Цена брошенной вечности

– Люди живут вместе, потом отправляются в церковь, на вечеринку, идут отдохнуть, а потом, вернувшись, снова живут вместе. – Однако свадьба их меняет… Шерлок фыркает, – Не думаю. – Вы живете один, так что вам этого не понять. Строго смерив его взглядом, миссис Хадсон словно в подтверждение своих слов еще раз кивнула головой. Хозяйка медленно помешивала чай, с улыбкой подмечая, как преобразилась гостиная. Несмотря на все протесты единственного жильца, ей все же удалось привести все в порядок. Она поменяла выцветший тюль, избавилась от пыли и многочисленных записей различных убийств, которые пестрили громкими словами и вполне детальными фотокарточками. Теперь дом медленно наполнялся жизнью и людьми, совсем не в сравнение с тем, что здесь творилось год назад. О темных деньках могли лишь напоминать немногочисленные вазы, наполненные букетами иссохших цветов. Та, что стоит на камине, все еще помнит прикосновения и слезы Вивьен… Бедная девочка заполняла ее каждый день, боясь, что вместе с пустой могилой исчезнут все воспоминания и чувства. А затем она исчезла сама… Тогда появилась вторая на кофейном столике, небольшая зеленая вазочка, в которой Джон оставлял веточки лаванды. Он говорил, что их запах успокаивает и делает дом не таким пустым. И вот совсем недавно среди разбросанных книг и стеклянных колб на столе появилась совсем неопрятная прозрачная банка, единственная, в которой все еще появлялись свежие цветы. Лилии, акации, астры, розы… Новые каждый понедельник. Они исчезали к концу недели и появлялись снова. Конечно, Шерлок ни за что не признается, чьих это рук дело и куда пропадают цветы. Вряд ли новые эксперименты… Вдруг с кухни донеслось мяуканье, жалобное и протяжное. А следом за ним шуршание, и вот на ковер уже выпрыгнул темный зверек, виляющий длинным хвостом. – Вы завели кота? – удивленно приподнял бровь Холмс, вглядываясь в незнакомца. Миссис Хадсон добродушно рассмеялась, скрывая смущение. Она быстро постучала пальцами по обивке кресла, и зверек тут же прильнул к ее ногам, трясь и мурлыча, – Одна моя знакомая попросила присмотреть за ее питомцем. Этот хулиган должен был оставаться в моей комнате… Видимо, я забыла прикрыть дверь. – Бомбеи обычно любопытные, так что не стоит закрывать его. – Возможно… Но я боялась, что он ненароком наткнется на твои химические игрушки. Ох, Шерлок, ты мог присмотреть за ним, – хозяйка нежно почесала котенка за ухом, улыбаясь, – Мне нужно забрать платье из ателье и еще зайти за подарком… О, и миссис Мюррей, наша соседка, ты должен помнить ее, просила забрать те серьги с опалом для Мэри. Не делай такое лицо, Шерлок. Это традиции. В конце концов детектив остался один на один с пушистым существом, которое, кажется, было настроено совсем недружелюбно. Стоило женщине покинуть комнату, как кот тут же запрыгнул на кресло, внимательно разглядывая Холмса своими большими янтарными глазами, а затем, вытянув и без того хлесткие конечности, он растянулся и прикрыл глаза. Мужчине оставалось лишь закатить глаза и продолжить репетировать речь для будущих молодоженов. До церемонии осталось несколько часов, и Шерлоку все еще нужно приехать на место заранее и проследить за всем. Встряхивая рубашку, он еще раз прогнал в голове имена и рассадку всех гостей… Он даже не заметил, как близко подошел к креслу, но тут же услышал возмущенное шипение. – Я рад, что мы оба не питаем к друг другу нежных чувств, маленькое чудовище, – он попытался притронуться к острым ушам зверька, погладить их, но тут же отдернул руку, заслышав протяжный вопль и шипенье. Кот продолжал настороженно впиваться в него своими глазами и покачивать хвостом то вправо, то влево. Наконец, когда Шерлок отошел на безопасное расстояние, он вновь улегся, облизывая лапки со светло-розовыми подушечками и закидывая их за уши, приглаживая и без того блестящую черную шерсть.

