Плыть по течению

      Они кувыркались на низкой койке в комнате Раина уже битый час. Фил устал, но ему было хорошо, поэтому он не стремился «сворачивать программу».       Как любовник Раин был весьма эгоистичным, однако всегда следил за тем, чтобы партнер кончил, а во время прелюдии часто делал Филиппу отличный минет. Только вспоминая об этом, о том, как умело этот зазнайка орудует губами и языком, парень всякий раз возбуждался.       После того ужина, на площади Сеньории, им не удавалось заняться сексом еще почти целую неделю – работа была настолько насыщенной и интенсивной, что под конец дня вся команда съемочной группы валилась с ног. Представьте, что было с актерами…       Однако, в первый же выходной, встав после полудня и наскоро позавтракав, Филипп сам постучался в номер Раина. - Не ожидал такой инициативности. – Пропустив приветствие, обронил Раин, потирая кулаком заспанные глаза. – Ну, проходи, Пипп.       Так, во время сиесты, в понедельник, все и завертелось. **       Дама Модести их связь не одобряла, и часто вздыхала, нередко наблюдая, как Филипп украдкой проскальзывал в номер мистера Готта.       Заметив, как она всякий раз мрачнеет, стоит только в поле ее зрения появиться его любовнику, Фил не удержался и поинтересовался от чего так? - Намучаешься ты с ним. – Традиционно вздохнув, ответила женщина. – Такие, как он, любят только себя и заботятся только о своих интересах. - Причем тут любовь, Мод, - усмехнувшись, возразил Филипп, - мы просто трахаемся. - Просто трахался ты со статистами, а по этому щеголю месяц слюни пускал. – Отмахнулась Модести. – Я же не слепая. – Потом, она отпила немного чая из длинного картонного стакана, поморщилась и сказала: - В любом случае, это дело твое, а мое только предупредить. - Ладно, - пожал плечами Фил, - грация сеньора. Обещаю не страдать, когда все закончится. – Потом, игриво улыбнувшись, изрек: - А мне завтра исполняется семнадцать. - Боже мой, - всплеснула руками женщина, - так и знала, что ты «весы».       Дама Мод словно в воду глядела, потому что они погрызлись буквально на следующий день. Повод был нелепым – предпочтения в сексе, причем, как надеялся Филипп, эти рассуждения были гипотетическими. - Что ты думаешь о жестком сексе? – Поинтересовался Раин, когда они сидели на летнике с видом на Арно, недалеко от их гостиницы. - Что конкретно ты имеешь в виду? – Решил уточнить Филипп, глядя, как на водной глади играют солнечные блики, похожие на блестки. - Ну, например, насилие со связыванием или наручниками. – Как-то наигранно обыденным тоном молвил Раин. - Это без меня. – Сказал Фил, продолжая любоваться рекой. - Ладно, прогуляюсь сегодня на площадь Микеланджело, сниму кого-нибудь инициативного. – Теперь в тоне актера читалось безразличие. - Удачи. – Не уступая ему в артистизме, искренне пожелал Фил, так и не взглянув на любовника. - Если хочешь знать, Пипп, ты скучный в койке. – Произнес очередную реплику Раин в продолжение темы. – Этой ночью я чуть не заснул, пока ты на мне прыгал. - Так и заснул бы. – Сказал Фил, вспомнив как тот стонал, стискивая его бедра и хрипло верещал «еще, бейб, еще…». – Отдых необходим организму, базовая потребность, знаешь ли. - Я смотрю, Пипп, у тебя совсем нет яиц. – Уже надменно заявил Раин. - Не обманывай, - едва скользнув по нему взглядом, парировал Филипп, – ты этим утром с ними виделся, когда мне отсасывал.       Между ними повисла тишина, слышен был лишь неизменный гул голосов общительных итальянцев и привычный шум улицы.       Потом Фил поднялся, высыпал на их столик мелочь из кармана, что-то около пяти евро, смачно зевнул, едва прикрывая рот рукой. - Удачи на Микеланджело. Я спать, ночью самолет. – Молвил он и поплелся в сторону гостиницы.       