Цена брошенной вечности

– Шерлок, я очень устала… – она лениво увернулась от очередного поцелуя и прикрыла глаза. Однако почти тут же на ее шее рассыпались родные поцелуи, а стали бедра сжимали излюбленные руки, спускаясь все ниже и ниже… – Нет, нет, нет, – попыталась встать, но тут же была прижата сильным телом, – Я правда не в состоянии сделать хоть что-то. Его грубый голос, спадающие на ключицы кудри и опаляющее дыхание. Все заставляло упасть в объятия, раствориться в любви, забыть обо всем. Словно мир, сошедший с ума, остался за тонким стеклом их комнаты. Словно и не было вечно бегущего времени. Был только он. И как бы Вивьен хотелось однажды бросить все и просто жить. Существовать с ним рядом. Просыпаться вместе, целые дни проводить только в друг друге, ночью зажигаясь и сгорая заново в новый день. – И чем же ты была занята весь день? – тихо мурлычет, стягивая колючий свитер. – Ты знаешь. – Я хочу, чтобы ты рассказала. И женщина лишь улыбнется, утомленно болтая, – М, с утра я проводила проверку квалификаций у новых сотрудниц, затем помогла им на кухне. К часу я разбиралась с юристами, мы оформляли все нужные документы для моего сотрудничества с Лоренсом, – зевнув, она продолжила, – О, еще я была у Майкрофта, он попросил сопроводить его на встречу с иностранными коллегами, по поводу моего проекта… – И что… Как Майкрофт? Резко открыв глаза, Джонс удивленно взглянула на Холмса. Он выглядел все так же скучающе, но, пожалуй, только Вивьен могла увидеть странную тревогу в его глазах, – Все хорошо, мы не так много общались, в основном все про работу… Шерлок, все в поряд… Не успев закончить, женщина тут же удивленно пискнула, когда молния на ее платье громко звякнула. А сама она осталась лишь в одном белье, темных чулках и каблуках. Не успел она и возмутиться, как уже была притянута в объятия детектива. Его тонкие губы властно впились в нее, а острый язык уже проходился по малиновым губам, – Ммм, Шерлок, я правда не думаю, что хочу заниматься этим сейчас… – О чем ты? – улыбнувшись, глупо посмотрел Холмс. – Никакого секса, мистер Холмс, пока я не посплю хотя бы десять часов. Но он лишь улыбнулся еще шире, и, кажется, в глазах его промелькнуло умиротворение, когда он, крепко прижав к себе возлюбленную, с легкостью поднял ее на руки. И так же молча, не обращая на строгие возгласы и усталые вздохи, принес ее ванну. Он бережно снял с нее нижнее белье, томительно медленно стягивая туфли, а за ними и чулки, непозволительно долго впиваясь сильными руками в мягкие горячие бедра. А затем, все с теми же искрящимися глазами, стянул атласную пижаму, устроившись позади Вивьен. Абсолютно обнаженный он стоял перед ней и странно рассматривал. Совсем не с похотью и желанием, и даже не с наслаждением. Но с тревогой и печалью? И вдруг его губы, теперь великолепно манящие от ее блеска, приоткрылись в надежде за что-то ухватиться. А синие глаза опустились, будто он о чем-то сожалел. – Шерлок? – беспокойно прошептала она, но тихий голос пропал в шуме воды. Горячие капли опускались на белоснежный чугун, разбиваясь об него. И стена воды разделила их. И все его сожаление внезапно провалилось в густой пар, а на место его пришла вновь хитрая ухмылка. – Иди сюда. Она послушно обняла его, лениво приподнимая голову и утягивая мужчину в очередной поцелуй. Их сердца бились об родные ребра, прожигая грудные клетки насквозь, словно желая стать единым целым. Больше не было надоедливых мыслей, идей и вечной суеты. Но был тихий шум воды, обжигающие капли, что с силой били его по спине, и забитые горячим паром легкие. Однако теперь его Вивьен