Чёрная тишина

      Запущенный в озеро камень покатился по льду, так его и не пробив, хоть и упал недалеко от проталины. Там, на последнем клочке воды, лениво покрякивая, друг к другу жались голодные утки. Обычно, на таблички с запретом кормления никто не обращал внимания, и утки исправно ели хлеб. Но сейчас здесь никого не было.       Я вновь замахнулся и ещё один камень упал на лёд, проломил его и ушёл на дно. Утки лениво отплыли в сторону что-то гогоча. Я лишь хмыкнул, и, немного постояв, вернулся на скамейку.       Людей вокруг почти не было, идеальная для прогулки погода выпала на рабочий день. Я не надел ни шапки, ни капюшона — слишком уж тепло. Если подержится ещё недельку, лёд растает, а новый год встретит нас весенним ветерком.       За озером, на холме из-за деревьев выглядывал стальной каркас давно заброшенной обсерватории. Судя по искусственным насыпям, глубоким, закрытым решётками шахтам и трубам-грибкам, то тут то там торчавшим из земли, под ней тоже что-то было. Но теперь, когда мы с Алисой разворошили муравейник, закрытые двери лучше не открывать.       Созерцание уток умиротворяло, а их голоса успокаивали. Это и есть то, что нужно сейчас. Висевшие на шее наушники молчали, а рюкзак, в кармашке которого впервые за несколько лет не было той самой карты, лежал на скамейке рядом. Возможно, Алиса и Киса правы, и мне действительно стоит притормозить. Хотя, а что я могу сделать? Лишь строить в голове планы, которые пока не представляю, как осуществить.       Спустя час, когда небо уже начало темнеть, мне снова пришло сообщение от Алисы. Она снова жаловалась на противную коллегу. Судя по описанию, это типичный немаг, негодующий от нашего существования. «Хочешь, после практики её хорошенько проучим?» — написал я в ответ на жалобу. Это ведь именно те мысли, которые сейчас вертятся у Алисы в голове. Слишком хорошо я её знаю.       А ведь если так подумать, единственным немагом, который не плевался на нас с Алисой ядом, была Иргиль. Каким-то неведомым образом мы даже смогли сдружиться, и по словам Кисы, я успел стать источником её проблем.       Интересно, а Иргиль до сих пор не спит ночами, занимаясь своими неведомыми иргильими делами? Давно мы не виделись, но почему-то я был уверен, что обстановка в её доме ничуть не изменилась. Наверняка сейчас она сидит на кровати в забавной позе среди творческого хаоса и что-то вышивает, плетёт, валяет или клеит.       Когда в парке зажглись фонари, я встал, и, набросив на плечи рюкзак, побрёл к выходу. Где-то вдалеке залаяли собаки, Алиса точно ускорила бы шаг и выругалась, но я их не боюсь. Далеко они, да и зачем я им?       С дорожки, ведущей к воротам, на фоне аккуратных жёлто-белых новостроек возвышалась старая неказистая высотка, на последнем этаже которой до сих пор жила Иргиль.       И в третьем окне справа горел яркий свет. Если я ничего не забыл и не перепутал, то это её комната. И только подойдя к воротам, я поймал себя на мысли, что не случайно оказался так близко. Когда шёл сюда не думал ни о чём, ноги сами принесли меня в этот парк, пока в наушниках играла музыка.       А не зайти ли к ней? Как-никак, старые друзья, и в отличие от Кисы она не стала бы меня ни в чём упрекать. Помню, раньше, когда мы собирались всей четвёркой, Иргиль приносила самые интересные настолки, и мы порой засиживались допоздна и расходились только утром.       Выйдя за ворота парка, я достал телефон, нашёл нужный номер и написал короткое: «я зайду?». Когда я подходил к светофору, телефон завибрировал в кармане. В груди защемило, всё же, даже здесь меня взяло волнение. Сообщение действительно было от неё: «Если ты это ты, то давай. Если это не тот ты о котором я подумала, то на свой страх и риск».       