Чёрная тишина

      Часто так бывает, что ждёшь ты чего-то, а время ползёт как старая черепаха, которая вот-вот испустит дух. Но у каждого правила есть исключения. Если ты ждёшь что-то очень и очень крутое, внутри всё трепещет и так тепло на душе становится. Я и не заметила, как прошёл остаток недели. Даже погода наладилась, не придётся идти под дождём.       Я аккуратно складывала вещи в рюкзак. Зачем спешить, если Феликс всё равно опоздает? Всегда он так, даже если я сама опаздываю, вечно прихожу первой. Всё самое нужное убрала в карманы. Лишняя возня ни к чему, когда нужно действовать быстро. Вспышки. Феликс говорил взять вспышки. Спохватившись, метнулась на балкон, благо не успела обуться. Пять вспышек разместились по нагрудным карманам куртки. Вот теперь можно выходить.       На месте встречи никого не было. Точнее, не было Феликса, а чужих людей здесь всегда полно. Самое популярное место. «Встретимся у памятника Штефану», предшествовало чуть ли не каждому свиданию каждой второй парочки. От скуки я нарезала круги вокруг памятника.       Но вот Феликс соизволил прийти. Он стоял в проходе и улыбался, глядя прямо на меня. Внутри всё зашевелилось, по телу разливалось странное тепло, а сердце билось чаще. Наконец-то. Только бы не улыбнуться в ответ, он же этого только и ждёт! С максимально серьёзным лицом я направилась к нему.       — Я успела сделать двести восемь кругов, пока ты сюда ехал! — выкрикнула прямо на ходу.       — А кто сказал, что я ехал? — его улыбка стала ещё шире. Лучше опустить взгляд, а то не выдержу. — Ножками надо, ножками.       — В тот день, когда ты наконец-то придешь хоть куда-нибудь раньше меня, я, так и быть, исполню любое твоё желание, — теперь, подойдя вплотную, я заглянула ему прямо в глаза. Они словно искрились радостью.       — Прям-таки любое? — передразнил он.       — Абсолютно.       Всё равно он не пожелает того, что я от него хочу, и одновременно так боюсь услышать.       — Смотри, как бы это обещание не стало для тебя судьбоносным, — он подмигнул, играючи, слегка нахально, и как-то не по себе стало от этого. Феликс всегда найдёт какую-то безумную идею, и втянет меня в самое пекло. А я, как всегда, не буду против.       — Таки чего стоим? — бросила я. — Поехали давай, показывай, что там нашёл.       Он смерил меня взглядом и цокнул языком.       — В полный троллейбус я не полезу, — тут же запротестовал он. — Природа дала нам ноги…       — И мои уже устали, пока я тебя ждала.       — Так, может, тебя понести? — вкрадчиво спросил он и уже протянул было руки.       Всё внутри обдало жаром, я отпрыгнула назад, как кошка, а он лишь рассмеялся.       — Магия убеждения, или как заставить Алиску шевелиться, — выговорил он сквозь смех.       Алиску? Да что он себе позволяет?!       — Назовёшь Алиской ещё раз, и я тебя прибью здесь и сейчас! — прорычала я, чуть оскалив зубы.       — Ага, — отмахнулся Феликс. — Только сперва догони.       Он махнул рукой и пустился вперёд. Закатив глаза и мысленно проклиная тот день, когда мы познакомились, поспешила за ним. Как же быстро он ходит, и ведь специально, издевается сволочь! Ускоряюсь, и он прибавляет шагу, замедляюсь — он делает то же самое.       Остановился он только у пролома в стене старого заброшенного кинотеатра. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Я опёрлась об обшарпанную, исписанную непристойными словами стену и подняла глаза. Феликс стоял в проходе и ехидно улыбался.       — Сразу видно, кто мало шевелится, — он всё продолжал дразнить. — Без меня вообще хомячком станешь, только и будешь сидеть на диване и кататься в универ.       — Однажды я тебе это припомню, — простонала я, когда дыхание восстановилось. — Специально же издеваешься.       Он лишь кивнул в ответ и скрылся в проходе, жестом поманив за собой. Задержала дыхание и вошла внутрь. Не хочется вдыхать эту вонь. Когда на улице тепло, она особенно жуткая.       Феликс остановился в проёме, уходящем во тьму, вынул из кармана фонарик и указал лучом света внутрь той тёмной комнаты. Здесь раньше была подсобка, где хранили киноплёнки и проекторы. Всё это давно растащили, оставив голые стены и бесполезный мусор.       — Это здесь? — спросила нарочно угрюмо.       