перед ним. Такая простая, будто сама истина природы, она смешливо прикрывала глаза и облизывала губы, стоило на них попасть несколько капель воды. Ее мягкие изгибы, округлые бедра, воздушные, словно зефир, гибкая талия, которую бы Шерлок мог с легкостью ухватить своими ладонями. Гладкая бледная кожа, что сейчас блестела от прозрачных капель. И ее прекрасное лицо. Немного округлое, с заостренным подбородком и вздернутым носом, но самое главное – с глубокими зелеными глазами. Он мог бы часами наблюдать за тем, как от пара ее щеки краснеют, ресницы темнеют от влаги, и сама она становится чем-то непозволительно чистым и живым. – Я люблю тебя, – совершенно бездумно говорит, даже и не осознав, что это было не в чертогах. И лишь ее удивленное лицо и спрятанная улыбка говорит о том, что Джонс если и растерянна, то старается не подавать виду. И детектив притягивает ее за руку, бережно придерживая, чтобы возлюбленная не поскользнулась. Он продолжает молчать, кажется, уже не так встревоженно, а умиротворенно пропадая в чертогах. Набирает прозрачный шампунь, вспенивая в своих руках, и тут же вся комнатка наполняется тяжелым запахом ванили. Его длинные пальцы осторожно массируют русую голову, с интересом вытягивая пузырящиеся пряди и закручивая их на пальцы. Смывая пушистую пену, Шерлок и сам весь утопал в приторном облаке, прикрывая глаза и наслаждаясь любимым запахом. Мужчина осторожно разминает шею, с силой надавливает на позвонки, плечи, вновь запуская пальцы в блестящие волосы, и вдруг слышится стон удовольствия. А за ним и тихий шепот: – Я тоже тебя люблю. И ее щеки уже стали алыми, вся раскрасневшаяся Вивьен растерянно наблюдая за тем, как капли на белом кафеле сплетаются в паутинку и попадают в слив. Сегодня, впрочем, как и в последние недели, Холмс необычайно задумчив и спокоен. Хотя, по словам Джона, он никогда не видел Шерлока таким азартным и возбужденным. Отчего именно дома? Именно с ней? Шерлок был будто бы далеко. Слишком далеко. Словно старался впитать каждое мгновение рядом. Однако одновременно с этим и уйти навсегда. Но вот он снова рядом. И все это будто очень долгий глубокий сон. Все эти слова о любви. Заботливые прикосновения, наполненные утешением. Не злостью, чувствами и страстью. Лишь спокойствием и утешением. И если это был сон, то наверняка один из тех, о которых мечтают и помнят всю жизнь. Вивьен желала лишь одного. Если это сон, то, пожалуйста, пускай он никогда не заканчивается. Ведь именно сейчас она счастлива, как никогда. Она наконец нашла любимого человека, наконец обрела истинное счастье, наконец она просто готова жить вместе с ним дальше. Жить. И они, совершенно счастливые, пускай и утомленные от бесконечных передряг, исчезали в собственных прикосновениях. Именно сейчас среди прозрачного кружева пены, душистого мыла, удушающего пара и смеси ванили с бергамотом они были любовью. В кудрявой голове больше не было удручающих задач и вопросов, сплошного потока бессмыслицы. А в синих глазах, обреченных погибнуть во льду собственного азарта и бесчувственности, расплылись мутные отблики горячей воды. Он не был ледяной статуей идеала и рациональности. Только не сейчас. В этой маленькой ванне, прогибаясь под ее ласкающими руками, внимательными глазами, он был просто мужчина. До беспамятства потерявший сам себя влюбленный мужчина. Впервые ее сердце просто стучало. Не било со всей силы по изголодавшимся по теплу ребрам. Не застыло в цепких ветвях чего-то удушающе и мертвенного. Оно стучало. А по обнаженному телу все текли обжигающие струи, пытливые губы и наслаждение. Ей больше не нужно