?!». А потом для пущей достоверности поспрашивал, как она себя чувствует и хорошо ли вчера добралась до дома, на что девушка со сквозившим подозрением в голосе отвечала положительно.       Урок тёк спокойно, очкарик бросал незаметные взгляды на хулигана, прикорнувшего на парте, а скрипачка сконцентрировалась на словах учителя, наконец поверив в алиби друга. Звонок прозвенел вновь как раз тогда, когда Антон рассеянно выводил узоры в тетради, обдумывая, какие вопросы хочет задать Роме. Ничего, кроме «Вчера между нами не случилось чего-то неприятного?», в голову ему не пришло, но он всё равно с решительностью направился к Пятифану.       — Не против поговорить? — тихо предложил очкарик, наклоняясь к хулигану, чтобы их никто не слышал.       Рома вздрогнул, а удивлённый Антон едва не повторил за ним, потому что на секунду ему показалось, что в глазах друга плещется животный ужас. Мираж тут же прервался, стоило Пятифану моргнуть и тоже подскочить с места.       — Сорян, давай позже? Мне надо кое-что Полине сказать, — бросил парень, огибая Петрова, чтобы оказаться рядом с девушкой.       Антон подавил ком в горле. Рано раскисать — он ещё не сдался. Ему не нужна помощь Алисы. Он сам сможет завоевать своё счастье. Очкарик хмуро проследил за тем, как хулиган вывел скрипачку из класса. Зачем? Сердце бешено заколотилось, предчувствуя нечто плохое, поэтому Петров, почти не раздумывая, бросился за парочкой. Наблюдавшему за разворачивающейся драмой Бяше было в падлу увязываться за друзьями, поэтому он просто лениво растянулся на неудобном стуле.       Антон же не мог оставаться безучастным, поэтому его тихие шаги растворялись в шуме коридора, пока он упирался взглядом в спину Ромы. Но в один момент ребята скрылись за поворотом, в тупичке, а значит, Петрову нельзя за ними следовать, иначе незамеченным он не останется. Вместо этого парень, тяжело дыша, притаился максимально близко и стал прислушиваться к ним.       — Так… что ты хотел? — после затянувшегося молчания подала голос Морозова.       Пятифан сделал глубокий вдох, прежде чем ответить:       — Я хотел спросить, по каким дням у тебя нет занятий по скрипке? — Антон через шум толпы и клокочущего сердца с трудом слышал, как мелко, едва заметно дрожит чужой голос.       — А? Во вторник, четверг и субботу я свободна, — едва не протараторила Полина.       — Тогда ты не против прогуляться завтра? — приглушённо пробормотал хулиган.       Очкарик почувствовал, как сердце провалилось куда-то в желудок. Вот бы оно там растворилось вместе со всеми бабочками и тем мерзким нечто, копошащимся внутри.       — Что? Нет! То есть, конечно, я не против! — чересчур воодушевлённо отреагировала девушка, — А-а где встретимся?       На секунду повисла тишина, видимо, Рома принимал решение. И Антон бы всё отдал, лишь бы этим решением оказался отказ от всей этой затеи. Но в этой жизни, кажется, ещё ни разу ничего не шло согласно его желаниям, как и сейчас.       — У входа в лес. Ну, со стороны посёлка, — голос Пятифана стал решительнее.       — Договорились, — по голосу было понятно, что девушка улыбнулась, а ещё, Петров был готов поклясться, кокетливо убрала прядь за ухо.       Чёрт, сейчас совершенно не время об этом думать, их разговор явно закончен, а значит, пора уходить. Очкарик отклеился от стены, сделал пару неуверенных шагов, а потом сорвался на бег, старательно смешиваясь с толпой. В горле пересохло, виски пульсировали, но он не смел останавливаться, даже если не мог сфокусироваться на окружении. Как же ему надоели эти нездоровые реакции организма… Возможно, Антон слишком уж старался сбежать от парочки и самого себя или ему просто не следовало постоянно оборачиваться, но в конце концов он врезался головой в кого-то, причём довольно болезненно. Ну, блеск!       — Простите… — бросил парень и хотел было скрыться, пока ему не устроили сцену.       Не успел — его запястье кто-то крепко схватил, заставляя вымученно обернуться.       — Постой, — отдалённо знакомые карие глаза встретились с его, — Ты в порядке?       Сверху вниз весьма обеспокоенно на Петрова смотрел Саша. Его рыжие кудри были всё так же собраны в хвост, а вот из уха пропала серёжка.       — Почему я должен быть не в порядке? Я просто случайно в тебя врезался и уже извинился, пусти, — очкарик дёрнул рукой, но безрезультатно, что лишь сильнее усугубило его плохое настроение.       — Просто ты вчера ночью ушёл такой, хм, разбитый? Плюс — совсем один, я, эм, ну знаешь, переживал, вдруг что-то случится, — с каждым словом его уверенность, а с ней и громкость пропадали из голоса, пока последнее он едва ли не прошептал.       Возможно, в другой раз Петров был бы польщён таким отношением, но сейчас всё, что он испытывал — раздражение. Естественно, её зачинщиком был не добродушный Саша, но то, как он упрямо не отпускал его запястье, изливая душу, вымораживало.       — Раз так переживал, что ж не проводил? — съязвил Антон, прищуриваясь.       — Я хотел! — кажется, оскорбился Саша, — Но ты… ну, на самом деле, ты меня просто послал.       Парню было неловко это говорить по неизвестным очкарику причинам, но он был почти горд пьяным собой, лишь надеясь, что это действительно звучало так же мягко, как описал визави. Петров тяжко вздохнул.       — Ладно, я в душе не чаю, как я добрался до дома, но проснулся в кровати физически, по крайней мере, целый. Можешь теперь, пожалуйста, отпустить меня, а то мне этой рукой ещё конспекты писать, — уже гораздо более спокойно попросил Антон, но каплю яда не добавить не смог.       — Ох, да, конечно, — наконец расслабил хватку Саша, — Рад, что ты хорошо себя чувствуешь!       Вот вроде диалог и закончился, но парень так и продолжил сверлить взглядом потирающего запястье Петрова. И последний уж точно не чувствовал себя «хорошо»… Но кстати! Как он мог забыть, что помимо Ромы на вечеринке была ещё куча людей? А Саша ещё и, кажется, отлично всё помнит!       — Слушай, а ты не в курсе, я не ссорился с Ромой в ту ночь? — Антон постарался придать голосу максимально спокойный тон, но вышло из рук вон плохо.       Саша нахмурился и замолчал на пару секунд.       — В то время, пока мы были все вместе, вы не ссорились точно, — со странной уверенностью начал парень, — Потом тебе стало плохо, и Пятифан проводил тебя на второй этаж. Я не слишком следил за временем, но он минут через десять спустился и сказал, что сваливает домой. Выглядел он, к слову, хреново, наверное, тоже наклюкался. Ну, а ты сам пошёл домой через часа два. Я так понимаю, что ты это плохо помнишь. Так вот, ты, когда с лестницы спускался, я думал привидение бродит — настолько ты был бледный. Я пытался навязаться тебе в компанию, — тут Саша неловко усмехнулся и почесал затылок, — Но ты весьма убедительно попросил оставить тебя одного.       Петров замер, переваривая услышанное. Что могло случиться между ним и Ромой за несколько минут? Может, и ничего… а может, парню просто хватит кормить себя пустыми надеждами.       — Спасибо, — слегка улыбнулся Антон, вышло неубедительно, но кого это вообще волнует? — Ну, пока.       — До встречи! — бросил Саша ему в спину, потому что Петров больше не видел смысла тут торчать.       Впрочем, как оказалось, спешить было некуда. Полина обнаружилась в классе, а Рома — нет. Куда он делся, девушка не знала, поэтому всё, что оставалось делать очкарику — завистливо сверлить затылок Морозовой, сидя за задней партой (он ведь обещал уступить своё место в следующий раз). Пятифан припёрся прямо к звонку, а на следующих переменах повторялся примерно тот же сюжет, поэтому Антон сделал справедливый вывод — его избегают, а если это не удаётся, нагло игнорируют. Бабочки беспокойно замирали, цепенея от ужаса, с другой стороны, мерзкое нечто, напротив, довольно расползалось по желудку.       Очевидно, что-то между ними случилось, причём неприятное. Петров из последних сил гасил в себе чувство отчаяния, когда представлял, что причиной стало отвергнутое хулиганом признание. Единственное, что сдерживало его от ныряния в океан самобичевания — при таких условиях очкарик был бы уже избит, но его бы точно не игнорировали. Вообще-то, придумать причину такого поведения было сложно, точнее почти невозможно: это противоречило самой сути прямолинейного друга. Как же всё сложно! И Бяша не в курсе тоже, естественно.       Антон вышел из школы совершенно измученным и желающим развалиться в любом лесном сугробе, а потом растаять по весне. Соблазн был велик, но парень держался из последних сил на одном упрямстве. Или страхе вновь ощутить мир под маской зайца.       Дома было на удивление тихо, но атмосфера от этого лучше не становилась. Это ощущалось, словно противный фильм поставили на паузу: передышка не только не спасёт от того, что ждёт впереди, так ещё и появилось время осознать, насколько же всё плохо, но при этом внутри против воли зарождалась надежда, что продолжения не будет. В памяти всплывали времена, когда родители поддерживали дома тишину, переругиваясь полушёпотом, потому что ещё стеснялись открыться детям с такой стороны.       Петров фыркнул. Должен ли он быть благодарен родителям за то, что они не стали лицемерить слишком долго? Если быть совсем честным, он бы с удовольствием верил в их ложь до самой смерти. Он правда эгоист, готовый закрыть глаза на проблемы, ради собственного душевного равновесия. Не удивительно, что Оля больше не хочет с ним контактировать. Её свет больше не достигает Антона, и в этом виноват он сам, но всё равно как-то одиноко… обидно.       Парень сделал глубокий вдох, облокотился на подоконник в своей комнате, чтобы понаблюдать за тем, как ветер ласково гладит верхушки елей, сосен и пихт напротив его окна. Вид безмолвной тайги напоминал ему о неминуемом завтрашнем событии, одна мысль о котором вызывала противные спазмы желудка и желание всё это предотвратить. И, наверное, Петров мог бы придумать какой-то план и остановить друзей, чтобы оставить шанс себе, но… зачем? Зачем мешать им строить своё счастье и при этом не продираться через тучу драмы и проблем? Это просто глупо и бессмысленно. Если ты любишь человека, то должен уважать его выбор. Рома свой выбор сделал.       Антон заснул с этой мыслью, с ней проснулся, с ней же отучился все уроки и параллельно наблюдал за взаимодействиями Морозовой с Пятифаном. Скрипачка выглядела сегодня особенно красиво, кажется, она накрасилась. Полина выглядела такой счастливой рядом с удивительно обходительным хулиганом, что очкарик лишь убеждался в своих умозаключениях не беспокоить эту идиллию, даже если весь день его преследовали не эфемерные головные боли. Бабочки в животе испуганно затаились, чувствуя, как расползается противная масса по всем стенкам внутренностей, они боялись в этом запачкаться и навсегда погрязнуть.       — Ну, до встречи! — попрощалась скрипачка со всей троицей, собиравшейся в раздевалке.       Петров сделал глубокий вдох и тоже поскорее ретировался из школы, не в силах больше поддерживать маску равнодушия. Холодный воздух приятно остудил голову, но из той не выходила мысль о том, что он прямо сейчас занимается тем, что упускает свой шанс на счастье. Но в сложившейся ситуации вопрос выглядел как «либо сомнительное будущее однополой пары, либо несомненно счастливое девушки с парнем», поэтому, сколько бы Антон это не обдумывал, не мог позволить себе выбрать первое.       