Табу

                    Ветер продувал насквозь, уносил всё: мысли, чувства, оставляя после себя пустоту. Шикамару смотрел на имя, выбитое на граните, и пытался найти в себе хоть что-то. Но ставшая привычной боль исчезла, подхваченная ветром. Потом вернётся, а сейчас ему было тихо. Словно пустая могила стала якорем, к которому привязали эмоции, вызванные потерей. Теперь он понимал, почему Какаши приходит сюда так часто: невозможно нести в себе этот груз постоянно, и здесь, на опустевшем кладбище, надо научиться оставлять. Шикамару не задумывался об этом, приходя к могиле Асумы-сенсея, для него Куренай и Мирай были живым напоминанием того, что жизнь продолжается. А может, это просто было другое.       Тяжело вздохнув, он в последний раз посмотрел на могилу, положил на камень белые цветы и нашёл глазами Ино. Она стояла, обхватив себя руками, не шевелилась, только ветер трепал золотой хвост.       — Пойдём. — Шикамару подошёл неслышно, Ино вздрогнула, подняла на него сухие глаза. Кивнула.       Вместе они вышли с кладбища и сразу заметили друзей, стоявших в стороне. Притихших, прячущих дрожащие, смущенные улыбки, словно они могут избавить от чувства вины за то, что сейчас ты стоишь здесь, а не лежишь там.       — Холодно, ттебайо, — проворчал Наруто, приплясывая на месте. — Может, пойдём уже? У Какаши-сенсея вообще-то праздник.       — Да, пойдём! — Киба сильнее натянул капюшон на голову, Акамару согласно тявкнул. — Жизнь всё-таки продолжается.       Чуть ли не впервые Шикамару был с ним полностью согласен. Как никогда он чувствовал себя живым и хоронить это чувство не хотел. Дружной толпой они ввалились в идзакая, заказали саке, мяса и рыбы, и постепенно скованность прошла. Робкие улыбки сменились искренним хохотом, молчаливые взмахи отёко — громкими «кампай!». Жизнь не просто пузырилась — била ключом, прозрачным, чистым, от холода которого сводит зубы.       — Шикамару, это что? — Сакура поддела пару светлых волосинок на плече и помахала ими в воздухе. — Длинные. Это что, волосы Ино?       Шикамару застыл, перед глазами ярко — как она причёсывалась перед зеркалом, елозя щёткой во рту. Сказать, что спали вместе? Ксо, это даже звучит пошло!       — Шикамару учился заплетать косы! — Ино вклинилась между ними, оттесняя Сакуру.       — Это было один раз. — Шикамару укоризненно посмотрел на неё.       — Не один, а сто один, — хмыкнула Ино. — Точнее, он пытался сто раз, а на сто первый получилось. Да, Шикамару?       Шикамару хотел возмутиться. Шикнуть, сказать, что это бред, напомнить, что она боялась обрезать волосы… Но вместо этого угрюмо кивнул и отвернулся к Кибе. Весь вечер он открыто игнорировал Ино, несмотря на все её попытки завязать разговор. Перебросился едва ли парой фраз и ушёл первым. С ней всё будет в порядке, он и правда ей никто, чтобы следить, а для унижения пусть найдёт кого-то другого.       В декабре выпал первый снег, зима окончательно затвердила свои позиции. Не привыкшие к такому холоду коноховцы спешили поскорее укрыться дома. Шикамару не любил холод. Просто неприятно ходить по улице, кутаясь в три слоя, а дома дуть на руки. Две недели после похорон пролетели незаметно, и он повторял себе это постоянно, думая об Ино и подкидывая дров в свою на неё злость. Вроде и злиться было не на что, и повод был детский, глупый. Смешно даже.       