Любовью навылет

Апрельский дождь стучит по стëклам уютной квартиры ровным, убаюкивающим стуком. В комнате пахнет кофе, мокрой одеждой и тишиной. Тишиной, которая не давит, а обволакивает, как тёплое одеяло. Катсуки лежит на кровати Изуку, уткнувшись в учебник по литературе. Но слова расплываются перед глазами. Его внимание приковано к фигуре альфы. Изуку за столом, поджав ноги, и рисует что-то в скетчбуке. Дождь за стеклом служит ему фоном. За час он не проронил ни слова, и это абсолютно нормально. Так проходит большая часть их вечеров вот уже месяц. Ровно столько, сколько существует эта странная, ни на что не похожая реальность, в которой Изуку стал постоянной величиной. Они не встречаются. Они ни разу не говорили о чувствах вслух. Но они проводят вместе каждую свободную минуту, которая выдается между парами, выполнением домашки и сном. Дверь с треском распахивается, впуская порцию холодного воздуха и разгоряченного Эйджиро. За ним, словно тень, следует Хитоши. — Всё, я умер! Тест был сущей пыткой! — объявляет Киришима, сбрасывая мокрую куртку на ближайший стул. Он сразу же падает на кровать к Катсуки, прижимаясь к нему холодной щекой. — Согрей. — Отвали, ты холодный, — ворчит Бакуго, но не отталкивает его. Хитоши молча подходит к Изуку, заглядывает в скетчбук через плечо и что-то тихо шепчет ему на ухо. Изуку фыркает и отстраняет альфу ладонью. Между ними пробегает ток лёгкой, привычной фамильярности. Та самая, что появляется, когда люди знают друг друга до мелочей и не боятся нарушать личные границы. Катсуки наблюдает за ними краем глаза и чувствует странный укол под ложечкой. Ревность? Ревновать к другому альфе — полный бред. Ведь Киришима и Хитоши за месяц стали единым целым. Они целуются при всех, ходят за ручку, и Эйджиро каждый вечер с упоением рассказывает, как они проводят дни вместе. У Катсуки и Изуку нет ничего подобного. У них есть тихие вечера. Взгляды, которые длятся на секунду дольше, чем нужно. Случайные прикосновения к рукам, когда один передаёт другому кружку с чаем. И всё. — Я голоден как волк! — заявляет Киришима, вскакивая с места. — Хитоши, пошли что-нибудь нахимичим. — Он хватает альфу за руку и тащит за собой к двери, даже не спрашивая хочет ли тот есть. Комната снова затихает. Остаётся только стук дождя. — Пойдëм к ним? — обращается Катсуки к Изуку, откладывая книгу. Изуку закрывает скетчбук и поднимается со стула. На кухне Хитоши и Киришима уже накрывают на стол. Хитоши стоит у плиты, разливая по кружкам заваренный чай. Рядом Киришима что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя, а Хитоши ржëт, не отводя ни на секунду от него глаз, что Катсуки становится почти неловко за эту демонстрацию чувств. Он переводит взгляд на Изуку. Тот смотрит в свою кружку, но Катсуки ловит на себе его быстрый, скользящий взгляд. И снова это знакомое, тёплое покалывание где-то под рёбрами. Ему до боли там же под рëбрами хочется знать чувствует ли Изуку то же самое? Когда все интересные истории дня были рассказаны, а чай допит. Катсуки и Киришима засобирались домой. — Ладно, пора валить, — заключает Киришима. — У нас сегодня мини-вечеринка. Мина и Денки к нам заглянут. Выпьем пивка, посплетничаем. — О чем? — интересуется Хитоши, собирая чашки в раковину. — О вас, конечно, — хохочёт Эйджиро. Катсуки фыркает. На самом деле это не было вечеринкой, скорее традицией. Стабильно раз в месяц Денки приходилось ночевать у друзей, потому что у Серо гон. А сегодня Денки напугал всех своим сообщением в общем чате, сказав, что встретиться нужно срочно, потому что он больше не может так жить. Киришима и Катсуки, как хорошие друзья, не могут проигнорировать мольбу друга о помощи. Час спустя они вчетвером сидят на полу в гостиной съёмной квартиры Катсуки и Киришимы. На столе уже разложена пицца и несколько банок пива. Денки, развалившись на Мине, громко шмыгает носом, с тоской смотрит в потолок. — Ударил? — спрашивает Киришима, наступает пауза. На секунду кажется, что все перестали даже дышать, ожидая ответа. — Нет. — Изменил? — продолжает Эйджиро с серьëным выражением лица. — Нет, — снова шмыгает Денки. — А что? — не выдерживает Эйджиро. — Не захотел ставить метку! — рыдая, Денки падает лицом на подушку. — Пиздец, и из-за этого ты плачешь? И зачем тебе метка? — Чтоб быть с ним! — всхлипывает Каминари. — Ты и так с ним. — Навсегда! — слëзы стекают по его щекам, и он размазывает их по лицу. — Ты ебанутый, ты знал? — Киришима скрещивает руки у груди. — Кири, успокойся, — вмешивается Катсуки. — А что? Это правда! — восклицает Эйджиро. — Это не правда, а оскорбление, — заявляет Мина, закидывая чипсину в рот. — Ну да, правда в виде оскорбления, что не так? — парирует Киришима. — Забей, — отмахивается Катсуки, но Мина вдруг оживляется. — Стоп, ты типа реально