Через пару минут парня приятно окружили тени высоких деревьев, скрывая от посторонних взглядов его отвратительно раскрасневшиеся глаза, из которых вот-вот пролились бы слёзы, если бы не…       — БУ! — кто-то с силой хлопнул его со спины по плечам, заставляя громко вскрикнуть, — Ха-ха-ха! Ну и трусишка!       — ТЫ С УМА СОШЛА?! — плакать сразу расхотелось, потому что прямо перед Петровым, держась за живот, хохотала Алиса, — У меня чуть сердце не остановилось!       Девушка, наконец, разогнулась, но хихикать не перестала:       — Ничего страшного, ты бы мне и таким нравился! — она довольно оскалилась.       Антон в очередной раз убедился, что его подруга полоумная.       — Почему моя обаятельность распространяется только на тебя? — горько хмыкнул очкарик.       — Ты о чём? А как же твой па-а-арень? — издевательски протянула лиса, но ответа так и не дождалась, — Может, прогуляемся?       Петрову хотелось верить, что девушка предлагает это из побуждения приободрить, а не потому что ей кажется весёлым наблюдать за таким его состоянием. Узнав её лучше, в первый вариант верилось с трудом, но… ему так хотелось хоть как-нибудь отвлечься.       — Ладно, — окончательно «втянул сопли» Антон.       Девушка подхватила очкарика под локоть и потащила в как всегда неизвестном направлении.       — Как провёл выходные? — задала Алиса вопрос не в бровь, а в глаз.       Петров едва не поперхнулся, при этом пытаясь ковылять, не отставая.       — Н-ну, я был на дне рождения одного парня со школы… Было, в целом, прикольно, вот только я в хлам напился и многое не помню…       — А ты бы хотел? — внезапно прервала девушка парня, испытующе заглядывая ему прямо в глаза.       — Что? — не понял сбитый с толку Антон.       — Ну, не тормози, Тоша! Хочешь что-то вспомнить? — прищурила глаза лиса.       Очкарик замер, пытаясь выглядеть в этих щёлочках маски, что имеет в виду подруга, бросаясь такими двузначными фразами, а потом… Потом он вспомнил тепло папье-маше на лице и ощутимо вздрогнул, вызывая чужую усмешку. Почему-то тот день вылетел из головы… что не так с его чёртовой памятью?!       — Ты не представляешь, как я заебался всё забывать, — стиснул зубы Петров, отводя глаза, — Но… ты правда можешь помочь мне вспомнить тот день?       — Это не то, что бы сложно, ведь… ты сам захотел это забыть, — пожала плечами Алиса, — Ты просто должен искренне захотеть вспомнить!       Антон около минуты тупо смотрел на девушку, ожидая, что она вот-вот и рассмеётся от собственных слов, но этого всё не происходило, поэтому он наконец заговорил:       — Ты серьёзно? Я и так этого очень хочу! — очкарик оскорблённо пыхтел, но через несколько секунд успокоился под надменным взглядом лисы, — А ведь почти поверил во все твои сказочки…       Алиса возмущённо вдохнула, прикладывая ладони к тому месту, где у неё должно быть сердце:       — Ах! Как ты можешь так говорить?! Я почти никогда не лгу! — казалось, плутовка действительно обиделась.       Петрову извиняться не хотелось, потому что он и сам чувствовал себя обманутым. Что значит «он сам захотел забыть»?! Да в честь чего? С каких пор у людей есть выбор, что помнить, а что — нет? Ну, хорошо, допустим Алиса не соврала. Тогда почему парень захотел забыть те чёртовы десять минут наедине с Ромой? Явно не от счастья, но даже если это что-то плохое, повод ли это ничего не помнить? У Антона часто бывало, что он забывал про мамины поручения, может, Пятифан тоже загрузил его какой-то проблемой? Ну что за идиотизм! Если есть проблема, то её нужно решать, а не забывать про неё напрочь, будто и нет её…       Пока Петров ломал голову, пытаясь вскрыть замок памяти, девушка продолжала уводить его куда-то стремительным шагом.       — Куда это мы? — буркнул очкарик, протёр аксессуар, а когда осмотрелся, испуганно застыл, — Стой! Да стой же, говорю!       Алиса остановилась и вопросительно склонила голову, а прямо за её спиной среди толстых стволов деревьев можно было разглядеть горстку домиков. Она привела его почти к тому самому месту, где договорились встретиться Рома с Полиной…       — Зачем мы сюда вообще пришли? — хрипло прошептал Антон.       Лиса звонко захихикала, а потом кивнула мордочкой куда-то в сторону, Петров послушно перевёл взгляд и… наткнулся на знакомый силуэт в дыму. Пятифан как ни в чем не бывало раскуривал сигарету чуть поодаль от основной дороги, видимо, чтобы никто из взрослых его не засёк. У очкарика пробежали мурашки по спине. Нет… Он же столько моральных сил потратил на то, чтобы не оказаться здесь. Ему надо бежать! Словно подшучивая над ним, ноги подкосились, и парень грохнулся в ближайший сугроб под тихие смешки девушки. А вот Антону было не смешно. Ему было до ужаса страшно.       — Да не пугайся ты так, — снизила громкость голоса Алиса, протягивая ему ладонь в привычной кожаной перчатке, чтобы помочь встать, — Будет весело.       Очкарик принял помощь, но не мог перестать шокировано таращиться на подругу. Откуда?! Откуда она узнала об этом свидании?! И зачем его сюда притащила? Судя по всему, у Петрова всё на лице было написано, потому что лиса пренебрежительно фыркнула:       — Не забивай голову ненужными вещами. Я просто подумала, что это должно помочь тебе вспомнить, — приклеенные к маске клыки почему-то угрожающе блеснули.       