До луны... До самой-самой луны... И обратно...

Томас стоял на крыше отеля, в котором он жил с группой. Делая очередную затяжку, впуская дым в свои легкие, что помогало ему успокоится, он вновь и вновь прокручиваю в голове ситуацию с Марией. Парень облокотился на перила и смотрел вниз. Ситуацию усугублял еще и факт отношений с Коралин. Огромное расстояние между Москвой и Римом не давали гитаристу обстрагироваться от всех мыслей, ведь все о чем он и мог думать - как быть вместе находясь за тысячи километров друг от друга. Проезжающие мимо машины, проходящие пешеходы завораживали парня, заставляя думать куда они идут, едут, для чего, почему. Он было потянулся в пачку за новой сигаретой, но обнаружил, что последнюю выкурил буквально секунду назад. Отбросив пачку и обранив тихое "Проклятье!", он поднял голову на небо, где не было ни единого облачка, звезды были невероятно яркие, а луна подозрительно большой. Неожиданно он почувствовал, что кто то стоит рядом, так же как и он, облокотившись на перила. - Сигарету? Томас обернулся и увидел перед собой Коралин, протягивающую ему сигарету. - Да, спасибо... Томас зажал в зубах источник смертельного яда, зажег и посмотрел на девушку. - Замерзла? - Парень обнял Коралин, нежно поцеловал её в макушку и помог зажечь сигарету, - ты давно куришь? - Как только познакомилась с тобой, - она подняла голову в посмотрела Томасу прямо в глаза, боясь его осуждения. - Когда нибудь я брошу, правда. - Томас... - А? - Кто такая Мария? - Давай не будем о ней, хорошо? - Я просто хочу знать почему ты против моей работы с вами... - Я не против! Я буду рад, если ты будешь в нашей команде, Коралин! Просто тогда... Прости меня... - Это из за той девушки, да? - Да... Так, на, надень, - Томас снял с себя толстовку и отдал Коралин. - Ты же замерзнешь... - Все хорошо, не переживай. Как ты узнала где я? - Написала Виктории, спросила как ты, она сказала адрес, предложила приехать на чай... - Ой да ладно, Вик и на чай?! Что то здесь не так! - Томас рассмеялся. - Ну может не на чай, а на бокальчик вина... - Парень вопросительно посмотрел на девушку, - Ну на два... - гитарист не отводил взгляда, - Ладно, на бутылочку... - Воооот, а то я уже подумала, что с Викторией что то не то! - Оба засмеялись, а Томас взял девушку за руку и повёл в сторону лестницы. - Куда мы? - На "бокальчик вина", - гитарист обернулся к девушке и улыбнулся, притягивая к себе и аккуратно обнимая ее за талию. - Томас, можно попросить кое о чем? Просто тут так тихо и красиво... И если ты не против конечно, я на настаиваю, но... - Коралин... Меня не надо в чем то убеждать и упрашивать. Если ты чего то хочешь просто скажи напрямую, - Томас остановился и смотрел в глаза Коралин. Парень не понимал, что происходит, почему девушка так странно говорит о своих желаниях, будто бы боясь осуждения и отказа. - Прости, я не... - Коралин, - гитарист взял руки девушки и мягко улыбнулся, - за что тебе извиняться? Что случилось? - Я хотела побыть здесь еще минут 10. Но если ты не хочешь... - Все хорошо, я только за. - А можно мы пойдем к перилам? Там просто очень красивый вид и... - Пойдем. - Так просто? Даже не дослушав? - А ты хотела восхититься видом или уговаривать меня пойти? - Я... Второе... - Девушка снова опустила взгляд в пол. Стоя у перил оба молчали, пока тишину не нарушил тихий голос Томаса, который хотел узнать в чем причина неуверенности и страха его девушки. Осознание этого чувства и желание помочь избавиться от него подтолкнуло гитариста к началу диалога, который он считал нетактичным и неприятным для девушки. - Коралин, что происходит? - Ты о чем? - О твоих вопросах. Почему когда ты чего то хочешь ты не говоришь напрямую, а сначала спрашиваешь можно ли и приводишь аргументы в пользу своего желания? - Это привычка с детства. Просто у нас так было принято и мне часто доставалось от родственников за открытое проявление чувств и желаний... И с тех пор я имею некоторые проблемы с этим... Но, Томас, если это тебя раздражает или неприятно, клянусь, я исправлюсь! - Стой, - парень со спины положил руки девушке на плечи, - я люблю тебя любой... Но давай договоримся, раз и навсегда, если ты чего то хочешь, ты говоришь об этом напрямую, хорошо? То есть, если ты хочешь постоять на крыше, говоришь "Я хочу на крышу", хочешь вина, так и говори "Хочу вина". В этом нет ничего страшного, Коралин, это нормально, это правильно. Нельзя запрещать человеку хотеть чего то и говорить об этом. Мы договорились? - Я буду стараться... Правда буду стараться... - Ты не хочешь рассказать о своей семье? Например, как они довели тебя до такого страха перед людьми? Тяжёлые воспоминания, которые являлись девушке в страшных снах и заставляли