Табу

                    День застыл, как жук в капле смолы, такой же бессмысленный. В открытые с вечера сёдзи на кухню намело листьев, по дому гуляли сквозняки. Шикамару вздохнул, пытаясь вспомнить, где хранятся веник с совком: мать не терпит беспорядка. Хотя несколько кроваво-красных кленовых листков на палисандровом полу выглядели даже эстетично. Если бы Шикамару был Саем, наверняка нарисовал бы багряные капли на тёмном. Вместо этого он просто смёл их во двор, проводил взглядом, пока не опустились на траву. Всё ещё яркие, приковывающие взгляд. Навсегда оторвавшиеся от дома. С глухим стуком захлопнулись сёзди, стылый воздух смешался с кровью, проморозив нутро.       Шикамару постоянно мёрз, устало поднимал глаза на бледное солнце, думая, что это, наверное, хорошо — что он ещё может чувствовать холод. Иногда казалось, что чувства умерли, оставили после себя равнодушную пустыню, шелестящую песками в вечном одиночестве и тишине. Как дома. Не думал, что отсутствие матери станет так заметно, но прошло всего два дня, а ему будто не хватало чего-то важного. Просто чувствовать чужое присутствие и знать, что кому-то ещё нужен, оказывается, необходимо.       Долг перед деревней, будущее, планы, задачи, чужие надежды — Шикамару знал, что оправдает их все и принесёт пользу Конохе. Но гордости не было. Ещё полгода назад, когда первым среди друзей стал джонином, прятал самодовольную улыбку, подначивал Кибу, принимал поздравления от Чоджи и Ино и был… живым. Имело ли это сейчас хоть какой-то смысл?       — Шикамару! — громогласный голос Цунаде перекрыл шум улицы. Шикамару оторвался от изучения чаинок на дне дешёвой потёртой чашки и, дождавшись, пока Хокаге подойдёт, поднялся. — Я тебя, между прочим, ищу.       — Правда? — никто не приходил к нему, не искал, он слонялся по дому, а вечерами, обложившись книгами, читал, пока иероглифы не начинали плясать перед глазами. Только бы не думать.       — Шизуне не смогла тебя найти вчера, — Цунаде упёрла руки в бока и прищурилась. — Уже бегаешь от обязанностей?       — Разве я не должен приступить к ним, когда Какаши вступит в должность?       — Он уже вступил, — хмыкнула Цунаде. — Не формально. Вникает. Так что, — она вздохнула и рявкнула так, что задребезжали стёкла в витрине соседнего магазина, — быстро в Башню!       — Есть! — крикнул в ответ Шикамару и, засунув руки в карманы, неспешно побрёл к резиденции Хокаге.       — Нахал, — проворчала Цунаде, падая на его стул. — Начну, пожалуй, сразу с саке.                     Какаши вздыхал, поражённо рассматривая сотни свитков, которые продолжали прибывать. Вся стена у окна была забита документами, раскрасневшаяся Шизуне приносила ещё и ещё. Оценив масштаб, Шикамару деловито подошёл к первой стопке, поднял верхнюю папку, пролистал и отложил в сторону.       — Будем классифицировать по степени важности.       Какаши с сомнением покосился на него, покорно кивнул и занялся другой стопкой.       Возиться с бумагами Шикамару любил больше, чем спать на мокрой, холодной земле, вздрагивая от шороха шагов дозорных. Приносить видимую пользу там, где многие презрительно кривили губы и говорили: тыловые крысы. Будь ты хоть сто раз гением, всегда найдутся те, кто скажут: в бою ты был бы нужнее. Нет. Не обязательно. Смотря на Какаши, одного из сильнейших и опытнейших шиноби Конохи, кто бы посмел сказать, что от него мало толку на посту Хокаге? Только идиоты.       Лист за листом, свиток за свитком, папка за папкой, Шикамару погрузился в дела с головой, не оставляя себе и минуты на посторонние размышления. Вот она — настоящая жизнь. В численности населения, просьбах на разрешение строительства, жалобах на шум и нехватку риса. Бытовые мелочи, которые надо решать здесь и сейчас. Дни помчались, одинаково однообразные, в редких фразах, молчаливых обедах и ужинах.       