Я ненавижу тебя, лето

Самые важные события в жизни происходят незаметно. Они набрасываются на человека, как собаки на кость. Я не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы не тот ужасный день. Трост, 850 год.

***

Но вернёмся немного назад, в тот момент, когда я, вытирая слёзки и обхватив себя руками, чтобы как-то прикрыть вываливающуюся из дыры в майке грудь, вбежала в ванную комнату. За спиной звучал голос Марко, но он тут же затух, стоило мне захлопнуть двери. Едва оказалась одна, так не выдержала и разрыдалась. Рыдание душило меня, я захлёбывалась в собственном отчаянии. Казалось, что ещё мгновение и сердце остановится. Потрёпанная боем, усталая после тренировок я заслужила холодный душ, а не порцию унижений. Сколько людей видело этот кошмар? Все? Всхлипнув, я подошла к умывальнику. И этот мрачный тип из разведки. Как его? Леви Аккерман, да? Одно его имя вызвало у меня непонятный озноб и я закрыла глаза. Тут же вспомнила его слова, сказанные мне у лестницы. И может, он, хорошо знающий военное дело, прав. Мне нет места среди них. Я такая слабая. Вначале пропустила пару банальных ударов, потом так оконфузилась, и в итоге сбежала, сверкая пятками, вся в слезах. Какой же из меня солдат?! Уже не замечая слёз, я пару раз умылась холодной водой. Когда повернулась, в ванную зашёл Марко, прикрывая лицо ладонью. — Не смотрю, не смотрю, — твердил он, краснея. Этот милый жест заставил меня улыбнуться. — Всё нормально, — сказала я, но нос предательски шмыгнул. — Я уже успокоилась. Марко, не раскрывая глаз, протянул мне свою куртку. Я с благодарностью её приняла. — Что говорят инструктора? — спросила, застёгиваясь. — Можешь смотреть. Они уже обсудили то, какая я неудачница? — Что ты, — активно замотал головой Марко. — Я слышал, что тебя похвалили за скорость. — М-м, — я кивнула. — Скорость демонстрации груди. Марко покраснел как томат и суетливо отвёл взгляд. — Брось, — я махнула ему рукой, пытаясь показать, что это всего лишь досадное недоразумение. — Всякое в жизни бывает. Мне не хотелось, чтобы он и дальше говорил про это, потому что я и так знала, что в следующие дни о моём конфузе будут болтать, не затыкаясь. А я и без того довольно стеснительная девушка. — А этот капрал, — я напрягла слух, — он сказал так: «Дерётся как школьница, но что-то в ней есть». Он так круто показал надменное лицо разведчика, даже говорил его властным тоном, что я в миг расслабилась и рассмеялась. — Надеюсь, это «что-то» — не моя грудь, — я грустно усмехнулась. — Хотя он явно не из тех, кто обращает внимание на такие вещи. — Ну-у, — Марко стал ещё краснее. — Любой мужчина… — Любой… — я криво улыбнулась. — Любой что? — Это… самое… ну… — он сделал шаг назад и столкнулся спиной с умывальником. Было забавно наблюдать, как он очаровательно стесняется. — Ну, договаривай. — Любой мужчина обратит внимание на женскую грудь, — выдохнул Марко, прижатый к стенке. — Даже на мою? — хихикнула я. Странно, но с Марко было так комфортно, что я забыла о своей стеснительности. — Тем более на твою! — воскликнул Марко и тут же захлопнулся. Я засмеялась. Слёзы давно высохли, а всякую неловкость как рукой сняло. Я смотрела на красное лицо хорошего друга, пытаясь насладиться моментом. Мы были одни. Его лицо, которое всегда казалось мне очень милым, находилось в нескольких сантиметрах от моего. Я могла бы подсчитать веснушки. Марко вдруг вздрогнул и его карие глаза засветились каким-то странным теплом, что приятной сферой окружило меня. Не знаю, как долго мы так стояли, но все мысли вылетали из головы. Время таяло как снег по весне. Я шагнула назад, но Марко поймал мою руку и сжал её с такой нежностью, что моё сердце забилось сильнее. Пришла моя пора краснеть. Сердце стучало почти так же сильно, как на тренировках, но это было приятное чувство. Марко нервно сглотнул и потянулся к моему лицу. Я зажмурилась, готовая к поцелую… — Саммер, я принёс, — Армин распахнул дверь, но, увидев нас с Марко, невольно сбавил скорость. — Твою куртку. — Ой. Марко отскочил от меня так быстро, что я едва не рухнула. Игнорируя Армина, мы уставились друг на друга. Что это сейчас было?! Марко — мой хороший друг, мне нравится проводить с ним время. Он заботливый и приятный собеседник. Я не хочу его целовать! Я не хочу, чтобы он был моим парнем. Это было какое-то помутнение, словно все мысли перемешались. Я вздохнула. — Спасибо, — взяла куртку у Армина и, стараясь не смотреть на парней, вышла из ванны.

