Цена брошенной вечности

Он не смел касаться этой папки, однако одно ее существование давило на мужчину. После встречи с Джоном, Шерлок послушно дожидался звонка новой пассии друга, прогуливался по окрестностям Лондона, даже родителям позвонил. И все дни были похожи на сотни прожитых когда-то. Поздний подъем, чашка кофе, прогулка, чертоги, изучение дела, ужин остывшей лапшой, сон. Он почти ничего не чувствовал, и это было… Нормально. Возможно, Холмс бы даже поверил в эту рутину, бросаясь в нее с головой и просто забывая о последних годах жизни. Если бы не чертова папка, которая верно и мучительно попадалась на глаза, преследовала его во снах и наяву. Он почти вылечился от этой странной болезни под названием «чувство вины», но призраки прошлого продолжали догонять его. Ведь нет ничего удивительного в смерти Вивьен. Ее тело было слабым настолько, что едва могло мирно пережить простуду. А сама женщина была слишком эмоциональная и даже истеричная. Вивьен Джонс слишком боялась неизвестности, плакала по пустякам и вечно переживала за него, за Джона, за них. Ему стоило предусмотреть такой исход событий. Однако стоит ли брать вину за неосторожную, глупую смерть влюбленной женщины? Именно так равнодушно, смело детектив раскрыл ненавистную вещицу, желая наконец покончить со всем. Слишком резко, быстро, спутанно разложил листы, справки, фотографии, игнорируя тупую боль в висках и ком в горле. Вивьен Элизабет Джонс мертва 15.12.2012. Свидетельство утверждало, что она погибла вследствие несчастного случая: множественные поражения нескольких частей тела, компрессионная асфиксия, колотые ранения шеи и лица. Вот оно, точные сводки, безвкусные, пресные буквы, напечатанные черной краской. Вивьен не отличалась ничем от окружающих. В конце концов смерть настигла ее, уместилась в несколько листов офисной бумаги. Шерлок видел гораздо более удивительные и восхитительные дела. Ее же была не примечательна, обыкновенна. Возбужденно проведя пальцем по строкам, он почувствовал, как конечности немеют. Тут же жадно придвинув мединский отчет, мужчина принялся лениво читать заключения патологоанатома: количество царапин, изможденное состояние тела, пятнадцать осколков от лобового стекла автомобиля, которые изощренно впечатались ровной линией от ключиц до левой щеки. Все это с трепетом откладывалось на подкорке, вырисовывая яркую картинку происходящего. Женщина была пьяна, в ее крови также нашли остатки морфия. Она, вероятно, в смятении, нетрезвом состоянии отослала водителя и уселась за руль, не ведая, что творит. У нее были собой вещи, деньги – Вивьен Джонс просто пыталась убежать от кошмара как можно дальше, и вряд ли кто-то мог ее в этом обвинить. Сбежать от самой себя ей так и не удалось. Отголоски вина или другого дешевого пойла, абстинентный синдром от внезапно принятого наркотика просто свели ее с ума. Ни любовь, ни отсутствие желания жить, простая зависимость и боль застилали ей глаза, когда женщина решила наконец все закончить. Джонс вдавила педаль, теряя управления, врезалась в столб. И тут же ремень безопасности стянул грудь, осколки врезались в высокую горловину темной водолазки, нежную кожу бледных щек. Три минуты, и бензин дошел до запчастей, поджигая автомобиль, а вместе с ним и безжизненное тело женщины. В ее болезненном состоянии Вивьен, вероятно, просто потеряла сознание, беспамятно чувствуя, как языки пламени облизывают кожу, как тело покрывается каплями пота и внутренности горят, а легкие