Любовью навылет

Утро добрым не бывает, а особенно утро понедельника, погружающее студентов в подавленное настроение. Хоть время уже и перевалило за одиннадцать, прошедшие «отходные» все же сказывались на состоянии некоторых. Кажется, только одному человеку живется более чем прекрасно, он широко улыбается, переступая порог шумной столовой. Верный друг и партнëр, как обычно, находится рядом и приобнимает за худенькое плечо. Денки Каминари буквально светится от счастья, когда Серо касается губами его лба, пока они стоят в очереди за едой. Многие столики уже были заняты, поэтому пробежавшись глазами по сидящим компаниям, Денки безошибочно находит своих друзей. Яркие волосы Киришимы срабатывают отличным ориентиром. Заметив чужой взгляд, Эйджиро приветственно поднимает руку, подзывая к себе. Поднос негромко шлепается о поверхность столешности, пока Денки всех радостно приветствует. Серо тоже здоровается, отодвигая стулья для себя и Каминари. — Как прошли выходные? — первым интересуется Денки. — Ты хотел сказать «похмельные»? — Ну, я не так много выпил. — А, ну да, типа здоровый образ жизни, — вставляет Бакуго. — Да-да, там парные тренировки, понимаем, — моментально подхватывает Киришима. — У тебя что-то много ошибок в слове «порно», — поправляет его Катсуки, и Эйджиро задыхается в смехе. Серо никак не реагирует, молча приступая к своей еде, но заметно краснеет кончиками ушей. — Подумаешь, сами будто святоши, — парирует Денки, ничуть не смутившись, — кстати, с кем это ты спал в обнимку в комнате Мины? — его бровь многозначительно приподнимается. На секунду Бакуго меняется в лице, и едва уловимая тревожность проскальзывает в его взгляде. Отгремевшая вечеринка Мины сейчас у всех на устах, в особенности у тех, кто по каким-то причинам туда не попали или просто не получили приглашения. Кто сколько выпил, кто где блевал и кто с кем спал - возглавляют топ самых обсуждаемых тем. И Катсуки совсем не хотелось становиться предметом таких обсуждений. — Ты про Изуку? — понимает Киришима, замечая напряженность друга. — Я даже имени его не знаю, просто спрашиваю, — Каминари пожимает плечами, открывая небольшой пакетик сока. — Не парься, Катсу, Ден не станет кому-то рассказывать. — Естественно, — с уверенностью говорит Денки, — как ты мог так подумать обо мне... — Но ты ведь от кого-то это узнал? — взгляд Бакуго сосредотачивается на чужом подносе с едой. — Я тебя собственными глазами видел, лежали там на полу, в обнимочку! — Мы заходили в ванную комнату у Мины, — включается в разговор Серо, молчавший всë это время, и Катсуки переводит взгляд с Денки на его альфу, а потом обратно. — Ну, в общем, это те самые из клуба, мы тебе рассказывали, — говорит Эйджиро. — Те старшекурсники? — Каминари подаëтся чуть ближе. — Да, как оказалось, они из нашего универа, но с другого факультета, — объясняет Киришима. — Ну, про твоего я уже слышал, — отмахивается он от Эйджиро, — а фотки есть? — Ага, — Киришима достаëт свой смартфон, быстро тапая по экрану. Поиск не занимает много времени, поэтому через пару минут он передаëт телефон Денки. — Это Хитоши, у него фоток побольше, там и с Изуку есть, листни ещë, — Киришима придвигается поближе, заглядывая в экран, чтобы найти нужную фотку. — В жизни они выглядят лучше, — добавляет он на всякий случай, замечая как левая бровь Каминари ползет наверх, — просто фотки не совсем удачные. — Ты с Эйнштэйном что ли встречаешься? Что у него с прической? — Денки внимательно изучает фотографии, на этих словах Катсуки начинает умирать со смеху. — А с рожей чë? Он либо плохо спит, либо ему на всë похуй, — заключает он, — ну, второй хотя бы миленький. — Да ну тебя, лично