Филипп был несказанно зол на этого ублюдка, он не терпел никакого давления на себя и уж тем более в вопросе секса. И еще у него сегодня был гребаный день рождения.       Ночью он улетел в Англию, и пробыл там неделю.       Дело в том, что маэстро Марко отпустил всю команду актеров на время просмотра отснятого материала, чтобы, ознакомившись с результатами их работы, откорректировать дальнейшие планы.       Если честно, Фил планировал эту неделю провести с Раином, обследуя живописные просторы Тосканы, и посетить Сан-Джиминьяно, Лукку, Сиену, Пизу и, конечно, деревушку Винчи. Все они находились недалеко от Флоренции и такое путешествие было бы простым и приятным. Однако, после последней сцены, он принял спонтанное решение лететь домой, в Ботли.       Родные радовались глупым сувенирам, которые он купил в аэропорту, мама наготовила кучу всякой домашней вкусноты, видимо стремясь переплюнуть итальянскую кухню. Словом, визит оказался неожиданно приятным, особенно, если учесть, что Филипп по родным совсем не скучал.       Он не знал почему, просто не скучал, и все.       Однако, дома было так непривычно скучно, что Фил даже согласился встретиться с Саймоном.       Тот заверял его в бесконечной дружбе и симпатии, рассказал о своих успехах на местном телевидении, где он теперь вел программу «Тревел гайд». Филипп изобразил искреннее восхищение – сказывался настоящий актерский опыт, приобретенный за последние два месяца. Потом Саймон пригласил его к себе, в съемную квартиру, где они, естественно, занялись сексом.       И в этом помещении с претензией на лофт, где в одном тесном пространстве ютились гостиная, спальня, кухня и прихожая Фил неожиданно для себя понял, что можно по чему-то скучать.       Он скучал по сексу с Раином, по его телу, ощущениям, которые вызывали прикосновения этого засранца. Он даже член его в себе чувствовал каким-то особенным, кайфовым образом.       Это бесило, и Филипп даже напрягся, вспоминая слова дамы Мод. **       По возвращении в Италию он все еще был зол на весь мир. Казалось, будто кто-то навязал ему ненавистные оковы зависимости - ту самую фигню, которую Филипп избегал всю свою сознательную жизнь. Не важно, был бы это алкоголь, курение, эротомания или страсть к шопингу – любая зависимость претила ему. Да, он влюблялся, как, например, в Саймона, но при этом не испытывал привязанности, не скучал. А тут, вдруг, такой фортель! И ради кого?!       Когда начались съемки, Фил по-прежнему был на взводе и играл нервно. Несмотря на то, что все знали о принципе проекта все снимать с одного дубля, он в нескольких сценах не сдержался и вышел за рамки образа.       Было страшно немного, но маэстро лишь посмотрел на него из-под сердито сдвинутых бровей. - Мой бамбино, - начал он устало, - ты знаешь, моя любовь к экспромтам, и тем более твоим, бескрайня, но ломать образ, бэлла… - И режиссер снова устало вздохнул.       Мужчина поманил Филиппа к себе, и тот безропотно поплелся, думая, что все же будет небольшая взбучка. Однако, приобняв его, тот выудил из своих необъятных карманов верного льняного пиджака сверток и всучил Филу в руки. - Думаешь Марко забыл твой бёвдей? – Маэстро улыбнулся и потрепал парню лохматую светло-русую шевелюру. – Миа бэлла, через год будешь в возрасте, но обещай не взрослеть. – Он подмигнул Филиппу. – В этом нет очарования, бэлла.       Фил глупо улыбался и при этом действительно чувствовал себя ребенком. - Грасия сеньор Марко. – Сказал он, продолжая улыбаться. - О, мой бамбино. – Маэстро сильнее стиснул его плечи. – Иди завтра гулять в сады Боболи с мрачным сеньором Готти. Посмотрите красоту, окунитесь в нее, пустите в сердце, - мужчина импульсивно стукнул себя кулаком в грудь, - прямо сюда. – Сказал он с чувством. – Пусть она поглотит твою душу и разум, пусть станет тобой, и ты, через свою игру вернешь ее миру!       