сжимаются быстрее и быстрее. На мгновение тонкие губы Шерлока тронула странная улыбка, он был даже рад, что она почти не чувствовала боли. Вивьен Джонс умирала быстро и, вероятно, не успев понять, что происходит. Это была легкая смерть по неосторожности. Из-за глупости. Даже не самоубийство. У Вивьен бы ни за что не хватило сил заставлять себя страдать. Удивительно, как дело о смерти Вивьен полностью соответствует хозяйке. Яркое и интригующее, оно прошло мимолетно и оказалось пустышкой, да и только. Сгребая бумаги, мужчина вдруг застыл, а от ухмылки не осталось и следа. Он медленно отпрянул, убирая руки с белоснежных документов, будто желая, чтобы в миг они исчезли. Среди прочих листов, исписанных до боли знакомым почерком, среди тщательно отпечатанных справок во всем этом белоснежном мраке лежала фотография. Конечно, фотоотчет, неизменная деталь любой смерти. И Шерлок просто не мог отвести взгляда, расширенных зрачков, которые тряслись при виде некогда любимого тела… Нет… Любимой женщины? Это не должно ранить так сильно. Всё это. Это лишь очередное тело, изувеченное автокатастрофой. Он именно так и представлял ее. Бледную, с частыми ожогами, ранами от стекла, ушибами и кровью. Это был обычный человек, который уже закончил свое существование. Люди умирают пачками каждую секунду, страдать из-за этого — трата времени и сил. Это просто бессмысленно. Но Шерлок не готов был видеть ее такую. Беззащитную. Одинокую. Женщина неестественно выгнулась на столе, ее тело было скрыто полупрозрачной простыней. Даже так он видел аккуратные стежки на коже, темные синяки, лопнувшие ожоги, которые уже блестели исходящими костями. Ее тонкие реснички почти все сгорели, как и брови, и лицо вытянулось незнакомкой. Это странно. Он не чувствует ничего, кроме замешательства. Потому что уже отпустил? Или потому что не хочет верить в то, что этот изуродованный человек когда-то был ближе, чем кто-либо другой? Нервно мотая кудрями, Холмс скидывает документы в большую груду. Это не то, что должно его волновать. Уже нет. Но голубые глаза цепляются за знакомые размашистые инициалы — Молли Хупер. Эксперт, который провел осмотр и составил заключение? В ее заметках необычайно краткие мысли… Удар, потеря сознания, асфиксия. Точное совпадение с догатками Холмса, словно кто-то наверняка знал Шерлока, видел его насквозь и просто написал именно то, что его удовлетворит. Но это было не так интересно, как почерк Хупер. Ровные строки, выглаженные до идеала буквы. Неужели смерть дорогой подруги совсем не взбудоражила Молли? Зато подпись необычно большая, раскинутая трясущейся рукой. В голове гудит рой мыслей, а грудь тяжелеет с каждым вздохом. Он сам не замечает, как медленно проваливается в трясину, ту самую, от которой так пытался избавиться. Теперь внутренности горят, в ушах звон, шелест бумаги и лишь ее имя. Жадно хватается за листы отчетов Хупер. За день до катастрофы она брала у Вивьен кровь. Анализы прикрепили к делу как подтверждение наркотического опьянения женщины. Хотя и результат пришел 16-го числа, на день позже проведенного обследования и вскрытия. Отчаянно мотает головой, вновь и вновь сводя документы, листая краткие колкие записки Майкрофта. Здесь что-то не так. Перебирая десятки невнятных записей, что перемешались, детектив натыкается лишь на мелкую бумажку, распечатанную в плохом качестве — отчет полиции. Дело 1567: Запланированное самоубийство (закрыто). Лицо, отвечающее за исполнение: Грег Лестрейд.