меня всë устраивает, — не дожидаясь больше никаких комментариев, Киришима отбирает телефон из чужих рук. — Ещë б тебя не устраивало, — Денки показательно закатывает глаза, а после внезапно обращается к Серо: — Ханни, прикрой уши, пожалуйста, — просит он, наблюдая, как альфа послушно закрывает уши, и снова возвращается к теме разговора, но уже говоря чуть тише, — в кои-то веки Господь ниспослал тебе большой член, ещë б ты был недоволен. — Ну, это действительно важно, — Эйджиро даже немного краснеет под попытки Катсуки унять свой приступ смеха. — А ты чего ржëшь? Я ещë ничего не слышал про твоего ненаглядного. — Там и рассказывать нечего, они только... — Вот вы где! — от громкого девичьего голоса все трое за столиком вздрагивают, только Серо вопросительно смотрит на испугавшихся друзей, убирая руки от ушей. — Секретничаете, да? — глаза Мины превратились в щëлочки, — а я тоже хочу знать, — альфа обижено надувает губы. — Садись, расскажем, — предлагает Киришима. — Не могу, лекция начнется через пару минут. Я думала, вы уже заняли места, но аудитория ещë закрыта, — Ашидо присаживается на половинку стула, которую ей уступил Денки. — Доедайте и идëм. — Я всë равно буду спать, так что займите мне где-нибудь в конце, — Киришима запихивает оставшийся кусочек круассана в рот, активно работая челюстью. — Скоро экзамены, ты в курсе? — спрашивает Мина. — Это для тебя скоро, а для него до них ещë два месяца отдыха, — вместо Эйджиро ей отвечает Катсуки, поднимая свой поднос. — Природное обаяние и капелька харизмы творят чудеса, — ангельская улыбка подчиняет губы, и Киришима расплывается в ней, наигранно и часто моргая. — Ладно, пошли уже, обольститель хренов, — компания покидает столовую под увещевания Ашидо о беспечности Эйджиро.

***

За окнами светит солнце. Не во всю свою мощь, но всë же ощущается тëплый мартовский денëк. Студентам, в глубине души мечтающим оказаться за пределами душной аудитории, остаëтся только вздыхать и считать оставшееся время до конца пары. Их невыразительно пасмурные лица сковывает маска уныния, а в ничего не понимающих глазах плещется опутывающая пелена сна. Монотонный голос преподавателя будто вгоняет всë живое в транс. Только Мина и ещë пара отличников, или выпендрëжников, как называет их Денки, неплохо держатся и даже что-то записывают. Киришима не выдержал и десяти минут от начала лекции, сразу же провалившись в объятия вязкой дремоты. Только Катсуки мечтательно созерцает пейзаж за окном: как всë ещë голые ветки деревьев слегка подрагивают на ветру. Внезапная вибрация отвлекает омегу от мыслей, и он приковывает взгляд к Эйджиро, пытающемуся на ощупь найти свой телефон. Всплывшее уведомление на экране блокировки быстро открывает Киришиме глаза. — Написал! — восклицает он шëпотом. — Кто? — Катсуки заглядывает в чужой телефон. — Хитоши! — Эйджиро ставит телефон ближе к другу, — смотри, пишет, что они будут ждать нас после пар у входа. Катсуки смотрит недоуменно, проносящийся ураган мыслей в голове не даëт сказать хоть слово. А память так кстати подбрасывает чувственные моменты с вечеринки. Ещë пара минут и вот он уже ищет глазами Изуку. Он заметен из далека — слегка поникший, улыбающийся лишь уголком рта. Словно в вакууме, Катсуки подходит ближе, чужие руки смыкаются на его талии. Всë вокруг размыто — есть только этот момент. Ещë немного и ласковые губы коснутся щеки. — Эй, ты чего? — Киришима машет рукой перед лицом застывшего Катсуки. — Ты не рад, что ли? — А? — Катсуки моргает, будто вынырнув из глубины собственных мыслей. Перед глазами ещë мелькает образ Изуку: тëплые ладони, касающиеся талии, дыхание на щеке... Но реальность напоминает о себе