***

– Вы, кажется, неплохо сдружились с Джанин, – вкрадчиво прошептала Мэри, лукаво подмигнув. Ей удалось избежать вечно снующего Джона, который продолжал волноваться по пустякам. Единственное, что могло его отвлечь, – прибытие майора Шолто, о котором Шерлок почти ничего не знал, за исключением сухих воспоминаний друга. Потому сейчас Холмса гораздо больше интересовало прошлое нового гостя, чем трогательные рассуждения невесты. – Она на самом деле очень милая, работает секретарем в крупной компании… И… Ты, конечно, все это уже знал? – Ей не стоило надевать офисные туфли на свадьбу, если она боится раскрыть свое место работы. Женщина громко рассмеялась, приглядываясь к силуэту подруги и тут же подхватывая бокал с прозрачной жидкостью, – Ммм, я имею в виду, что она неплохая и у вас двоих могло бы что-нибудь получиться. Жуткое вино, напрасно выбрала. – Я не сторонник соблюдения традиций… Почему даже не упоминал имени этого Шолто? – Мне он постоянно о нем рассказывал. Он живет уединенно, один из самых нелюдимых людей на свете. И я даже не думала ни о чем таком, просто хотела, чтобы вы подружились. – Я плохо лажу с женщинами. – Надо же, а Джон говорил иначе… – протянула миссис Ватсон и пристально взглянула на него. Светлые волосы были аккуратно убраны под фату, на ушах болтались серьги с мерцающим опалом, из-за которых глаза сияли больше обычного. Ее нарядили в тонкое кружевное платье, всюду украшенное мелкими цветами и атласными лентами. Однако даже так ярко выделялась ее озорная улыбка, едва заметные ямочки на щеках и хитрый прищур, которые нельзя было скрыть под слоями оборок. Мэри выглядела счастливой, словно пара лишних слов, этот маскарад действительно могли изменить их с Джоном жизнь к лучшему. Свадьба… Они никогда не обсуждали это с Вивьен. Хотя, возможно, она была бы счастлива принять кольцо и стать его женой? Он никогда не задумывался об этом, об их будущем, просто жил единственным днем, забирая все больше и больше. – Ты думаешь сейчас о ней? – так и не услышав ответа, женщина понимающе кивнула и продолжила чуть тише, – Я просто хотела сказать, что ты наверняка не разучился любить, Шерлок. Может быть… Может быть, тебе стоит двигаться дальше? Детектив так и не ответил, остался тупо смотреть вперед. Теперь все вокруг казалось злой шуткой. Лето прогремело за тонкими стеклами зала, а веки сжимаются все чаще от пестрых стен. Противный ярко-желтый цвет вспарывает старые изжеванные мысли, нарисованные цветы сдвигаются все ближе, колют своими стеблями и тянутся колкими лепестками во все стороны. Медленно отмеряет двадцать шагов до своего места за столом, по левую руку от Джона. Хриплыми нотками отпевают последние строки музыканты, их пение сращивается с общим гулом толпы гостей. Кто-то осторожно касается его плеча, нежно поглаживая тонкими пальцами. Шерлок замечает перед собой русую макушку раньше, чем успеет совладать с собой. Раньше, чем успеет привести себя в порядок, отмахнувшись от навязчивого образа. Платье девушки перед ним бледно-лиловое, но если он даст немного воли своим чертогам, то оно быстро превратится в сиреневое, совсем как фиалки. Его потемневший взгляд опускается все ниже и ниже, с горечью отмечая, что стройные бедра обтянуты, а не пропадают в пышном шлейфе юбки. – Шерлок? Ну вот и голос у нее гораздо тоньше и слишком взволнован. Вивьен наверняка поняла бы, что он просто немного задержался в чертогах. Джанин подошла еще ближе, почти утыкаясь ему в спину. Он чувствовал ее тепло, взволнованное дыхание и все равно ощущал бездну между ними. – Ты волнуешься перед своей речью? – пролепетала она, – Уверена, тебе не о чем беспокоиться, к тому же гости уже прилично выпили… Так что, если ты и ошибешься, никто не заметит. Женские пальцы вновь прикоснулись к темной ткани пиджака, на этот раз на груди. Она поправила бутоньерку и вновь заглянула в его лицо, будто ожидая одобрения. Ее глаза слишком темные, тягучие… Карие, как выцветшая трава на лугу осенью. А ресницы длинные, обильно смазанные тушью, и каждый взмах словно тяжелая ноша. Он что-то невнятно отвечает, не отводя глаз от подпрыгивающих русых локонов на ее плечах, и даже выдавливает из себя улыбку. Наконец она, покрывшись румянцем, разворачивается и даже не замечает острых льдинок, обращенных прямо на нее. Будто лезвия ножей, обращенных к образу, спрятанному в ней. Шерлок теряет контроль, впиваясь в плавные линии блестящих волос к тонким бретелькам, изящным плечам, талии, бедрам, щиколоткам… Со спины Джанин кажется совсем иной. Более правильной, более слаженной, более податливой. Возможно, в темноте, забывшись в своих чертогах, Шерлок мог бы и спутать ее с Вивьен, если бы не прикасался