притворяться. Думать о прошлом, будущем… Ей больше не нужно стараться дожить свое время, стараясь успеть. Не нужно бесконечно примерять роли и маски. Просто дышать и точно знать, что сердце будет и дальше биться так спокойно, потому что она просто женщина. Умиротворенная и покоренная своей любовью женщина. Вивьен сонно улыбнулась и заботливо накинула махровое полотенце на спутанные волосы мужчины, принявшись их сушить. Она довольно прикрыла глаза, почувствовав, как что-то мягкое растирает ее кожу, вытирая капли воды. Наконец закончив, она уже хотела укутаться в один из бордовых халатов. Как вдруг нечто жесткое и холодное опустилось на ее плечи, взмахнув все еще влажными волосами, Джонс лениво пробурчала: «Твоя рубашка? Еще и белая, она же сейчас промокнет на мне». – Что так даже лучше. – Шерлок, это глупо. Отдай мне мой халат. – Скорее сентиментально и романтично, – усмехнулся детектив, – Разве парочки не носят одежду друг друга? Ее щеки тут же вспыхнули с новой силой, и Джонс лишь сильнее закуталась в длинную рубашку, застегивая пуговицы,– Были бы мы на первом курсе, я бы сказала, что это безумно мило, и обязательно накинулась бы на тебя с поцелуями. Но мы чуть старше, поэтому я бы предпочла спать в мягком халате, а не в твоих накрахмаленных рубашках. – В любом случае ты можешь снять ее и лечь спать без всего, – кивнул он и подхватил женщину на руки, попутно расстёгивая верхние пуговицы, – И раз ты не сказала ничего в ответ, то это я сделаю это сам, – он закрыл глаза и прижал ее ближе, с силой впиваясь пальцами в пышные бедра и прижимаясь к все еще влажным губам, забирая поцелуй. Тут же с излюбленных пухлых губ раздался удивленный стон, а затем тихий вздох. В комнате уже было темно, только редкие отблески теплого света от фар играюче падали на стены и так же быстро пропадали. Теперь их комнаты, совершенно разные, будто срослись в одно целое, и они беспечно сменяли их, забывая, где собственная. Теперь в холодной комнате Джонс были повешены милые синие занавески, потому что Шерлок не терпел яркого света фонарей по ночам. Подоконник был заставлен всевозможными книгами, пробирками и блокнотами с бесконечными записями и планами. Среди светлых платьев и юбок пропадали строгие рубашки и тесные брюки, а небольшое кресло было привычно укрыто синим атласным халатом. Это было нормально. Как и то, что в комнате детектива теперь валялись блески и помады, а еще стопка документов от юристов кафе. И в идеальном порядке вещей были неосторожно уложены чулки и юбки, которые Джонс постоянно забывала у него. Уложив ее на кровать и внимательно проведя по блестящим русым волосам, он вдруг застыл над ней, не смея пошевелиться. Тени ночи окрасили его лицо странной смесью печали и горечи, под глазами залегли темные круги, а привычно острые черты лица будто смазались и пропали. Словно один ее взгляд приносил мужчине невыносимую боль. Нет… Весь ее вид, все ее существование вдруг проткнуло его, вытащило все внутренности наружу и заставило вечно тесное сердце содрогнуться. – Шерлок? – встревоженно прошептала Джонс и осторожно прикоснулась к его щеке. Он даже вздрогнул, наоборот, будто мягкое тесто расплылся под ее прикосновением и протянулся ближе, ластясь к теплу ее рук. – Шерлок милый, что-то не так? Ты ведь помнишь, что можешь рассказать мне всё, что происходит? – она несмело улыбнулась, но среди редких разводов теней ее улыбка показалась ужасно светлой, – Что бы ни произошло, я никогда тебя не оставлю. Любая неприятность, ошибка и проступок — неважно. Просто ты должен знать и верить, что я тебя не покину. Ни за что… Вдруг его надломленный