После этой пламенной речи маэстро отпустил его, чуть сжав плечо прощаясь. Уже в своем номере Фил развернул сверток и обнаружил там легкий шарф в мелкую полоску, светло берюзовую и серую. Это было так по-итальянски, что Филипп рассмеялся.       Было воскресенье, сеньор Марко отправился к матушке, чтобы, согласно традиции, семьей сходить в церковь, а Фила в холле отеля поджидал сеньор Готт, с которым они были откомандированы в сады Боболи.       Всю дорогу до палаццо Питти они шли молча, молча купили билеты и, пройдя массивную арку, за поворотом оказались в пространстве садов. - Здесь площадь сорок пять квадратных километров. – Как-то обреченно сообщил Раин. - Да неужели? - Проворчал Фил. - И что будем делать? – Обозревая возвышающийся впереди холм, увенчанный фонтаном с Нептуном (судя по трезубцу, который был заметен даже издалека), спросил Раин уже растерянно. - Расслабься и получай удовольствие. – Заявил Филипп и уверенно зашагал направо, чтобы избежать свидания с холмом. Ему совсем не хотелось утруждать себя подъемом.       Раин побрел за ним.       Аллея кипарисов, меж которых таились белые скульптуры на высоких постаментах, удивительные фонтанчики для питья с маленькими барельефами лиц, которые замечаешь, когда наклоняешься, чтобы глотнуть воды, внезапно открывающееся пространство, в центре которого разбит розарий либо простой газон с изумрудной травой. Все казалось лабиринтом, блуждая по которому они случайно набрели на павильон, где оказался музей фарфора. Фил был не фанат всяческих ажурных статуэток – они напоминали ему дома одиноких старушек, но огромная живописная люстра его впечатлила.       Покинув музей, они оказались на просторной террасе, где были в изобилии высажены кусты роз. Справа, у самого края террасы, росла старая олива, а дальше открывался вид на тосканский пейзаж. - Здесь и правда красиво. – Скорее самому себе, чем стоявшему рядом Раину, сказал Фил. – Вот купить бы здесь небольшую виллу, ну или снять и приезжать поздней осенью, сидеть часами у окна…       Раин хмыкнул. - Тогда ищи богатенького папика, Пипп, а то твоего гонорара на это явно не хватит.       Филипп повернулся и очень пристально посмотрел на сеньора Готта. Он пытался понять, что его так привлекло в этом человеке? Ну, да, секс был очень хорош и внешность вполне – типаж рекламного ролика мужского парфюма, который снимают на яхте или что-то в этом роде. Однако остальное… - Я не с тобой говорил. – Подумав, честно сказал Фил. – И совета не спрашивал. Или ты спонтанно решил поделиться опытом? – Уже разошелся он, понимая, что этот кретин вышиб его из приятного вдумчиво-созерцательного настроения. - Если бы Марко так не ценил твою смазливую рожу, ты бы выхватил у меня, пацан. – Своим дежурным надменным тоном бросил в ответ Раин.       Филипп почувствовал, что его раздраженность внезапно прошла, потому что так реагировать на заносчивого задиру было попросту глупо – он такого еще в школе нахлебался вдоволь. Парень вдруг для себя понял, что его недолгая карьера в шоубизе, так насыщенная разными встречами, множеством любовников и кучей переездов дала ему неплохой опыт, чтобы здраво оценивать ситуации, в которые его забрасывала жизнь. Хотя, большинство на его месте, напротив, было бы дезориентировано, но, как говорится - «у каждого свой дар». - Что ты до меня докопался, Раин? – Устало вздохнув, и снова вернувшись взглядом к видам Флоренции, открывающимся с этой террасы, спросил Филипп. – Смирись уже, что не все пляшут под твои аккорды. Скоро съемки окончатся, и мы разбежимся по разным континентам. Потерпи немного, ладно? – На последней фразе он снова посмотрел на бывшего любовника.       