Цена брошенной вечности

– Всё в порядке. Клиенты? Мужчина неловко повел плечами, неоднозначно хмыкнув, – Нет. Мои родители. – Родители? – Приехали на несколько дней… Майкрофт обещал сводить их на «Отверженных» и хотел на меня это скинуть. Лицо друга заметно посветлело, но он все еще продолжал недоверчиво приподнимать брови, – Это твои родители? – Да. – Это не то, чего я… В смысле… Ммм, они такие… Такие… Обычные? Шерлок мог лишь усмехаться, на автомате проговаривая очередную колкость. Вновь увидеть Джона среди хаоса гостиной, наблюдать за тем, как осторожно он подходит к креслу, было неожиданно. Ему казалось, что все наконец кончено. Дальше лишь его тихая жизнь, наполненная убийствами, бесконечными бумагами и внимательными взглядами в участке Лестрейда. Но он опять здесь. Шутливо сносит хрупкую плотину, врываясь в его жизнь и руша все. В его опущенных светлых глазах расступаются тучи и прыгают блики от редкого солнца. Он смеется со слов Шерлока так непринужденно и легко, словно ничего и не было и все кошмары отступили. Лишь на секунду замолкает, подходя ближе, – Они тоже знали? Что последние два года ты в прятки играл. – Возможно… – Так вот почему их не было на похоронах, ну конечно! Почти на автомате детектив опускает плечи и безвольно извиняется, – Прости. Прости еще раз. Отвернувшись, Шерлок совсем не видит удивленного взгляда и приоткрытого рта Ватсона, он щебечет о новом деле, мотает кудрявой головой из стороны в сторону, указывая на развешанные записи. Наконец он останавливается и вопросительно приподнимает бровь, – Что? – Нет… Просто… – неловко запинается, прищурив глаза, – Как думаешь, почему жертвой выбрали именно меня? Джон опять отвлекает его от чего-то большего, опять беспокоится о нем. Даже не вслушивается в беспутный поток мыслей, хмуро улыбаясь. Шерлок. Шерлок и только он виноват во всем, что с ними произошло. Джону стоит оставаться холодным и безучастным под стать ему. Перестать вздрагивать каждый раз, когда Шерлок бездумно запускает пальцы в спутанные волосы, вместо того чтобы привычно усесться в кресло и сложить руки домиком. Ему совершенно не стоит прокручивать эту дурацкую до боли слащавую интонацию извинений, сказанных слишком быстро и просто, как могла бы только… – Лорд Моран – большая крыса, крыса номер один. Он работает на Северную Корею с девяносто шестого года. И недавно он таки сделал кое-что подозрительное. Мужчина молча кивнул другу на ноутбук, затяжно смотря, как тот вбивает пароль, открывает сводки новостей. Вновь начинает безустанно болтать, и Джону лишь остается изредка кивать головой. Дело кажется и впрямь интересным, на мгновение он даже забыл обо всем… Вновь разгоряченные щеки, гулкие удары в голове со спутанными мыслями и неподдельный адреналин в крови. Ему этого не хватало. Но стоит лишь немного задержать взгляд на детективе, как что-то внутри с треском проваливается. Все такой же вытянутый, гладкий, идеальный, без изъянов. В отличие от него самого. Словно это Джон выбросился с крыши больницы, а теперь пытается собраться обратно. Постукивая ногой, листает сохраненные страницы с новостных форумов, краем уха слушая Шерлока. Себастьян Моран. Антитеррористическое собрание. Редакция «Вечернего Нортвуда»... Быстро кликает по недавно закрытой странице, натыкаясь на десятки отмеченных ссылок и статей. Смутно выдыхает, осознав, что все они о новом законопроекте. Просто совпадение. В воздухе скрипит неловкое молчание. Всё как всегда. Непринужденные