Магазин Ино, едва открывшись, привлёк много внимания. Остановившись на углу, Шикамару удивлённо смотрел, как постоянно открывается и закрывается дверь, выпуская покупателей с букетами, завернутыми, чтобы не замерзли, в коричневую бумагу. Он отчего-то думал, что Ино будет одна, разочарование зашевелилось в груди. Глубже запихнув руки в карманы, Шикамару развернулся и ушёл, решив, что заглянет вечером. Может, для примирения тоже стоило принести цветы, но где их взять? И вообще, нужны ли они той, у кого их целый магазин? Да и не ругались они, чтобы просить прощения. Но всё равно на душе было муторно, странно, поэтому по пути Шикамару заглянул в кондитерскую лавку и вышел с коробкой клубничных моти — вспомнил, что Ино их любит.       Она не открывала. Шикамару замёрз, отбил костяшки и уже собирался обогнуть дом, чтобы зайти через кухню, когда дверь распахнулась. Ино стояла в мокром свитере, на обнаженных по локти руках пузырилась белая пена, лицо раскраснелось.       — Шикамару, ты как знал, когда зайти! — она улыбнулась, и от этой улыбки в груди вдруг сладко заныло. — Я думала, с ума сойду! Представляешь, стиральная машинка сломалась, поможешь починить?       Шикамару поставил коробочку на стол, снял куртку и с сомнением посмотрел на Ино.       — Думаешь, я умею чинить такие вещи? — он остановился у входа в ванную, скептично посмотрел на лужу и хлопья пены вокруг.       — А разве нет? Ты же у нас гений, — подмигнула Ино. — Или это так же сложно, как плести косички?       Фыркнув, Шикамару брезгливо поморщился, подошёл к машинке и с сомнением уставился на неё.       — Ино, я гений в стратегии и тактике, а не в починке бытовых приборов. Вызови мастера, он справится лучше.       — Видимо, так и придётся сделать. — Ино вздохнула. — Тогда хотя бы убрать помоги. — Она протянула ему тряпку.       — Может, я лучше чайник поставлю?       — Держи тряпку и убирай, — безапелляционно сказала Ино и опустилась на колени. Шикамару подумал: лучше не говорить, что раньше никогда не мыл полы. Впрочем, Ино явно быстро догадалась, хоть и молчала, но постоянно хитро косилась и тихо хихикала. В ванной было душно, сильно пахло порошком, и Шикамару постоянно вытирал лоб, елозя тряпкой по луже, не собирая её, а наоборот, разгоняя в стороны. Он понимал, что от помощи больше вреда, чем пользы, и втайне надеялся, что Ино прогонит, но она терпеливо вытирала воду, не говоря ни слова. Руки так чётко, плавно скользили по полу, что Шикамару невольно засматривался на выверенные, ловкие движения. Когда лужа, наконец, иссякла, они сели прямо на пол, вытянули ноги и одновременно выдохнули.       — Поздравляю, — хмыкнула Ино. — Ты научился мыть полы.       — Очень полезный навык, — саркастично протянул он. — Жизненно необходимый.       — Что, это тоже слишком тяжело для гения? — Ино склонила голову набок.       — Скорее, непривычно для мужчины. — Шикамару хмыкнул и пожал плечами. Скользнул взглядом по ванной, остановился на стакане, в котором стояла его щётка — так и не забрал тогда, домой купил новую.       — Думал, ты её выкинула.       — Зачем? Вдруг она тебе ещё пригодится. Правда, несколько раз хотела выбросить и купить тебе розовую. Сейчас думаю, так и надо было сделать.       — Почему?       — Даже не знаю… Ты заплетаешь косички, моешь полы, и розовая щётка в твоём рту выглядела бы очень мило.       — Нелепые фантазии. — Шикамару беззлобно толкнул её плечом.       — Ты много чего не знаешь о моих фантазиях. — Ино таинственно улыбнулась.       — Лучше и дальше не знать, — притворно ужаснулся Шикамару, поднимаясь и протягивая руку.       Они сидели на кухне и грели руки о чашки с чаем, когда он вспомнил о забытых моти.       — Клубничные? — глаза Ино загорелись неподдельным восторгом. — Шика, я тебя люблю!       Она запихнула моти в рот и блаженно прищурилась. Как кошка, — подумал Шикамару невольно. Сытая, довольная кошка, которую так и хочется погладить, чтобы услышать, как она мурчит… Он застыл, поражённо моргнул, быстро отпил чай.       — Не останешься? — небрежно спросила Ино, с видимым сожалением придвигая к нему коробку с пирожными.       — Нет. — Шикамару встал и двумя пальцами толкнул коробку обратно. — Как-нибудь в другой раз.       — Жаль, мне нравится с тобой спать. Ты такой тёплый.       — Это потому что у тебя холодно. Кстати, а почему у тебя холодно?       — Папа всегда доставал обогреватели, а я боюсь лезть на чердак, там полно пауков.       — И поэтому мёрзнешь? Очень умно, Яманака. — Шикамару покачал головой. — Пойдём, достану тебе тепло.       — Наконец что-то, с чем ты можешь справиться, да? — ехидно спросила Ино.       Шикамару закатил глаза и тихо пробормотал:       — Не женщина — змея ядовитая.       На чердаке было темно, пыльно, но никаких пауков Шикамару не встретил, о чём иронично крикнул Ино, стоявшей внизу. Спустил три обогревателя, включил один в спальне, раздумывая, стоит ли забирать одежду, так и оставшуюся после похорон. Решил, что сделает это в следующий раз и, уходя, пообещал себе, что заглянет к Ино на днях. Но неожиданно свалившаяся работа поглотила, домой он добирался поздно и почти сразу падал в кровать. О том, как идут дела у Ино, узнал только в начале января, когда она заплатила налоги. Судя по цифрам, всё было неплохо, появился повод зайти и похвалить, но вырваться Шикамару смог лишь через несколько дней.       С неба срывалась колючая снежная крошка, тучи висели низко, собираясь засыпать Коноху. Пряча подбородок в складках шарфа, Шикамару спешил поскорее добраться до дома, когда почти нос к носу столкнулся с Ино, выходящей из магазина с двумя большими бумажными пакетами.       — Привет! — он ловко подхватил один. — Помочь?       — Раз уже взял, мог не спрашивать, — фыркнула Ино. — Спешишь?       — Вообще-то нет. — Шикамару почесал затылок. — Завтра выходной, впервые за месяц.       — Отлично. Тогда пойдём, угощу ужином. Не бойся, готовить не заставлю.       У Ино наконец было тепло. Подперев щёку рукой, Шикамару смотрел, как она передвигается по кухне, что-то обжаривает, режет, перемешивает, напевая под нос. Не хотелось ни двигаться, ни говорить, чтобы не разрушить магию, которая ткалась прямо на глазах. Женщины всегда выглядят так завораживающе, когда готовят? Шикамару не мог вспомнить, чтобы задумывался об этом, когда видел на кухне мать. Ино двигалась изящно, быстро, ловко, и это почему-то было даже красиво.       — Расскажешь, как дела? — спросила Ино, закончив накрывать на стол.       — Нечего рассказывать, сплошная скука. — Шикамару разломил палочки и начал накладывать еду.       — Я даже не сомневалась, — Ино улыбнулась. — А меня Сай на свидание пригласил.       — Сай? — Палочки замерли в воздухе. — И что ты ответила?       — Согласилась, конечно. Он симпатичный. Странноватый, правда, но вроде ничего, — пожала плечами Ино, придвигая тарелку с салатом. — Ты бы тоже задумался.       — О ком? О Сае? — иронично спросил Шикамару.       — О девушке! — закатила глаза Ино. — Или, если с Темари не получилось, всё, теперь будешь вечно один?       — У меня нет времени на подобные глупости. Отношения — это слишком проблематично. Все эти встречи, походы в кино, прогулки под луной.       — Проблематично? Значит, ты так считаешь? — тихо спросила Ино, опуская глаза в тарелку.       — А ты нет?       — Нет. Это может быть здорово. И приятно. Нельзя так говорить, если не попробовал.       — Когда-нибудь всё равно придётся, — вздохнул Шикамару. — На днях меня сделали главой клана, подозреваю, что с весны начнут одолевать вопросами о продолжении рода.       — Не самое неприятное занятие. — Ино подмигнула.       — А ты уже попробовала? — небрежно поинтересовался Шикамару, замерев внутри в ожидании ответа.       — Было дело. Поначалу странно, а потом хорошо. Или ты пока?..       — Нет, — перебил Шикамару, покраснев. — Пару раз было.       — Ого! — Ино подалась вперёд. — Серьёзно? И кто она?       — Неважно. — Шикамару поморщился. — Не Темари, если ты об этом.       — Надо же, а ты у нас, оказывается, тот ещё сердцеед!       — Ты так говоришь, как будто считаешь, что я не могу привлечь девушку, — уязвлённо сказал Шикамару. — Это не так сложно, как кажется.       — Точно сердцеед, — фыркнула Ино. — А я думала, ты не замечаешь, как тебе вслед оборачиваются.       — Мне? Ты ничего не путаешь?       — Ну, я точно видела несколько раз. Присмотрись, продавщица из рыбного магазина рядом с башней Хокаге давно с тебя глаз не сводит.       Шикамару попытался представить, как она выглядит, но смог вспомнить лишь то, что у неё тёмные волосы. Кажется. Равнодушно пожав плечами, он вернулся к ужину, игнорируя довольно улыбающуюся Ино. Сай, значит. Вроде надо радоваться, тогда почему так неприятно это слышать?       — Раз ты не спешишь, — Ино сложила тарелки в раковину и обернулась через плечо, — может, посмотрим какой-нибудь фильм?       — Может, ты лучше посмотришь его с Саем? — недовольно проворчал Шикамару.       — Ревнуешь? — Ино перекинула хвост за спину и отвернулась к посуде.       — Нет, заранее тебя жалею. У этого парня реальные проблемы с общением.       — Ему бы у тебя поучиться, да?       — Лучше у Наруто, — хмыкнул Шикамару. Некоторое время он просто наблюдал, как она моет посуду. Уходить не хотелось. И что он зацепился за Сая? Можно было просто согласиться на этот дурацкий фильм.       — Не передумал? — спросила Ино, вытирая руки полотенцем.       — Ладно, — вздохнул Шикамару, поднимаясь. — Пойдём смотреть твой фильм.       Он оказался длинным, нудным и приторно сопливым. Но Ино так прижималась к нему, стискивая руку, когда переживала над вымышленными страданиями, что Шикамару решил: если начнётся ещё один, он вытерпит. Но, когда пошли титры, Ино зевнула и потёрла глаза.       — Поздно уже. Может, сегодня всё-таки останешься? Там, кажется, снег пошёл.       — Не дождь и ладно, — ответил Шикамару скорее из противоречия, чем от желания уйти. Да и вообще, что плохого в том, чтобы переночевать сегодня здесь? Поэтому он с явной неохотой протянул: — Ладно, — и слабо улыбнулся в ответ на довольную улыбку.       Ино так шустро прижалась спиной к его груди, что Шикамару даже не успел задуматься, просто обнял её. Прикрыл глаза, вдохнул цветочный аромат, понимая, как на самом деле соскучился. Даже сердце застучало быстрее. Слишком быстро для того, кто собирается спать. От неизвестно откуда взявшегося волнения покалывало кожу, вдруг захотелось коснуться её пальцев, сплести со своими. Ино как всегда уснула быстро, а он ещё долго лежал, пытаясь успокоиться, игнорируя тепло внизу живота в том месте, где она прижималась к нему округлыми бёдрами. Сглотнув, Шикамару слегка отодвинулся, выругался про себя.       Сон не шёл, таращиться в темноту было скучно, поэтому он смотрел на изгиб плеча перед собой, прислушивался к тихому дыханию, чувствовал, как шевелятся её волосы, когда дышит он. Ино вдруг напряглась. Вздрогнула, тяжело задышала, пошевелила ногами, будто хочет убежать куда-то. Шикамару нахмурился — кошмар? Стоило разбудить, но вместо этого он начал осторожно гладить её по плечу, пока не затихла. А потом, повинуясь порыву, коснулся губами лопатки, почти невесомо.       