Тот было собрался бросить в ответ что-то гневное, но возле них внезапно образовалось несколько юных дам, начавших наперебой тараторить о фото и автографах. Главным объектом их внимания был, естественно, Раин, поэтому Фил воспользовался ситуацией и осторожно ускользнул.       Он хотел погулять здесь один - последовать совету маэстро и впитать как можно больше красоты. **       Где-то в самой глубине садов Филипп набрел на фантастическое место: за плотной стеной какого-то вечнозеленого кустарника находился круглый водоем, в центре которого стояли рядом апельсиновые деревья в огромных катках. Сам водоем был обнесен небольшим мраморным парапетом, в двух местах которого, точно напротив, возвышались ворота со столбами увенчанными статуями козлов. Эти козлы были удивительно изысканными, прямо ренессансными.       Фил сел на каменную скамью, прямо напротив этих ворот, наслаждаясь видом. Здесь было тихо и умиротворенно, видимо туристы в это место забредали не часто. Потом, решив-таки сделать удачный снимок, парень отважился на небольшую диверсию. Дело в том, что проход к апельсиновым деревьям был отгорожен столбиками с веревкой, но именно оттуда должен был получиться замечательный кадр, в котором бы (по задумке Фила) козлы вышли на фоне апельсинов.       Вздохнув, он отправился в путь. Прошел по парапету, перешагнул ограждение и, осторожно лавируя по узкой дорожке между каток, стал выбирать место для съемки, при этом стараясь еще и не свалиться в воду.       Филипп успел сделать три кадра на свой смартфон, когда справа от него раздалась громкая итальянская речь, явно гневная, ругательного характера, исходя из ее экспрессии. Увидев, что источник криков крепкий мужчина, по всей видимости садовник или смотритель садов, парень предпринял попытку к бегству. Сорвался в воду, промочил одну ногу по колено (возликовав, что не глубоко), при этом вопли смотрителя стали еще яростнее. В спешке покинув пространство водоема, и оглянувшись на преследователя, Фил понял, что обречен – мужчина уже настигал его.       Однако, внезапно, словно из неоткуда появился Раин, схватил его за руку и понесся со всех ног по аллее, ведущий прочь от этого места.       Они бежали так быстро, что Филиппу показалось, будто его стопы уже не касаются земли, а сердце вот-вот выскочит через горло.       Оказавшись с заднего фасада палаццо Питти, они скрылись в тени большой высокой, каменной лестницы, которую охраняли статуи грозных львов. - Вот… надо же… быть таким… придурком. – Через одышку выпалил Раин. – Ты, твою мать… представляешь… какие тут… штрафы.       Говорить Фил пока еще не мог – его одышка была намного тяжелее, чем у его спасителя, и он лишь покачал головой. - Ддебил… - Заключил сеньор Готт.       А потом обоим стало смешно. До истерики смешно. Дополнительно веселила и почти черная по колено, мокрая нога Фила, на которую, видимо, осела вся пыль здешних гравийных дорожек. - А давай, - отсмеявшись, решил предложить Филипп, - пофотаемся с этими крутыми львами? Я хочу влезть верхом вооон на того. – Он указал рукой на льва, положившего огромную лапу на каменный шар. - Тебе мало приключений, придурок? – Продолжая откровенно ржать, спросил Раин. - Да тут нет никого. – Заявил парень, уже начав подниматься по ступеням, чтобы забраться на льва. – Да и вообще, что им станется?       Как ни странно, фотосессия состоялась. Уже ближе к выходу из садов обнаружился большой туалет, где Фил кое-как более-менее отмыл ногу.       Идти назад было прохладно из-за мокрой штанины и кроссовка, но они все равно остановились и засели в ресторанчике возле самого начала Понте Веккью. Начинался закат – любимое время Филиппа, и провести это время на набережной Арно было особенно приятно.       