буквально вскакивать посреди ночи, с одной стороны, давили на нее и она ждала возможности высказаться, но при появлении такой возможности, сразу сдала назад, ведь она не знала как Томас - ее самый дорогой сейчас человек, отреагирует на все это. И вроде ничего плохого сделать он не мог, ведь окончание отношений по причине трудного детства и юношеского возраста не есть правильно - прошлое было и прошло, сейчас оно уже никак не будет влиять на происходящее вокруг. Правда, если не считать то, что остаётся тяжёлый осадок, который сказывается на привычках и чертах характера. Все же собрав свои последние силы Коралин достала из чуть помятой красной пачки Marlboro сигарету, крепко зажала ее в зубах и едва дым от свежезажженной сигареты наполнил воздушное пространство вокруг, она не торопясь начала свой душераздирающий рассказ. - Мои родители из Украины, так же как и моя сестра, и я. Мы жили в небольшом хуторе, где папа работал в полях комбайнером, а мама занималась домашним хозяйством. Сестра была старше меня на 9 лет, изначально на нее возлагали большие надежды, думали она выучится в медицинском университете и будет работать местным фельдшером. Но с самого детства она питала любовь к изучению языков, поэтому, закончив 11 класс она в тайне от всех поступила на лингвиста. Родственники были ошарашены столь "наглым и эгоистичным" поведением, долго еще по хутору ходили сплетни, что сестре плевать на всех, так же как и родителям, которые якобы позволили ей забить на всех жителей близлежащих районов, уже как 3 года живущих без врача поблизости. Домой сестра не приезжала, а если и была на хуторе, чтобы увидимся со мной , то только так, чтобы ее не видел никто. Когда мне исполнилось 10 она подарила мне первый словарь английского языка, я сразу полюбила язык и сидела целыми днями, изучая его грамматику. Родители, опасаясь того, что я повторю путь старшей сестры, забрали тот самый словарь и сожгли в печи. Тогда я начала просить новый словарь или учебник английского языка, но мне отказали, а на слезы, которые проявились у меня в тот момент, я просто почувствовала тяжелый удар по голове. В тот момент это все и началось. Мои желания с тех пор всегда были или отклонены, что сопровождалось насилием, либо я должна была доказать, что то о чем я прошу мне действительно надо. Кроме всего прочего, во мне так же как и в сестре видели врача, а поэтому запрещали проявлять чувства, потому что "Врач должен быть безэмоциональным", - девушка вдруг замолчала и отвернулась от Томаса, чтобы не показывать, что по её щекам текли холодные соленые слезы, разъедающие нежную кожу лица. Парень развернул Коралин к себе и крепко обнял. - Все хорошо... Сейчас ты со мной и тебя никто не посмеет тронуть и пальцем, слышишь? Что было дальше, малыш? После нескольких минут молчания Коралин продолжила свой рассказ. - В тайне от всех мы виделись с сестрой... - Кстати, а как ее звали? - Перебил Томас. - Кристина. Она приходила ко мне каждую неделю и учила языкам. Но однажды я сказала ей, что не хочу поступать на врача, как от меня требовали родители. Я действительно осознала, что хочу работать там, где есть связь с музыкой. Мне было 15... Тогда Крис взяла меня за руку и повела домой. Когда мы уже подходили к забору она сказала мне, чтобы я сразу шла собирать вещи, без лишних вопросов и безо всяких разрешений. Я так и сделала. Но не учла, что все были дома и избежать вопросов мне не удастся. Но я не догадывалась, что все может обернуться так... Когда я складывала последние вещи, я почувствовала резкий удар, потом еще и еще... Все это сопровождалось криками по типу "Куда ты собралась?! Кто тебе разрешал?! Ты не смеешь делать ничего без разрешения!" и подобными. Тогда я стала звать Крис, которая услышав крики, ворвалась в дом и буквально вытянула меня на улицу. Последнее, что она сказала перед уходом было "Больше она в этот дом не вернется!!!". В этот же день мы поехали в город, где сестра обратилась к своему знакомому из органов опеки и попечительства, где написала заявление об эмоциональном и физическом насилие в мою сторону, где потребовала лишить домашних родительских прав, а опеку надо мной поручить ей. Благодаря знакомым так и получилось и уже через месяц прошел суд, где моим официальным представителем стала сестра. После этого мы собрали вещи и переехали в Россию, но не в Москву, а в Хабаровск, у нас начались проблемы с деньгами. Год мы считали каждую копейку, часто вместо учебы я ходила на работу, пока Кристине не предложили высокооплачиваемую работу в Екатеринбурге, куда мы отправились незамедлительно. Счастье наше было не долгим. Через пол года сестру сократили за ненадобностью специальности и мы снова решили переезжать. Так мы оказались