Боги, как же я скучал по этому стилю общения! Стоило только увидеть это, как на душе стало тепло и уютно, волнение ушло.       «Я тот я, который я», — написал я, улыбаясь, и двинулся в сторону её дома. В ответ тут же пришло, написанное заборчиком: «Не страшись». Да, она, несомненно, меня узнала, даже спустя почти полтора года.       Машин не было, и я перешёл дорогу на красный. Шедшие мимо люди даже не взглянули в мою сторону, в спальных районах такое в порядке вещей. Минута, и я у двери подъезда. Только теперь она была накрепко закрыта, а там, где раньше болтались выломанные остатки кодового замка, теперь мягкой синевой светился дисплей цифрового домофона. Номер квартиры я не помнил, ключ-карты тоже не было. Настало время вспомнить старый трюк, который мне когда-то показала Киса. Я нажал на звёздочку, семёрку, четвёрку, тройку и диез, и домофон приветственно запищал, на дисплее высветились жёлтые буквы «Deschis». Надо же, старый трюк работает даже на новых моделях… Либо проектировщики слишком наивны, либо они специально.       Я попал в старый обшарпанный подъезд. Зелёная краска отваливалась от стен кусками, обнажая уже кем-то изрисованный бетон. Там были и признания в любви и известные комбинации из трёх весёлых букв, а местами виднелись затёртые изображения тех самых органов. На пятом этаже пахло сигаретным дымом, на седьмом была разбита форточка, а на девятом чей-то кот грыз и без того побитый жизнью цветок в треснувшем горшке с иссохшей землёй.       Когда я остановился на двенадцатом этаже возле двери Иргиль, сердце ощутимо колотилось. Кажется, я всё-таки постарел. Не так, как Алиса, которая падает и задыхается между шестым и седьмым этажами, но всё равно неприятно. На обитой дерматином двери, вместо номера квартиры красовалась медная табличка с вытравленным на ней: «Крафтовая мастерская Иргиль». Я постучал, и из глубин квартиры донёсся знакомый голос: «Зайди, открыто!».       Стоило открыть дверь, в нос тут же ударил едкий запах ацетона, жжёной бумаги и чего-то ещё. И вот этим она весь день дышит? Меня встретил маленький коридор, который упирался в массивный шкаф, обклеенный наклейками. У самого входа стояла полка для обуви, переделанная из старого амбарного ящика. Над ним длинная, и пустая вешалка для одежды. В конце, по бокам две открытые двери, ведущие в комнаты.       — Ну ты там где? — донеслось из правой комнаты, где горел свет. — Помер что ли?       — Не отделаешься ты от меня так легко, — крикнул в ответ, разуваясь.       Я вошёл в комнату. Иргиль сидела на кровати, посреди самого настоящего творческого хаоса. По полу были разбросаны обрывки тканей, вырезанные из пеноплекса фигуры, инструменты, у кровати стояла приоткрытая коробка с красками. Там же лежали аккуратно сложенные кисти. Над кроватью висела большая гитара.       Одетая в свободную футболку и такие же свободные шорты, Иргиль держала на коленях огромную голову ворона, и старательно докрашивала клюв смолянисто-чёрной краской. У её ног лежала коробка, полная вороньих перьев, слишком уж реалистичных. Настоящие что ли? Иргиль оторвалась от работы, поправила кисточкой выбившуюся из хвоста рыжую прядь и устремила на меня долгий изучающий взгляд.       — Ну здравствуй, — поприветствовал я её, почему-то ожидая увидеть удивление в её глазах.       — И тебе не хворать, — отозвалась Иргиль, продолжая исследовать меня взглядом. — Ничуть не изменился.       — Прошло полтора года, а не сотня, — я аккуратно, стараясь не наступить на разбросанные по полу обрезки пеноплекса и инструменты, продвигался к кровати. — Ты даже не удивлена, что я зашёл?       — Все привыкли, что ты появляешься и исчезаешь, когда тебе вздумается, но в этот раз ты слишком долго пропадал, — она отложила в сторону голову ворона, чуть не задев коробку с перьями. — Алина предупреждала, что ты можешь прийти.       