Антон только собирался возразить, как услышал чужие хрустящие шаги — это Рома докурил и поспешил вернуться на дорогу, чтобы встретить Полину, которая… Чёрт, она уже бежала сюда! Петров присел и Алису потянул за собой, чтобы скрыться за толстым стволом сосны где-нибудь в сугробе. Девушка послушалась, но не удержалась от смешка. Очкарик чувствовал, как внутреннее раздражение росло в геометрической прогрессии от всех её хиханек-хаханек. Для неё эта ситуация забавна, но парень представить боялся, наблюдателем чего может стать.       — Привет, я не сильно опоздала? — Морозова предстала перед Пятифаном слегка взъерошенная, с заалевшими от спешки или ещё чего щеками, но от того не менее очаровательная.       — Даро-… То есть, привет, — Рома нахмурился на вопрос скрипачки, — Эм, извини, понятия не имею: у меня нет с собой часов, — явно смущённо признался хулиган.       На несколько секунд повисла тишина, которую разрушил лёгкий и приятный, как летний ветерок, смех Полины. Он не шёл ни в какое сравнение с уверенным, но каким-то колючим, как вьюга, Алисиным. Однако от чего-то Антону больше нравился именно второй. Может, потому что он напоминал ему Пятифанов? К слову, сам Рома почему-то не смеялся, Петров снова мельком выглянул из укрытия, чтобы почти сразу свалиться обратно от увиденного… Известный на весь посёлок хулиган стоял перед обычной девчонкой и краснел до ушей! Антон часто задышал, пытаясь справиться с ураганом взбесившихся бабочек в животе. Хотелось тупо улыбаться, наслаждаясь этим видом, который… принадлежал не ему. Эта мысль очень эффективно отрезвила возбудившееся сознание, и очкарик перестал мелко дрожать под — кто бы сомневался — насмешливым взглядом лисьей маски.       — Ой, извини! Я не хотела тебя обидеть! — видимо, Полина, наконец, заметила состояние спутника, — Просто забавно вышло… Так куда мы собираемся пойти?       — Не то что бы в посёлке много интересного, — Рома откашлялся, — Не против побродить по лесу? Тут куча необычных мест.       Девушка провела в смятении пару мгновений, но потом решилась:       — Уверена, рядом с тобой я буду в безопасности! — смело призналась Морозова.       Алиса фыркнула, хулиган неловко откашлялся, но, кажется, согласился, а Петров сдерживал рвотные позывы от такого очевидного флирта. Что в этой скрипачке Пятифана вообще привлекло? Нет, она, конечно, красивая, милая, умная, талантливая, добрая… ну, ладно, он понял. Однако! Неужели Антон хуже? Хотя лучше не забивать очередные гвозди в гроб его самооценки.       Пара тем временем не спеша зашагала вглубь леса по непроторенной дорожке. Алиса, кажется, удивилась их смелости, но быстро справилась и тихонько последовала за ними, махнув очкарику рукой, мол, шевелись. Петров замер в нерешительности — голова воевала с сердцем. Ему чрезвычайно хотелось за ними проследить, но так же он понимал, что ничем хорошим это для него не закончится…       — Хватит нюни распускать! — яростно зашептали из-под лисьей маски, — Ты хочешь вспомнить ту ночь или продолжишь гадать, почему же Ромочка тебя избегает?       — Да откуда ты…?! — зашипел, как от боли, Антон.       — Н-да, а ещё говорил, что сам своё счастье построишь, бе-бе-бе, — разочарованно вздохнула девушка, — Не знала, что ты такой трус, Анто-о-оша.       — Ой, да пошли! Так бы сразу и сказала, что ты извращенка, которая любит наблюдать за чужой близостью, — деланно пренебрежительно фыркнул Петров.       — Кто бы говорил, — оскалилась лиса.       Да, Антон идёт за ними не потому что сам хочет. Это всё Алиса. Да и к тому же, вдруг и правда что-то вспомнит? А ещё мало ли, что с друзьями в лесу может случиться?! Он делает это из соображений безопасности… именно так.       Убеждённый в своей невиновности, очкарик, тяжело вздохнув, всё же последовал за парочкой, которая уже успела достаточно отдалиться, чтобы их разговоры стали едва различимы для ушей Петрова. Интересно, они долго будут гулять? А то мама его по голове не погладит, если он слишком сильно задержится…       -… а ещё дедушка рассказывал мне, что, если случайно посмотреть в речку и сказать своё имя, тебя убьёт русалка, — с придыханием о чём-то рассказывала Полина, когда Антон решился немного приблизиться.       — Ха-ха, да неужели! — маска учтивости Пятифана слегка треснула.       — Это правда! Дедушка исследовал местный фольклор и однажды нашёл человека, у которого друга утопили! — явно оскорбилась Морозова, повысив голос.       — Как скажешь, — Роме не хотелось спорить из-за такой глупости, поэтому он примирительно поднял руки, сдаваясь, но, к его сожалению, не смог сдержать тихого смешка.       Скрипачка надула губы, осмотрелась, чтобы найти что-то тяжёлое, чем можно было бы переубедить этого Фому неверующего, но вокруг не было ничего, кроме снега и редких голых кустиков. Девушка не сдалась, поэтому через пару секунд хулигану в плечо прилетел увесистый снежок.       Петров едва с места не сорвался, ошибочно посчитав, что это настоящая угроза, но его остановила Алиса, да и Пятифан лишь рассмеялся и ответил подруге тем же. Между Ромой с Полиной завязалась весёлая возня, а в груди Антона защемило, когда он наблюдал, как возлюбленный… действительно мог быть счастлив без него. Когда же вся эта надежда сгорит и перестанет мучить его?       — Ну всё — всё! Если ты правда так уверена в своей правоте, то, может, сгоняем до речки? — предложил Рома, которого за пару минут успели загнать в угол, повалив в сугроб: он-то не мог серьёзно отбиваться от девочки из-за собственных принципов.       Морозова опустила занесённую руку со снежком и слегка потускнела:       — Это опасно…       — Ты просто боишься проспорить! — в Пятифане взыграло свойственное ему шило в одном месте.       