Чтобы снять усталость они заказали два графина домашнего вина и сырную нарезку. Потом еще графинчик и пасту с морепродуктами. Было сыто и весело, оказалось, что Раин таки успел сфоткать растрепанного Фила с грязной ногой в момент, когда тот переживал приступ смеха. И фото со львами хорошо вышли и, как ни странно, те волшебные козлы на фоне апельсиновых деревьев.       В гостиницу они вернулись в изрядном подпитии. Не спрашивая разрешения, словно к себе домой, сеньор Готт ввалился в номер Филиппа. - Думаю, это будет лишним. – Попытался протестовать Фил, однако настроение располагало…       В номере царил глубокий полумрак, парень почти ничего не различал, только чувствовал, как любовник прижимает его стене, горячее дыхание на своей шее и собственное нарастающее возбуждение. - Скоро съемки закончатся, - хрипло прошептал Раин у самого виска Фила, - мы разбредемся по разным континентам. А пока я буду трахать тебя до одури.       Спешно перетащив Филиппа на кровать и едва приспустив брюки, сеньор Готт принялся его растягивать, смачно облизав пальцы. Из-за поспешности любовника, парень испытал дискомфорт и даже попытался того оттолкнуть. - Ты меня так покалечишь, горилла! – Прошипел он. – Осторожней! - Я не могу больше. – Возмутился Раин. – Сам виноват, шляешься, где не попади.       Он снова повторил попытку растянуть Фила, на этот раз усерднее. - А что же с неотложками с Микеланджело? – Уже сам нетерпеливо ерзая, проворчал Фил. - Заткнись.       С этими словами Раин толкнулся в партнера с протяжным стоном удовольствия. Фил охнул, подаваясь навстречу.       Как и обещал, мистер Готт трахал парня до одури. **       Наутро зарядил дождь, прямо какой-то совсем по-осеннему резкий и холодный. Сеньор Марко сбросил сообщение, что съемки откладываются до полудня, и Филипп воспринял это, как личное везение.       Они с Раином остались валяться в постели. Любовник так измотал и намял его, что Фил чувствовал, что минимум до полудня, скорее всего, и не сможет подняться. Однако, пересилив себя, таки встал и поплелся в душ.       Вернулся он хмурым. - Вот ты козлина. – Проворчал Филипп, бросив на стул влажное полотенце и став натягивать боксеры. – Презервативом пользоваться не по рангу? - Не до того было. – Отмахнулся Раин. - Это мне себе как аутотренинг бормотать если мундий от тебя нахватаю? – Продолжил возмущаться парень. – Мне в этом теле жить, знаешь ли. - Вот, можно подумать, я тоже ничем прямо не рискую. – В ответ вспыхнул Раин. – Откуда мне знать, где и с кем ты шлялся?!       Фил вспомнил свой короткий перепих с Саймоном и чуть притих, однако, он всегда использовал презик. - Чтобы больше подобного не было. – Напоследок буркнул он.       Раин резко встал с кровати и стал спешно одеваться. - Подобного, в принципе, больше не будет. – Рявкнул он, уже направляясь к выходу из номера. - Иди нахер на Микеланджело. – Крикнул ему в след Филипп. **       Съемки окончательно свернули через две недели, и начался процесс озвучки и монтажа. В принципе, со слов сеньора Марко, все складывалось пока недурственно, однако, годен ли фильм для фестивальной программы было слишком рано судить.       Когда команда маэстро приступила к заключительной стадии технических работ над фильмом, актеров отправили восвояси. Конечно, контрактом предусматривалась, что при необходимости студии любой из них сразу же явится.       Домой Филипп пока не хотел, и дама Мод взяла его с собой в Марокко.       Было интересно из ставшей уже прохладной Флоренции в середине ноября снова шагнуть в лето, причем буквально, пройдя за двери на выходе из терминала.       Бродя по странным старинным кварталам Марракеша, по кривым узким улицам, постоянно то поднимаясь, то спускаясь, то ныряя под низкой аркой, то забредая в тупик, перекрытый причудливо расписанной дверью, Фил все время хотел заблудиться, но у него не выходило. Он чувствовал себя потерянным, хоть и не мог здесь потеряться – лабиринт улиц неизменно приводил к шумным лавкам, чайным или кофейням, где подавали непривычный, густой и горький кофе.       