А не шутит ли он? Говорил по телефону про какой-то обвал, но подвал сюда не доходил… Вновь внимательно смотрю на Феликса. Больше не улыбается, в глазах нетерпение, а сам взгляд серьёзный. Нечасто его таким вижу, ох как нечасто. Видимо, не шутит.       Луч фонаря прорезал тьму. От удивления я даже присвистнула, в полу действительно образовалась приличных размеров дыра. В свете фонаря внизу угадывались обломки камней, мусор и куски арматуры. Кое-где поблёскивали обрывки кинолент, что раньше кучей лежали в центре комнаты.       Любопытство пробудилось со щемящим чувством волнения в груди. Я подошла ближе и просветила яму. Рот раскрылся сам собой, там внизу действительно что-то было, ещё какая-то комната. И нет, это не был пыльный пол подвала — фонарь высветил аккуратную чёрную плитку.       — Какого…       — Моя реакция была такой же, — прокомментировал Феликс.       — И ты туда честно-честно не лез? — прищурилась, глядя на него. Трудно было разобрать выражение его лица в такой темноте.       — Не-а, — он покачал головой.       На этот раз не солгал. Я сделала шаг назад и принялась очерчивать комнату фонарём в поисках чего-то, за что можно зацепить верёвку. На такую глубину только так можно залезть. Хотя нет, залезть-то ты залезешь, а вот обратно…       В углу из пола торчал обрезок трубы, достаточно высокий, чтобы верёвка не соскочила — то, что нужно. Здесь пришлось немного повозиться – завязать хороший узел, держа фонарь в зубах, знаете ли, не просто. И нет, чтобы помочь, Феликс всё это время просто рылся в рюкзаке, позвякивая молниями.       — Готово! — я закинула второй конец верёвки в яму, и, не дожидаясь Феликса, скользнула вниз.       — Эй, не спеши!       — Ох Пхесс… — из груди вырвался стон.       Стопу обдало тупой болью, видимо напоролась на острый камень. Как хорошо, что подошва толстая, иначе бы так легко не отделалась. Сошла с груды камней и ступила на ровный пол, как раз вовремя. Феликс скользнул по верёвке, осветив пол фонарём.       — Смотреть нужно, куда приземляешься, — назидательно сказал он, показывая фонарём на торчащий из камня обрывок арматуры.       Он был настолько острый, что легко мог бы вывернуть мне кусок мяса. По телу пробежала холодная дрожь. Впереди был узкий коридор, пол которого устилала чёрная, местами потрескавшаяся плитка. Вдалеке виднелось что-то светлое.       — Свет в конце тоннеля… — прокомментировал Феликс.       — Может оказаться несущимся на тебя поездом, — хмуро добавила я.       Не нравится мне это место. Какого чёрта там горит свет? Я снова огляделась. Потолок был выбелен, однако, что побелка, что краска были старыми. Позади нас — металлическая дверь, выкрашенная в унылый коричневый цвет.       — Заперто, — сказал Феликс, подёргав дверь.       — Так и что? Мы идём туда? — неуверенно указала фонарём в сторону тусклого света вдалеке.       — Идём, — решительно ответил Феликс. — Рюкзак скидываешь мне, фонарь в зубы, карандаш и бумагу — в руки, и рисуешь карту по шагам.       И почему именно я всегда считаю шаги? Хотя зачем отпираться? Раз считаю я, то и направление выбирать тоже мне.       Свет в конце тоннеля через сто сорок шагов превратился в арочный проход. За ним в обе стороны тянулся более широкий и уже освещённый коридор. Лампы, развешенные через каждые несколько метров светили тускло, но и от такого света глаза заслезились. Слишком долго мы были в темноте. Я выключила фонарь.       Аккуратно выглянула и посмотрела по сторонам. Слева в конце коридора угадывалась лестница, а справа коридор тянулся будто бы в бесконечность. По спине вновь пробежали мурашки. А что, если нас кто-то заметит? Мы даже не знаем, что это за место.       — Теперь это место мне не кажется заброшенным, — неуверенно сказала я.       — Соглашусь, — как-то слишком уж беззаботно ответил Феликс.       — Ты не боишься, что нас поймают? Мы даже не знаем…       — Кто бы здесь ни обитал, они не заметили, что у них обрушился потолок в коридоре, — оборвал Феликс. — Так что либо здесь никого нет, либо им фиолетово.       — А ты уверен, что не заметили? — внутренний голос говорил мне, что лучше бы повернуть назад. Одно дело гулять по заброшкам, а лазать на чьей-то территории, это уже совсем другое.       — Да, уверен. На пыли возле груды камней не было ничьих следов. Никто в наш коридор не заходил, а провал образовался несколько дней назад.       Он вышел в большой коридор и пошёл налево. Шёпотом выругавшись, пошла за ним. Сотня шагов — и мы у старой металлической лестницы. Сквозь облупившуюся краску проглядывала ржавчина. Наверху была такая же старая дверь, из-за которой до ушей доносились протяжные гудки машин. Справа чернели двери лифта, у которых одиноким красным глазом светилась кнопка вызова.       Я скользила взглядом по стенам, неутихающее ощущение чьего-то присутствия заставляло сердце биться чаще. Поднялась по лестнице, старые ступени жалобно скрипели под моими ногами. За дверью вновь раздались гудки машин.       — Это выход, — я легонько толкнула дверь, но она не поддалась. — И он закрыт.       — Мощная петарда решит эту проблему, — отозвался Феликс. — Дверь хлипкая, можно вынести.       — Железную дверь петардой? Ты шибанашка, или притворяешься? — я и забыла какие безумные идеи он иногда озвучивает. — Здесь два болта, которые держат петлю с висячим замком с той…       Обернувшись, я заметила, что Феликс даже не смотрит в эту сторону. Он упорно пытался высмотреть что-то под дверьми лифта.       — А шахта-то вниз уходит, — прокомментировал он, вставая.       — И я не хотела бы знать, куда она ведёт, — призналась я, морщась от противного скрипа ступеней под ногами. — Пошли дальше.       Хотелось сказать — «пошли назад», но теперь Феликс уж точно бы не послушал меня. Конечно, кто же станет прислушиваться к гласу рассудка в самый разгар приключения? Длинный и ужасно однообразный коридор тянулся не одну тысячу шагов. Жёлтая краска на стенах покрылась трещинами, я насчитала около десятка перегоревших ламп. Иногда на уровне потолка попадались унылые решётки вентиляции. Хлипкие, снять можно, если хорошо дёрнуть, но узкие – не залезешь. Как говорится, всё для идеального побега. А убежать отсюда ой как хочется.       Тишина давила на уши, и какого чёрта Феликс замолк? То болтает без умолку, то идёт молча… Я так больше не могу.       — Ты так уверенно идёшь вперёд, как будто знаешь, что там, — рыкнула я, и Феликс остановился.       — Я не знаю, — ответил, глядя прямо в глаза. И почему-то взгляд его был слишком уж честным. — Я лишь полагал, что место не заброшено, поэтому попросил взять вспышки.       — Достану-ка одну из кармана…       — Я тебя честно не узнаю, Алиса, идёшь, как подбитый щенок. Тебе настолько страшно?       Так он видел моё состояние всё время и продолжал идти? Вот же…       — Ох Пхесс, Феликс, ты понимаешь, что мы забрались, возможно, на территорию какого-то очень серьёзного предприятия. Как думаешь, рады здесь будут парочке сталкеров?       — Прости, — выдохнул он и у меня буквально отвисла челюсть, он только что извинился, или мне послышалось?! — До конца этого коридора и сразу назад, хорошо? Обещаю.       Замерла, словно громом поражённая, а он смотрит. В глазах раскаянье, лицо понимающе серьёзное. Чтоб его…       — Ох Пхесс… Ладно!       — Только карту не забывай, — добавил он уже в своей нахальной манере.       — Да черчу я, отстань.       Через две сотни шагов коридор начал расширяться, унылые жёлтые лампы на стенах сменились не менее унылыми дневными лампами на потолке, по которому теперь змеились провода. Я машинально двигала карандаш по листку, отмечая путь и то и дело щупала карман со вспышкой. Если придётся, кину и мы сбежим. Даже и думать не хочу, где Феликс их достал.       Коридор упирался в огромную серую гермодверь, такую же старую и пошарпанную. Только вот выглядела она так, словно её не вынесет и танковая дивизия. Справа от гермодвери чернел такой же лифт, как и на другом конце коридора. Феликс тихонько присвистнул, оценивая масштаб. Я же запустила руку в карман и сжала заветную вспышку.       — Это что, ещё один вход в Мезон? — и почему первое, что пришло мне в голову это именно Мезон?       — Скорее похоже на бомбоубежище с лабораторией, или чем-то подобным внутри, — неуверенно ответил Феликс. — Ну или…       Его лицо как-то странно изменилось, в глазах появился не очень здоровый блеск.       — Или что?       — Возможно мы…       Слова Феликса оборвал негромкий гул, доносящийся откуда-то со стороны. Лифт пришел в движение.       — Валим! — быстро сказал Феликс.       Я рванула назад по коридору. Лампы пролетали мимо как огни машин на скоростной трассе. Сзади донесся лязг открывающегося лифта и чей-то грозный возглас: «А ну стоять!». Да, остановимся мы, как же… Почти сразу заревела сигнализация. Надо же, она тут есть… Похоже, мы разворошили осиное гнездо и теперь остаётся только бежать.       Резко свернула в наш коридор, едва не влетев в стену. Вот оно, уже совсем близко. Заветная верёвка ведёт к спасению. С разбегу прыгнула и ухватилась за верёвку и, перебирая руками, полезла наверх. Раздался треск рвущихся нитей, сердце вмиг ушло в пятки — я с ужасом поняла, что лечу вниз. Секунда, и острая боль прорезала ногу, перед глазами потемнело. Собственный крик слышался откуда-то со стороны.       — Нога! — хрипло выкрикнула я, но вместо того, чтобы остановиться, Феликс небрежно схватил меня и резко поднял.       — Цепляйся, некогда стонать, — прорычал он. — Поймают — хуже будет.       Я кое-как ухватилась за край ямы, что-то больно кололо ладони. Не без усилий выбралась наружу и тут же, стиснув зубы от дикой боли, обвязала здоровую ногу оставшимся куском верёвки и свесилась вниз, протягивая руку Феликсу. Схватил за запястье, сжал до боли. Я потянула, что есть силы.       — Какой же ты, блин, тяжёлый! — простонала я, когда он наконец ухватился за край и выполз. — Ты же не жрешь нифига, какого чёрта такой тяжёлый?       Забрав и свернув верёвку, Феликс быстро, но всё же бережно взял меня на руки и как можно быстрее помчался прочь от кинотеатра. Про провал в полу никто не знал, и это могло выиграть время. Отойдя достаточно далеко, он свернул в дебри, нашел полянку с ровной и относительно сухой землёй и опустил меня на пожухлую траву. По ноге снова прокатилась волна боли. Но крови не было, значит просто сломала, повезло не напороться на арматуру.       — Я сейчас, жди тут, — бросил он и скрылся за кустами.       Да, конечно, вот возьму и убегу! Со сломанной-то ногой. Я вслушивалась в щебетание птиц и вздрагивала от каждого шороха. Если они нас здесь найдут… Кусты вновь зашевелились и всё внутри застыло. Но нет, это был Феликс. Он тащил несколько невесть откуда взятых досок и, зачем-то, плошку с водой. Кто вообще носит с собой плошку?       — Сейчас будет больно, потерпи.       — Ну спасибо, утешил, — прорычала я, скалясь от боли. — Мне и так больно, если не заметил.       — Заметил, — отозвался Феликс, прикладывая к моей ноге самую крепкую на вид доску.       Надёжно примотав её бинтом, отошёл на пару шагов и взглянул на результат.       — Однажды я придушу тебя, — рыкнула я, но он лишь улыбнулся и облил меня ледяной водой из плошки. — Какого дьявола?!       — Ты поскользнулась на мокрой земле и упала в ручей, — без тени иронии произнёс Феликс. — На дне были камни.       — Поняла, не дура. Им придётся постараться, чтобы найти нас.       — Попытаются, — ответил Феликс. — А потом забьют. Мы не так уж и сильно наследили.       — Хватит болтать, неси меня домой!       Парень, несший девушку с перебинтованной ногой на руках, ловил на себе мимолётные косые взгляды прохожих, но этим всё и ограничивалось, мало ли что в этом мире бывает. Только принёс он меня не домой, а в ближайший травмпункт. Протестовать я не стала.       — Может хоть извинишься? — заговорила я лишь на подходе к дому.       — Я не виноват в том, что ты выбрала верёвку, которая не может выдержать твой вес, и не посмотрела, насколько острые края у камней.       — Это что упрёк? — опешив от такой наглости, воскликнула я.       — Нет, это карма за непредусмотрительность, — ответил Феликс. — А в качестве извинений я буду ухаживать за тобой и готовить тебе еду, пока не поправишься.       — Пошёл ты…       — Не ври, я знаю, что ты этому рада, — и снова эта улыбка. Сейчас она особенно бесит.       — Я не рада, что пропущу кучу лаб, сидя дома и наберу кучу долгов.       — Ну извиняй, — отозвался он. — Была бы магия, излечил бы тебя прямо там. Только вот её у нас забрали и приходится лечиться вот так.       Слово своё Феликс таки сдержал. Приходил ко мне каждый день, даже когда начались дожди и готовил вкуснейшую еду. Трудно злиться на такого человека, знает ведь как задобрить и извиниться не словами, а делом.