Петров тоже не особо верил в эти сказочки, но… подстраховка ведь ещё никому не мешала, верно? Именно поэтому он был согласен с намерением Морозовой, ну а ещё очкарик не мог игнорировать ехидно хихикающую лису под боком. Однако в который раз вселенной было плевать на его мнение.       — А вот и нет! Ладно, пошли, но чур имена не говорим, — с осторожностью согласилась Полина.       — Пф, а в чём тогда смысл? — выгнул бровь хулиган, вызывая раздражённый вдох скрипачки.       Антон цыкнул — его предчувствие кричало об опасности. Решая следовать за парой, он на самом деле не думал, что причина про безопасность сыграет… Ну, шикарно… теперь он просто обязан за ними присмотреть, а то один умнее другого! Алиса, словно прочитав его мысли, показательно закатила глаза. Парень лишь махнул на неё рукой.       Рома же, встав со снега, повёл Морозову глубже в лес, очевидно туда, где он с друзьями обычно купается летом. Ну правда, эта байка такая глупая — он сто раз смотрел в речку, а имя… ну не он, но парни то его звали. Или так не считается? Чёрт. По спине пробежали предательские мурашки, но отступать было уже поздно.       — Ну вот и пришли, — заключил Пятифан после нескольких минут немного напряжённого молчания, пока они шли.       Перед ребятами во всей красе предстала покрытая тонким слоем льда река, только и делающая, что ожидающая первых весенних тёплых лучей, чтобы радостно растечься до самых краёв. Из-за недавней оттепели у самого берега она действительно немного растаяла, поэтому теперь там легко можно было увязнуть в грязи. Полина с нескрываемой опаской осмотрелась вдоль водоёма, а вот Роме просто стоять было ещё неприятнее, чем встретиться с опасностью лицом к лицу. Вход к реке не был обрамлён приятным песочком, или вроде того, даже летом, а сейчас надо было вообще лезть в грязь, к тому же, чтобы приблизиться к воде, было необходимо спрыгнуть с небольшого обрывчика, но последнее было уже чем-то привычным, поэтому Пятифан легко с этим справился.       — Теперь надо своё имя сказать? А если тут лёд, должно сработать? — обернулся Рома.       Морозова только открыла рот, как её брови сомкнулись на переносице, а ещё через пару мгновений девичье лицо побледнело, вводя спутника и следящих за ними в недоумение. Полина сорвалась с места, напряжённо глядя куда-то за спину парня, быстро и от того неловко спрыгнула с обрыва, но торопящаяся и пытающаяся не потерять равновесие, по инерции она лишь сильнее ускорилась да ещё и за Рому зацепилась. В конце концов, скрипачка поскользнулась, и в тот момент, когда её затылок был в нескольких сантиметрах ото льда, девушку подхватил едва успевший среагировать Пятифан, а прямо на том месте, где секунду назад была его голова, пролетела какая-то птица. Филин?       Петров запоздало понял, что задерживал дыхание, а теперь попросту задыхался. Если бы не Морозова, то взбесившаяся птица могла бы серьёзно поранить Рому… Голову пронзила боль, словно кто-то прострелил его череп. Но Антон не знал, что послужило причиной этих ощущений: не свершившаяся опасность для хулигана или… то, как тяжело дышал Пятифан, нависая над Полиной настолько близко. Их напуганные глаза встретились, а грудь обоих быстро и не синхронно вздымалась. Очкарик почувствовал колючий ком в горле, словно у него отобрали что-то невероятно важное… Одна рука Ромы крепче перехватила подругу за талию, а другая за её нежную ладошку, на что девушка взволнованно сглотнула, не прерывая зрительного контакта. Петров изо всех сил подавлял рвотные позывы, однако шум в голове, как назло, не мешал ему наблюдать за тем, как в ногах Морозовой появилось немного силы, что помогло ей ещё больше приблизиться к чужому лицу.       Перед глазами Антона пронеслись смутные образы, и он уже догадывался, что это могло быть, но… почему так больно? Бабочки в животе склеились в одну небольшую кучку, которая вряд ли так просто смогла бы сейчас разлепиться. Очкарик постарался задышать через силу, но ничего не получалось. Паника и боль накрывали волнами одновременно, это просто-напросто сбивало с ног. Петров сделал неосторожный шаг назад, но снег слишком громко хрустнул под ногами. Это было ещё хуже, чем удар под дых.       Пятифан резко выпрямился и обернулся, но кроме высоких сугробов и их самих в округе никого не было. Парень судорожно выдохнул, помогая Полине принять более устойчивую позу.       — Всё нормально? — хмуро начал осматривать он спутницу.       — Да… — в горле девушки пересохло, поэтому ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и сделать шаг подальше от реки, — Чёрт, я вся извачкалась…       — Да, нехорошо получилось. Повёл тебя к чёрту на куличики, а ты ещё и спасла меня. Спасибо кстати, но, думаю, нам лучше вернуться домой, а то заболеешь ещё, — неловко предложил Рома.       Хулиган помог подняться скрипачке, и вскоре пара удалилась от злосчастного водоёма, совсем не задумываясь о том, кому пришлось здесь остаться. Антону едва удалось в последний момент завалиться за ближайшее дерево не без помощи снизошедшей до него Алисы, конечно, чтобы не попасться на глаза хулигану. Термометра у парня не было, но он был уверен в том, что у него жар, а иначе почему маска лисы поплыла перед глазами? Её кожаная прохладная перчатка коснулась его щеки и мягко погладила, словно успокаивая, но от этого становилось только хуже.       — Ты ведь уже вспомнил? — её голос лишь усиливал пульсацию в висках, а не заставлял сознание млеть, как раньше.       