Потягивая бодрящий напиток, сидя на пластиковом стуле в тени большого фикуса, торчащего из керамической катки и чувствуя на губах крошки от этой черной горьковатой гущи, Филипп мыслями возвращался к своим отношениям с Раином. Хотя, отношениями это было трудно назвать – они всегда ругались днем: во время съемок, за обедом, по пути в гостиницу. Всегда. И часто трахались ночью, молча, не сговариваясь. Просто один заходил к другому, прижимал к стене или заваливал на постель. И все, только жесты, вздохи, хрипы, толчки, теснота и пот, забытье.       Чувства Фила были смешанными: он точно не был влюблен в Раина, но точно хотел его. Фил, в принципе, не хотел испытывать чувства сильнее, чем легкая влюбленность. Он понял это давно, сначала глядя на свою мать, потом на старшую сестру, которая то психовала, то истерила дни и ночи напролет, бормоча, что, если ее хахаль свалит, жизнь потеряет смысл.       Филипп полагал это полной жестью. Как можно обуславливать себя кем-то или чем-то? Это же просто безумие.       Циклиться на ком-то, пусть это даже такой классный любовник как сеньор Готт, парень совершенно не собирался и, если ему хотелось секса, то поступал соответственно – на планете восемь миллиардов людей, половина из которых вполне может для этого сгодиться.       Прошлым вечером Филипп подмигнул смазливому синеглазому арабу, принесшему ему в номер каркаде – ежедневный комплимент от хозяина гостиницы. Позже, этот же парень заглянул к нему узнать не нужно ли чего-то еще… Они трахались пару часов и Фил оценил неутомимость и изобретательность партнера, однако, чуткости его смуглому другу все же недоставало.       Фила подбешивало, что он, не заметно для себя, стал всех сравнивал с Раином, с этим внимательным и страстным говнюком, доводившим его до состояния исступления во время секса.       А потом даме Мод пришло письмо с предложением.       Филипп ржал минут пять, и даже попросил официантку принести ему бутылочку бон аквы, прежде, чем начать его обдумывать. Они сидели за столиком в прохладном холле своего отеля, и Модести буравила его взглядом. - Нетфликс, милый, подумай! – Восклицала женщина. – И не очередной шлак для подростков, тут предполагаемый бюджет двести миллионов. Съемки во Франции, Ирландии, Камбодже, Гонконге и Сингапуре. И роль, Пиппин, это же полный улет!       Филиппа едва заметно передернуло от того, что она его назвала так же, как звали сеньор Марко и долбаный Раин. - Хочешь сказать, дорогая, что за время проведенной со мной, ты поняла, что я просто сатана? – Фил снова хмыкнул, отхлебнув водички. - Прекрати ерничать. – Фыркнула Мод. – Три главных персонажа и один из них твой – самый прекрасный из когда-либо сотворенных ангелов. Да ты просто создан для этой роли, с твоей юношеской хрупкостью и изящным телом. Тебя даже перекрашивать не придется, ведь ты уже платиновый блондин, и эти твои бирюзовые глазищи в пол лица. – Женщина снова ткнула ярким длинным ногтем в текст, отображенный на экране планшета. – Все продюсеры в один голос заявили, что им нужен именно ты. Понимаешь? После такого проекта ты звезда навечно! - Ладно, ладно, - закивал Фил, чтобы ее немного успокоить, - соглашайся на пробы. – Потом поднял вверх руку в предупредительном жесте. – Но сеньора Марко я динамить не стану, ни при каких условиях. Если возьмусь за их проект, то только после премьеры «Неприкаянных душ». - Окэй, сладенький, - хищно улыбаясь, сказала Модести, - уже все пишу. Так. Ответ готов. Отправить!       От экрана планшета отразился стук – эхо эмоции, вложенной Мод в сообщение. **