Сидя на полу под окном, вытянув ноги, Шикамару закидывал в себя безвкусную лапшу, смотрел на Какаши, который, кажется, давно научился спать с открытыми глазами, и находил ту же пустоту, растерянность и неопределённость.       — Какаши, — тихо спросил он, смирившись с тем, что вкуса еды всё равно толком не чувствует, а значит, нет смысла сражаться с лапшой. Отставил бумажную коробку в сторону. — Вы не жалеете, что согласились стать Хокаге?       — Я? — Какаши, казалось, растерялся. Пожал плечами. — Нет, не жалею. Это мой долг. Хотя, если бы нашлась более достойная кандидатура, возражать бы не стал.       — Наруто, например? — хмыкнул Шикамару.       — Наруто обязательно станет Хокаге. Но я сейчас не о нём. Понимаешь, Шикамару, меня выбрали, потому что все остальные просто… закончились.       — А вы бы хотели тоже… закончиться? — спросил Шикамару и внутренне сжался: что за чушь мелет? Но Какаши вдруг повернулся в кресле, посмотрел сверху вниз и ответил предельно серьёзно:       — Был момент, когда хотел.       — Почему передумали?       Какаши горько усмехнулся, отворачиваясь, взял первый попавшийся свиток и свёл брови. Молчал с минуту, не меньше, ответил нехотя, через силу:       — Понял, что есть вещи, над которыми мы не властны. И люди, которым мы нужны здесь. Живыми.       Шикаку тоже нужен был Конохе живым. И Иноичи. И все, кто погиб тогда вместе с ними. Смог бы Шикамару вести себя так же: не дрогнуть, до последнего давать указания, держать себя в руках?.. Он думал об этом весь вечер и всю ночь, глядя на полоску лунного света, лежавшую в коридоре. Ни звука, ни шороха, только стук сердца и шепот назойливых мыслей. Почему люди, с которыми он мог поговорить об этом, как там сказал Какаши, закончились? Когда не стало Асума-сенсея, отец помог, нашёл нужные слова, вытащил боль наружу, и стало легче. Кто мог помочь теперь?       Шикамару откинул одеяло, вытянулся в струну, чувствуя, как покрывается мурашками тело. Попытался представить, как прямо сейчас к дому приближается неминуемая смерть. И бежать поздно. А прятаться бессмысленно. Сердце сжалось, застучало быстрее, разгоняясь с каждым ударом. Страх парализовал, в ушах протяжно зазвенело, под закрытыми веками полыхнуло багровым, резко бросило в жар. Шикамару распахнул глаза, тяжело дыша, сел, облокотился о колени. Его конец был таким?       Легенды из далекого прошлого всегда преувеличивают, но в конце концов кто-то превосходит их… вот тогда рождаются новые легенды!       Вот ты и стал легендой, папа.       Боль хлынула разом, прорванной плотиной. Стиснула солнечное сплетение крепким кулаком. Шикамару коротко вдохнул, не смог выдохнуть, вдохнул снова, обхватил себя руками, складываясь пополам. Сползая на пол. Сжался в комок, глуша рвущиеся наружу рыдания, но сдался. Всхлипнул отчаянно, давясь слезами, и еле слышно завыл.       Мать вернулась незаметно, но в доме изменилось всё и сразу. Появились запахи, звуки, свет, горящий в вечерних сумерках. Увидев его, Шикамару прибавил шаг, не останавливаясь вбежал в дом, на ходу скидывая сандалии. Бросился в кухню и замер, встретившись глазами.       — Ты поздно сегод…       Ёшино не успела договорить — Шикамару стиснул её так крепко, как только мог, прерывисто дыша на ухо. Она дёрнулась было, чтобы отстраниться, но вместо этого обняла в ответ и тихо заплакала.       Слишком сложно устроено наше сознание, — рассуждал Шикамару, крепко удерживая десяток чертежей и неспешно направляясь к больнице. И слёзы работают странно, может, поэтому Ино так легко и часто плачет. Ино. Они не виделись больше недели, стоило заглянуть, узнать как дела, но времени не было. Чоджи тоже запропастился, а сам он, хорош друг, закрылся в кабинете Хокаге. Хотелось верить, что друзья не решили, будто он забыл о них, став помощником Какаши. Конечно, в это верилось слабо, но чувство вины уже начало грызть и тут же разгорелось сильнее при виде склонённой светловолосой головы.       