Её леденящее дыхание слишком остро ощущалось на вспревшем лице, почти как… Ромино в ту ночь. Петров оттолкнул подругу в сторону, и его в очередной раз за эти пару недель стошнило. Он тут же принялся отмывать лицо снегом под снисходительным взглядом Алисы.       — Да, но… я не понимаю, — говорить через вновь образовавшийся ком в горле было сложно, — Я его вообще не понимаю… Почему? Зачем он тогда поцеловал меня? Нахрена обнадёжил?! А что теперь… — глаза очкарика забегали по округе, пытаясь хоть за что-то зацепиться сознанием, но вышло только за озорные искорки под лисьей маской, — Он решил на меня забить? Вот так просто?! Нет, не может быть. Он бы никогда…! Что-то не так… — воздуха в лёгких катастрофически не хватало.       — Конечно нет! — присела рядом с ним на корточки Алиса, — Он бы тебя не предал, тут явно замешано третье лицо!       — Третье лицо? — ошарашенно распахнул глаза Петров, почему-то начиная пятиться назад, — Но…! Хотя, подожди… неужели Полина?!       Девушка промолчала, вместо ответа она просто поднялась и уже почти привычно протянула парню спасительную ладонь. И Антон не видел причин ей отказывать. Его поставили на ноги, и они зашагали к выходу из леса.       — И всё же странно, что твой парень пошёл на свидание с кем-то ещё. Не находишь? — вдруг спросила подруга.       Очкарик поправил аксессуар на переносице и тяжело вздохнул. Конечно, чёрт побери, находит. Раньше он думал, что Пятифан правда влюблён в Морозову, но, вспоминая ту ночь, он понимал, что невозможно с такой отчаянной… ну, наверное, нельзя сказать любовью, но хотя бы страстью целовать безразличного тебе человека. Да ещё и парня.       — Как я уже говорил, я его совершенно не понимаю, — через силу выдавил Антон.       — У вас такие странные отношения… — даже как-то мечтательно заметила Алиса, — Как так вообще получилось? Ну, что вы такие разные не просто общаетесь, но ещё и встречаетесь?       Петров ожидал, что когда-нибудь этот вопрос всплывёт, но внутренне молился, что она всё же не заинтересуется этим, потому что… он понятия не имел, какую чушь можно выдумать, чтобы эта прозорливая девушка поверила.       — Ну, я, эм. Не хочу рассказывать что-то настолько личное, но, если хочешь, могу про первое, кхм, знакомство, так скажем. Оно было весьма неординарным, — Антон с теплотой улыбнулся воспоминаниям, когда всё было просто и однозначно.       — Хм? А разве не так же, как и с остальными одноклассниками? На перемене какой-нибудь? — заинтересованно наклонила голову подруга.       — А вот и нет! — благодаря тормошению этого прошлого, очкарик приободрился и даже раззадорился, — После самого первого дня в школе я шёл домой через лес, и тут бац! Откуда ни возьмись, появился Семён, может, помнишь, он потом без вести пропал… но не суть. Короче, у меня с этим пацаном были напряжённые отношения, а он ещё и каких-то двух парней с собой привёл. Ну, и давай до меня доколёбываться, а потом его кто-то слегка осадил, я ещё удивился, что Семён у них не главный. Главным оказался… Рома! Он мне такой: «Снимай манатки, Антошка, — махаться мешают!». Я там уже трясусь весь, как…       — Зайчик! — неожиданно вставила Алиса.       — Что? Ну да… А потом с меня как сорвали рюкзак, а оттуда упала… Оттуда упала… — и тут Петров покрылся мурашками, с ужасом поворачиваясь к подруге, — Та самая маска зайчика…       Челюсть лисьей морды приоткрылась словно в восхищении, а глаза-бусинки загорелись. Зрение Антона словно вмиг улучшилось, поэтому теперь каждый клочок рыжей шерсти по особенному чётко блестел в предзакатных лучах. И просто пугающе знакомо. Настолько, будто все встречи до этого были окутаны пеленой, а вот сейчас всё стало… нормальным?       — Твоя память напоминает мне дырявый сыр! — расхохоталась Алиса своим почти не изменившимся за несколько лет голосом.       Это ёбанный сюр. Так не бывает. Да как он вообще мог такое забыть?! Петров искренне чувствовал себя обманутым этой жизнью. Да что не так с его головой?! Почему потерял настолько яркие воспоминания о такой незаурядной девушке?! В висках снова дико запульсировало, а к горлу подкатывала тошнота.       — Ну тихо-тихо, — ласково зашептала лиса ему на ухо, — Забыл, бывает, но теперь я тебе этого не позволю, не переживай. Я буду с тобой до конца… Антоша.       Парень не понял, как оказался на пороге собственного дома. Если поразмыслить, он вообще мало чего понимал в последнее время. К тому же, теперь Петров с трудом мог доверять себе, вспоминая, какое сегодня, по крайней мере, число, не говоря уже о каких-то сложных маршрутах. Свою досаду пришлось проглотить, а затем самому тихо проскользнуть в дом. Как он и рассчитывал, его тут и не особо ждали. Мама приветственно раздражённо поджала губы и пригласила на ужин, но у Антона не только не было аппетита, а ещё и желания выдерживать чужие тяжёлые взгляды.       Проведывать Олю сил не было, домашка расплывалась перед глазами, но Петров смог что-то нашкрябать на на удивление не изрисованных листах тетрадей. Он бросил тоскливый взгляд на альбом, за которым частенько проводил свободные вечера раньше, заполняя его набросками пейзажей и людей. Сейчас рисование шло из рук вон плохо, словно муза покинула его за какие-то грехи…       Очкарик снял аксессуар и устало потёр переносицу. Перед тем, как страдать о своей бесталанности, надо подумать о делах более насущных. Например, о своей больной башке. На самом деле, его волнует не только дырявая память, но и частые головные боли, а ещё тошнота. Это явно что-то ненормальное, а если припомнить, когда они его беспокоили, можно провести прямую параллель с… Ромой? Нет, тут другое, ведь они с Пятифаном не первый год знакомы, а такие симптомы появились только сейчас. Возможно, дело просто в стрессовых ситуациях? Ну… очень стрессовых. Допустим. Получается, что ему следует избегать чего-то подобного, но… как это, чёрт побери, возможно, если всё, о чём он может думать это Рома, который при этом со дня на день может начать встречаться с Полиной?!       