А когда уснул, она снова лежала рядом. Смотрела, залитая ярким светом. По обнажённому телу скользили солнечные зайчики, и он повторял их путь, касаясь кончиками пальцев, рисуя узор на гладкой коже. Думал: у неё невероятные глаза, не голубые, цвета неба. Июльского неба, какое бывает в три часа дня, не светлого, выгоревшего на солнце — более насыщенного, глубокого. В которое хочется вглядываться, пытаясь рассмотреть скрытые звёзды. Но вот Ино потянулась к нему, положила ладонь на щёку, погладила. Шикамару склонился над ней, улыбнулся в приоткрытые губы, вспыхнул, когда её нога переплелась с его, потёрся, целуя глубже, с нарастающим возбуждением. Ино слабо застонала в поцелуй, закинула вторую ногу за спину, обволокла густым цветочным ароматом…       Шикамару распахнул глаза, с ужасом чувствуя, как упирается стоящим колом членом в её поясницу. Резко отодвинулся, накрыл лицо дрожащей рукой, с отчаянием слушая сбившееся дыхание Ино. Проснулась. Как давно? Ксо, это… это… Шикамару перевернулся на спину, обречённо уставился в потолок, переводя дух. От ужаса и осознания случившегося тошнило. Он тихо выбрался из кровати, избегая смотреть в сторону Ино, быстро оделся, но на пороге обернулся — она лежала с закрытыми глазами, делала вид, что спит. Но ему не надо было слышать стук её сердца, чтобы понять — врёт. Стало ещё хуже.       Возвращаясь домой, Шикамару зло пинал сугробы, цедя проклятия сквозь стиснутые зубы. Всё испортил, как ей теперь смотреть в глаза? Как вообще теперь на неё смотреть? Почему это случилось, и, главное, когда? Когда он стал думать о ней не как об Ино, а как о привлекательной девушке? А может, всему виной разговор о Сае? Может, это действительно ревность, не мужчины к своей женщине, а друга, переживающего за подругу?       Он пытался в это верить, почти поверил, пока вечером, едва закрыв глаза, не представил её. И тело тут же откликнулось, а образ стал ярче, объёмней. Наполнился цветом, запахом, задышал. Шикамару зажмурился, ныряя рукой в штаны, погладил себя, представив, как Ино трётся об него, как в утреннем сне. Крепче обхватил член, сдаваясь, и кончил в несколько быстрых, ритмичных движений. А утром, сгорая от стыда и ненависти к себе, запихнул простыню в стирку, обещая себе, что это больше не повторится. Обещая каждое утро в течение следующих пяти дней, постепенно сходя с ума.       — Шикамару! — звонкий голос выхолодил всё нутро. Шикамару остановился посреди улицы и медленно обернулся. Сердце рухнуло в желудок, заколотилось там, пока Ино подходила, хмуря брови.       — Ты меня избегаешь. — Она уперла руки в бока. Пушистый белый мех на её капюшоне обрамлял порозовевшее лицо, и так сильно захотелось коснуться щеки, что пришлось стиснуть руки глубоко в карманах.       — Нет. Просто работы много.       — Всё из-за того, что было тем утром, да? — Ино всегда умела задавать неприятные вопросы в лоб, обычно это бесило. Сейчас Шикамару был готов провалиться сквозь землю.       — Прости, — глухо ответил он, отводя взгляд. — Не представляю, что на меня нашло.       — Вот как? — в её голосе отчётливо прозвучали горькие нотки. — А я надеялась, что как раз отлично представляешь.       — Ино… — Шикамару кашлянул, найдя в себе силы посмотреть в глаза. — Ты же понимаешь, что это невозможно.       — Нет, — резко бросила она. — Не понимаю и не хочу понимать. Что в этом плохого?       — Всё, — выдохнул он.       Ино молчала, кусая губы, и смотрела так пристально, словно душу наизнанку выворачивает. Потом тихо вздохнула и опустила голову.       — Если ты так считаешь… Но если нет, — она вскинула на него глаза, — если нет, Шикамару, я буду ждать. Сегодня, завтра. Когда ты сам решишь. Только учти, что ждать вечно — это для меня слишком долго.       Она обогнула его, ушла, а он продолжал стоять, оглушённый. Весь день ходил так, словно получил увесистым бревном по голове. А вечером, стоя перед дверью, долго набирался смелости, чтобы занести руку и постучать.