***

– Эта дрянь тебя погубит. Раскатисто смеется, чертыхаясь под нос и откидывая сигарету. Инспектор добродушно улыбается, кажется совсем не удивленным. Он тут же заключает знакомого в крепкие объятия, будто совсем не слыша негодования. – Ты самый настоящий идиот. И я полагаю, ты уже достаточно наслушался от Джона, – прищурившись, он с удовольствием отметил, – И вполне заслуженно получил по носу. Однако Холмс оставался все таким же безучастным, пожав плечами, он спокойно проговорил, – Ты знаешь, зачем я здесь, Грем. – Грег. И нет, понятия не имею. Желаешь, чтобы я провел тебя в фан-клуб Андерсона или же твоим мозгам вновь не хватает загадок? Мужчина вел себя приветливо, развязно покачиваясь на носках, проводя рукой по отросшей седине. А вот глаза его были серьезные, готовые отразить любой удар. Удар чего? – Вивьен, – невольно выдыхает ее имя, медленно сглатывая и сжимая обрывок документа в пальто. Вся эта кротость, натянутость улыбки, скачущие блики в темных глазах раздражала его. Словно все это было игрой. Смерть человека превратилась в легкую забаву для окружающих. Шерлок мечтал избавиться от Вивьен собственными руками. Задушить память о ней. Закопать вместе с бездыханным ненужным телом остатки своей минутной слабости. И он имел на это полное право. Это она свела его с ума, заставила искоренить все, что было с ним всю жизнь, и сменить на «священную любовь». Любовь, о которой он никогда не просил. Любовь, которая истоптала все, что у него было. Все, что он мог сейчас, — таить бестелесную любовь в своих руках и не понимать, как опустился до этого. Он мог лишь по кусочкам выстраивать призрачный фасад реальности, которая когда-то была с ним. До Вивьен. Шерлок мог ненавидеть, оплакивать, угнетать ее. Но то, что делали окружающие, просто не укладывалось в его голове. Миссис Хадсон, которая, равнодушно пожимая плечами, болтала о том, что не смогла вовремя остановить прогрессирующую зависимость Джонс. Джон, который в смерти подруги находил лишь очередной повод обвинять его во всех грехах. Молли, которая взялась за вскрытие некогда единственного друга, выдав лишь несколько сухих строк. И Лестрейд, что едко улыбался, совершенно по-детски играясь с ним. – Вивьен? О, конечно… – он лишь на мгновение отвел взгляд плутоватых глаз, виновато поджимая губы, – Мне жаль. – Я хочу увидеть ее дело. – Ты знаешь, что это вне зоны моих возможностей. – Ты вел ее дело, Грег. Ты нарек ее самоубийцей. Так же быстро улыбка искривилась в отвращении, – Даже не думай перекладывать ответственность на меня, Холмс. Это ты бросил ее, оставил одну, и вот к чему это привело. – Она лишь потеряла управление. Она не желала смерти. Или ты действительно считаешь, что в ее состоянии она могла думать трезво, более того, все продумать? Инспектор тупо взглянул на него, морщась и вздыхая, – Отлично, ты вновь раскрыл дело лучше нас. Потрясающе, Шерлок. Я надеюсь, ты рад. Желаешь дело, так тому и быть. Быстро развернувшись, полицейский двинулся к кабинету, не обращая внимания на Холмса. Его плечи натянулись, а напускная любезность тут же исчезла. Каждый шаг отзывался далеким гулом в кудрявой голове, завершаясь оглушительным хлопком двери. В кабинете Лестрейда было темно, и всюду пахло дешевым кофе, ментоловыми пластырями. У стены стоял продолговатый шкаф, где складировали все завершенные дела. Быстро найдя нужную папку, инспектор всучил ее в руки мужчине. – Доволен? Можешь ступать разгадывать то, о чем известно, кажется, всем, кроме тебя. Тут же усевшись в свободное кресло, Шерлок принялся быстро листать знакомые листы. Сведения о смерти, отчет Молли, заключение Лестрейда… – Конечно, ты можешь использовать мой кабинет для этого… – пробурчал Грег, закатывая глаза. – Почему ты взял ее дело? Вся эта ситуация порядком надоела мужчине, в конце концов, было восемь часов вечера. Только что закончилась тяжелая трудовая