в маленьком городе между Оренбургом и Самарой. К тому моменту мне только недавно исполнилось восемнадцать. Не найдя работу и там, одним вечером она попрощалась со мной и ушла... А что было дальше ты знаешь. Томас не ослаблял объятия, смотрел в одну точку и не мог представить, как в свои 19 лет, стоящая рядом с ним девушка могла столько всего пережить. Его челюсть непроизвольно сжималась, настолько сильно, что казалось, вот вот сломается зубы. Он не решался задавать никакие вопросы, просто ждал, что будет дальше. - Когла все это случилось, я уехала автостопом в другие города, где стала находить группы и продвигать их. Таким образом, то автостопом, то с группами, я объехала 15 городов, пока не остановилась в Москве и не нашла более менее стабильную работу по организации концертов начинающих музыкантов. А сейчас я стою в объятиях любимого человека, который любит меня, понимает и принимает какая есть. Я люблю тебя, Томас, спасибо, что ты есть у меня... - И я тебя, зай, - Томас поцеловал Коралин. - Сильно? - До луны... До самой самой луны... - И обратно? - И обратно... - Пойдем в отель? Ты уже замерз, да и на улице уже рассветает. - Пойдем. Но перед этим хочу спросить последнее. - Что именно? - Как? Как жить любя за тысячи километров друг от друга? Коралин, пожалуйста, переезжай к нам в Рим. Тебе все равно нечего терять. - Я не могу... Во всяком случае пока не могу. Мне надо разобраться в некоторых ситуациях и как только я их решу, обещаю, я приеду к тебе. - Я буду ждать. Что бы ни случилось, я буду тебя ждать. - Ты иди, я сейчас подойду, - Коралин стояла у самого края крыши. - Нет, одну я тебя не оставлю, - Томас, опасаясь, что девушка может с собой что то сделать, не хотел позволить ей остаться одной даже на минуту. - Пожалуйста, Томас... Все будет хорошо, я покурю и приду к вам. - Ладно, только аккуратно, прошу. Томас ушел и Коралин осталась наедине со своими мыслями. Она не знала, что делать. Не знала бросить всё и прямо сейчас уехать в Италию к человеку, которого она любила, которому доверяла, или оставить все как есть и навсегда остаться в Москве. С одной стороны, терять ей было нечего, в России ее не держало ничего, но с другой, начинать новую жизнь в новой стране, с новыми людьми, на чужом языке было невероятно сложно. Мысли смешивались, страх усиливался, но сигарета не позволяла Коралин упасть на пол в приступе страха, в истерике от незнания что делать и как жить дальше. Одна маленькая сигарета способна помочь человеку не впасть в состояние, из которого мало кто выбирается, из состояния, в котором многие просто заканчивают жизнь. Спустя минуты терзающих, поглащающих мыслей, Коралин решила отложить отъезд на неопределенное время, до момента, пока она не разберется сама с собой. Солнце уже высоко стояло над горизонтом и девушка все же решила зайти внутрь к Томасу. Пока Коралин стояла на крыше гитарист не решался зайти к остальным, он сидел на лестнице ведущей на крышу и ждал. Он и сам не знал чего хотел: переезда Коралин к нему или наоборот, не знал что будет дальше и боялся это представить, ссылаясь на то, что все будет ровно так как и должно быть. История Коралин, конечно, до глубины души тронула парня, но если бы девушка знала через что прошел сам Томас. Парень никому не рассказывал о том, что навалилось на него в последние годы, не рассказывал, что его жизнь и конец уже предрешены. Но а пока никто этого не знал ему было спокойно, что никто его не жалеет, чего он так не любил. Время проведенное наедине с самими собой сильно сказалось как на Коралин, так и на Томасе. Едва встретившись на лестнице, они чуть поодаль друг от друга дошли до комнаты отеля, но девушка так и не решилась зайти внутрь. - Томас... Я... Я пойду, мне пора. Правда пора. Пока. Коралин ушла не обернувшись, не обняв, не поцеловав Томаса, просто обранив сухое "пока". - Коралин! Стой! Может хоть.... Пока... В душе парню было невероятно больно, что его девушка ушла вот так. Ещё несколько часов они могли провести вместе, но с другой стороны он понимал, проще расстаться вот так, чем растягивать неминуемый отъезд и прощание на часы. К тому же, у обоих появилось время, чтобы окончательно разобраться в себе и своих чувствах. Много боли таят красивые, ванильные, розовые отношения, как в классических романах, которые называют эталонными. Какие отношения им нужны: мягкие, трогательные, нежные или жёсткие, в какой то степени принуждающие, но страстные? Кем его быть: чувственным мужчиной из романов Ремарка или таким как Кристиан Грей? Быть ему аккуратным и чутким или показывать свои "50 оттенков"? Пытаясь осмыслить это, Томас не решался зайти в номер, он сидел у двери и молча смотрел в одну точку на противоположной стене.