слишком часто, ведь ее телосложение гораздо более крепкое, если бы заглушил надоедливые нотки в ее голосе и забылся в ласковом шепоте любимой… – Шаферу не обязательно спать с подружкой невесты, Холмс. Манерный, слащавый голос, наполненный лишь отвращением. Голубые глаза с презрением протыкали его насквозь, ничуть не смущаясь. Лоренс Браун выглядел как всегда ослепительно вызывающе: лимонная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, широкие кремовые брюки, тщательно уложенные золотые кудри. Настоящий секс-символ. Его грудь часто вздымалась, плечи вытягивались как струна, а на бледных скулах виднелись желваки, когда он чуть склонил голову, шипя, – Вижу, ты уже истосковался по женскому вниманию, как же быстро ты забыл Вивьен. – О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Браун… – О тебе, конечно, и твоем неимоверно прекрасном теле, – протянул мужчина, едко улыбаясь. – Я серьезно, Шерлок, мне плевать на твою жизнь, на твои похождения, но если собираешься искать себе новую подружку, то делай это в другом месте. Не на свадьбе своего единственного друга. Не среди людей, которые все еще скорбят. Не с той, кто лишь заполняет место, где должна была стоять она. Возможно, это был первый и единственный раз, когда детектив спасовал перед ним, когда понял, что все в зале видели его секундную слабость. Бред. И как он мог даже подумать о том, что Джанин хорошая замена. Лоренс чуть сощурился, вновь натягивая озорную улыбку и салютуя ему бокалом шипящего шампанского. К ним уже подходила Хупер, неловко приветствуя Холмса и приобнимая возлюбленного. Она была одета в платье с высоким горлом в тон мужчине, и даже макияж на ее лице был вполне умеренным, хотя странные заколки с цветами и опущенные плечи выдавали в ней все ту же мышку Молли. Однако Шерлок не мог не отметить, что за несколько лет они стали смотреться гораздо гармоничней. Возможно, дело было в уверенности, которую переняла Хупер от возлюбленного и вела себя более расслабленно, чем обычно, или же в остепененности Брауна, который больше не бросался глупыми шуточками и не вел себя развязно… Холмс не знал, но, судя по едва поблескивающим кольцам на безымянных пальцах, в отношениях у них была сплошная идиллия. – Вот вы где, я совсем вас обыскалась. О чем болтаете? – Высказываю свою радость по поводу прибытия Шерлока, как замечательно и удивительно, что он вернулся из мира мертвых, чтобы посетить свадьбу Джона. – Да, но мне было сложно провернуть это без участия Молли, – игнорируя резкий вздох со стороны мужчины, Холмс ловко перехватил тонкую кисть, увешанную лимонным сатином, и сухо поцеловал. – Спасибо, что сохранила мой секрет даже от своего жениха. Круглые щеки женщины тут же загорелись, и она смущенно приняла все благодарности. – На самом деле это было действительно сложно… Наблюдать за всеми страданиями, зная больше остальных. Это было тяжело, – она чуть сбавила голос, приближаясь к Шерлоку. – Особенно тяжело было молчать при Лоренсе. Он думал, что я разбита, что я переживаю, и стойко поддерживал меня во всем. А после твоих… Похорон я случайно увидела, что он стоит над могилой и извиняется, просит прощения… – О, ну надо же, – ухмыльнулся Холмс. – Я не ожидал, что ты, Лоренс, так ко мне привязан. На этот раз щеки загорелись уже у Брауна, поморщившись, он отпил еще немного алкоголя. – Уже нет. Не когда ты втягиваешь мою женщину в сомнительные, опасные спектакли. Кстати, Молли, ты не проверяла, что там с тортом? Женщина лишь покачала головой, провожая взглядом растерявшегося мужчину и тихо бормоча, – Он сам не свой в последнее время, столько работы… – Я слышал, его кофейня расширилась? – Не совсем, он открыл пекарню во второй части здания… Это то, чем занималась Вивьен последнее время, а ему пришлось взять на себя все юридические вопросы, – вдруг она приоткрыла рот, будто удивляясь своим же словам, и тут же быстро дополнила, – Он занимается этим, потому что думает, что так почтит ее память, конечно же… Кхм, а ты, Шерлок, давно не заходил туда? – Да. Разлюбил сладкое, – холодно ответил он. Это была в каком-то роде правда. По началу миссис Хадсон оставляла пирожные на рабочем столе, Джон заносил круассаны, когда они ночами раскрывали новые дела, Лестрейд всегда норовил угостить его куском черничного пирога. И в каждой крупице сахара Шерлок надеялся найти ее. Он раз за разом кусал, отрывал и не чувствовал ничего кроме приторного противного вкуса, который обвязывал язык и вставал посреди горла. Все это было лишь странной пыткой: слышать привычные названия, видеть знакомые завитки крема, опускаться в самые глубины памяти, чтобы в конце концов разочароваться. Теперь от одного вида сладкого его тошнило.