размышления, чистый и неподдельный азарт к новым приключениям. Им не нужно притворяться, натягивать улыбки, играть в «нормальную дружбу» – это самое неподходящее словосочетание для их отношений. Никаких поддерживающих и успокаивающих бездумных диалогов, а лишь колкие и саркастичные нападения, которые никак не задевают, заставляют усмехаться. Привычный надменный и возбужденный от расследования голос Шерлока и борющийся с ним усталый, но внимательный к каждой детали кивок Джона. Он не останавливает бесконечные речи детектива, заинтересованно выслушивая, хватаясь лишь за мелкие зацепки, в конце неохотно выдвигая свою версию событий. Если бы Ватсон был честнее, то обязательно бы сказал, что ему не так уж и нравится напрягать свои мозги, пытаясь решить задачку, в конце концов всегда выслушивая насмешки «великого» сыщика. Но Шерлоку было важно его мнение, наверное… А еще ему было важно, чтобы Джон обязательно хвалил его способности. Потому сейчас доктор опять неустанно покачивает ногой, выслушивая распинания Холмса об исчезнувшем вагоне и заговоре против правительства. – Суматра-роуд. Прямо над ней Вестминстерский дворец, и там же бомба, – в его глазах привычно загорается огонек, длинные ноги подгибаются, и тело наполняется легкостью. Несется вперед, возбужденно жмурясь и выбрасывая ладонь вперед, ловя ближайший кеб. И пока разгоряченное от азарта тело обдувает осенний ветер, в голове уже шелестят мысли, тянутся словно тысячи змеек, шипя и скручиваясь между собой. Тайный заговор. Ночь Гая Фокса. Поджог. Террор. Заброшенная станция, давно потерянная в памяти людей. – Шерлок! Шерлок! Джон нахмуренно толкает его и всучивает пальто, которое детектив в спешке забыл взять. Как вдруг из темных карманов выскальзывает потрепанный обрывок, услужливо пойманный доктором. Размытая фотография. С тонких губ срывается тихий вздох, когда Ватсон наконец рассматривает смятые силуэты. Вивьен лукаво улыбается, показывая какие-то документы Шерлоку. Они кажутся здоровыми и счастливыми, удивительно, как фотографу удалось поймать их такими… Доктор, конечно, помнит этот день. Дело о пропавшей реликвии какой-то богатенькой наследницы, которая в конце концов наградила их троицу замечательным ужином и обвалом репортеров. Это было совсем недавно. – Шерлок, ты… – сухие слова больно резали горло, словно сказать правду было преступлением, за которым неминуемо последует наказание. В легкие забирался запах сырости, совсем такой же, как и в тот день. Нос щекотало от холода, и голова шла кругом. Короткие волосы на фотографии неминуемо тянулись все ниже и ниже, щеки лопались как маленькие воздушные шарики, обнажая кости, и зеленые глаза закатывались от боли, наполняясь слезами. Он не может забыть этого. Джон просто не может заставить себя разорвать собственные воспоминания в клочья, оставить всё светлое и вырезать, словно хирург, тот ужас, что снится по ночам. Мертвое тело Шерлока, вколоченное в темный смокинг. Слезы Вивьен. Дни, тянущиеся как нити дождя, прозрачные и пустые. Изувеченное тело подруги. Крики в ушах. Гроб. Он так и не договорил, скривившись от тупой боли в бедре. Протягивает фото, стараясь не смотреть в голубые глаза. Боится увидеть привычное равнодушие или печаль? Не важно. Ловит кеб, усаживаясь вперед, краем уха слыша бодрый голос друга. Ну конечно, расследование. Ни капли сочувствия или переживаний. Сухой анализ, чертоги и новая задачка на пару миллионов трупов и взрыв парламента. Правую ногу все еще сводит, болит, голова