голос, совсем хриплый, будто чужой, – Ты когда-нибудь жалела об этом? – Что? О чем ты? – О нас. Ты когда-нибудь жалела о наших отношениях? – Нет, – тут же вскрикивает она и леденеет от его потемневшего взгляда. Шерлок даже не дышит. Впервые за долгое время он изучает. Вновь и вновь тревожа ее тело, лицо, частоту дыхания и пульса. Будто не верит. – Я знаю, о чем ты думаешь, Шерлок. Безусловно, нам обоим было бы лучше, если бы мы пропустили определенные моменты наших отношений, – она беззлобно усмехается, – Но жалеть? Ни за что. Я счастлива, живу с любимым мужчиной, занимаюсь любимым делом и просто рада каждому дню с тобой. С чего бы мне жалеть. Его рот криво приоткрывает, – Даже если бы я когда-нибудь… Забудь. Вновь смазанным взглядом детектив задерживается на ее теле, тут же обессиленно падая рядом и утыкаясь носом в обнаженные ключицы. Холмс тихо дышит, запоминая стук ее сердца, тепло ее тела и нежность души. Будто вся она состоит из длинных мягких струн, переплетенных между собой, каждая из которых сверкает словно в последний раз, и все они тянуться к нему, обвивая, душа своим спокойствием. – Улыбнись еще раз, – шепчет он со странной надеждой. И видит, как фисташковые глаза безвольно опускаются и губы растягиваются в такой светлой и любящей улыбке, и весь его мир был заключен в ней. Она улыбнется еще тысячу раз, если его это обрадует. Все же так мило рассматривая его, опускает голову и целует темные завитки, сплетаясь телами и медленно засыпая. Непонятные слова, горячие руки и млеющие синие глаза — все пропало в хаосе чего-то пугающего и странного. И Вивьен почувствовала, как холодные щупальца обвили ее сердце, будто затыкая навсегда. Словно вестник чего-то ужасного. Впрочем, это неважно, все это лишь в голове, все это пустые сомнения и переживания. И их ждет только прекрасное спокойствие…

***

Яркое весеннее солнце медленно играется с ее волосами, переплетаясь с русыми и карамельными оттенками и разбавляя их тягучими и медными бликами. Женщина затравленно вздыхает и откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и массирует переносицу. Это полнейший бред. Пару дней назад две совершенно никому не известные газетенки выпустили просто сумасшедшие статьи о Шерлоке. Некая Китти Райли написала статью о ложности всех раскрытых дел, якобы Шерлок лишь нанимал актеров и выдумывал все сам, возможно, даже сам планировал все преступления. Большего бреда Вивьен в жизни не слышала. Увидев это, женщина сразу же написала в редакцию, попытались связаться с самой журналисткой, но ей просто отказали. Приоткрыв глаза, она вновь наткнулась на вторую статью, она, конечно, не получила такого большого резонанса, однако это лишь вопрос времени… В последние дни все таблоиды рвут новости о ложности «Рейхенбахского героя», впрочем, только ли его образ оказался подделкой? Наши коллеги уже не раз освещали загадочную особу, что сопровождает его на всех делах – мисс Вивьен Джонс. Тихая, незаметная, словно тень, она послушно преследует великого детектива, ничуть не уступая его неординарности. Многие поклонники мистера Холмса были умилены их славной паре, все же какая преданность, какая любовь. Однако наши источники сообщают, и в их отношениях не все так гладко. Знакомые мистера Холмса и мисс Джонс утверждают, что не раз их отношения прерывались и более того выглядели довольно напряженными. В свете последних событий можно ли предположить, что Вивьен Джонс – еще одна марионетка в руках великого сыщика? Скорее заметка, чем статья, она должна потеряться среди таких же никому не нужных сплетен. Но Вивьен отчего-то было неспокойно, будто