Надо успокоиться. Раз уж Антон плохо себя чувствует, то можно отпроситься остаться дома, чтобы все поводы для стрессовых ситуаций оказались вне его видимости… Нет, вообще не вариант, лучше его будет тошнить, чем он будет в неведении о делах Пятифана. Может, ему действительно было бы спокойнее хотя бы издалека наблюдать за другом? А ещё желательно при этом не так сильно изводить себя странными мыслями. Например, почему Рома выбрал Морозову, а не Петрова, если ему не было противно с ним целоваться… Пожалуй, он не может позволить себе прогулять школу.       На следующий же день он не пожалел о том, что показал нос на уроках, потому что Полина… кокетничала с Пятифаном так, словно они уже встречались! А после того, как увидела побелевшее лицо Антона, ещё и в медпункт предложила его отвести, наверняка для того, чтобы избавиться от лишних глаз и ещё сильнее охмурить хулигана этими своими длинными ресницами, невинно дрожащими от волнения. Петров, конечно же, отказался, но зато смог хоть на миг уловить беспокойство и в лице Ромы. Тут точно что-то нечисто.       На одной из перемен скрипачка решила познакомить ещё не своего парня со своими подругами из других классов, которые тут же многозначительно заулыбались. Пятифан стоял перед ними как истукан, изредка односложно отвечая, но на каждый его кивок девушки заходились взволнованными шепотками. Кажется, от такого приёма даже сама Морозова засмущалась, но Антон-то знал, что факт того, что, когда твои близкие знают о ваших намечающихся отношениях, твоя позиция рядом с интересующим человеком тут же становится устойчивее, а всё потому что у тебя появляется поддержка, которая, в случае чего, сможет вас опять свести. Полина оказалась гораздо продуманнее, чем он предполагал.       С такими достижениями в среду девушка ушла домой сразу после занятий по скрипке. Рома ускакал домой вперёд друзей, а Бяша лишь присвистнул:       — Бля буду, ему вместе с любовью моча в голову ударила, на!       А вот Петров уже сомневался, правда ли это любовь, потому что Пятифан мог просто не замечать хитрых схем девушки, так же, как и Антон до этого.       В четверг всё было относительно спокойно ровно до завтрака. Когда ребята садились за столы, Морозова увела Рому за другой и, краснея до кончиков ушей, призналась, что вчера впервые пробовала что-то испечь. А пока Пятифан не успел недоумённо поздравить её с этим достижением, она достала пластиковый контейнер, откуда, как только девушка подняла крышку, повеяло паром и сладким запахом корицы. Вечно голодный хулиган очень старался сдержать восторженную улыбку, когда ему буквально подсунули кексы, чтобы он их попробовал. Подлая скрипачка в совершенстве знала правило «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок» и не постеснялась этим воспользоваться, в то время как её жертва, не ведая о её планах, радостно хомячила выпечку. Очкарик изо всех сил пытался отвлечь друга от ядовитой сладости, но, в конце концов, добился только очередного обеспокоенного взгляда Полины, а ещё кекса, потому что она посчитала, что он чудит от голода… Бяша обиделся, что его обделили.       Последним был урок физры, где, как надеялся очкарик, ещё сильнее сблизиться с Ромой у Морозовой не получится. Как же он ошибался! Во время пробежки скрипачка споткнулась о собственный шнурок, из-за чего ушибла коленки, поэтому Пятифану, как самому крепкому парню в классе, пришлось нести её в медпункт. Получается, Антон опять просчитался: такого отчаянного хода он не ожидал. Хотя он бы до костей разодрал колени, чтобы и его Рома хотя бы немного поносил на руках. Разве он многого просит? Впрочем, не важно.       До конца урока никто из сладкой парочки в спортивном зале так и не появился, поэтому Петров сделал справедливый вывод, что Полина ещё в медпункте, а хулиган воспользовался удачно подвернувшейся возможностью срулить с уроков. Значит, и у очкарика нет причин здесь оставаться. Парень дождался звонка, переоделся вместе с остальным вспотевшим классом, а потом вышел из школы, даже слегка довольный тем, что сегодня Пятифан не будет провожать Морозову.       На улице ещё во всю светило солнце, снег не шёл, даже ветерок был тёплым. Благодать. Возможно, уже совсем скоро наступит не календарная весна, а самая настоящая. Может, вместе со льдом на реке оттает сердце Ромы по отношению к Антону. Они не общались жалких четыре дня, но ощущалось так, словно из груди вырвали внушительный кусок и оставили стоять с этой дырой на морозе. Хотелось снова дышать одним и тем же воздухом, что и Пятифан, «случайно» касаться его запястья, сидя за одной партой, а ещё болтать обо всём и ни о чём. Возможно, Петров всегда мечтал об отношениях с хулиганом просто для того, чтоб быть уверенным, что он только его. Объятья и поцелуи — просто очень приятный бонус, но особой нужды он в них не испытывал. Наверное, поэтому раньше он ничего не пытался предпринять — его почти устраивало такое положение. Всё было бы и дальше прекрасно, если бы не эта… Полинка. Это имя отдавалось болью в висках и оскоминой на языке.       