постепенно заполняется надоедливой мелодией, скрежещущей из радио, и руки сжимаются в кулаки все чаще… Вдруг звонок на телефоне, противно нарушающий и без того потрепанное спокойствие. Лестрейд. – Да? – Джон, как хорошо, что ты ответил, Андерсон звонил тебе несколько раз, но ты, видимо, был занят. Послушай, Шерлок недавно был у нас и… Я, конечно, не знаю, какие между вами отношения, но думаю, ты должен знать. Это полезно для нашего дела. Он просил документы по поводу смерти и расследования Вивьен. Прямо рвал и метал. Забрал абсолютно все материалы. Ты случаем не знаешь, что с ним? Мне казалось, что его братец должен был доставить все в лучшем виде, зачем вдруг оригиналы? И я не беспокоюсь, я уверен, что у нас все в лучшем виде, но знаешь, это пугает… И… Джон? Ты меня слушаешь? На другом конце провода повисло молчание и вновь нелепое «Джон?». – Да-да, прости. Так что ты говорил? – Шерлок забрал все документы. Сердце пробило несколько гулких ударов, пока мужчина не повернул голову назад. Холмс что-то судорожно искал в своем смартфоне, вероятней всего, что-то про «призрачную станцию», будто бы даже и не обращал внимание на друга. Ватсон переспросил чуть тише, – Ты имеешь в виду отчеты и результаты, что-то типа того? – Нет, Джон. Вообще все. Медицинские выписки, твои показания, видео и фото. Так вот откуда у него это фото. Вырезка, которая должна была быть приложенная к тому самому интервью. С чего бы Шерлоку таскать ее с собой? – Думаю, это просто интерес, не стоит беспокоиться. – Да, может быть, ты прав… Но это странно. К тому же он уже пытался пообщаться с Андерсоном на эту тему и с Салли. Просто… Все ведь хорошо? Наши документы чисты? – Да, Грег. Машина остановилась в ту же секунду, стоило его телефону погаснуть. Шум в голове тут же гаснет, прикрываясь звуками города: бездумными разговорами, цоканьем каблуков, громким ревом автомобилей. Они движутся прямо в метро, и мужчина пару раз одергивает себя, ругая за легкомысленность. От их действий зависят жизни, а он умудряется заниматься самокопанием. – Так там бомба? В вагон заложили бомбу? – Возможно? Нет, нет… Что ты делаешь? – Холмс резко останавливает его руку, схватившую телефон. – Звоню в полицию. Шерлок, это не забава, нужно эвакуировать парламент. Привычно закатывает глаза, отойдя к перекрытому проходу, – Они помешают, как всегда. А вот так гораздо эффективней и спокойней. Он с легкостью расправляется с хлипким замком, проходя вперед и совсем не обращая внимания на негодования друга. Темные коридоры тянутся вечность, устремляясь то вправо, то влево. Всюду трубы, подрезанная проводка и гулкий звук проезжающих за стенами вагонов. Блики фонариков отскакивают от холодного металла, пропадая среди подземных лабиринтов. Наконец они натыкаются на рельсы, проходящие в глубь темноты, и едва заметный силуэт вагона. Темно-красный, тот самый, что пропал с записей камер. Абсолютно пустой внутри. – Мы опоздали, тут… Тут ничего нет. – Ты так думаешь? Противный треск заполняет всё вокруг, и Шерлок разрывает обивку одного из сидений, за которой оказывается несколько спутанных разноцветных клубков с проводами, – весь вагон и есть бомба. В ушах стучит сердце слишком размеренно, слишком ровно. Словно не веря, Джон подходит к другим сиденьям, срывая куски ткани одну за другой. Всюду провода. Вновь стук тихий, совсем спокойный, смешанный с его громким дыханием. И только развернувшись, Джон поймет, что это не сердцебиение. Тик-так. Шерлок снял одну