Слова прозвучали будто гром, я застыл, так и не сделав следующего шага.       — Киса… Приходила?       — О, всё ещё зовёшь её так? — простодушный ответ вопросом на вопрос. — Не, писала просто, мол ты что-то задумал, и всё такое.       Совершенно беззаботный тон сделал своё дело, оцепенение прошло и я, не видя никаких изменений в её взгляде, прошёл к кровати.       — Ты хоть расскажи, что там у вас стряслось, что она вдруг так резко вспомнила о тебе, а ты обо мне, — сказала она, когда я садился. — И будь ласка, убери коробку с перьями на пол.       — Ты так сказала, будто то, что я пришёл, это что-то сверхъестественное.       — Ага, прямо явление Христа народу, — буркнула Иргиль. — Так сказал, будто тебя не было два дня. Я, между прочим, скучаю по нашим посиделкам. Хоть раз бы зашёл, но нет… Как с Алиной расстался, так и сюда дорогу забыл. Только Алиса, вроде где-то там с тобой. Назревает вопрос — какого, прости меня, хрена?       — Если честно… — я не продолжил, в горле застрял ком. После того, что сказала Киса, об этом слишком уж боязно говорить…       — А вот мысли я читать не умею. Мои персонажи умеют, я не умею. Так что лучше говори, — она ткнула кисточкой в мою руку, оставив небольшую вмятину на кофте.       Смотрела на меня выжидающе, слега прищурившись. Чёрта с два я угадаю её реакцию, Иргиль всегда была самой непредсказуемой. И персонажа себе выбрала под стать — хаотично-нейтрального.       — Ты ведь не злишься на меня за то, что было? — как можно быстрее, чтобы не запнуться, выпалил я.       — А что было? — слегка наклонив голову, как любопытная птица, спросила Иргиль. — Много чего было. Жизнь, она как лотерея, где-то свезло, где-то нет. Где-то ты перепрыгиваешь через пропасть, а где-то падаешь с моста, и твои кишки наматываются на неудачно стоящую ёлку.       — Я про тот случай, когда тебя…       — Да поняла я уже, не дурочка, — отозвалась она. — А чего злиться? Это я была глупой наивной влюблённой девочкой. Думала, вот сделаю это, и тогда… Хотя и тогда я слабо это себе представляла. А как мозги на место встали, так и поняла, что сама себе дура.       — Спасибо, — я вздохнул с облегчением, сердце успокоилось и перестало трепетать.       — Расскажи лучше, что у тебя там случилось? Я-то дома сижу, клепаю всякое разное, и тут внезапно, пишет мне Алина… Вы с ней два сапога пара, что ты пропал, что она. Как будто не друг с другом разбежались, а со всеми нами.       — Извини. За Кису я точно не в ответе.       — Чего ты до сих пор её так зовёшь? — тон её вдруг стал слегка раздражённым. Или мне это лишь показалось?       — Но ты же называешь себя не Ралукой, а Иргилью. Так, чем я хуже?       От звука своего настоящего имени Иргиль закатила глаза.       — Ты мне тёплое с мягким-то не сравнивай, ладно? — теперь уже с явным раздражением говорила она. — Иргиль — персонаж, за которого я отыгрывала пять лет в разных кампаниях. Этим именем меня все знают. И, к слову, что звучит лучше? Мастерская Ралуки, или мастерская Иргиль?       — Второе, конечно же, — ответ был вполне очевиден. — Не в обиду.       — Именно! — торжествующе ответила Иргиль. — К Ралуке люди не идут, а к Иргиль идут, оставляют заказы, и платят деньги.       Я хотел опрокинуться на кровать, но в спину что-то вонзилось. Обернулся и увидел голову птицы, впившуюся в меня клювом. Я и забыл, что она убрала эту штуку туда.       — Это и есть тот персонаж? — я кивнул в сторону головы. — Та самая аракорка?       — Ааракокра! — она сказала это чётко, по слогам, угрожающе прищурившись и наставив на меня чёрную от краски кисточку. — Повтори!       — Ааракокра, — обречённо повторил я, глядя как она отводит кисточку в сторону. — Зачем называть игровые расы так сложно?       — Вот от тебя я этот вопрос точно не ожидала, Феликс. Был же мальчик с воображением, креативный, а тут такое… И ты снова ушёл от моего вопроса. Что ты там задумал?       Воистину хаотичное создание, меняет темы так внезапно, что иногда становится даже страшно.       — Ну, мы с Алисой нашли генератор чёрной тишины…       — О-о-о, — протянула Иргиль, отодвигаясь, глядя на меня большими от удивления глазами. — Дай-ка мне номер Алисы, мы будем вместе собирать космический крейсер…       — Эм, чего? — сам поражаюсь тому, как легко она может ввести в ступор даже меня.       — Того, Феликс, того, — она положила кисточку в стакан с водой на подоконнике и сняла заколку-крабика, освободив тёмно-рыжие волосы от плена. — За тем звездецом, что начнётся после отключения генератора, я предпочла бы наблюдать откуда-нибудь с луны, грызя попкорн и делая ставки.       — Да почему вы все так уверены, что я стану заниматься подобным…       — А кто у нас косил под сойку пересмешницу в школе? — ехидно спросила Иргиль, всколыхнув старые, и не совсем приятные воспоминания. — Гляди-ка, покраснел!       — Мне просто она очень нравилась.       — Ага, как и идея вернуть магию, стать героем и всё прочее подобное, — Иргиль внезапно встала с кровати и, аккуратно обходя разбросанные по полу вещи, прошла к огромной шкаф-стенке, стоявшей напротив. — Вот только если ты возомнил себя сойкой пересмешницей, то забудь всё это как страшный сон. Ща, покажу.       Она открыла дверцу. Во тьме недр шкафа угадывались очертания оружия из разных фильмов и игр. По крайней мене, выглядело оно именно что игровым.       — Если ты думаешь, что это будет выглядеть лампово и непринуждённо, как штурм Капитолия из «Голодных игр», то фигушки, — в подтверждение её слов на пол полетела незаконченная реплика лука Китнисс из первого фильма. — Это будет весёлая нарезка самых зрелищных сцен «Ереси Хоруса» из твоей любимой вахи.       — Да хватит считать меня каким-то психом! — честно, это уже начинает раздражать. Сначала Алиса, потом Киса, а теперь и Иргиль рассуждают так, словно я прямо сейчас собрался взять в руки топор и пойти ломать генератор. Они все сговорились, что ли? Говорят так, как будто я держу в руках пульт активации ядерной бомбы, и, пуская слюни, смотрю на красную кнопку. Стоило только заикнуться про этот генератор, и всё, понеслось.       — Я просто знаю твою цепочку мыслей, — с самого верха на пол полетел потрёпанный плюшевый медведь, а Иргиль продолжала что-то искать, то и дело вставая на цыпочки. — Я данж-мастер в конце концов, людей читать умею. — Так вот, объясняю на примере вахи. Ты мнишь себя кем-то вроде Комиссара Яррика, а на деле ты вон тот новобранец имперской гвардии, третий слева в пятом ряду, еле держащий в руках лазган и делающий в штаны, созерцая несущихся на тебя орков. Вот, кстати, лазган. Она выудила из шкафа весьма добротную реплику гвардейской лазерной пушки и покрутила её в руке. Даже отсюда можно было заметить детализацию вплоть до пятнышка ржавчины на дуле.       — Ты так оригинально убеждаешь не делать то, что сделать невозможно, — иронично заметил я, но Иргиль снова вернулась к шкафу.       В отличие от остальных вещей, лазган она бережно положила назад.       — Невозможно заставить игроков из твоей кампании идти по сюжету, не отвлекаясь на всякую чушь, — Иргиль запустила руки в самую глубь верхних полок, пошатнулась, но устояла на ногах. — Вот, нашла!       Послышался звук трения металла о дерево. Кряхтя от тяжести, Иргиль достала наружу смотанную в успевший местами поржаветь рулон кольчужную ткань.       — И где-то там должна быть коробка, — сказала она, по-сорочьи подскакивая к кровати. Свёрток положила на кровать, ничуть не заботясь о чистоте старого, местами порванного пледа. — Уже догадался, чем будем ночью заниматься?       