***

– Я никогда в жизни не клялся и не собираюсь. Так что я приношу первую и последнюю в жизни клятву… Мэри и Джон. За широкими окнами стояла непроглядная тьма, и только здесь, среди теплых, мерцающих огней, Шерлок чувствовал, что сердце наконец послушно отбивает привычный ритм. Всё возвращается на круги своя. Всё хорошо, он может позволить себе маленькую слабость, немного сантиментов — это не убийство и не яд. Это жизнь. – Чтобы не понадобилось, чтобы не случилось с сегодняшнего дня и всегда, я вам клянусь быть там, где нужно. Клянусь вам троим, — оступился, ошибся, скрывая всё под нервным кашлем. — Простите, вам двоим. Конечно, вас двое. Со всех сторон затрещали аплодисменты, и тут же за ними шумная болтовня, музыка, топот каблуков… Глаза застилали беспорядочные лучи софитов и редких свечей, и потому люди вокруг превращались в бесформенную толпу, пьяные лица с хохотом сливались в одно, и Шерлоку оставалось лишь уворачиваться от чужих прикосновений, норовящих затянуть на танцпол. Всего пару часов назад они разбирались с попыткой убийства, и вот уже все присутствующие забыли о несчастном инциденте, забываясь в мгновении. Наконец он зацепился за пышную фату и знакомое белоснежное пятно. Новоиспеченная миссис Ватсон покоилась в объятиях Джона, радостно улыбалась и пожимала руку какой-то гостье. Детектив тут же попытался подойти ближе, вглядываясь в мерцающую темноту. Пространство вокруг будто сжималось, ударяя его то по локтям, то по плечам. Воздуха становилось всё меньше, всё больше блеска бокалов, красных щек и удушающего запаха алкоголя. Он не успевал сосредоточиться — взгляд скакал от одного лица к другому. Вот — Молли непривычно близко и развязно прижимается к возлюбленному, утыкаясь носом к его шее, и бессвязно бормочет всякую ерунду. Рядом — бывший Мэри, Дэвид, кажется. Он потерпел поражение с невестой, а затем и со всеми ее подружками, которые отвергли его попытки флиртовать достаточно быстро, чтобы сейчас он в печали распивал вино и жаловался такому же неудачнику. Седоволосый мужчина покачивал головой и резко поднимал бокал вверх, бурно высказываясь. Это был Лестрейд. Потом он заметил миссис Хадсон. Старушка необычайно ярко улыбалась, взглядывая в темноту и покачивая ногой в такт музыке. В руках у нее покоилась чужая сумочка насыщенного алого цвета и пышный букет нежно-розовых тюльпанов — любимых цветов невесты — неужели забыла вручить? Взгляд Холмса перескочил дальше — Джон. Он был совсем рядом, так что Шерлок видел, как широко натянулась его улыбка и как яблочки щек засияли. Прошел целый день, и у него все еще есть силы так смеяться и радоваться… Его светлые глаза блестят, словно в них застыли слезы, а морщинки между бровей наконец разгладились. Неудивительно, он наверняка рад наконец побыть немного с Мэри. И только тогда Шерлок заметил, что счастливый взгляд друга направлен отнюдь не на жену, а на темную фигуру позади. Вытянутая, счастливая и совершенно здоровая. Ее кожа светилась, словно мрамор от редкого тепла свечей, ресницы трепетали, и алые губы сдавались в плен белоснежных зубов. Нет. Нет. Это лишь мираж, проделки возбужденных чертогов. Грудь сдавило, а вместе с ней сердце вдруг загорелось яркой алой розой, прикрепленной к пиджаку. Под лепестками, в темном кармане ее фотография медленно тлеет. Шерлок обещал, что заглянет к ней