неделя, и истерики внезапно живого Холмса — последнее, о чем мечтал Лестрейд. Однако мог ли он злиться на мужчину, который только начинает переживать утрату любимой… Даже если этот мужчина был полным кретином. Нет, конечно, нет. Натяжно выдыхает, – Это случайность. В наш участок поступило уведомление о подожженной машине и трупе внутри. Я не знал, что там будет Вивьен. Я был первый, кто опознал ее. Затем Салли. Позже я вызвал Джона и твоего брата. И потом… Я просто решил, что будет правильно, если я закрою это дело. – Почему? – Не мог позволить остальным увидеть, до чего ты ее довел. Я думаю, последнее, чего бы хотела Вивьен — быть главной темой для сплетен в участке. Возьми это дело кто-нибудь другой, и на следующий день все бы всплыло. Зависимости, ваши отношения, ее здоровье. – По этой же причине ее тело вскрывала Молли? Молчаливо кивает, замечая, как Холмс натыкается на флешку, – Я оставил ключи на столе. Кабинет в твоем распоряжении. Но я прошу, Шерлок, не устраивай погрома. Дверь со скрипом захлопнулась, оставляя детектива в полутьме молчаливого кабинета. В рапорте Лестрейда не было ничего нового. В тот день она действительно арендовала машину, водителя, который подвез ее до пригорода и отдал ключи. Затем она заехала в кафе, доехала до станции Хендон, свернула на шоссе и врезалась в фонарный столб. К делу также были приложены показания водителя, официантки и Джона. Нахмурившись, Холмс осторожно развернул бумаги, подписанные другом. …Она ввалилась вчера домой вся пьяная, грязная, абсолютно не в себе. Вивьен плакала, кричала… А я сказал ей, что она отвратительна… Вивс вела себя странно в последнее время, после лечебницы… Врачи предупреждали, что она может быть нелюдима и осторожна… Я даже предположить не мог, что Вивси вновь употребляет, хотя Молли упоминала о чем-то подобном… Майкрофт. Она совершенно точно сказала, что позвонила ему и попросила вернуться в лечебницу на какое-то время… Но теперь я знаю, что это была лишь ложь… Джон дал все показания сразу же на месте и отказался отвечать повторно на вопросы. Он наверняка был напуган и слишком занят. На секунду мужчина задумался о том, что было бы, если бы он увидел ее такую. Он бы смог понять Вивьен хотя бы в последний раз? Вновь и вновь шелестя бумагой, Шерлок все больше и больше погружался в злосчастный день. Теперь все было так явно, словно сам Холмс, ведя ее за руку, равнодушно провел ее мимо остальных, усаживая за руль. Даже так… Это дело все еще оставалось бытовым случаем, несчастным днем Вивьен Джонс. Детектив пролестл ещё несколько страниц, убеждаясь в своей правоте. Он не виновен. Это лишь случайность. И врзможно Шерлоку стоило вовремя остановиться, ради собственного блага. Записи Лестрейда кололи глаза, вспарывали швы, потому он просто с треском вырвал последнюю страницу отчета. Собранные улики позволяют мне утверждать, что смерть погибшей — запланированное самоубийство вследствие психического расстройства. Мисс Джонс ранее совершала несколько попыток покончить с жизнью. Лист 11 — показания миссис Хадсон (домовладелицы потерпевшей), указывающие на намеренное причинение вреда в течение долгого времени (Мисс Джонс также нанесла себе удар острым предметом в зоне эпигастрия). Лист 15 — показания Джона Вастона, в которых подтверждаются наклонности убитой к самоповреждениям, женщина намеренно вспарывала кожу серебряным гребнем. Также Вивьен Джонс проходила лечение в закрытой клинике Остина Дональдсона предположительно из-за аффективного расстройства. За день до совершенного действия мисс Джонс также принимала участие в интервью для собрания журналистов «Вечерний Нортвуд». Независимый эксперт-психолог также указал на нездоровое поведение женщины: тревогу, резкую смену интереса, бред. На десятой минуте видео Вивьен Джонс открыто заявляет о своих намерениях. !Видео приложено к материалам дела, имеет закрытый доступ.