из панелей на полу, обнажив груду металла с циферблатом посередине. Сердце, к которому тянулись все эти разноцветные венки. – Нужна группа специалистов. – Боюсь, что на это нет времени. – И что же делать? Нужно что-то придумать. Тик-так. – С чего ты взял, что я могу? Тяжело выдыхает. Это началось с той самой секунды, как Джон переступил порог дома. Ему не стоило возвращаться. Он не готов. Не готов заново проживать это леденящее чувство смерти, что повисло прямо над головой, готовое сорваться в любую секунду. Это совсем не весело. Преступления. Новые загадки. Он больше не чувствует ничего, кроме бесконечного страха. Холодного, растекающегося под кожей, зудящего и тревожного. Зубы стискиваются сами собой, когда мужчина шипит, – С того, что ты Шерлок Холмс и умнее всех на свете. – Тем не менее я не знаю, как обезвредить гигантскую бомбу. А ты? – У меня нет опыта сапера, я ведь чертов доктор. Тик-так. Что-то изменилось, словно курок наконец сорвался. Подняв взгляд, детектив увидел, как дрожащие зрачки Ватсона лопаются, окрашивая белки кровью. Нет… Это всего лишь игры разума. От его светлых глаз всего лишь отражали дисплей часов, который окрасился в красный свет. Таймер пошел. – Боже мой… – его голос дрожит, Шерлок не слышал этого раньше, – Почему ты не позвонил в полицию?! Почему ты никогда не звонишь в полицию? – Уходи. – Всего полторы минуты, ты знаешь, что я не успею. К тому же мы должны попытаться сделать хоть что-то. Жарко. Воротник куртки исколол шею, а сердце будто бы впечаталось и срослось с шершавыми нитками кофты. Тик-так. Щелчки от часов тихие, едва заметные, но бьет точно по вискам, точно удары молотом. Ему хочется остановиться, выдохнуть и просто принять ситуацию. Успеть ухватиться за считанные секунды и потратить их не напрасно. Но вместо этого он ухватывается липкими ладонями за бледное лицо Холмса, – Чертоги. Используй их. Тик-так. Только сейчас Джон замечает, что щеки Шерлока стали еще меньше, а скулы все острей. Над его бровью мелкий шрам, которого он не видел раньше, а под глазами незнакомые морщинки, совсем как у него. – Прости, Джон. Я не знаю. – Нет, нет. Нет. – Я правда не знаю. Прости меня. Прости за всю причиненную боль. Тик-так. Отшатывается, словно от удара, – Нет. Нет. Шерлок не извиняется. Он не говорит таких слов. Он… Он же не испытывает чувств вроде вины и прочего. Это смешно. С губ срывается улыбка, – Это трюк… Да, просто хочешь выудить из меня добрые слова. Покинуть мир с чистой совестью, хотя вел себя как… Мужчина не успевает договорить, кривясь от боли в ноге. Внутри все колотит. Он не хочет быть здесь. Он не должен быть здесь. Поднимает раскрасневшиеся глаза, замечая перед собой призрачный силуэт. Шерлок не выглядит довольным или разочарованным. Он выглядит пустым и сломанным. Совсем как… Вновь моргает, сжимая веки до побелевших пятен. – Я хотел всего лишь одного. Чтобы ты был жив. – Как видишь, нужно быть осторожным в своих желаниях. Если бы я не вернулся, ты бы не стоял сейчас здесь. У тебя было бы будущее… С твоей Мэри. Ватсон не поднимает взгляда, но точно уверен, что слышал, как друг всхлипнул. Тик-так. – Я знаю. Если бы ты не ушел, у нас у всех могло бы быть будущее. Собственные слова оказываются грязью, которую тут же хочется смыть. Осталась всего минута, и он продолжает огрызаться. Продолжает, продолжает… Всего шестьдесят секунд до того, как их тела разорвутся и погрязнут безымянными под грудой земли. За окном вагона темнота, едва заметные