***

Следующие дни я провела, игнорируя Марко и Армина, как свидетеля. Мне казалось, что, оградившись от всех напоминаний, смогу очистить голову. Но не получалось. Про мой конфуз ещё пару раз вспомнили, но, поняв, что реакции от меня ждать не стоит, вскоре все заткнулись. Этому научил меня мой отец. Он впрочем обучил меня многим житейским вещам. «Если ты идёшь с овцами и к вам подбегает собака, то не кидай ей палку — собака решит, что вы играетесь и не отстанет. Игнорируй. Собака поскулит и уйдёт». В те чудесные годы в Шиганшине, когда я шла на холм и посла кудрявых овец, этот совет часто меня выручал. Но кто бы мог подумать, что, став взрослой, я пойму, что этот совет касался не только собак. Конни, как-то пробегая мимо меня на тренировке по бегу, засмеялся и бросил через плечо: «А я думал, у тебя меньше». В первую секунду я хотела кинуть в него камень. Или заплакать. Но потом поняла, что сделаю всё намного проще. Я его обгоню. Мне было не сложно это сделать. На третьем году обучения, после долгих часов тренировок, в беге я была одной из лучших. Добежав до финиша, я показала Конни язык, и мы оба рассмеялись. Это был последний раз, когда в кадетке поднимали тему моего того позора. Ладно, я избавилась от одних переживаний. Остались другие. Веснушчатый парень, что едва не врезался в стенку, когда увидел меня. — Эй! — я подошла к нему. Мы не разговаривали около недели. Пришло время всё решить. Я не маленькая девочка, чтобы бояться больших злых волков. — Привет, Саммер, — он лучезарно улыбнулся, и моё сердце всё же дрогнуло. Может, я тороплюсь? Может, стоит ещё немного подумать? — Нам надо поговорить, — решительно говорю, взвешивая свои мысли. Нет, Марко действительно потрясающий, но нельзя допускать таких моментов, как в ванной. — Ты свободен? Глупо было спрашивать. Я не могла вспомнить ни дня, когда он был бы занят для меня. — Конечно, — Марко кивнул и пошёл за мной. — Чудесно выглядишь, Саммер. Я улыбнулась. На мне обычная кадетская форма, волосы распущены. Всегда так хожу, когда не тренируюсь. — Марко, — резко останавливаюсь, понимая, что шляться по корпусу нет смысла. Коридор отлично подойдёт. — Слушай… Что сказать? Я так и не придумала. Отец рекомендовал всегда быть честной, но что делать, если честность может стоить слишком дорого? — Ты — мой лучик солнца, — заговорила громко, голосом запрещая ему перебивать. — Это звучит так сопливо, но так и есть. Я едва тебя увидела в первый день и эти твои веснушки, сразу подумала, что ты похож на солнышко. Сколько раз твоя улыбка всех поддерживала, а взгляд согревал? Ты… — вздохнула, понимая, что речь даётся мне с трудом. — Ты стал мне больше, чем другом, в тебе я нашла поддержку и опору. Когда мне грустно, я смотрю на тебя и согреваюсь. — Саммер… Я вскинула руку. — Нет! Выслушай! Пожалуйста, не сбивай меня. Я боюсь, что остановлюсь и забуду все слова. В общем, Марко, ты — правда, как солнышко. И я рада греться твоим теплом каждый день. Но… — Но этого тебе достаточно? — с грустной улыбкой спросил он. Я вздрогнула и подняла взгляд. Марко смотрел на меня, чуть склонив голову. На его губах была улыбка, но в глазах застыла грусть. Чёрт!.. Я закусила губу. Надеюсь, это не ошибка, и я не разбиваю нам обоим сердце. — Говоришь, словно быть другом — это мало, — попыталась улыбнуться, но губы словно парализовало. — Что ты, — а у Марко прекрасно получалось улыбаться вопреки всему. — Я рад быть твоим другом, Саммер, — он вскинул руку и потрепал меня по гладким чёрным волосам. — И уж какая честь быть твоим солнцем. Он засмеялся тихо, но я заметила, как дёрнулся его кадык, и всё внутри меня обмерло. Я сделала ему больно. Но больно было и мне. Думая об этом после, я понимала, что сделала всё правильно. Марко мне был нужен только как друг, а усиленное биение моего сердце может быть оправдано чем угодно. Хорошо, что я не позволила его чувствам расти. Такие вещи надо вырывать сразу и под корень. Засыпая по ночам, невольно думала, что бы случилось, если бы я сыграла в эту игру и приняла его симпатию. Даже бы ответила на неё. Было бы это жестоко? Или наоборот милосердно — дать человеку хоть немного надежды? А через ещё неделю случилось событие, которое перевернуло всю мою жизнь. Но началось оно с кладовки.