Ино сидела на лавке под разлапистой елью и пристально смотрела на свои руки. Не заметила, даже когда Шикамару подошёл вплотную, заслонив свет.       — Очнись, — хмыкнул он, толкнув носком сандалии лодыжку. Ино вздрогнула, встрепенулась, вскинула на него глаза и растерянно улыбнулась.       — Ты давно подошёл? Прости, задумалась.       — И очень крепко. — Шикамару сел рядом, сложил чертежи и настороженно посмотрел на неё. — Ты как?       — Нормально, вроде бы. — Ино нахмурилась, снова уставилась на руки. — Знаешь, — заговорила приглушённо, — мне кажется, они постоянно в крови. Глупо, знаю. Я даже не оперирую, а всё равно… Я больше так не могу.       — Хочешь уйти?       — Уже. Написала заявление сегодня.       — Решила, чем займёшься? — Он понятия не имел, как ей помочь. Не советом выплакаться, это даже звучит смешно.       — Да, — впервые она улыбнулась искренне. — Рядом с домом сдают помещение, хочу открыть магазин. — Ино робко посмотрела на Шикамару, словно ждала осуждения. — Цветочный.       — Цветочный? — тупо переспросил он. Почесал затылок, раздумывая, что сказать. Нет, Ино и цветы, конечно, звучит логично. И действительно ей подходит. Но… А были ли какие-то но? Для каждого из них свой путь обратно, к жизни. Возможно, кто-то навсегда уйдёт из шиноби, посвятит себя гражданским, обычным делам. Постарается забыть войну, как страшный сон. И сон тоже постарается забыть. Но Ино… Неужели это значит конец ИноШикаЧо?       — Звучит здорово, — наконец сказал Шикамару. — Уверен, у тебя получится.       — Правда? — она вспыхнула, засветилась. — Понятия не имею, с чего начать, но знаешь, как только стала об этом думать, полегчало. А ты как? — Ино посмотрела на чертежи. — Уже в делах?       — Как видишь. Принёс Сакуре чертежи нового крыла, чтобы она выбрала то, что лучше всего подходит. Три ночи с Какаши согласовывали.       — Ты вообще спишь? — усмехнулась Ино.       — Редко, — вернул усмешку Шикамару. — Отосплюсь на том свете.       Лицо Ино застыло, у самого на душе противно заскреблось, и он поспешил извиниться, отмахиваясь от вспыхнувшего раздражения.       — Не стоит, ты прав. Жизнь продолжается, что же теперь, не шутить о смерти? Кстати, не слышал, когда установят новые плиты на кенотафе?       — После инаугурации. Цунаде сказала, что это обязанность нового Хокаге, а она сыта по горло речами о храбрости павших. — Шикамару вздохнул, вспомнив, как от этой новости скривился Какаши. Подобрал чертежи и встал. — Ты Чоджи давно видела? Нам бы собраться, а то потом у меня с временем совсем плохо станет. По крайней мере поначалу.       — Он заходил вчера. — Ино тоже поднялась. — Я найду, передам. Как насчёт завтра?       — Думаю, Какаши как-нибудь переживёт один день без меня, если мы слишком увлечёмся саке. Тогда до завтра?       Собраться вместе, как раньше, сделать вид, что всё по-прежнему — Шикамару был доволен собой и идеей, которую предложил. К тому же Какаши не стал возражать, напротив, сказал, что и сам не прочь отвлечься. Правда, не уточнил как.       Они прекрасно справлялись. Шутили искренне и даже наслаждались каждой минутой. Потом подсели Киба, Шино и Хината, стало громче, веселее, почти на грани. Ино хохотала, запрокидывая голову, и Шикамару всё чаще ловил себя на мысли, что её веселье слишком нарочитое. Неужели этого никто не видит? Она подмигивала Кибе, а после помахала рукой Саю, который зашёл вместе с Наруто. Покачнулась, едва не свалившись, и пьяно улыбнулась, когда Сай сел рядом. Шикамару нахмурился — Саю он доверял, но поведение Ино начинало беспокоить. Конечно, она сама может решать, как и с кем проводить вечер, и это даже не худший из возможных вариантов. Однако есть ли в этом смысл? Когда Ино снова качнулась, привалившись к плечу Сая, Шикамару вздохнул, склонился к её уху и еле слышно шепнул:       — Не думаешь, что тебе стоит проветриться?       — Что? — Ино мотнула головой, и золотой хвост ударил прямо по лицу. Шикамару повёл носом, убрал волосы с лица и строго посмотрел на неё.       — На улицу, Ино, — сказал предельно спокойно, поднимаясь. — На воздух.       — Ино больше не наливать! — захохотал Киба. — Рекорд Цунаде-сама ты сегодня точно не побьёшь!       — Вечер только начался! — звонко воскликнула Ино, подхватила пиво и взмахнула бутылкой. Пена зашипела, выплеснулась на штаны Шикамару, и на бедре моментально расползлось пятно.       — Ксо, — буркнул Шикамару, выхватывая бутылку и возвращая её на место. — Яманака, поднимайся.       — Яманака, поднимайся. Яманака, соберись. Яманака, не хнычь. Ты бываешь таким занудой, Нара, — проворчала Ино, вставая. — Пойдём на твою улицу.       Перед входом было шумно. Разбившись на кучки, шиноби курили, хохотали и даже пытались драться. Подхватив Ино под локоть, Шикамару отвёл её в сторону, завернул за угол и вздохнул.       — Это был твой план?       — О чём ты? — она невинно хлопнула ресницами. — Это был твой план — встретиться.       — Но не напиваться, — прошипел Шикамару. — Пойдём, домой провожу, тебе уже хватит.       — Такой заботливый, — фыркнула Ино, но вырываться, когда он повёл её вверх по улице, не стала. — Из тебя выйдет отличный муж. Знаешь, из тех, что поправляет одеяло перед сном, прежде чем уйти на работу.       — Не представляю, о чём ты. — Шикамару удобнее перехватил её, одной рукой придерживая за локоть, а второй обнимая талию.       — Не ври. Я-то видела, как ты смотрел на Темари.       — Тебе показалось. — Слабый румянец, вспыхнувший на щеках, легко скрыла темнота. Мысли о Песчаной принцессе остались где-то в прошлом, когда он ещё пытался строить планы на будущее. Но Цукуеми безжалостно пробралось в разум, разложило всё по полочкам и дало понять, что брак, по крайней мере, в ближайшее время, приоритетом не является. Тем более с Темари.       — Может, и показалось, — задумчиво протянула Ино. Она молчала так долго, что Шикамару успел забыть, о чём вообще они говорят. Сосредоточившись на том, чтобы идти в ногу, он не сразу нашёлся с ответом, но Ино не стала продолжать. Она тихо сопела, сосредоточенно глядя под ноги, а в квартале от дома вдруг резко остановилась и посмотрела на него.       — Зачем ты меня забрал? Там было хотя бы весело.       — Весело тебе было бы завтра, когда ты начала вспоминать, что натворила, напившись.       — Какая разница? Какая тебе разница, что я делаю? Какая хоть кому-нибудь разница, а? — взвилась Ино, сбросив его руки. — Не делай вид, что тебе не всё равно! Иди, запрись в своём кабинете, закопайся в свои бумажки и перестань делать вид, что мы команда!       — Эй, — опешив, Шикамару даже отступил на шаг. — Я не собирался указывать тебе, как себя вести. И можешь не верить, но действительно за тебя беспокоюсь.       — Беспокойся лучше за себя, — фыркнула Ино, развернулась, величественно вскинула подбородок и пошла к дому.       — Женщины, — с отвращением ко всему женскому полу протянул Шикамару, догоняя её. — Я, конечно, не ждал благодарности, но могла хотя бы не кричать.       — Ты испортил мне вечер, — не останавливаясь, бросила Ино. — У меня, между прочим, были на него планы.       — Какие? Провести ночь с первым, кто подвернётся под руку? — хмыкнул Шикамару.       — А если и так, тебе-то что? — Ино снова остановилась, злобно прищурилась. — С каких пор ты стал моим папой, Шикамару? Может, ты не заметил, но я теперь сама распоряжаюсь своей жизнью! И уж точно могу решать, с кем мне спать!       — Ксо! Да мне плевать, с кем ты будешь спать, когда и сколько раз! Просто перестань вести себя как, как!.. — Шикамару подавился оскорблением, но Ино и так поняла. Сузив глаза, она сделала шаг, вынуждая попятиться, шагнула снова и угрожающе зашипела:       — Как кто, Нара? Кого ты имел в виду?       — Забудь. — Шикамару сглотнул и оглянулся, оценивая пути для отхода. До дома Ино оставалось несколько шагов, он же может уже уйти, правда?       — В последнее время мне только и делают, что указывают, как жить дальше. Старейшины клана, Сакура со своими советами, теперь ты… Достали! Вы достали меня, все! Не надо за мной бегать, не надо ничего говорить, просто позвольте мне жить так, как я хочу! — Ино перевела дух и вдруг жалобно всхлипнула. В свете уличного фонаря ярко заблестели глаза, губы скривились, и вся она будто стала ещё меньше. Плечи поникли, задрожали, и лежавшая уже на поверхности боль вырвалась наружу.       Ками, дай мне терпения с этими женщинами, — обречённо подумал Шикамару, обнимая её. Ино моментально вцепилась в водолазку, уткнулась лбом в плечо, привычно, как делала сотни раз до этого и наверняка будет делать сотню раз после. Она рыдала так отчаянно, что он невольно забеспокоился. Не представляя, как утихомирить истерику такого масштаба, Шикамару подхватил Ино на руки и пошёл к дому. Там хотя бы можно дать стакан воды, похлопать по щекам, или что там обычно делают?       Ино даже не заметила, что он несёт её. Только прижалась сильнее, громко икая и пропитывая водолазку слезами. Пятно от пива на штанах неприятно холодило кожу, по пути Шикамару подумал, что завтра свалится с простудой. Лучше бы напился, серьёзно. Он отнёс её в спальню, стараясь не задевать ногами стены, пока поднимался. Хотел положить, но Ино держала так крепко, что пришлось сесть вместе с ней, не переставая мягко поглаживать спину в надежде, что скоро она успокоится.       — Прости, — пробормотала Ино через вечность, не меньше. Вытерла нос рукой, выпрямилась и обвела комнату взглядом, только сейчас заметив, что она дома. — Отличный вышел вечер, да?       — Бывает, — вздохнул Шикамару и осторожно ссадил её с колен. — Тебе лучше?       — Гораздо. — Ино кивнула. Смущённо улыбнулась: — Спасибо.       — Не за что, проблемная женщина. — Шикамару поднялся, постарался не поморщится — водолазка насквозь промокла на груди.       — Подожди. Ты что, собрался уходить?       — Тебя это удивляет? Вообще-то уже поздно.       — Вот именно. — Ино встала рядом и положила руки на его плечи. — Оставайся. — Она хихикнула. — Раз уж сорвал мои планы, сегодня со мной будешь спать ты.       — Надеюсь, никто никогда этого не услышит, — пробормотал Шикамару, аккуратно убирая её ладони.       — Не уходи, — заныла Ино, умоляюще сложив руки, и тихо всхлипнула.       — У тебя всегда были грязные методы, Яманака, — тяжело вздохнул Шикамару, сдаваясь. — Ладно, останусь. Только тебе придётся дать мне какую-нибудь одежду, потому что спать мокрым я не собираюсь.       — Я принесу! — Ино сорвалась с места, и пока её не было, Шикамару, морщась, стянул водолазку, развесил её на стуле и снял штаны. Принюхался, скривился, пошёл в ванную и долго замывал пятно в надежде, что до утра высохнет.       Когда вернулся, Ино уже успела переодеться в пижаму, разложить на кровати штаны и майку и расплести волосы.       — Надеюсь, подойдут, — без тени сомнения протянула вещи. Пока она мылась, Шикамару успел забраться под одеяло, отвернулся к стене и вздрогнул, почувствовав прикосновение ледяных ступней к икрам, тихо шикнул:       — Нечего об меня греться, мне тоже холодно.       — Прости, — хмыкнула Ино, заворачиваясь с носом. Через минуту в темноте прозвучало приглушенное: — Спасибо, Шикамару.       — Ты со мной никогда не расплатишься.       Когда он вернулся домой, мать ещё спала. Шикамару неслышно прокрался к себе, переоделся, забросил грязную одежду в стирку и с наслаждением растянулся на кровати. Все женщины — ходячая проблема, и Ино среди них занимала первое место, только что потеснив Темари.