***

Шерлок пересматривал видео на протяжении трех часов, наивно веря в то, что оно наконец обернется несмешной шуткой. Но из раза в раз он лишь все больше бледнел, до тех пор пока его не вырвало. Женщина, глядящая с экрана, не была Вивьен. Точно не могла быть ею. Нежной, болтливой, искренней Вивьен. Ее не было. Вместо нее сплошной вздувшийся нерв, готовый разорваться в любую секунду. Она была похожа на трупы, которых так яро пугалась. Пугающая бледность, впадины под щеками, протыкающие тонкую кожу ребра. Лишь в первые пару секунд Шерлок мог заметить худые ноги, что дрожали, когда женщина пыталась сесть, ее бедра словно сдулись. Она натягивала отвратительную коричневую водолазку, скрывая синяки и тихо шипя под нос от боли. Вивьен почти не смотрела в объектив, все бегала глазками за невидимым силуэтом, по сторонам, в пол. Они были красные, заплывшие слезами от алкоголя. Белок правого глаза мутно отсвечивал, в нем виднелись полопавшиеся капилляры. Среди всей этой крови, безумия и отчаяния Холмс безысходно пытался найти хоть каплю расцветающей зелени. Сплошная боль, да и только. Боль, от которой он так пытался отмыться все это время. Он убил ее. Он. Потому все окружающие сторонились и вели себя странно. Потому в горле пересыхало от скрежета ее звонкого голоса и сдавленных рыданий. Поэтому было пусто. Убийцы не сожалеют о содеянном. А Шерлок сожалел о каждой минуте, начиная с их знакомства. Знала ли тогда буйная милая Вивьен, что спустя несколько лет она будет сверкать не новеньким светлым платьицем, а обезумевшими улыбками, посвященными лишь ему. Каждый день, каждый вздох она посвящала ему. И эта боль сковала сильное тело, забралась под кожу, напоминая об ужасном. Он не должен жалко трястись, вновь и вновь прослушивая тихое звучание своего имени из ее надкусанных губ. Однако продолжал стыдливо отматывать видео вновь и вновь, откладывая сладкие слова о любви. Вивьен всегда такая мягкая, светлая, даже здесь она улыбается, пускай поломанно, но улыбается для него. Она говорит о том, какой он замечательный, о том, какой добрый. Не верит даже себе. И Шерлок видит это в опущенных плечах, в перебегающих ресницах. До последнего шага, до последней мечты о смерти она ничего не знала. Пыталась сама себя убедить в том, что любима. Он должен был носить ее на руках, оберегать и омывать чувствами. Не умел. Не знал. Поэтому сейчас прячет флешку от миссис Хадсон, закрывается в комнате и включает видео вновь. – Я его очень люблю, вы должны знать об этом… Шерлок, он ведь такой честный, он бы никогда не предал меня. Прижимается ближе, разбито выдавливая, – Я тоже люблю тебя, Вивьен. Она повсюду. Холмс почти чувствует ласковое прикосновение ее обожженных пальцев к щеке. Поэтому вскакивает, шумно дыша. Опрокидывает ноутбук на пол, и фальшивые нотки ее нежности тут же начинают скрипеть, кряхтеть, ломаться. Бьет по экрану, не замечая, как мелкая сверкающая пыль от стекла поднимается в воздух, окрашивает длинные пальцы красными узорами. Ее лицо растворяется в трещинах экрана, а глаза продолжают глядеть в даль. Никогда не на него. Шерлок в очередной раз уничтожил ее. Нет, не ее. Другую Вивьен. Незнакомую Вивьен. Ту, о которой он никогда и не подозревал. Пол медленно окрашивается затейливым орнаментом из капель крови. Мужчина даже не замечает тупой боли в ладони и длинного обломка монитора, встрявшего в ней. Хищно обхватывает новые листы, ненасытно поглощая сводки, заметки и показания. Он чувствует, как