скрипом стульев, громкими шагами и смехом однокурсников. Бакуго фокусирует взгляд на своем друге, — нет, рад, конечно, — бросает он автоматически, даже не вслушиваясь в вопрос. — Ну тогда собирайся быстрее, пара уже закончилась, — в голосе Эйджиро слышится легкое раздражение, и Катсуки торопливо запихивает тетради в рюкзак, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Эта дурацкая нервозность бесила его больше всего. Он Катсуки Бакуго, черт возьми, а не какой-то застенчивый первокурсник. — Идем уже, а, — Эйджиро ждëт в проходе, переминаясь с ноги на ногу, его лицо светится нетерпением. Пока они шли по коридору, Бакуго пытался привести мысли в порядок. Что он скажет Изуку? Стоит ли вообще что-то говорить? Может, тот уже забыл этот глупый поцелуй? Но память услужливо подкидывает ощущение чужих пальцев, сплетенных с его собственными, и тихое «всё нормально», сказанное таким спокойным, бархатным голосом. У выхода из университета уже толпятся студенты. И первое, что видит Катсуки, — это знакомые взъерошенные тëмные волосы. Изуку стоит, прислонившись к стене, и смотрит в телефон. Рядом, оживленно болтая с кем-то по телефону, расхаживает из стороны в сторону Хитоши. Изуку поднимает глаза, словно чувствует на себе чужой взгляд. Через мгновение их глаза встречаются, и Изуку позволяет себе едва заметно приподнять уголок губ. Ничего не сказав, он легко оттолкнулся от стены. — Вышли наконец! — закончив разговор, Хитоши убирает телефон в карман и широко улыбается, его взгляд скользит с Киришимы на Бакуго. — Как учëба? — Живы, плакать пока не хочется, — отшучивается Эйджиро, подходя ближе. Шинсо приобнимает его за плечо. — А вы тут не замерзли? Пока они обменивались стандартными фразами, Катсуки и Изуку изредка посматривали друг на друга. Неловкая пауза начинала затягиваться. — Идëм? — наконец произнес Изуку, его голос звучит тихо, но четко. — Ага, — кивает Бакуго, снова ощущая неловкость. Киришима и Хитоши сразу ушли вперед, погрузившись в свой оживленный разговор, оставив пару сзади. Но никто не проронил ни слова. Бакуго изо всех сил пытается придумать тему для разговора, но в голове пустота. Он искоса смотрит на Изуку. Тот идëт спокойно, руки в карманах куртки, взгляд устремлен вперед. — Спасибо, что тогда... заступился, — с трудом выдавливает из себя Катсуки, нарушая молчание. Это не совсем то, что он хотел сказать, но хоть что-то. Изуку поворачивает голову и смотрит на него. В его зеленых глазах ни капли насмешки или напряжения. — Пустяки. Монома повел себя как придурок. Не стоило тебе с ним связываться. — Я и не связывался, — бурчит Бакуго, нахмурившись. — Он сам пристал. — Знаю, — Изуку слегка улыбается. — Я видел. Снова наступает тишина, но теперь молчание было не таким тягостным. — Эй, а насчет... вчера... — колеблется Катсуки, не зная, как продолжить. — Не думай, что я всегда так... эта игра... и прости, если тебе было неприятно... Изуку снова смотрит на него с серьезным выражением лица. — Я ничего такого не думал. Все в порядке, — Изуку пинает камушек, засмотревшись под ноги, — если бы мне было не по себе, я бы просто ушел. Бакуго замирает, глядя на него. Эти слова сняли камень с души. Он даже почувствовал, как напряжение покидает его плечи. — Понятно, — просто говорит он. — А тебе? — вдруг спрашивает Изуку, и в его голосе прозвучала редкая неуверенность. — Было неприятно? Катсуки резко поднимает на него глаза. Ему хочется крикнуть «Нет!» Сказать, что ему было чертовски приятно, и что с тех пор он не может думать ни о чем другом. Но... — Нет, — выдавливает он вместо этого, надеясь, что по его лицу не видно, как он смущëн. — Хорошо, — Изуку снова улыбается.