небо с каждым днем все больше и больше сгущалось, и было в этом что-то тревожное. Внезапное появление Мориарти, общественный резонанс, разоблачение Китти Райли и теперь это. Больше ее лишь волновала короткая приписка внизу: «Аноним». Кто бы стал заявлять о них? Кто мог обратиться в никому не нужную редакцию и так лаконично рассказать об их личных отношениях? Утопающая в своих мыслях, она вновь проверила почту и с раздражения заметила лишь мигающий значок пустоты. Никаких связей или взломов, на данном этапе это уже бесполезно, оставалось надеяться лишь на мирное согласование или написание более популярной и обеляющей Шерлока статьи. Вслушиваясь в пугающую тишину дома, Джонс невольно напряглась. Стук, еще один. И она так же утомленно забирает собой молочный кардиган, укутываясь в него, и спускается вниз. Медленно открывает дверь и вымученно приподнимает бровь. – Андерсон? Чем могу помочь? Мужчина хмуро оглядывает ее и натужно улыбается, – Вивьен, добрый день. Я хотел попросить тебя о помощи. – Меня? Не Шерлока или Джона? – Да, да, всё верно. Ты не могла бы проехать со мной в участок, нужна твоя помощь в одном деле. – Я не думаю, у меня много работы… Мне очень жаль, Андерсон, – внутри всё холодеет от каменного взгляда мужчины, и она уже собирается прикрыть дверь, как вдруг застывает. Он держит дверь и серьезно взглядывает на нее, тихо выдыхая, –Мне очень жаль, что ты оказалась в это втянута. Достает удостоверение и протягивает ей, –Вивьен Элизабет Джонс, вы должны проехать в Скотланд-Ярд и предоставить информацию по делу 312 в ходе допроса. Ей лишь удается вопросительно взглянуть на него и укутаться в колючий кардиган сильнее, –Дело 312? Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Вивьен, всё, что тебе нужно, это проехать в отдел и ответить на несколько вопросов о Шерлоке, и только. Я правда не хочу применять протокол и тем более силу. Одно слово, и внутри всё переворачивается. К горлу подступает тошнота, и она может лишь забвенно кивнуть, тихо прошептав, что ей нужно собраться. На негнущихся ногах заходит в теплый дом, окостеневшими руками натыкается на длинную юбку и багряную водолазку, накидывая их на себя. Берет телефон, и тут же руки сами набирают сообщение, но застывают над кнопкой «Отправить». Вивьен не находит в себе сил сделать хоть что-то, лишь выключает его и надевает тонкий плащ. Натыкается на встревоженный взгляд Андерсона и спокойно, кажется, даже улыбнувшись, садится в машину. Потрескавшиеся здания, все еще голые деревья и темнеющее небо. Удивительно, как быстро пропало солнце, сменившись густыми непроглядными облаками. Женщина медленно дышит, прикрывая глаза и перебирая край водолазки в руках, все пытается успокоиться. Это всего лишь Скотланд-Ярд, сколько раз она уже бывала там. Пару вопросов, ничего страшного. К тому же она все еще может хранить молчание, верно? Возможно, ей даже стоит позвонить кому-нибудь из знакомых юристов или Майкрофту. – Кхм, Андерсон? А какие именно показания для моего допроса? – Это не совсем допрос, лишь дача показаний. Было выдвинуто дело о причастности Шерлока к преступлениям, и нам необходимо расширить базу информации для полного расследования. – Причастности Шерлока? Подожди, но ведь он лишь расследовал дела, помогал вам и… – Или убивал сам и подкидывал дела полиции. Он молча кивает и взглядывает на нее со странной смесью уверенности и растерянности, словно и сам не знал, что делал. Женщина оставляет его в тишине, уйдя в свои мысли и стуча пальцами по темной обивке машины. Это ничего. Она заставит их передумать. Заставит забрать свои слова обратно.