внутри растекается прожигающее внутренности тепло эгоистичности. Теперь он мог знать всё о Вивьен. Ее слабости, ее прошлое, ее одиночество. Шерлок питался кусочками информации о женщине, выжимая ее труп до конца. Среди редких пометок Майкрофта опросы психолога из лечебницы. К ним он относился с особой любовью. Строки заплыли редкими пятнышками засохшей крови, слез и синими чернилами, которыми Шерлок выделял особо важные вещи. Опрос семнадцать он исчеркал полностью, не оставляя ни единого невинного светлого места бумаги: – На прошлой нашей встрече ты, Вивьен, сказала, что тебя мучают кошмары о Шерлоке? Пациентка тут же перебила меня, уверяя, что ответ был дан случайно, ненамеренно, – Мне не снятся кошмары, вы пичкаете меня снотворным. – Мы уже давно не даем тебе ничего, кроме витаминов… А ты до сих пор ощущаешь странные вещи? Тебе стоило сказать об этом ранее. Что тебя волнует? Она молчала какое-то время, затем, дернув головой (нервные тики), тихо пробормотала, – Я чувствую его… – Прости, Вивьен, ты не могла бы повторить громче? – Шерлок! Я чувствую, будто бы… Будто он здесь. Мне иногда кажется, что он не умер, просто уехал? – Подавила насмешливую улыбку и дернула за волосы, – Мне снятся кошмары, и всегда он в них. – Такое было уже ранее? Неуверенно кивнула головой, обхватив себя руками, – Когда я принимала… Наркотики, мне иногда казалось, что кто-то ходит за мной по дому. – Что ты обычно видишь в кошмарах? (При смене препаратов пациентка жаловалась на плохое самочувствие, которое также негативно влияло на нервную систему и приводило к тревожным снам, во время которых В.Д. кричала, сопротивлялась помощи, пыталась задушить себя, царапала тело.) – Я плохо запоминаю сны… Но иногда я вижу его в гробу или день за его смерти. Я могла остановить его. – Это всё? Ее руки задрожали, и она мотнула головой, продолжая тише, – Мне снится, как Шерлок бросает меня в бассейне, и я продолжаю захлебываться водой и умираю. Мне снится, будто бы он запирает меня дома, изучая как какой-то объект. Что всё, что было между нами, это лишь забава, эксперимент для его ума. В конце концов он всегда оставляет меня одну. – Вивьен, как ты считаешь, эти кошмары пугают тебя тем, что мистер Холмс бросает тебя. Или же… Потому что ты боишься его? – Что? – Ты боишься Шерлока? Пациентка не ответила на этот вопрос. На последующих трех сеансах отказывалась говорить об упомянутом мужчине, во время опроса 29, 30, 31 В.Д. дала четко понять, что больше не испытывает к мистеру Холмсу никаких чувств. В конце концов их роли сменились. Теперь Вивьен испытывала к нему лишь отвращение и не смогла смириться со всей той болью, которую он причинил. Она навсегда похоронила в себе любовь и убила себя. Шерлок же истекал новыми, пугающими сознание чувствами. Он часто просыпался в слезах посреди ночи, шурша по простыням правой рукой, натыкаясь лишь на холод. Он не мог трезво мыслить, не мог выйти из дома, не чувствуя, как пальцы сжимают фотографию, записку, хотя бы что-нибудь с упоминанием нее. Шерлок чувствовал слишком много, слишком ярко, пытаясь совладать с самим собой. Его комната теперь представляла сплошное месиво из многочисленных распечатанных и отксерокопированных опросов из лечебницы, показаний по делу, документов Лестрейда. Он повторял как мантру знакомые результаты экспертизы, наслаждался редкими проблесками выздоровления Вивьен и каждый вечер смотрел на ее искореженный, обожженный труп, как напоминание за то, что совершил.