Нервы быстро успокоились, стоило ему оказаться под тенью размашистых веток-рук тайги. Антон только сейчас заметил, но, кажется, в моменты упадка духа, лес представал перед ним в более уютным свете, словно становясь второй опорой, укрытием от всех бед. Какая нехарактерная забота для такого опасного места… Алиса точно плохо на него влияла, раз такая ерунда лезла в голову. Птицы радостно щебетали подступающей весне, из куста в куст перебегали мелкие зверьки в поисках укрытия, а Петров просто шёл, наслаждаясь своеобразной мелодией природы…       — Подожди, пожалуйста! — знакомый женский голос резанул по ушам.       Очкарик замер, не веря своим ушам. Что Морозова тут забыла?! Почему, когда парень просто пытается немного взбодриться и отвлечься, она вылезает на его пути, как чёрт из табакерки? Однако Антон ошибся, посчитав, что девушка решила побродить по лесу в одиночку.       — Ты ещё не нагулялась? — удивлённо и немного устало поинтересовался Рома, поправляя её рюкзак на своём плече, — Пожалуй, я впервые встречаю человека, который после травмы ног захочет гулять по долб… по тайге короче. Тут типа не самое приятное место.       У Петрова округлились глаза после услышанного: она что, с ума сошла? Тут же повсюду корни торчат! А если опять упадёт, что будет делать? Ах, да, у неё же теперь на подхвате Пятифан. Антон беззвучно фыркнул, наполняясь раздражением.       — Зато безлюдное, — пробормотала Полина, но очкарик бы ещё поспорил, да и вообще… к чему это она клонит?!       У парня сбилось дыхание и за доли секунд он успел придумать под сотню худших сценариев, но, пока парень не бросился вперёд из своего не очень надёжного укрытия — ближайшего куста, чтобы защитить Рому, Морозова продолжила:       — Мы уже довольно давно знакомы, но за эти пару недель я узнала тебя гораздо лучше, чем за все прошедшие года. Ты всегда казался мне беспринципным хулиганом, но оказалось, что ты очень добрый и надёжный парень, — отчаянно краснея, выдавливала из себя скрипачка, — Что в тот день ты спас меня от псов, так и сегодня помог добраться до медпункта, ещё и провожаешь меня… Мне очень стыдно, что я была не лучшего мнения о тебе, но сейчас всё совершенно иначе! Раньше я даже не пыталась услышать твою мелодию, но теперь я не могу избавиться от ноктюрна виолончели в своей голове, — она пронзительно заглянула в чужие глаза, стараясь передать все те эмоции, которые нельзя выразить словами, — На самом деле… ох, это сложнее, чем я представляла…       Полина, не прерывая зрительного контакта, глубоко вдохнула, успокаивая дрожь коленей. Сейчас не время отступать: она ведь не зря терпела саднящую боль, когда решила скрыться от ненужных любопытных глаз в лесу. Правда, по плану она должна была справиться ещё на границе, а не набираться смелости всю дорогу и в итоге в самой глуши уже на другой границе, той, что рядом с посёлком, а не школой, останавливать Рому. Это последний шанс — сейчас или никогда!       Под бешеный клокот сердца Морозова привстала на цыпочки и накрашенными блеском губами коснулась чужих обветренных и сухих. Секунды растянулись в часы, когда скрипачка, словно казни, ожидала реакции хулигана. Вспотевшие пальцы с идеальным маникюром вцепились в олимпийку парня, ощущая крепкую грудь, на которую всегда можно было опереться. Веки девушки были закрыты, но густые тёмные ресницы взволнованно трепетали вместе с остальным перевозбуждённым телом. Не успела Полина осознать, насколько же она всё-таки напугана, как послышалось шуршание, а затем щеки обожгло непривычное тепло.       Пятифан ответил на её поцелуй, осторожно обхватывая её лицо огрубевшими ладонями. Морозова едва удержалась на ногах, буквально тая в чужих руках и испытывая не передаваемое словами облегчение. Речь шла не о горе с плеч, а о целом мироздании. Тело прошибло электрическим разрядом, когда Рома на мгновение отдалился, а потом касание губ стало более влажным. Но на этом всё. Полина слышала и видела в фильмах более взрослые поцелуи, однако хулиган не пытался провернуть что-то подобное с языком, как те актёры. Ещё через секунду скрипачка больше не могла вытерпеть такого объёма смущения и уже сама отстранилась, глупо улыбаясь и уткнувшись взглядом в собственные сапоги.       — Мы теперь типа… встречаемся? — глухо поинтересовался Пятифан, желая прояснить всё на месте.       Морозова вновь покраснела до кончиков ушей, ей хватило внутренних сил только на слабый кивок, но Роме, казалось, было этого достаточно. Парень протянул ей ладонь, и они направились домой, переваривать случившееся. Снова не заметив, кого оставили не у дел.       Антон долго пытался казаться самому себе и окружающим хорошим человеком, но пришло время признать — он больше не считает эту девушку своей подругой. На самом деле, он без прикрас мог бы сказать, что искренне ненавидит её. Это она лишила его единственного маленького счастья в этом глухом посёлке, так почему именно Петрову приходится сейчас задыхаться, глотая слёзы и понимая, что ничего больше не будет, как прежде? Почему его внутренности обжигает жгучая боль, а не она корчится от боли в сугробе? Белки очкарика наливались кровью, словно его слёзы становились льдом и царапали их. Тело била крупная дрожь, будто искра, пробежавшая между Ромой и Полиной, теперь была готова его испепелить. Больно. Как же чертовски больно. За эти несколько минут в животе сгнила по меньшей мере половина тех бабочек, что раньше заставляли его дрожать в предвкушении встречи с объектом воздыхания. Теперь он дрожал от боли, страха и безнадёги.       Как же его всё заебало. Как же меня всё заебало Как же меня всё заебало Как же меня всё заебало Как же меня всё заебало Как же меня всё заебало Посмотри: как же меня здесь Заебало всё и заебали все Как же меня всё заебало Кроме твоего лица... Три дня дождя, INSPACE — Кроме твоего лица