Чёрная тишина

      Алиса снова смотрела тот техноблог, где несколько умельцев строят меху в гараже из подручных средств. Это надолго, а значит, времени у меня вагон. Она лишь кивнула, когда я сказал, что ухожу. Даже не сказала ничего.       На улице заметно похолодало, и я натянул на голову капюшон. Хоть и тонкий, но теперь не дует. В правой руке бережно сложенная карта города — вечная спутница любого искателя. Вся в пометках, чёрточках и крестиках, она уже не раз меня выручала. Там и пути в глубинные коллекторы, где частенько можно найти что-нибудь ценное, и развалины секретных объектов прошлого века, позабытых властями после холодной войны. Но сейчас меня интересовало другое.       Киса в своё время скинула мне много разных карт. Среди них были даже военные, где показаны пути экстренной эвакуации из города, как тот, через шахту в лесу, о которой знают единицы. Но что самое странное, даже на этой карте не было тех коридоров, что нашли мы с Алисой.       Парк встретил меня гулом техники и истеричным грохотом отбойников. Плохой знак, ведь доносилось это с той стороны, где стоял одинокий кинотеатр. Теперь через деревья была перекинута красно-белая ленточка, а у развалин старой заброшки неторопливо ворочались машины-дробильщики, взметая в воздух облака белёсой пыли.       Печальное зрелище. Столько воспоминаний связано с этим местом. Это ведь там мы стреляли по бутылкам из гаусс-пушки, которую собрала Алиса ещё в школе. Слабая пушка была, конечно, не смогли разбить ни одной бутылки, но было весело. Здесь, бывало, мы пропадали целыми днями, и Алиса нарочно выключала телефон, чтобы её никто не трогал. Где-то там, на стенах подвала даже остались наши имена, выцарапанные на манер скандинавских рун. Теперь это всё ушло, осталась лишь пыль, камни и грохот дробильщиков. Ушла эпоха.       А самое забавное то, что они зашевелились только после того, как мы туда залезли. Так бы, наверное, заброшка с провалом в полу простояла ещё год, и никто бы ничего не заметил. Ответственность, как она есть.       Я аккуратно обошёл это место. Направление помнил наизусть, от той комнаты с провалом до меня около тридцати шагов, и стоял я, если всё верно, непосредственно над тёмным коридором. Значит, осталось сто десять шагов вперёд. Хотя нет, не так, мои шаги шире, чем у Алисы. То есть где-то девяносто или девяносто пять шагов. Вот так будет верно.       Развернув свою карту города, пошёл в нужном направлении, изредка огибая деревья. Через девяносто пять шагов свернул налево — лучше сперва изучить короткий путь. В той стороне как раз был выход.       Нашёл я его на старой хозпостройке, когда-то давно прилепленной к одному из корпусов медицинского университета. Унылая коричневая дверь с массивным навесным замком. Да, Алиса была права, те два болта действительно держали петлю. Снаружи всё выглядело ещё печальнее, чем изнутри. Металл тронула ржавчина, краска местами отвалилась. Кто-то написал на этой двери несколько интересных слов на румынском языке. То же самое, что три весёлые буквы в русском. А чуть выше белели остатки агитационного плаката какой-то партии.       Толку от них, от этих партий? Все что-то обещают, распинаются, а приходят к власти и всё – наша хата с краю. Да и главную проблему не решит ни одна партия. Никто не сможет заставить Омнитех выключить треклятые генераторы. Отобрали у нас магию и сидят довольные, мол равенство построили, мир без слуг и господ. Черта с два… Не равенство, а картонка, закрывающая дырку в стене. Вот вернётся магия, и получат, что заслужили.       Сковыряв остатки плаката и отметив дверь на карте, пошёл в обратную сторону. Путь пролегал через дикую часть парка. Там нет дорожек, есть только лес, где по ночам воют собаки, а под ёлками иногда валяются шприцы. Несколько тысяч шагов тянулся тот коридор, больше километра, и добрая половина под этим лесом. Уже на выходе заметил среди кустов, обшарпанный зелёный грибок вентиляционной трубы. Значит, вот куда вели те решётки под потолком. Ни тебе систем продува, ни какой-то защиты, просто грибок с крышкой, чтобы дождь не заливал. Одно радует – с курса я не сбился.       Когда до условного места, где располагалась гермодверь оставалось не более пятисот шагов, парк закончился, и я упёрся в дома. Длинные ряды старых серых пятиэтажек с причудливыми и небезопасными надстройками, вокруг которых вились голуби. Приходилось петлять между ними, пока не нашёл двор, под которым тоннель упирался в массивную гермодверь.       Это был самый обычный двор. Небольшая парковка, детская площадка с потрёпанной горкой и сломанными качелями, бельевые стойки, среди которых спала одинокая собака. Чуть поодаль массивная трансформаторная будка, такая же старая, как и всё остальное. Через дорогу, за сетчатым забором резвились дети, а воспитатель лениво переворачивал газету.       Вот так люди живут здесь столько лет, и даже не подозревают, что находится прямо под их домами. Рано, конечно, делать какие-то выводы, но пара догадок у меня всё же есть. Раз коридоров нет даже на военной карте, значит объект более чем секретный. Все входы и выходы максимально неприметные, двери и вентиляционные трубы-грибки идеально вписываются в антураж города, идеально, чтобы никто ничего не заподозрил. А внутри коридор с массивной гермодверью. Что-то упорно подсказывает мне, что мы с Алисой таки нашли путь к чёртовому генератору. Его поле должно накрывать весь город и пригороды, а значит, он огромен. А где можно спрятать такую махину, если не под землёй?       Сути дел это, конечно, не меняет, но, если всё действительно так, я хотя бы знаю, где именно находится шайтан-машина, лишившая нас магии. Одно лишь смущало — какого чёрта там не было никакой охраны, а всё выглядело таким дряхлым?       Телефон завибрировал и жалобно звякнул. Ожидаемо, сообщение от Алисы: «Кошка опрокинула тарелку с твоим мясом». Чтоб его… Я же поставил его размораживаться на самый верх! Неужто и там нашла? Я ещё раз обшарил двор взглядом, и, не найдя ничего примечательного, поспешил назад к Алисе, пока её кошка не съела всё то, что предназначалось её хозяйке.