Я отвёл взгляд и закрыл рот рукой. Иргиль приложила все усилия, чтобы эта фраза прозвучала максимально двусмысленно.       — Я скучал по твоим шуткам, — от тепла, согревавшего душу, на лице вспыхнула улыбка.       — Да кто ж шутит, — продолжила она всё тем же тоном. — Когда-то ведь действительно хотела от тебя… Того.       — Иргиль, блин! — воскликнул я, явно ощущая, как кровь приливает к лицу. — А ну хватит!       Но она даже не повернулась в мою сторону. Руки снова потонули в глубинах шкафа, и вскоре я снова услышал, как она достаёт что-то тяжёлое.       — Коробка с колечками! — с почти что детским восторгом протянула она, доставая наружу полупрозрачный пластиковый контейнер, практически доверху засыпанный кольцами из стальной проволоки. Наверное, у неё ушло немало дней на то, чтобы их свернуть.       — Может хоть кофе сделаем? — спросил я, глядя на полную работы коробку.       — Кухня там, — она кивнула в сторону двери. — И котлетки тогда разогрей, поедим. Они там в холодильнике.       На этот раз я ловко пробрался по усеянному вещами полу и прошёл на кухню.       Вспыхнувшая лампочка открыла мне ещё один беспорядок, но в этот раз не творческий, а самый обычный. В раковине грязная посуда, на столе пара относительно чистых, если не считать крошки, тарелок и несколько конфетных фантиков. Увешанный разношёрстными магнитиками холодильник стоял в углу, и внутри не было ничего, кроме такого же пластикового контейнера с котлетами.       Микроволновки не было, зато в глубинах шкафа отыскался казан. На удивление, чистый. Из комнаты донёсся звук высыпающихся куда-то колечек. Ночка и правда будет интересной. Вот к какой ещё девушке можно прийти на ночёвку, чтобы до утра вместе плести кольчугу?       Закинул котлеты в казан, добавил немного воды и поставил на огонь. Беглый взгляд на стол, посудный шкаф и раковину дал понять, что есть-то нам и не из чего. Иргиль, конечно, может взяться за любую работу, и руки у неё действительно золотые, но вот когда дело доходит до мытья посуды…       Конфетные фантики полетели в практически полную мусорку. Моющее средство ещё оставалось. Его даже хватило на ту гору посуды, что лежала в раковине. На шум воды и звон перемываемых мною тарелок Иргиль не обратила никакого внимания.       — А с чем есть то будем? — крикнул я, когда посуда была вымыта, а кухня наполнилась приятным запахом подогретых котлет.       Возня в комнате на секунду прекратилась, после чего раздался голос:       — Да разрежь их пополам на ломтики и на хлеб положи.       Так и сделал. Пока заваривался кофе, я отнёс котлетные бутерброды в комнату. Иргиль кивком велела положить тарелку на кровать и пошла мыть руки. Минуту спустя мы, сидя спина к спине, уплетали простой, но вкусный и сытный ужин.       — Слушай, Феликс, а ты вот как потенциальный маг, скажи, как магия-то исчезла?       От столь неожиданного вопроса я поперхнулся кофе, а от судорожного кашля даже заслезились глаза.       — Только не помри мне тут, — Иргиль сильно ударила ладонью по моей спине, и кашель прекратился.       Содранное горло саднило, а рот наполнил неприятный кислый вкус.       — Жив вроде, — ответил я, отдышавшись. — С чего вдруг такие вопросы?       — Просто расскажи, что знаешь, — она подвинула ко мне коробку с оставшимися внутри стальными колечками и плоскогубцы. — Помогай давай.       — Ну смотри, давным-давно мир делили маги и немаги, — я взял одно кольцо, легонько его раздвинул и нанизал на него четыре других. Для косплея такого плетения хватит за глаза. — Маги к немагам относились как к скотине, держали в рабстве, унижали, ограничивали. Те восстания поднимали да без толку всё. Шло время и вкус превосходства ослепил магов. Они просто перестали видеть в немагах хоть какую-то угрозу. А те этим воспользовались, сплотились, науку стали развивать. Нашли способ магию заблокировать и начали генераторы эти строить. Поняли, что силой и кровью своего не добьются и хитростью взять решили. В одну ночь включили генераторы, и магия исчезла.       — Ага, — отозвалась Иргиль. — А если бы это было написано на листке, и я бы попросила тебя маркером подчеркнуть бред, что бы ты подчеркнул?       — Практически всё, — честно признался я. — Чтобы придумать что-то боле абсурдное, даже твоего таланта не хватит.       — Ты только что завуалированно назвал мои книги бредом, — легонько ткнув меня локтем, сказала она. — Но в целом я согласна… Написанная политиками сказка. А как всё на самом деле было, можешь прикинуть?       — Не особо, если честно.       Мне вдруг вспомнилось, как плохо охранялись те коридоры, в которые мы пробрались с Алисой. Сотрудники даже не заметили обвал, хотя по идее на таком объекте всё должно быть строже чем в Алькатрасе. И вот на фоне этой вопиющей безответственности сказочка про то, что немаги по всему миру построили генераторы у магов под носом, звучит не так уж и бредово.       — Никто даже не помнит, что как было, но все друг друга ненавидят, — продолжала Иргиль. — Тебе не кажется, что это тупо?       — Как говорила Алиса, человеку всегда нужно спустить на кого-то всех собак, — ответил я. — Я ненавижу тех, кто плюётся на нас ядом, за то, что они это делают. А они ненавидят нас за то, что мы те, кто мы есть.       — А потом те, кого ты ненавидишь, будут ненавидеть тебя за то, что ты ненавидишь их. Пахнет порочным кругом, не правда ли? — чуть понизив голос, спросила она. — Кому-то ведь придётся остановиться первым.       — Знаешь, какая Алисе на практике коллега попалась?       — Если Алиса там, где я думаю, то представляю себе. Та самая плюющаяся ядом нечисть?       — Именно! — подтвердил я, продевая ещё одно кольцо. — Как думаешь, что Алиса сейчас хочет ей сделать?       — Ну, учитывая, что Алиса у нас историческим фехтованием занималась и вместо принцессы была похожа скорее на викинга, который и дракона поимеет, эту девочку будут находить по частям где-то в Кодрах.       — И вот как думаешь, остановится кто-то первым, когда всё вот так?       — Чёрта с два, — ответила Иргиль, и я был с нею полностью согласен. — А если магия вдруг вернётся, что тогда?       — Каждый получит по заслугам.       — От тех, кто по популярной версии, получает по заслугам прямо сейчас? А потом что? Повтор одного и того же снова и снова? Это не просто замкнутый круг, это уже Уроборос, которого намотало на Колесо Сансары.       — Я не знаю, что было тогда, но я вижу то, что происходит сейчас. С ролью человека второго сорта я мириться тоже не собираюсь, и мне очень хочется поставить на место тех, кто возомнил себя лучше других.       — Значит, ты хочешь, чтобы всё свершилось? — Иргиль вздохнула, оторвалась от работы и вопросительно глянула на меня.       — Я к этому готов, — ответил я, и это было чистейшей правдой. — Мир застоялся, стал превращаться в болото, в котором скоро станет плохо и тем и другим. Возвращение магии было бы той самой встряской, которая расшевелила бы его.       — И ты готов действовать для того, чтобы это случилось? — Иргиль развернулась, подобралась почти вплотную, так что теперь я мог рассмотреть красные жилки на глазах.       — Если отбросить все эти мечты, снять розовые очки и образ сойки пересмешницы, то ты будешь готов сделать что-то ужасное? Знаешь, ведь за образом каждого героя кроется сломанная жизнь, много крови, неверных выборов и ошибок. Так, ты готов?       