сегодня. Принесет новый букет пышных, удушающих и колких роз, обнимет ее гранитные плечи и прижмется холодными губами к резным инициалам. За тонкими стеклами зала сплошная темнота, склизкая зелень леса и пронзающий ветер, играющий с редкими русыми прядями, выпавшими из ее прически. Эта женщина… Выглядит в точности как Вивьен. Того же роста, такого же телосложения. Ее глаза похожи на два сверкающих изумруда, перекатывающиеся мышцы рук под тонкой ширмой платья… Она наклоняет голову так же, как Вивьен, чуть щурится, смеясь над шуткой Джона. До чертиков идеальная осанка, раскачивающиеся пышные бедра и чувственная аккуратная грудь, которая вздымается с каждым новым словом. На ее ушах раскачивались мелкие серьги, похожие на нити серебра. Точно такие же Шерлок недавно находил в своей комнате среди разбросанных украшений Джонс – всех их он похоронил на чердаке, убирая далеко и навсегда. Но вот они украшают свою хозяйку, словно Вивьен, как всегда впопыхах, собиралась на встречу и просто захватила их с собой… Только вот это не Вивьен! Шерлоку не составит никакого труда отличить окрашенный кровью манекен из музея от настоящего разлагающегося тела. И никакие декорации, костюмы, умело нанесенный грим не смогут скрыть самого настоящего – эмоций и чувств. Истинной натуры Вивьен Джонс. Ее бледную кожу стягивает темное платье болотного цвета. Словно тина связалась от лодыжек до кистей рук, открывая лишь хрупкие плечи и острые ключицы, обтянутые тонкой кожей. Пальцы вытягиваются, легко обхватывая бокал с темной жидкостью… Идеальные, нежные, без единого изъяна. Ни одного ожога, неосторожного пореза, хотя бы редких пульсирующих пятен от жара печи. Вместо них блестящие наманикюренные ноготки цвета фуксии. Незнакомка отрывает свой взгляд и вдруг сталкивается с ним. Сердце тут же взрывается, рассыпается ненужным мусором, и все холодеет от внимательных зрачков. Она даже не вглядывается, не цепляется за его тело, не дышит. Просто… Просто обходит его фигуру ненужным мазком и вежливо кивает, приподнимая уголки подкрашенных губ. И лишь в это мгновение Шерлок осознает, кто перед ним на самом деле. Этот выстроенный фасад, отточенные движения, образцовые показатели. Так она вела себя с клиентами в пекарне, так она отвечала в записи интервью правительства, так Вивьен взглянула на него впервые на кухне Бейкер-стрит. Как если бы Шерлок был очередным незнакомцем в ее жизни. Краски вокруг вдруг начали сгущаться, алкоголь, смешанный с ярким запахом роз, царапал ребра изнутри. Словно время вдруг остановилось, и с его губ сорвался болезненный смешок. Никто не обращал внимания. Ни криков. Ни бойни. Ни слез. Ведь если бы Вивьен настоящая, живая стояла сейчас по центру зала, поднялась бы шумиха. Но никто не обращал внимания. Словно единственный видящий ее человек – Шерлок. Верно. Он просто устал. Просто. Забылся. Прикрыв глаза, в нос тут же ударил омерзительный запах горелого мяса, крови и больничных препаратов. Женский голос, крики, наполненные болью и помешательством. Она умерла быстро. Всё хорошо. На подкорке сознания тут же тысяча отчетов, фотографий, вырезанных ножом на обратной стороне его глаз. Торчащие кости, уродливые ожоги и аккуратные стежки. Синяки от капельниц, порез на животе. Всё хорошо. Шерлок видел эти картинки каждую ночь. Там она была настоящей, мертвой, как и полагается.