каменные плиты, а за ними километры холодной земли. Все это уже было однажды. Обиды. Крики. Слова, которые рассекут сердце навсегда. А затем темнота. Джон все еще не поднимает глаз, зато шепчет едва слышно, с трудом выплевывая слова. Он не совершит одну и ту же ошибку дважды. – Ты знаешь… Всегда трудно говорить такие слова… Ты… Был самым лучшим и мудрым… Из всех, кого я знал. И, конечно, я… Я… Тебя прощаю. Всхлип. Затем еще один. С губ срываются слова неаккуратные, чужие. Те, что Джон клялся сохранить, – На самом деле этого бы никогда не произошло. Боль… Это что-то слишком острое, слишком вязкое, чтобы утопиться в ней. Она пугает. Именно поэтому Вивси… – поднимает глаза, щурясь в неведении. Бомба. Она должна была взорваться. Таймер застыл. А Шерлок. На его губах все еще улыбка сладкая, довольная. Только дрожит, как натянутая тетива. Он смотрит на него испуганно, словно взрывчатка и впрямь лопнула, только в сердце Шерлока. Замечает его взгляд и напряженно смеется, – Ты бы видел себя. Все-таки купился. Джон не ведется, просто тупо разглядывает его порозовевшие щеки и встревоженные глаза. Наконец улыбка спадает, и Холмс сглатывает, – Вивьен. Что с ней? – Она мертва. Ты же знаешь. – Ты не договорил, Джон. – Черта с два я произнесу еще хоть слово. И Ватсон уверен, что сейчас все вокруг подорвется. Между ними все еще дребезжит воздух, и все вокруг пылает, а в ушах тикают невидимые часы. – Тебе стоит присесть. – Что? – Сядь, Джон. Твоя нога опять не в порядке. Это должно быть грубо. Это звучит грубо, как будто Шерлок хочет задеть его за живое. Но он не чувствует ничего кроме удивления. Холмс видел, как он морщится и не опирается на правую ногу. Он хочет, чтобы ему не было так больно. – Я не знаю, что вдруг произошло… Это просто внезапный спазм, – его перебивают беспринципно, спокойно, – Психосоматика. Я уже говорил, не так ли? Между ними виснет тишина. Опять. Они просто наблюдают друг за другом. Замечают новое, незнакомое для себя прошлых. Шерлок всё больше сутулится, он действительно постарел за эти два года. Странно, что Ватсон не заметил этого раньше. Весь этот блеск и лоск вновь сбили его с толку, но здесь и сейчас перед ним сидит просто замученный и уставший мужчина. Он, кажется, всё чаще уходит в чертоги, вернее, просто пропадает на пару мгновений, будто вспоминает что-то невероятно важное, и вновь возвращается в норму. А вот Джон кажется другу таким же безмятежным и спокойным. Шерлока всё ещё беспокоит его тревожность и внезапные призраки прошлого вроде боли в ноге. Но он, кажется, всё ещё в норме. По крайне мере, Джон всё ещё жив и сидит напротив него. – Прости за сегодняшнее. Твоя нога… Вероятней всего, это просто излишняя нервозность. Я, кажется, разбередил старые раны. – Всё в порядке. Я тоже не сахар, – Ватсон молчаливо разглядывает тёмные карманы пальто, в которых, кажется, ещё много тайн, – Я думал, что мы взорвёмся. Глупо было бы умирать, поссорившись. И я бы не хотел, чтобы всё повторялось снова. Ведь с Вивс накануне того дня… Я сказал много ужасных слов. Я жалею. И это всё. Всё, что я хотел рассказать. Я имею в виду… Я уже был на твоём месте, Шерлок. Это тяжело. Наконец он расслабился, вытянул ноги и прикрыл глаза, шумно выдыхая. – И, Шерлок. Я тебя убью, если хоть кому-нибудь расскажешь о сегодняшнем дне. – Ты о том, как попался на мою удочку и своём уморительном выражении лица? – Гаденыш. Я знал, что всё это не взаправду. Шерлок Холмс всегда всё знает. – Но всё равно купился.