Я отстранился, а по спине пошла дрожь. Иргиль, как никто другой, умела говорить зловеще, и из её уст эти слова сейчас прозвучали особенно жутко.       — Признаться честно, я не думал об этом в таком ключе.       — Типичная ошибка героя, только-только начавшего свой путь, — это был вздох печали с нотками назидания.       — По факту, я ещё ничего не сделал.       — Хороший данж-мастер сразу видит, когда его игрок совершает действие, запускающее длинную цепочку событий, в конце которой лежит неотвратимое… А я, как раз таки, очень хороший данж-мастер. И свою цепочку ты уже запустил.       Я взглянул на неё нерешительно, такое высказывание пугало ещё больше. Я отложил кольчужную тряпочку в сторону и взглянул в сторону двери. Никогда не думал, что с Иргиль вдруг может стать так… жутко.       — Уйти собрался? — вкрадчиво поинтересовалась она, а в следующую секунду обняла меня за плечи. Туман рассеялся, по телу разлилось приятное тепло. — Оставайся спать, кровать большая, если прибрать оба поместимся.       Я вспомнил про незапертую дверь.       — А с открытой дверью не боишься спать?       — А ты туда взгляни, — она кивком указала назад.       У изголовья кровати, в углу комнаты на полу, стоял прислонённый к стене арбалет. Заряженный. И металлический наконечник с налипшими на него чёрными ворсинками угрожающе смотрел в паркет.       — Если Алиса может дать кому угодно в глаз, то я могу его кому-то отстрелить. Так что, останешься?       Она продолжала меня обнимать, и теперь к теплу в груди примешался очень уж странный жар, породивший смущение.       — Если ты меня отпустишь, мы сможем прибраться и лечь, — стараясь сохранить невозмутимость, сказал я.       И её объятья расцепились, оставив меня наедине с внутренним жаром. Иргиль была из тех, кто способен разжечь в человеке тот самый огонь.       Пока прибирались, в глаза я ей старался не смотреть. Вопреки ожиданиям, плед она сложила аккуратно, после чего бережно расправила простынь и, скинув тапки на пол, нырнула под одеяло, выжидающе взглянув на меня.       — Если ты боишься, что тебя обесчестят, то зря, — задиристо улыбаясь, дразнила она. — Первая не начну.       Я почувствовал, как жар подступил к лицу. Её улыбка стала шире. Значит, всё-таки покраснел. Провожаемый её любопытным взглядом я снял кофту, и брюки, оставшись в длинной белой футболке и исподнем.       — Залазь быстрее, а то замёрзнешь, — она продолжала говорить всё тем же тоном, и когда я осторожно залез под одеяло, добавила. — И кинь что-нибудь в выключатель.       Присмотревшись, я заметил на нём множество мелких вмятин и трещинок. Видимо, Иргиль частенько выключала свет таким образом. Она взяла что-то с пола, а затем протянула мне небольшой шарик из эпоксидной смолы, в который была вмурована бронзовая шестерёнка от старых часов.       — Попадёшь?       Для надёжности я прикрыл один глаз и прицелился. Замахнулся. Попал. Свет погас, и мы остались в темноте. Где-то за окном залаяла собака. А потом я почувствовал, как мои плечи обвивают тёплые руки Иргиль. Внутри всё сжалось, но потом вдруг пришло странное успокоение. Но когда она прижалась ко мне, смущение вернулось, разве только теперь Иргиль не могла увидеть, как я краснею, и как происходит кое-что ещё.       — С тобой тепло, — её шепот был полон удовольствия, нетрудно было понять, что ей этого безумно не хватало.       То ли это действительно была какая-то магия, то ли что-то иное, но теперь мне действительно хотелось спать. Снова за окном залаяла собака, и к ней присоединилась ещё одна, но теперь этот звук казался далёким. Мне было действительно тепло, но это было нечто иное. Нечто такое, чего и мне тоже давным-давно не доставало. А ведь я уже успел позабыть, как это прекрасно, засыпать в чьих-то объятьях. И я закрыл глаза, ощущая на своей шее тёплое дыхание Иргиль.