хочешь себе метку? — Баку, ты вообще видел, чтобы хоть одна нормальная омега хотела себе метку в таком возрасте? — обращается Киришима к Катсуки, ища поддержки. — Да, — пожимает плечами Бакуго. — Наши родители. — Наши родители не считаются, они другого воспитания, — тут же отрезает Эйджиро. — Ден, ты чё, погулять не хочешь? Я вот ни за что не хочу быть привязанным к одному альфе. — Тебя никто не спрашивал, — ворчит Денки, ёрзая на месте. — Метка поставит конец моим сексуальным разнообразиям! — с пафосом заявляет Киришима. — Спать со всеми подряд — это не сексуальное разнообразие, — сухо замечает Катсуки. — А ты у нас прям профессор сексуального разнообразия! — фыркает он в ответ. — Ты не все, — вдруг серьёзно говорит Денки, успокаиваясь. — Другие, например, мечтают о «долго и счастливо» с одним человеком. — Ладно, хорошо, допустим, — не сдаётся Киришима. — Но почему только нам ставят эти дурацкие опознавательные знаки? Может, я тоже хочу пометить своего альфу! Почему-то омегам это не доступно! Внезапно все замолкают, и взгляды непроизвольно обращаются к Катсуки. Он отпивает из банки с пивом, чувствуя на себе их взгляды. — Когда-то такие омеги существовали, — тихо говорит он, глядя на золотистую жидкость, собравшуюся по краям после глотка. — Да ну? — оживляется Эйджиро. — Где? В сказках и мифах? Или ты сериалов насмотрелся? Катсуки пожимает плечами и не отвечает. Он ловит себя на мысли, что представляет не метку, а просто… Изуку. Его спокойное присутствие. Тихий голос. И понимает, что в его личной вселенной вопрос «метки» стоит не так остро, как вопрос «завтра». Снова увидеть его. Снова поговорить. — Ну, так что с твоим художником? — Киришима тычет пальцем в Катсуки. — Уже был хоть один приличный поцелуй? Не тот пьяный лепет на вечеринке? — Не твоё дело, — бурчит Бакуго, снова делая глоток. — А мы с Хитоши в прошлые выходные ходили в кино! — переключает внимание Киришима. — А Серо вчера мне кофту купил, — важным тоном заявляет Денки. — С молниями. Говорит, чтобы не мёрз. Заботится обо мне. — На этих словах он снова шмыгает носом. — Ну, вот опять, — Киришима закатывает глаза. — А что мне остается? Он даже гон со мной отказывается проводить! — Каминари утыкается в ладони. — Я думал, может ему кто-то помогает с ними, может он при-приглашает других... ом-омег, — всхлипывает Денки, и его плечи снова начинают трястись. — Киришима прав, ты реально ебанутый! — не выдерживает Ашидо, практически перекрикивая возмущенные возгласы остальных. — Серо и измены?! Да он ни на шаг от тебя не отходит! — кричит на него Эйджиро. — Ты же сам говорил, как он внимателен к тебе, даже в сексе! — поддерживает Бакуго. — И говорить ничего не надо, и так видно, — перебивает Киришима. — Ну, почему он не хочет провести гон со мной? — Каминари поднимает заплаканное лицо, и его взгляд выглядит таким потерянным, что у Катсуки ёкает сердце. — Все альфы жаждут быть со своими омегами в гон! У всех ведь так! А он... он отшивает меня! Говорит, «не сейчас», «потом»! Но когда «потом»? — Ден..., — начинает Эйджиро, перебивая его. Каминари замолкает, опешив от серьезности его тона. — Ну, ежу же понятно, что он боится сделать тебе больно. Ты вообще когда-нибудь видел альфу в гон? — Ну, я слышал, как всë происходит... — Тогда ты должен знать, что они практически не контролируют себя в этот момент, — продолжает Киришима, — из чего можно сделать вывод, — он протягивает гласные, намекая Денки, чтобы он ответил сам. — Что со мной ему будет сложнее контролировать себя? — Именно! Оказывается, у тебя ещë не всë потеряно! — смеëтся Эйджиро. Денки затихает, переваривая сказанное. Его истерика сменяется задумчивостью. —Но... это же глупо. Мы же пара. — Ага, и поэтому он должен быть идеальным роботом без страхов, да? — вступает Мина, откладывая коробку с пиццей. Она пересаживается ближе к Денки и обнимает его за плечи. — Слушай Киришиму. Он редко бывает прав. — Эй! Вообще-то я всегда прав! — Но сейчас он говорит правильные вещи, — не останавливаясь произносит альфа. — Ладно, — вздыхает Денки, утирая последние слёзы. — Я всë понял. — Уж надеюсь, но если он действительно окажется козлом, это будет его последний гон, — завершает Мина, вставая. — Давайте спать, завтра рано вставать, — нравоучительно говорит она. Никто не стал спорить. Денки, уставший после истерики, но немного успокоенный, засыпает, раскинувшись на полусдутом матрасе. Киришима и Мина зевая, помогают Катсуки убрать весь мусор. А после уборки расходятся по своим комнатам, только Мина остается в гостиной, где есть свободный диван. Уже лëжа на кровати, Катсуки достаёт телефон и быстрым движением пальцев отправляет короткое сообщение: «Спокойной ночи». Ответ приходит почти мгновенно. «Спокойной. Не засиживайся». Катсуки грустно улыбается в экран, засыпая.